Душа самурая - меч

Замшелые крошливые ступеньки убежища вели под землю, в темноту. Чувства Саске почти что все отупели: навалилось и потрясение от битвы в Долине Свершения, и боль в Печати, и истерзанная Чидори рука висела плетью. Но холодок и тьма логова Орочимару всё же подстегнули его сознание, и вперед, к тусклым огонькам подземного зала, он вышел прямой и гордый. Кабуто, шпионская шкура, покачал головой сокрушенно: — Ты опоздал, Саске-кун! Нам пришлось провести ритуал, не дожидаясь тебя. За его спиной маячила одноглазая мумия, напоминающая Орочимару только этим самым глазом и чакрой. Шаринган Саске активировал сразу же, как только ступил под своды убежища, и теперь с холодным любопытством разглядывал своих новых союзников. Печать, разумеется, жгла, раздражаясь на любое напряжение, но обстановка не располагала к проявлению слабостей. Проигнорировав упреки Кабуто, он впился взглядом в новый сосуд Орочимару: — Ты обещал обучить меня киндзюцу. Я пришел за этим. Дай мне свою силу! Преображенный Орочимару засмеялся хриплым перхающим смехом: — Кхе-кхе-кхе! Саске-кун, ты — избранный… — Ох, смотри, доболтаешься ведь!.. — склонился к уху Кабуто. — Думай, как и с кем ты говоришь!.. А не то… Они шли по коридору тюремного блока, из-за решеток тревожно поглядывали пленные шиноби. Спертый воздух, вонь человеческого скопления и нечистот, боязливый шепот в спину. И в этом сраном зверинце какой-то жалкий шпион будет преподавать Учихе Саске манеры? Ментальная сфера чакры Кабуто оказалась совсем близко, не наглядеться. Краски ее были в целом спокойны, все больше голубые и зеленые, с незначительными очагами оранжевого беспокойства. Симпатичный такой мыльный пузырь. Как именно это получилось, Саске и сам бы сказать не мог, но от пристального взгляда Шарингана оранжевые разводы вдруг закружились, разливаясь, темнея, превращаясь в пятна крови, и вот уже не мыльный радужный шарик — кровавый пузырь отражается в чакре у приспешника Орочимару. Кабуто сбился с шагу и обмер, отстав от своих спутников. Лицо его повело гримасой болезненной и испуганной, а Орочимару, почуяв неладное, остановился и щелкнул перебинтованными пальцами перед носом Саске. — Не стоит так сходу запугивать его, Саске-кун. Сними с него гендзюцу. Тебе с Кабуто-куном еще работать и работать. Но твой боевой настрой я оценил. К занятиям приступим сразу же, как только я обновлю некоторые детали этого тела.

***

В маленькой комнате, похожей на монашескую келью, Саске встретила койка с колючим шерстяным одеялом, небольшой письменный стол, тесный санузел за выступом стены и полная тишина. Окон, разумеется, не было. Закрылась толстая дверь, колыхнув огоньки свечей в настенных плошках, и он остался совершенно один. Время под землей текло незаметно, и что там сейчас, на поверхности, вечер, полночь или уже рассвет, Саске не знал. Одежда его была изодрана и изгваздана в крови и глине, такой одеждой не годилось пачкать даже грубое солдатское одеяло. Прирожденная брезгливость пересиливала усталость, и Саске решил выкупаться, прежде чем лечь отсыпаться. Рубашка зияла прорехами на спине, на уровне лопаток. Значит, крылья в обновленной версии Проклятой Печати ему не померещились. Радоваться или огорчаться такому приобретению, Саске так и не решил. Но рубахи было жалко, она была с гербом Учиха, ручной работы. Цыкнув зубом от досады, он порылся в рюкзаке и вытащил светлую куртку-хаори. Великовата пока, но сбросить с плеч ее будет легче, если вдруг что.

***

Обновленный Орочимару, когда Саске встретил его во второй раз, уже не был похож на мумию. Изменились волосы, черты лица и пластика движений. Кадавр окончательно превратился в прежнего Змеиного саннина. Заметив короткий цепкий взгляд новоявленного ученика, Орочимару развел руки в стороны и немного покрутился, давая оценить новый облик. — Техника Исчезающих лиц! В отличие от примитивного Хенге — создаёт абсолютно материальную копию лица на новом каркасе. Но тебе она, я полагаю, пока ни к чему. — Мне нужны боевые техники, а не маскировочные, — процедил Саске недовольно. — Да, боевые, — задумчиво протянул Орочимару, смеряя ученика взглядом. — Итачи-кун — сильный боец, настоящий мастер кендзюцу. Ты же знаешь значение этого слова? — Искусство боя на мечах, — пожал плечами Саске. Болтовне Орочимару пока конца и краю не предвиделось. — Это — если дословно. А если вникнуть в самую суть, то кендзюцу — «искусство убивать». А ты ведь стремишься именно к этому? Мечтаешь убить брата? При этих словах Орочимару сощурил глаза в каком-то предвкушении, что ли, казалось, сейчас облизнется. — Да, именно об этом я мечтаю. Голос Саске не дрогнул, но внутри что-то неприятно сжалось. Орочимару был первым, с кем он мог обсудить свои планы мести, первым, кто вызвался помочь, но доверия к нему не было ни капли.

***

«Иногда бывает, что нужно обратиться к человеку по какому-то делу. Если это делать часто, ты можешь надоесть ему просьбами и прослыть назойливым. Поэтому, когда ты что-нибудь делаешь, лучше всего полагаться только на себя».

***

Простейший анализ ситуации давал все основания усомниться в честности Змеиного саннина. Тело, которое занял Орочимару, полностью утратило прежнюю личность. Теперь в нем жила чужая душа, на него надели чужую внешность, и Саске что-то не верилось, что прежний владелец только о том и грезил всю жизнь. Какие-то устремления, мечты и миссии остались невыполненными тем человеком. Как было его имя? Едва ли Орочимару помнил его сейчас. — Да, Итачи-кун — одаренный мечник. Его гендзюцу не сумел превзойти даже я, но в поединке на мечах наши силы были примерно равны. Со временем, если преуспеешь в кендзюцу, я доверю тебе легендарный клинок Кусанаги. От него нет защиты, раны, нанесенные Кусанаги — смертельны. Но это оружие надо заслужить. Неумехе оно не дается. Не дай бог, порежется, кхе-кхе-кхе!.. Раздражающая легкомысленность речей Орочимару и этот его глумливый смех утвердили Саске в мысли, что наставник предаст их договор при первой же возможности. — И чем же я могу заслужить право на Кусанаги? — спросил он, подыгрывая собеседнику. — Мастерством, отточенным умением, разумеется, — разулыбался Орочимару слаще прежнего. — Ведь в твоих талантах я не сомневаюсь, мой дорогой Саске-кун! У меня и партнер для тебя найдется. Попалась нам с Кабуто-куном недавно одна волшебная рыбка…

***

«Всю свою жизнь прилежно учись. Каждый день становись более искусным, чем ты был за день до этого, а на следующий день — более искусным, чем сегодня. Совершенствование не имеет конца».

***

Хозуки Суйгецу был на год старше Саске, но опыта на миссиях имел неизмеримо больше. И миссии эти были отнюдь не по поимке сбежавших кошек. Четырнадцатилетнего Суйгецу в Селении Тумана уже звали Новым Дьяволом Забузой, о его кровожадности ходили слухи. Суйгецу был мечником, его пьянила кровь и не давала покоя былая слава Кровавого Тумана. В плен к Орочимару он угодил так же, как и прочие неудачники из коридорных клеток: взялся за миссию А-ранга, подразумевающую убийство Каге Скрытого Звука. Аванс лег в казну Киригакуре, Суйгецу, насвистывая популярную песенку, выдвинулся к цели и… пропал без вести. В Селении Тумана еще были не в курсе, что Каге Отогакуре — нукенин S-ранга, и на досуге развлекается тем, что заказывает сам себя всяким шиноби поперспективнее в плане генома или прочих ценных качеств. Теперь Суйгецу бултыхался в большом прозрачном резервуаре, клацал на своих тюремщиков подпиленными зубами и строил планы побега. В идеале — бежать надо было посредством водного дзюцу, но не сразу на свободу, а сначала — во вражий тыл, чтобы ударить исподтишка, отомстить Орочимару. Мстить Суйгецу предпочитал через четвертование, но сейчас согласился бы и на простое обезглавливание вероломного заказчика. Спустя три недели и пять негуманных экспериментов над жидкой формой несчастного Суйгецу, он согласен был уже и на побег без отмщения. Тогда к нему пришел Кабуто и пообещал, что мученика отпустят на свободу, если он одолеет одного мальчишку-генина. Или даже не одолеет. Выживет — свободен. Разумеется, Суйгецу им не поверил. Но от поединка отказываться не стал. Мало ли, может, и удастся найти лазейку да слиться по-тихому.

***

Клинок-ширасайя Саске выбрал себе из тех соображений, что гарда для шиноби-мечника — роскошь. Не научишься беречь кисть от встречных ударов без защиты со стороны цубы, лишишься однажды руки с танто. Да и Райкири выполнять ему было сподручнее на максимально простом и ровном проводнике. В просторный зал, где Орочимару желал видеть его тренировку, привезли большой стеклянный бак. На первый взгляд — пустой, в смысле, кроме воды в нем ничего не было. Но, стоило Кабуто отвернуть вентиль на крышке, вода забурлила, выплеснулась через край, и из лужи навстречу Саске поднялся какой-то зубастый голодранец. Саске поглядел на него со сдержанным недоумением: это что же, голого и безоружного ему бить? Голый и безоружный хищно оскалился и прошипел с хлюпающим придыханием: — Я Хозуки Суйгецу, я отрежу твои руки и ноги, а голову выброшу рыбам на корм! Саске ничего не ответил, он редко заговаривал с дураками. Но агрессивный дурак зачерпнул горсть воды из своей лужи и так вооружился прозрачным клинком. Первый выпад совершил тоже водяной мечник, по плотности его клинок значительно уступал стальному, но резал отлично. Схлопотав несколько неглубоких, но болезненных ран на предплечьях и плечах, Саске активировал Шаринган. Техника боя у водяного была клановая, основанная на его причудливом геноме, но сам стиль движений скопировать можно было.

***

— Я посоветовал бы тебе носить наручи, но зачем они безрукому?! — с кровожадной ухмылкой произнес Суйгецу, пока безымянный сопляк с железным прутиком бледнел, глядя на свое оружие, упавшее на пол вместе с правой кистью. Левая болталась на лоскуте кожи. Ноги, подсеченные ранее, тоже не держали противника, а единственным его достоинством пока оставалось молчание. Другие подобные сопляки уже давно бы глотку сорвали криком, а этот умирал молча, гордый. Аромат свежей крови сладко кружил голову, скрашивая даже горькую мысль о том, что свободы ему все равно не дадут. Да пусть их!.. Суйгецу подождет, подождет сколько надо, если только его будут выпускать время от времени размяться. Рубить, конечно, было бы интересно кого-то посерьезнее, но на безрыбье, как говорится… — Меня зовут Учиха Саске. Я не буду говорить, что я с тобой сделаю, — раздалось вдруг откуда-то из-за спины. Суйгецу успел чуть удивиться, ведь порезанный пацан, истекавший кровью у его ног, не мог быть клоном. Но потом к его горлу прижался железный плохонький ширасайя, искрящий белыми змейками чакры. И начался худший день в жизни Хозуки Суйгецу.

***

«Когда твой меч сломан, ты одолеешь противника голыми руками. Если твои руки будут отрублены, ты прижмешь его к земле плечами. Если твои плечи тоже отрублены, ты зубами прогрызешь шею десяти или пятнадцати врагам. Вот что такое смелость».