Душа самурая - меч

Саске смутно помнил, как он выбрался из зловонной глотки издыхающего Мэнды, как тот проклял его напоследок и скрылся в клубах дыма обратного призыва. Все тело жгло от ран и электрического разряда, в глазах темнело, голова гудела как большой гонг. Суйгецу, возникший в поле зрения, принялся суетиться и зудеть о какой-то чепухе вроде жестокого обращения с редкими змеями, скотина… О жестоком обращении с раненым командиром он явно не задумывался. «Надо обязательно еще разок его придушить, а то совсем стыд потерял», — подумал Саске и потерял сознание. На место отъехавшего сознания тут же притащился Орочимару, вольготно расселся прямо в центре бредового бессознательного и принялся отрабатывать хлеб «болтливой шизофрении». — Совсем себя не бережешь, Саске-кун! Ай-яй-яй! Глазам своим не верю, юноша из клана Учиха, одолевший даже меня, едва не погиб от рук какого-то брехливого щенка «Акацуки». Нелепость, нонсенс!.. И даже тело Проклятой Печати пострадало, ай-ай! Ты стал небрежен и неосмотрителен, Саске-кун. Так нельзя. Я понимаю: близость к цели, брат мерещится тебе в каждой тени, все нервы наряжены, но!.. «Шиноби» — это «скрытность» и «терпение». — Ты раньше говорил, что — «человек, использующий ниндзюцу», — невольно откликнулся Саске, хотя разговаривать со своей шизофренией точно было не лучшей идеей. — А как же иначе? Чтобы использовать нинзюцу, нужно быть терпеливым и скрытным, а ты?.. Смотреть больно. Крыло оторвано, ожоги, гематомы, контузия, молнией сам себя ударил. Вот смотрю я на тебя и думаю: надо было всё же Итачи брать. Рисков меньше, культура ведения боя — чище… — А катись ты в ..! — огрызнулся Саске совершенно некультурно и развеял Орочимару пристальным взглядом Шарингана. А затем погрузился в целебный сон. Белая чакра развеянного Орочимару пеленала израненное тело и контуженый мозг невесомыми бинтами, заживляла повреждения. Всё-таки регенерация Змеиного саннина была ценным приобретением, за это можно потерпеть даже его голос в голове. Голос — заткнуть, в чакру закутаться, окуклиться и спать, спать…

***

«Не существует ничего, кроме того, где пребывает твоя мысль именно в этот миг».

***

Просыпался он дважды. В первый раз — чуть собрав мозги в кучу и попытавшись провести экстренное совещание. Но команда «Хеби» на вольном выгуле и без змеиной дрессуры расслабилась, и не успел Саске произнести «Итачи», как тут же пришлось разнимать Карин с Суйгецу и утихомиривать сбесившегося Дзюго. В ответ на активацию Шарингана чакра показала жирный кукиш, давление упало, а мозг послал своего хозяина в то же место, куда сам Саске давеча слал Орочимару. Второй раз случился ближе к вечеру, когда Карин ворвалась в комнату с квадратными глазами и известием о том, что за ними «погоня!.. десяток шиноби с собаками!.. паника-паника-спасайте-Саске-куна-прикрывайте-отход!» Выбитую взволнованной девушкой дверь аккуратно прислонили к косяку, пакет с новой одеждой забрали и попросили Карин подождать минуту в коридоре. В пакете обнаружились почему-то духи и алая кружевная сбруя неясного назначения. Карин из-за прислоненной двери зашуршала своим свертком, ахнула и, просунув в щель руку, потребовала вернуть ее личные вещи, а одежду для Саске-куна — забрать поскорее. Погоня таких масштабов могла быть только из родного Селения, а следопыты в Конохе — лучшие, Саске знал это из собственного опыта. Вопрос лишь в том, зачем его преследовали? Ведь не награду же за убийство нукенина Орочимару вручать? Если в составе погони есть Наруто, то это автоматически означало, что будут брать живьем и перевоспитывать. Не прошло, как говорится, и полгода… А на каком-то краешке сознания ему было даже интересно столкнуться с бестолковым джинчурики сейчас, сравнить, что дала поглощенная чакра Орочимару в сравнении с Девятихвостым Лисом. Пусть объемы и различались на порядок, но у Саске был талант к управлению чакрой, к созданию боевых дзюцу, а у Наруто — только громкие вопли и прочная голова. Но эту несерьезную мысль сразу вытеснила ценная информация от птиц Дзюго. Одно из подземных убежищ «Акацуки» было совсем неподалеку, и может, там Саске нашел бы следы странного паяца в маске, напарника Дейдары. И, как это всегда у них бывало, встреча с Итачи случилась раньше, чем Саске ожидал.

***

«Смерть всегда стоит у твоего порога, поэтому прикладывай достаточно усилий и действуй быстро».

***

В сумраке катакомб он не уловил ни звука, ни проблеска чакры, да и Шаринган не успел еще активировать, когда густая тень впереди обернулась и произнесла знакомым голосом: — Ты пришел… Саске, это я. Итачи стоял чуть сутулясь, похожий на черную нахохлившуюся птицу. Да здесь и птица была, но уже не из тех, что доверчиво садились на голову и плечи Дзюго. На плече у Итачи сидел ворон и, что самое поганое, оба они, человек и птица, глядели на Саске одинаковыми багровыми огоньками глаз. «Гендзюцу, вот дерьмо! Снова вляпался!» — мысленно обругал себя Саске, но на самобичевание времени не оставалось. Стиснув до хруста правую забинтованную руку и сосредоточившись на ноющей боли в едва сросшихся костях, он активировал свой Шаринган и бесстрашно уставился в лицо врага. Вдох-выдох-вдох — в левой руке собрать остро-покалывающую чакру Молнии… Не отпускать боль из правой… Прорвемся, не удержишь, братец Итачи… — Стал ли ты сильнее? Кто задал этот вопрос, Итачи или его птица? Давно ли голос брата стал похож на воронье карканье? Не отпускать боль!.. Считать пульс в стиснутых пальцах!.. — А вот ты совсем не изменился… Все те же холодные глаза. Итачи не двигается с места. Кажется, что если он шагнет, это будет неуклюжий шажок ворона, с полуоборотом корпуса, с прижатыми крыльями… Что ж он так застыл?.. Какой удар заготовил?.. Считать пульс, Саске, не расслабляться!.. — Что, на этот раз не рванешь ко мне с воплем? Холодная усмешка на бескровных губах и несмеющиеся глаза, птичьи, круглые, стылые. — Хех! Ты ничего обо мне не знаешь! Ничего! И сколько ненависти я скопил в своем сердце, — всё тебе! И насколько стал сильнее — ради мести тебе! Ничего! Дзюцу мгновенного перемещения, Копье Чидори — как продолжение левой руки. Итачи оборачивается слишком неловко и медленно, по-птичьи неуклюже… Да какого черта?! Что не так с ним?! Вот же он — с ореолом чакры, с плотным телом, которое яркая молния пробивает через поясницу, вот брызги горячей крови, попавшей на ноги Саске! — Ты стал сильнее, — произносит он, и кровь булькает в его горле. — Приходи в убежище нашего клана один. Там и поговорим. — Последнее слово растворяется в хлопанье крыльев, и клон Итачи рассыпается на воронью стаю. Тяжело дыша Саске еще долго смотрит на то место, где ему привиделся брат, пока не осознает, что на ногу в самом деле что-то капает. Капает с его собственной правой руки, где раны снова открылись и уже пропитали бинты свежей кровью. Гендзюцу. Вот дерьмо!..

***

«Более того, если ты падешь на поле боя, следи за тем, чтобы лицо твое было обращено к врагу».