19. Всё лишнее
29 апреля 2020 г., 13:50
Старое убежище клана Учиха находилось к северу от Конохи. Древний зиккурат с запечатанными проходами и крошливыми ступенями помнил еще Мудреца Шести Путей, не иначе. Строили его не шиноби, клан Учиха захватил когда-то укрепление противника и оборудовал под свои нужды, а потом, когда было образовано Селение Скрытого Листа, — надолго забросил. Точнее, забросили убежище взрослые, а вот вездесущие ребятишки мотались к зиккурату постоянно. Играли в шиноби, учились метать сюрикены и подкрадываться со спины или скрываться в свете зенитного солнца.
***
— Итачи, покажи войнушку! — требовательно теребил брата за рубашку пятилетний Саске. — Опять? Ты с чего такой кровожадный, а? Давай, я тебе лучше покажу Тигра. Или Огненного Дракона, идет? Итачи было десять, и он умел выполнять шикарные гендзюцу. Шикарнее был только его чунинский жилет. Он стоял спиной к солнцу, и Саске, как ни прикладывал руку козырьком ко лбу, не мог разглядеть лица. Но по голосу он знал: брат улыбается. Улыбка Итачи звучала и грела, как еще один солнечный луч. — Пф-ф-ф! Тигров и Драконов я и сам научусь, посмотрю на печати-ин — и тоже научусь! А войнушку только ты видел, ну покажи-и-и!.. — В другой раз. А ну, не дуться, Саске! В другой раз как-нибудь, ладно? Войнушка — это грустно. А отец что велел? — Отец велел повеселиться, пока у него важное собрание! — Точно. Гляди, Саске, Тигр!!!***
Короткий ночлег посреди леса Саске впрок не пошел. Не успел он вздремнуть и пары часов, — приплелся во сне брат. Давнее воспоминание оказалось таким внезапно-ярким и осязаемым, что Саске вскинулся как по тревоге, с активированным Шаринганом, с печатью Тигра наизготовку. Напугал Карин, дежурившую свою смену. Чертыхнулся, встал и перевернул спальник, взмокший под головой, попытался было снова уснуть, но сон больше не шел. — Кошмар, Саске-кун? — участливым шепотом спросила Карин, подсевшая поближе. — Хочешь, сделаю тебе расслабляющий массаж? — Нет, не хочу. — Может, чаю с успокоительным сбором? Я мигом заварю! — Не надо. Возвращайся на пост. — Да тебя же всего трясет! Ты заболел? Знобит, да? Так, послушай меня, не отнекивайся!.. Я тебя сейчас согрею!.. С этими словами Карин деловито схватилась за край спального мешка и попыталась влезть в него с ногами. Саске оторопел от такого напора и только угрожающе стиснул ее запястье, как из соседнего спальника раздалось ехидное хлюпающее хихиканье, и голос Суйгецу подбодрил: — Так его, Карин, так!.. Загоняй в угол! А там оно само пойдет: и массаж, и чай заварите!.. — Ах ты-ы-ы!.. — оскорбленно взвыла Карин, вырываясь из хватки Саске даже с большей энергией, чем только что лезла в мешок. Из дальнего спальника раздался страдальческий вздох непричастного к их взаимоотношениям Дзюго, которому тоже не давали спать. Саске с тоской осознал, что отдых здесь уже никому не светит, если он не возьмет ситуацию в свои руки. Резко поднявшись и сбросив нагретый спальник, он скомандовал всем сразу: — Цыть! Все по мешкам, упасть и потерять сознание! До подъёма — чтоб ни звука мне!.. Когда всё стихло, он с досадой заметил, что в его теплый мешок юркнула Карин. Но выгонять ее уже не стал, а закутался поплотнее в плащ и пошел обходить их лагерь по кругу, чтобы прогнать память о сновидении и проветрить голову.***
«Навлекая позор на другого человека, разве можно ожидать, что он станет лучше?»***
Подход к решению внутриклановых вопросов у братьев Учиха оказался тоже идентичным. Не зря Дейдара психовал. — Прямо по курсу мощнейший источник чакры! — просигналила Карин, а минуту спустя навстречу им вышел Кисаме. И напарник Итачи, и секундант, и наблюдатель со стороны «Акацуки». — Саске-кун, будь добр дальше проследовать один. Итачи-сан хотел бы, чтобы остальные подождали тебя здесь. — Хорошо. Отряд я составлял только для того, чтобы встретиться с ним без помех. Так и случилось. Тут вмешалась Карин: — Саске, это глупо! Прикончим эту воблу, и атакуем Итачи все вместе!.. — Даже не думай, Карин. Это только мое дело и моя месть, — качнул головой Саске и, разминувшись с Кисаме, одним прыжком покрыл расстояние от ограды до первой террасы убежища. — Вообще-то мне не хотелось бы снова биться… Но — извольте, моя Самехада всегда рада пище! — А вот о мече я хочу поговорить особо! — встрял Суйгецу. — Доброго денечка, вы меня, поди, не помните уже, Хошигаке Кисаме-семпай! Брат Хозуки Мангецу, Хозуки Суйгецу меня зовут!.. Дальнейших их слов Саске уже не слышал да и слышать не хотел. Он быстро поднимался на вершину убежища и с каждой ступенью-террасой отбрасывал, вычеркивал из головы всё лишнее, всё, что не пригодится в схватке. Его безалаберную команду «Хеби», Орочимару, Коноху, его бестолковую команду номер семь. Только Какаши там был полезен, но его слова и уроки Учиха Саске давно перерос.***
Он с самого начала был старше. Не годами — количеством вопросов, которые задавал сам себе. Ответами, которые находил. Барьерами, которые брал. Слишком взрослый для того, чтобы его можно было воспитать шиноби под нужды Селения. Глубоко и навсегда искалеченный предательством брата, недоверчивый, отстраненный. Всегда один против боли. Кольнула от плеча в позвоночник Проклятая Печать, напоминая о себе и о своем авторе. «Нет, Орочимару, молчи. Это не твой бой и не твоя месть. Ты и в лучшие свои времена был бессилен перед Учихой Итачи. Молчи, затаись!» Саске поднимался все выше, пока не остались позади и лес, и террасы. На вершине было только солнце, крепкий свежий ветер и три церемониальные стелы, покрытые письменами, с каменным креслом посередине. Место для главы клана Учиха. Итачи сидел, вытянув скрещенные ноги, небрежно уложив левую руку в вырезе плаща. Солнце стояло за его спиной уже почти в зените, и лица было не различить. — Что ты видишь своим Шаринганом? — спросил он, словно их вчерашний диалог и не прерывался. — Что я вижу, Итачи? — Саске шагал прямо к нему, не отрывая взгляд от черной фигуры в слепящем ореоле света. — Я стал сильнее и теперь вижу только одно… Я вижу твою смерть. — Ты видишь мою смерть… Что ж, тогда проверим твое зрение…***
— Гляди, Саске, Тигр!!!***
«Не нужно ждать все время смерти. Нужно считать, что ты уже мертв».
