Душа самурая - меч

«Существуют правила воспитания ребёнка в семье самурая. С младенчества нужно поощрять в нем смелость, никогда не дразнить и не запугивать. Ведь если ребёнок с детства привыкнет бояться, он пронесёт этот недостаток через всю жизнь. Кроме того, если ребёнка много бранить, он станет застенчивым».

***

Четверо мертвых Хокаге. Саске смотрел, приценивался, открывал для себя неожиданные стороны исторических покойников. Четвертый слишком уж напоминал собой Наруто и сразу вызвал легкое раздражение. Хотя он был лоялен ко всем присутствующим, рад знакомству и вообще, кажется, не заметил, что уже семнадцать лет, как погиб. Третий, — старый, малорослый, сухощавый, — был не таким, каким его помнил Саске. Третий был не в белом облачении Каге, а в боевом доспехе, в черной рабочей робе, и на Орочимару глядел с решимостью снова того запечатать, даже с того света дотянувшись и взяв своего призывателя за горло. Этого собственная смерть тоже не особо смущала, если уж у него остались незавершенные дела в Нечистом Мире. А вот Первый и Второй и в самом деле оказались древними тенями, которых уже не держали связи с ныне живущими. Разве только с Учихой Мадарой. — Снова этот ваш Мадара!.. Всё никак не упокоится, проклятая кровь! — рыкнул Второй, сложив руки на груди и ядовито ухмыльнувшись. — Я предупреждал, братушка, нечего было с ним цацкаться! — Тише, Тобирама! Не бросай таких колючих слов под ноги этому бедному ребенку Учиха. Сам видишь, у него и так случилось горе. Подумать только, весь клан истреблен!.. Не такого мы с тобой хотели, когда основали Селение, не такого… Первый был добренький, но Саске эта доброта настораживала и подбешивала даже сильнее, чем панибратство Четвертого с его бестолковым отпрыском в сумме. — А чего вы, Хокаге, хотели? Я узнал о резне Учиха со слов моего брата-преступника. Потом оказалось, что он выполнял приказ руководства Конохи. А потом выяснилось, что руководством вертел человек, называющий себя Мадарой. Но я не верю, что это был настоящий. Он Учиха, но не тот, что жил сто лет назад. Настоящий Мадара пришел из загробного мира только сейчас, с призывом Эдо Тенсей. Так чем вы, Хокаге, объясните всю эту беспредельщину? — Отвечай, Сарутоби, — привычно скомандовал Второй. Для него Третий Хокаге навсегда остался учеником и подчиненным, хоть и пережил сэнсэя вдвое. — Я виноват. Не разглядел вовремя проблем в клане Учиха, не пресек произвол Данзо, взвалил на плечи Итачи-куна неподъемное бремя. Мне следовало оставить пост Хокаге гораздо раньше. Был шанс, что Учиха Шисуи вырастет в достойного преемника. Это разрешило бы многолетнюю обиду клана. Но Шисуи погиб при невыясненных обстоятельствах… — Учиху — в Хокаге? — едко переспросил Второй, а Первый укоризненно нахмурился в ответ на его слова. — Учиха Шисуи был младшим сыном Учихи Кагами. Вы же полностью доверяли ему, Нидайме. И я могу поклясться, юноша унаследовал от своего отца ясный ум и уравновешенный характер, а не только Шаринган. — Допустим. А сам Кагами, что стало с ним? — Погиб на миссии. После того случая ваша команда была расформирована, а Данзо оставил работу в поле. — Снова струсил, а? — хмыкнул Тобирама. — Вовсе нет, Нидайме. Он до последнего пытался спасти товарища, получил тяжкие увечья, лишился глаза. Мало кто возвращается в строй после таких ранений. Данзо навсегда остался калекой, но поддерживал меня и помогал во многих делах. — Когда у него появился первый Шаринган? — вдруг спросил Саске, бесцеремонно прервав диалог Второго и Третьего. — Шаринган у Данзо?! — удивились те хором, Первый проявил вежливый интерес, а Четвертый лишь пожал плечами. — Что же такого? Мой ученик Хатаке Какаши-кун тоже получил Шаринган как предсмертный подарок от своего напарника, Учихи Обито… — Нет, Минато, нельзя сравнивать, — резко отмахнулся Третий. — О Шарингане Какаши узнало все наше командование, случай был исключительный, но абсолютно прозрачный. А вот Данзо?.. С чего ты это взял, Саске-кун? Я работал с ним бок о бок много лет, и ни разу не заподозрил ничего подобного! — Учиха Шисуи покончил с собой, ослепленный своим командиром Шимурой Данзо, — проговорил Саске отстраненно и ровно, словно отвечал на уроке по истории Пяти Стран Шиноби. Или зачитывал отчет для Военной полиции Конохи. — Учиха Шисуи обладал Мангекё Шаринганом и владел уникальным додзюцу, позволяющим провести абсолютную реморализацию противника. Он был другом Учихи Итачи, разделял его стремление к миру в Селении. И он мог бы помочь в миротворческой миссии, которую не сумел выполнить Третий Хокаге. Но Данзо не хотел мира. Данзо хотел забрать глаза Шисуи и провести свои реформы во власти. Додзюцу Шисуи было слишком чакрозатратным и в бою почти бесполезным. Он не мог применить его против Данзо, ведь тогда на старейшин моего клана уже не хватило бы сил. Но использовать начальный Шаринган он мог. Однако проиграл Данзо Шимуре. Не смог отбиться от однорукого и одноглазого калеки. Пф-ф-ф!.. А вы говорите «мог бы унаследовать титул Хокаге»! Такой слабак? — едким сарказмом Саске можно было отбеливать полотенца. — У него тоже был Шаринган, — поддержал Второй его версию. — И я не поставлю и тупого сюрикена против того, что Кагами погиб не от его руки. Слишком много мутной воды, невыясненных обстоятельств и вменяемых Учих на квадратный метр. — Да, Нидайме Тобирама, — криво ухмыльнулся Саске внезапному союзнику. — И на Шисуи «вменяемые Учихи» в Конохе кончились. Потому что совсем недавно я убил Данзо. Это было нелегко, потому что глаз Шисуи был в его правой глазнице, а глаза старейшин Учиха — вшиты в правую руку. Одиннадцать Шаринганов. Эта старая тварь ничего не делала наполовину. Он был вашим учеником? — Да. Он был моим учеником. Я не учил его вырывать глаза Учихам. Это в ходу всё больше в твоем клане. — Я знаю. Я и сам гляжу на вас глазами своего брата, — с жестокой бравадой бросил Саске в лицо Второму. — Кто бы сомневался. Ты похож на Мадару лицом и повадками, — не полез за словом в карман тот. — Мадара — мой враг и изгой клана Учиха. Он куда теснее был связан с вашим учеником Данзо, чем с моим кланом. И Данзо предал Селение Скрытого Листа, которое вы строили. Он служил своему селению, которое существовало только в его голове. — Допустим. А что же до тебя? Чему служишь ты, Учиха Саске? — Я не служу. Я ищу правду. — Правду? — Зачем вы основали Селение, где мой клан приказали вырезать одному из его сыновей? Ради чего? Второй смотрел задумчиво и тяжело, словно Саске говорил не с человеком, а с его каменным ликом над деревней. — Правду? — повторил он. — Сколько тебе лет, Учиха Саске? — Семнадцать. — А сражаешься ты сколько? — Пять. — А я — с пяти! — горько обронил Тобирама. — Как и Хаширама, как и Мадара. Мы были детьми, которые убивали взрослых, чтобы самим не быть убитыми. Мадара похоронил четверых братьев. А своих родных я и не сосчитаю сейчас. Нас это достало. Достало хоронить детей. Дети должны расти под защитой родных стен, чтобы окрепнуть. Чтобы успеть оставить своих потомков. И мы возвели эти стены! Забыли старые долги крови, побратались со вчерашними врагами. Заложили общий дом. Чтобы наши дети могли повзрослеть. Ты видишь эту правду, Учиха? — Вижу. Итачи за нее умер. Сейчас саму память о нем хочет стереть Учиха Мадара. И я прошу вашей помощи. У нас там война. — Ты сражаешься за память о мертвом брате? — Я сражаюсь за дом, который он защищал. — Значит, за Волю Огня. Ответил своими словами, но суть уловил верно, молодец! — хмыкнул Второй чуть насмешливо, но беззлобно. — Эй, братушка! Там у них война с Мадарой, ты подумай! — Тобирама, не злорадствуй! — одернул его Первый. — Нам выпал отличный шанс еще немного побыть живыми, а ты всё недоволен! Ликуй же, брат! Мы поможем этим детям, которые до сих пор продолжали наше главное дело — Коноху. — Ну и бестолочь же ты, братушка! — покачал головой Тобирама. — Делать надо было надежно, а не на соплях! Тогда и в гробах лежали бы спокойно…