Душа самурая - меч

«Говоря формально или неформально, непременно смотри в глаза тому, кто слушает. Вежливое приветствие нужно сделать в начале беседы и больше не повторять. Невежливо говорить, опустив глаза вниз».

***

Стоило ему шагнуть в зал суда, как в лицо дохнуло спертым воздухом, но не теплым от человеческого дыхания, как это бывало в аудиториях Академии. Этот затхлый воздух был холоден и неподвижен, большой и пыльный зал не успел согреться и люди здесь казались застывшими картинками, фотоснимками из прошлого. Людей было много, большинство из них Саске и не знал, но двоих он выцепил взглядом сразу и дальше шел к своему месту следом за Анко, не сводя с них глаз. Это были старик и старуха, похожие на древних сморщенных рептилий в морщинистых пятнистых шкурах. Редкие седые волосы, подслеповатые глаза, артритные узловатые пальцы. Ровесники Третьего, но сейчас Саске казалось, что они намного пережили своего напарника, что Сарутоби Хирузен ушел из этого мира куда моложе. Саске запомнились руки Третьего Хокаге, которыми тот написал ему каллиграфию «Самурай должен быть не только примерным сыном, но и верноподданным…» Это были руки старого бойца: жилистые и темные от загара, в давних белых шрамах. Он носил на поясе тушечницу, а в карманах сюрикены. Когда в последний раз держали в руках оружие эти две развалины с белесыми опухшими пальцами и трясущимися челюстями? Из другой двери показалась Пятая, процокала каблуками к трибуне. — Встать, суд идет! Слушается дело об отступничестве генина Учихи Саске. Суд ведет Сенджу Цунаде-сама, Пятая Хокаге Конохагакуре-но-Сато. Протокол ведет Като Шизуне, дзёнин медицинского корпуса. Свидетели обвинения Хомура Митокадо-сан и Кохару Утатане-сан, советники Хокаге. Свидетель защиты — Митараши Анко-сан, дзёнин Отдела дознания и разведки… Като Шизуне, бессменная ассистентка Пятой, долго еще называла имена и звания. Саске почти не слушал, он глядел во все глаза на обвинителей и с каждой секундой всё яснее видел, что ошибся. Они не были старыми и немощными. Они были как Данзо. Под бинтами и обвислыми складками кожи сидели старые гадюки. Крупные и очень ядовитые. На Пятую они смотрели с пренебрежительными гримасами, даже не дав себе труда сделать бесстрастные лица. На прочих собравшихся, в том числе чужих Каге, они не смотрели вовсе. Из всех людей, которые не могли согреть зал суда и неловко мостились на промерзлых скамьях, эти двое здесь одни жили и присутствовали по-настоящему. И пальцы у них дрожали не от старческой немощи, а деловито перебирая невидимую паутину. Или трогая воздух. Или совершая еще что-то столь же хищное и однозначно нечеловеческое. Чтобы не передернуться от омерзения, Саске оторвался, наконец, от созерцания старых советников и внимательно прислушался к речи Като Шизуне. — Обвиняемому вменяется в вину предательство Конохи через связь с нукенином Орочимару и с преступной организацией Акацуки. Свидетелям обвинения слово! Хомура Митокадо выпрямился, медленно встал. — По нашим сведениям, первый контакт Учихи Саске и Орочимару состоялся в июле 77-го года. Во время летнего экзамена на чунина, проводимого в этот год в Конохе, Учиха Саске вступил в сговор с нукенином S-ранга Орочимару, дезертировал из рядов шиноби Конохи и поступил на службу Отогакуре-но-Сато, селение, в тот момент вступившее в конфликт с Конохой. По нашим сведениям, Учиха Саске обучался у нукенина Орочимару запретным дзюцу, участвовал в преступлениях своего наставника и поддерживал связи в нукенином Учихой Итачи. Также Учиха Саске состоял в рядах преступной организации Акацуки с августа сего года и в этой роли совершил нападение на Кумогакуре-но-Сато, похитив их джинчурики и спровоцировав международный конфликт. В сентябре сего года Учиха Саске совершил покушение на Особого Советника Хокаге, Шимуру Данзо. Тело Шимуры Данзо не найдено, он пока считается без вести пропавшим. В ходе покушения также пострадал Райкаге-сама. Кумогакуре-но-Сато запросило экстрадиции виновного для суда на своей территории… Голос Хомуры Митокадо был вовсе не старческий. Он говорил громко и размеренно, но и тут Саске слышалась высокомерная брезгливость в его интонациях. Быть может, он просто накручивал себя, но всё шинобское чутьё сигналило: «У этих уже всё схвачено! Плевать им на Пятую, плевать на твою защиту! Они долго тебя поджидали, теперь не выпустят!» Тень Шимуры Данзо стояла за их плечами. И за плечами Саске тоже стояли тени. Итачи, и отец, и Шисуи, и весь клан Учиха, который так ненавидели эти люди. Так ненавидели и боялись, что истребили его руками отчаявшегося, загнанного в угол мальчишки. И остались ни при чем, с чистенькими личными делами, со спокойной совестью… Душный воздух задрожал перед глазами Саске красноватой пеленой, глаза защипало, но тут в голове словно щелкнул рубильник и откуда-то издалека, из глубины раздались слова: «Саске, ты за старшего. Соберись!» Это был голос Итачи. Не какой-то там внутренний голос, не болтливая шизофрения Орочимару, это точно были слова Итачи. Что ж, от него можно было ожидать чего-то подобного! От величайшего мастера иллюзий, победившего дзюцу Нечестивого Воскрешения и одолевшего своего призывателя, можно было ожидать и чего покруче. Так или иначе, это голос отрезвил и успокоил Саске. Он обернулся к Анко, ожидая команды говорить, но она встала сама. — Защита заявляет протест по первому пункту обвинения. По нашим сведениям, Учиха Саске, генин двенадцати полных лет, на момент первой встречи с Орочимару стал жертвой преступника, а не сообщником. — Для жертвы он неплохо сохранился! — презрительно перебила Анко Кохару Утатане. Зал возмущенно забухтел. Хоть старуха и была трижды советником, но ее реплика переходила все границы приличий. — Говорит Митараши Анко, тишина в зале! — строго произнесла Цунаде, глядя на нарушительницу. Кохару процедила через губу невнятное извинение и откинулась на спинку своего стула, прикрыв глаза. Анко продолжила: — По нашим сведениям, Орочимару открыл охоту на генина Учиху Саске с целью захвата его тела и дальнейшего переселения своей души в это тело. — Суд спрашивает: почему генин Учиха Саске не был отстранен от дальнейшего прохождения экзамена и не помещен под охрану? — задала Пятая вопрос, который давно интересовал и самого Саске. Наверное, он просто повзрослел за эти годы, и сейчас, оглядываясь на себя двенадцатилетнего, он не понимал. Решительно не понимал, почему вообще не прервали тот чертов экзамен, ведь первые жертвы Орочимару были найдены еще у периметра Леса Смерти, ведь дзёнинам Конохи уже тогда было очевидно, что в Селение проникли шпионы? — Слово просит Хатаке Какаши, дзёнин. Разрешите доложить? — Говорите. — Летний экзамен на чунина 77-го года сопровождался систематическими нарушениями. Первая диверсия врагов была совершена еще на этапе регистрации. Под техникой Исчезающих лиц на экзамен проник Орочимару и двое его подчиненных, замаскированные под генинов из Селения Скрытой Травы. Также в экзамене участвовала команда Скрытого Звука, тоже подчиняющаяся непосредственно Орочимару. Кроме того, Орочимару выдавал себя за дзёнина Скрытого Песка, как позже было установлено. Нападение на Учиху Саске, моего ученика, претендента из моей команды, поставило его жизнь под угрозу. Орочимару оставил на его теле Проклятую печать. Это инъекция клеток, запускающих в теле подопытного цепь изменений в каналах чакры. Смертность подопытных превышает девяносто процентов, нам это известно благодаря захваченным лабораторным журналам Орочимару. Учиха Саске вернулся со второго этапа экзамена в тяжелом состоянии, о чем я своевременно доложил Третьему Хокаге, мой рапорт есть в архиве. Мною был получен приказ заблокировать Проклятую печать техникой-фуин Запечатывание Зла. Что я и выполнил. Учиха Саске был признан годным к дальнейшему участию в экзамене. — Вы хотите сказать, что Учиху Саске продолжали выводить на поединки под носом у Орочимару, уже обнаруженного на нашей территории? Вы его, что ли, на живца ловили? — сбившись на неформальный тон, переспросила Пятая. — Не могу знать, Хокаге-сама. Все обстоятельства встречи Саске и моей лично с нукенином Орочимару были своевременно изложены в рапортах Третьему. — Шизуне, есть рапорта? — Да, Хокаге-сама. — Зачитайте!.. Следующий час прошел в чтении документов, нудных препирательствах защиты и обвинения, в едких вопросах Цунаде, адресованных и тем, и этим. Она тогда не жила в Конохе, она не видела того экзамена и тех людей, и теперь, свежим взглядом, подмечала несостыковки давнего дела. А дело выходило совсем не такое простое, как виделось сначала. Во-первых, очень скоро всплыло имя Якуши Кабуто. И он был в списке нукенинов Конохи как шпион Орочимару. Но тут слово взял дзёнин, назвавшийся Ямато (едва ли это было его настоящим именем), и заявил, что Якуши Кабуто работал на Шимуру Данзо и до лета 77-го года, и после инцидента на экзамене с убийством Третьего Хокаге. И предоставил рапорта Кабуто от 80-го года. Шимура Данзо на тот момент был жив и активно работал в Совете старейшин Конохи. — Как интересно всё получается, — злоехидно протянула Пятая, переводя взгляд с защиты на обвинение и обратно. — Взрослый двойной агент у вас потерялся, и непонятно, кому служит. Тем временем генин двенадцати лет объявлен перебежчиком? — Учиха Саске сбежал из Конохи в возрасте тринадцати лет. В сентябре 77-го. Это зафиксировано во всех рапортах, — парировал Хомура. — Его безуспешно пытались вернуть, вы сами отдавали приказ! — Мне отлично это известно, — ответила Пятая. — И это был не побег. Это была его сверхсекретная миссия, спланированная незадолго до смерти самим Третьим Хокаге. Шизуне, зачитайте документы!.. Дальше Саске слушал, как ему делают красивую биографию. Там не было ни слова об Итачи, ни слова о том, как в Коноху явились члены Акацуки в поисках Наруто. Не было там и первой за шесть лет встречи Саске со старшим братом. Не было и Цукуеми Итачи, отправившего в кому сначала Какаши, а несколькими часами позже — и самого Саске. Но там была стройная и циничная картина обезглавленного Селения, совсем чуть-чуть недобитого союзом Звука и Песка. И нависшая угроза нового нападения Орочимару или его приспешников в любой момент. И одна цель всей этой закипающей войны: он сам, последний Учиха. Сарутоби Хирузен уже предвидел, что охота на Саске затронет всю Коноху. И он оставил распоряжение: в крайнем случае Саске сдать. Крайний случай наступил чуть раньше, чем все могли предполагать, потому что кто-то (кто-то, пока безымянный), ловко совал палки в колеса дознавателям Конохи. Хомура и Кохару от слов Пятой поначалу растерялись. — Уважаемый суд в лице Хокаге-самы говорит, что никакого дела и нет? И мы здесь обвиняем верного шиноби, отправленного на миссию лично Третьим? — переспросила Кохару, недоверчиво щурясь и чуть подрагивая голосом. — Суд говорит, что впоследствии, пока я, Пятая Хокаге, находилась в госпитале с серьезным ранением, кто-то, пока неустановленный, объявил Учиху Саске вне закона. И послал за ним шиноби-стирателя. И сейчас мы выясняем, как такое могло произойти. Следующим на защиту Саске вышел тот, кого сам Саске совсем не ожидал увидеть. Парень с тусклым лицом и нарисованной улыбкой, назвавшийся ненастоящим именем Сай. — Уважаемый суд, я обязан заранее предупредить. На моем языке стоит Запретительная печать. Я честно хочу свидетельствовать в этом деле, но, если печать сдетонирует, я умру на месте. — Шизуне, освидетельствуйте! Секретарь осмотрела язык Сая и попросила перерыв в заседании. Они с Пятой тихо обсуждали риски предварительной операции, Саске издали мог только разобрать по губам «кровотечение» и «спазм». Обвинители смотрели на Сая с ненавистью. Сай смотрел на трибуну судьи не моргая, уже без той неправдоподобной гримасы. Он был сейчас одет в стандартную робу шиноби и чунинский жилет. Наверное, улыбка-маска была оставлена там же, где и голобрюхая курточка смертника. Суд объявил перерыв на тридцать минут. Пока Сая увели избавлять от Запретительной печати, Саске еще раз оглядел присутствовавших в зале. Из знакомых — Какаши, Гаара Песчаный со своей свитой, однорукий Райкаге. Дзенины из Конохи. Никого, рангом ниже дзенина. Наруто не было. Впрочем, всей фантазии Саске не хватило бы вообразить, как мог повести себя Наруто здесь, слушая обвинения от старых советников. Наверное, заорал бы им наперебой. Или учинил бы еще какую-нибудь глупость. Типа Эро-дзюцу для Кагуи... Нет, это даже лучше, что здесь не было ни Наруто, ни Сакуры. Только Какаши и Пятая, люди, видавшие на своем веку много грязи и уже привычные терпеть ее. Выступившие на защиту Учихи Саске с холодной головой и трезвым расчетом. «…и трезвым расчетом, — раздалось в голове голосом Итачи. — У тебя есть точка выхода, Ом, из которой ты отправился в сентябре 77-го. Ты вышел за ворота Конохи и встретился с Четверкой Звука не как мститель и дезертир, а как шиноби Конохи. С миссией, со всеми положенными бумагами, все это время пролежавшими под сукном у Хокаге, кем бы тот ни был, хоть Сарутоби, хоть Сенджу… Между этим распоряжением и твоим появлением на поле боя, на стороне Объединенной Армии Шиноби, — темный период. В битве с Кагуей, с полчищами Белых Зецу, с воскресшим Мадарой и раскрытым Тоби-Обито — твоя точка завершения пути, Аум. Между Ом и Аум — запутанная кривая со множеством переменных. Вынеси за скобки месть нукенину Итачи — что остается? Убийство Данзо. Нападение на Совет пяти Каге и увечье одного из них, похищение джинчурики Восьмихвостого. Эти преступления будут разбирать потом, если тебя оправдают как шиноби Конохи. А если осудят как нукенина — то ты за эти ворота больше не выйдешь никогда. Так что соберись и не забывай: ты — последний Учиха! Не было никаких причин посылать за тобой стирателя, не было ничего личного в твоем уходе из Конохи. У тебя была миссия S-ранга, и ты ее выполнил. Уничтожил Орочимару. Но тебя не отозвали с миссии, на тебя устроили охоту. Почему же? Сумеешь ли ты решить эту задачу, вынеся за скобки Резню Учиха?» Голос Итачи звучал так отчетливо, что даже странно, как его не слышала Анко.

***

С перерыва вернулись Пятая, Шизуне и свидетель Сай, заседание возобновилось. — Суд засвидетельствовал, что у свидетеля на языке была установлена смертоносная печать, сдетонировавшая на имя Шимуры Данзо. В интересах суда вся информация, касающаяся Учихи Саске и Шимуры Данзо должна быть обнародована свидетелем. Что касается Запретительной печати, ее применение было полностью запрещено в Конохе в 70-м году. Секретарь, отметьте этот факт особо. Свидетель, назовите свое подлинное имя и личный номер в реестре шиноби Конохи. — Я — Сай, другого настоящего имени у меня не было, только временные. Это имя я получил от командующего подразделением «Корень» Шимуры Данзо-сана осенью прошлого года. Позже мне было позволено сохранить это имя. Мой личный номер 16453К. — Личные номера в реестре Конохи не содержат букв. И серия цифр еще не достигла 15000. — Уважаемый суд, прошу слова! — поднялся с места Ямато. Ему разрешили говорить. Ямато сообщил, что у подразделения «Корень» был свой реестр. С буквами. А вот как присваивались числовые индексы бойцам, Ямато было неизвестно. Сколько человек личного состава было в «Корне», на какие средства они содержались, кому непосредственно подчинялись? Такие неудобные вопросы, и ни одного ответа! — Данзо-сан был моим командиром с самого начала. Я обучался в числе прочих курсантов с 68-го года, — сообщил Сай. — Также у меня были инструкторы, но я не знаю их имен. Они носили маски. Моей очередной миссией стало внедрение в команду Хатаке Какаши в октябре прошлого года. — С какой целью? — Занять место Учихи Саске. Уничтожить Учиху Саске при первой возможности. И следить за Узумаки Наруто. — Подробнее! Какая информация о Наруто интересовала Данзо? — Данзо-сан приказал мне собирать и передавать ему лично сведения об уровне контроля Наруто над Девятихвостым демоном. А также докладывать обо всех отлучках Узумаки Наруто из Конохи. — В том числе — и перед нападением Пейна на Коноху? Ты сообщил Данзо о том, что Наруто отбыл на гору Мьёбоку? — Да, Хокаге-сама.

***

Всё время, пока речь шла о «Корне» и о работе тайного агента Сая, советники сидели с отрешенными лицами, словно их вообще не касался какой-то человек по имени Шимура Данзо и его грязные делишки. А вот шиноби Конохи и сама Цунаде восприняли показания Сая с горячим интересом. Это если говорить формально. Если говорить по-честному, в зале поднимался ропот. С нападения Пейна прошло совсем немного времени. И пусть крупных человеческих жертв тогда удалось избежать, а Селение отстроили заново, для Пятой это была серьезная пощечина. — Обвинение, вы вменяете в вину Учихе Саске покушение на Шимуру Данзо. По косвенным признакам Шимура Данзо сам является предателем Конохи. Суд постановляет начать расследование его деятельности в связи с запрещенной организацией «Корень», сотрудничеством с нукенинами Орочимару и Якуши Кабуто и его роли в атаке организации Акацуки на Коноху. Обвинение по второму пункту в адрес Учихи Саске отклонено! — Протестуем, ваша честь! — встрепенулись Хомура и Кохару. — По нашим сведениям, Шимура Данзо убит Учихой Саске, он уже не сможет ответить за свои дела! И те, с кем его связывает свидетель Сай, тоже мертвы! — Не все, — возразила Цунаде и Саске аж передернулся от ее интонации. В ее голосе струилась холодной патокой давно обещанная месть. Саске было невдомек, как долго и упорно Данзо, Хомура и Кохару подкапывались под Сенджу Цунаде-химэ, и сейчас он с неприкрытым интересом следил за тем, как строгие обвинители превращаются из старых гадюк в мокрых крыс. — Защита, что вы можете добавить о смерти Орочимару, Данзо и Кабуто? — Орочимару был не только убит Учихой Саске в мае этого года. В октябре он был возвращен в мир живых. У Учихи Саске есть методы, — ввернула шпильку Анко, напрочь выбиваясь из формального стиля. Но старейшины, и без того подрастерявшие уверенность и гонор, от этой бравады оцепенели и вжались в кресла. Им очень не хотелось, чтобы в мир живых вернулся Данзо. Хоть без вести пропавший, хоть мертвый, он хотя бы не будет перекладывать свою вину на давних компаньонов. Из жертвы подлого нукенина Учихи и едва ли не мученика, Шимура Данзо разом стал очень удобным козлом отпущения. — Переходим к третьему пункту обвинения. Сотрудничество Учихи Саске с преступной организацией Акацуки и его покушение на джинчурики Восьмихвостого. Обвиняемый, встать! — Говори! — легонько ткнула в бок Анко. «Говори за меня!» — подбодрил Итачи. И Саске заговорил.

***

«Слова человека крайне важны. Они не должны обнажать глубину его души. Об этом люди должны узнавать по его повседневным делам».

***

— Имя: Учиха Саске из клана Учиха, семнадцать лет, генин Конохагакуре-но-Сато. Личный номер 14866. Находясь на долгосрочной миссии в Отогакуре и готовя покушение на нукенина Орочимару, я впервые встретил свидетеля Сая. Он явился в убежище Орочимару как связной, передавал некую информацию Якуши Кабуто. Позже он проник в то же убежище уже в составе команды Хатаке Какаши и пытался захватить меня в плен. В нашей схватке я одержал верх и допросил свидетеля Сая, чье задание он выполняет. Его ответ, что он действует по распоряжению Пятой Хокаге, меня не удовлетворил, но большего он мне сказать не мог из-за печати. Я уже знал его, как шпиона Отогакуре. Я сделал вывод, что кто-то из Конохи или откуда-то еще хочет меня убрать. Единственный известный мне мой личный враг, нукенин Учиха Итачи, на тот момент скрывался в рядах Акацуки. Я решил, что возвращаться в Коноху, откуда кто-то уже послал за моей головой стирателя — опасно. И я предпринял самовольную вылазку в поисках этого врага. Я собрал отряд из троих шиноби, которые раньше были подопытными Орочимару. В ходе моего расследования я встретился с нукенином Дейдарой, вступил в бой и уничтожил его. Тогда же я впервые увидел человека в одноглазой маске, который носил имя Тоби, но позже выдавал себя за нукенина Учиху Мадару. Моя погоня за нукенином Учихой Итачи завершилась смертельным поединком, в котором я почти ослеп, а Итачи погиб. Меня подобрал Тоби и выходил в своем убежище. Тоби рассказал мне, что знает, кто охотится за мной. Это он назвал мне имя Шимуры Данзо, Особого советника Хокаге. Он также рассказал, как вернуть мне зрение и развить способности Шарингана. Полуослепший и с неизвестным преследователем, желающим моей смерти, я не мог вернуться в Коноху. И я самовольно вступил в сговор с Тоби, с условием занять место Итачи в рядах Акацуки в обмен на информацию о моем враге. Мой отряд получил от Акацуки задание выкрасть джинчурики Восьмихвостого, мы выполнили это задание. В качестве платы за миссию мне передали информацию о разгроме Конохи и о назначении Данзо на пост Хокаге. А также о том, что собирается Совет Пяти Каге. В качестве проводника к моему отряду присоединилось существо по имени Белый Зецу. Он привел нас в Страну Железа, к замку сёгуна Мифунэ. И там я впервые увидел Данзо. Шимура Данзо носил в своем теле вживленные Шаринганы. Первый из них он активировал на Совете, применив к собравшимся высшее додзюцу авторства Учихи Шисуи. Кото Амацуками, Абсолютная реморализация. Это нарушение заметил сенсор из охраны Мизукаге, но арестовать Данзо им помешал Белый Зецу. Он выдал меня и моих людей, поднялась тревога. Мы прорывались с боем. Я убил нескольких самураев в замке сёгуна. И сжег руку Райкаге своим додзюцу. Это были случайные жертвы, я виноват и готов понести наказание за них. Данзо я догнал на мосту у границы Страны Воды. Там между нами произошел бой, в ходе которого Данзо применил еще десять Шаринганов. — Ваша честь, это неслыханная ложь! — перебила слова Саске Кохару Утатане. — В один Шаринган мы еще можем поверить, но десять?! В каком, я извиняюсь, месте?! — Я могу продолжить? — обратился Саске к Пятой. — Продолжай. Поясни свои слова о десяти Шаринганах. — У Шимуры Данзо правая рука была живым протезом из плоти Белого Зецу. И в нее, по всей длине, были вживлены глаза Учиха. Они функционировали. Данзо применял всё время одно запретное додзюцу Учиха — Изанаги. И глаза слепли навсегда. По одному Изанаги на каждую смертельную рану. — Чем закончилась ваша схватка? — Я сумел подловить Данзо на простой иллюзии. Он думал, что у него есть еще рабочий Шаринган на руке, но это было гендзюцу. И последний удар оказался за мной. Я убил Данзо Шимуру, потому что он предал Коноху и надругался над телами моих родичей, а меня объявил вне закона. Я не мог поступить иначе, Хокаге-сама. — Суд услышал твои слова. Продолжай. Где труп Данзо Шимуры? — В момент его смерти активировалась неизвестная мне печать самоуничтожения. Тело Данзо исчезло в мощном взрыве, останков я не заметил. — Что случилось с телом Учихи Итачи? — Его тело я сжег. — Полностью? — Нет. Его глаза пересадил мне человек по имени Тоби, когда я ослеп полностью. Это случилось примерно за неделю до начала войны с Мадарой. Как только я восстановился, я отправился на фронт. Остальное вы знаете. По залу пробежал недоверчивый шепот. Наверное, присутствующим шиноби и впрямь казалось, что Саске здесь рассказывает какие-то странные сказки. Чертовы страшные сказки клана Учиха! Искаженная Черным Зецу история, которую Мадара вычитал на алтарном камне в святилище. Шепот мертвого Итачи в ушах. Глаза Итачи на его лице. Слова, которые должны были прозвучать в этом зале десять лет назад. Чтобы не было никакой Резни Учиха. Чтобы не пришлось умалчивать половину правды. Глаза снова горели изнутри, и Саске, тяжело опустившись на скамью, прикрыл их рукой на минуту.

***

Его рассказ об окончательной и бесповоротной смерти Данзо внезапно придал сил обвинению. — Ваша честь, уважаемый суд, — снова встал Хомура. — Мы выслушали полный нелепостей и непроверяемых фактов рассказ Учихи Саске. Но чем он может подкрепить свои слова? Трупов нет, документов нет, свидетелей нет, ничего нет! Голословные обвинения в адрес Шимуры Данзо, много лет верой и правдой… — Есть свидетель!!! Есть у нас свидетель! Этот громкий бесцеремонный голос Саске узнал с первого слова. В зал суда вошел стремительным шагом Наруто. Пустой правый рукав его куртки полоскался на ходу как знамя. В холодном воздухе этой нежилой и неуютной комнаты словно развели костер, так горячо пылала чакра Наруто. И даже странно, что от ее света никто не зажмурился. Но смотрели все не на Наруто, а на того, кто шел за ним следом. Закутанный в истрепанный плащ, близоруко щурясь сквозь стеклышки разбитых очков, в зал вошел Кабуто. Он больше не был похож ни на дракона, ни на змея. На месте рогов и чешуйчатых бляшек на его голове шелушилась красноватая, нездорового вида кожа, но это была уже человеческая кожа. Мутация обернулась вспять. Что ж, такое случалось в лабораториях Орочимару. Поднялась Анко: — Защита просит выслушать нашего свидетеля Якуши Кабуто. — Пусть говорит, — кивнула Цунаде. Но прежде, чем Кабуто встал у адвокатского стола и назвал свое имя для протокола, за столом обвинения раздался хлопок и на месте Хомуры Митокадо закружился дымок развеянного клона. — Что это значит?! Почему на суде присутствует клон, а не господин обвинитель лично? — возмутилась Шизуне, а Цунаде грозно искривила одну бровь. — Это значит, что Хомура-сан только что скончался в своем доме, — ответила Кохару, встала и, молитвенно сложив руки, поклонилась опустевшему креслу.