VATERLAND

Тэхёна едва заметно потряхивало, но в целом он выглядел ничего, пока на ватных ногах добирался до дома Юнги. Внутрь вселялся не только страх тёмных улиц и преследователей, но ещё и тот, что озвучил Хосок. Тэ не решается рисковать чужой жизнью, но и хочет спасти свою. Пока шагает к другу, обдумывает свои дальнейшие действия и тут же бьёт себя по голове, когда в ней всплывают глупые идеи. Намекнуть Юнги? Хосок — идиот, который ничего не поймёт, как только Мин скажет ему о том, что всё знает? А Юнги вообще должен что-то говорить? А если так подумать, то Хосок же пальцем ещё не успел тронуть Юнги, а Тэхён уже бьёт тревогу. Убьёт? Покалечит? Что именно Чон собирался сделать с Мином? Омеги друзья, значит, Тэ просто обязан всё рассказать, иначе жди беды. У дома Тэхён медлит, зная, что они будут обсуждать. Хосока едва ли это коснётся, но тема лагеря и прочего — была закрыта, как омега думал, навсегда. Заходит, еле поднимая ноги на ступеньках, поглядывает в разбитое подъездное окно, надеясь, что всё пройдёт, как по маслу. Вспоминает, что припёрся с пустыми руками, снова ругает себя. Что за напасть-то? — Ты чего такой бледный? — Юнги открывает дверь после короткого стука. — Приболел, наверное, — проходит внутрь Тэхён. На кухне остывает чай и рамён. Тэ ежится под пристальным взглядом Юнги, который уже пятый раз просит его присесть, но омега теряется от волнения и прикусывает язык, пытаясь сказать обыкновенное спасибо. Юнги не идиот, он прекрасно всё видит, но списывает волнение на щепетильную тему, о которой пойдёт речь. И теперь он первым начинает разговор, попутно ужиная лапшой, рассказывает о переезде из Чедо и родных, о которых Тэхён уже был наслышан. Сам Ким, вспоминая Аза, после возвращения домой, невольно перед собой видит лицо Хосока. Пускай тогда, узнав, что папа был в другом лагере, Тэхён дико радовался, что они снова воссоединились, теперь был не готов смотреть тому в глаза, представляя, как от руки Чона они навсегда закроются. Аз же больной весь, кривой, и что, Хосоку совсем не жалко его будет? Тэхён вдруг рассмеялся, вынуждая друга остановить рассказ. — Прикончит и не поморщится, — палочки в руке сломались надвое. — Что? — Ничего. — Ты где летаешь? — пригубил из чашки. — Что-то случилось? Намекнуть? Сказать прямо? Промолчать? Нет, собирался же всё выдать. А папа? Запутался. — Тэхён, — худая ладонь легла поверх чужой. Ким проглотил ком в горле, чувствуя холод от пальцев друга. Юнги помедлил, глядя на него больше с интересом, чем испытывающе и поднялся. Присел на подоконник, открыл окно, закурил. — Это всё лагерь, — быстро разбавил тишину Мин. — Тебе тяжело, я знаю. В детстве всё воспринимается иначе, тогда ты не до конца понимал происходящее. А теперь, когда ты вырос, то осознаёшь, где был. Он чертовски прав, но Тэхён больше волнуется, конечно, не за то, что было там, а кто. Его палач вернулся и снова заявил о своих правах. Смерть имеет много обличий, одно из них — Чон Хосок. Тэ хочет верить, что убьёт его не он. — Когда ты уехал, — стал наблюдать за струйкой дыма Ким, — в лагерь приехал один человек. Я думал, что он умер, но встретил его недавно. — Правда? — искренне удивился Юнги, чуть не подавившись дымом. — А он тебя узнал? — Вроде того, — замялся Тэ. — Проблема в том, что он был начальником концлагеря. На кухне поселилась тишина, в которой Юнги слышал, как тлела сигарета, которая чуть не выпала из рук. Слишком шокирующая информация, чтобы сегодня даже попытаться уснуть, не то что слово сказать. — Он мне пригрозил, но я… — запнулся омега, — не хочу быть на твоих похоронах, поэтому говорю тебе это. Мин выкинул окурок в окно и поднялся, быстро шагая к другу. Он присел перед ним на корточки, еле ощутимо касаясь коленей, и шёпотом спросил первое, что пришло в голову: — Это Чон Хосок? Тэхён кивнул. Вместо камня, что лежал на душе, прибавилась ещё дюжина булыжников. Тэ не верил в то, что у него могло быть шестое чувство или какая-нибудь прочая хрень на уровне инстинктов, но что-то упрямо подсказывало ему, что сейчас он отпустил верёвку гильотины, на которой лежала голова друга. Да и гори оно всё синим пламенем, у него зато будет совесть чиста. Юнги не маленький мальчик, сам разберётся, а Тэхёну в дверь стучится армия. — Я никому не скажу, ему тоже, — пообещал друг, крепко обнимая Тэ, и тот дал волю слезам. Потому что всё ещё страшно, хочется видеть нацистов распятыми, а не гуляющими по улицам. Хочется знать, что с Мином всё хорошо будет, хотя оба понимают, что это не так. Юнги только обещает, что с ним всё в порядке будет, но… Жизнь и Смерть всё ещё не подружки и никогда ими не будут. Юнги шепчет ему на ухо какой-то успокоительный бред, а Тэхён только мычит, сопли глотая. Пытается внушить себе, что всё правильно сделал, так друг хотя бы будет знать, где поджидает опасность, а Тэ хочется верить, что альфа не коснётся его семьи. Что она никого из них не коснётся. — Будь осторожен, а я что-нибудь придумаю, — только Тэхён не особо верит в свои же слова. Уходит Ким ближе к трём, всё-таки съев рамён и выпив чай. Они больше не говорили, изредка перекидываясь словами, когда лежали на кровати Юнги, обнимаясь. С Мином всегда было хорошо, Тэхён всё ещё хочет его себе. Но уходит, отказываясь от предложения переночевать и проводить. Тэ видел уже, наверное, всё в своей жизни, и парочка гопников его не испугает, но пробежать лишний километр может заставить. И он шагает скромно, разглядывая причудливые силуэты во тьме улиц. Слышал шаги за спиной, но был уверен, что это его телохранитель. А сейчас так хотелось бы увидеть другого своего хранителя. Тэхён не хотел его отпускать, только сейчас понимал это. А так бесился, когда Чанёль скрипя зубами не давал ему покинуть родную квартиру, когда бежал следом, чуть ли не проклиная, но обещая, что одного не оставит. Пак — тёмная лошадка, но Тэ принимал эту необходимость альфы в преступном мире. Чанёль говорил ему ничего не бояться, и омега верил. Альфа просил всегда положиться на него, и Тэхён уже который день ждёт его. Он ему нужен, чтобы успокоил и сказал, что разберётся со всеми проблемами, как делал это раньше. Как в детстве. Чанёль был сыном альфы, с которым проживал Аз. После смерти отца в раннем возрасте, Пак остался с бетой один. И он тоже заменил ему всех. А потом появился Тэхён и они… вроде как братья? Так считает только Аз, не знающий того, что было между этими двумя. Чанёля какое-то время вообще переставали считать частью их странной семьи из-за его пропаж. Он стал сбегать из дома в четырнадцать, но как потом выяснилось — не погулять, а на работу. Всю жизнь горбатился и пропадал за городом, даже когда в их дом вошли нацисты. Пак чудом спасся, а после возвращения домой еле живого отца, совсем пропал из дома. Тэхён подрос и узнал, что у Чанёля не очень-то чистая работёнка, но это было ради их семьи. Чем именно занимался Пак — омега не знал, тот всё скрывал от надоедливого ребёнка. И, наверное, к лучшему, потому что раз застукав Чанёля, избивающего какого-то парня за гаражами, Тэхёна успокоить было сложно.

卍卍卍

Прислуга суетилась по дому, в сотый раз наворачивая круги вокруг хозяина, мирно пьющего утренний кофе. За окнами слышалось, как пели птицы, и подстригал газон садовник. Джин отбросил от себя газету и потёр глаза, откидываясь на спинку тёмного кресла. Руки бы поотрывать тем гадам, что пишут всякую чухню в своих газетёнках. Кого вообще волнует личная жизнь какого-то мутного депутата? Надо прикрыть им лавочку. Пускай штампуют о том, что президент увеличил пенсионный возраст. Вот это новость так новость. Она явно больше волнует людей, чем шуры-муры альф и их подчинённых. — Это вас секретарь, — подбегает миловидный омежка, протягивая Джину трубку домашнего телефона и краснеет, видя голый торс мужчины. — Да, — тут же встаёт с кресла альфа, бросая взгляд в окно. — Передай, что я буду ждать. Значит, перенеси встречу, мне учить тебя твоей работе? — раздражается Ким, когда секретарь докладывает, что в то время, когда к Джину собирался нагрянуть новый мэр, у него были другие планы. Маршал уже давно хочет познакомиться с Намджуном, но тот, видимо, не был заинтересован в этом. А Джин наоборот. К тому же узнав, что правой рукой мэра стал Чимин. Новость эта несколько дней назад стала громом среди всё такого же мрачного неба, ударила по голове Джина. Пак — тень, как он вообще согласился влезть в мэрию? Сколько маршал его знает, тот никогда не был публичным человеком. Значит, не просто так его Намджун пробивал? А был ли в этом смысл, если всё, что написано в личном деле Чимина — брехня? Сокджин сам её и писал. Мэр либо идиот, либо заодно с гаммой. Но маршал склоняется к первому. У него когда-то были отношения с Чимином, но не такие, чтобы потерять голову. Сокджин в принципе не способен на какие-то ярые проявления чувств. Он закалён армией и жизненными опытами, чтобы ещё успевать страдать по какому-то мальчишке. Одного хватает, в самолёте, зараза, приснился, когда маршал из страны улетал. Да и в Сингапуре покоя не давал, пришлось напиться, теперь как рукой сняло. Что к чему — не ясно. Но всё ещё хочется понять. А вот Пак, который появляется в самые неожиданные моменты, всегда удивляет. Как и газетчики, что раскрыли отношения между генералом и гаммой. Долго не думали, приписали альфу к нижним и в самых ярких красках облили дерьмом вместе с групповыми извращениями. После того случая Сокджин полностью поменял личное дело Чимину и попросил пропасть на время. Всё устаканилось, прошла пара лет, и вот он снова явился. — Пускай подгонят машину, — уже охраннику, стоящему у парадных дверей, бросил Сокджин, бегло допивая кофе, и направился на второй этаж. Быстро надев брюки со стрелками, рубашку с галстуком и пиджак, мужчина покосился в зеркало, не глядя на лицо. Кто-то принёс идеально начищенные ботинки, в которые Джин нырнул, замечая мобильный, светящийся в полумраке спальни. — Моё утро когда-нибудь начнётся не вместе с тобой? — фыркнул маршал, быстро расчёсывая волосы. — Чонгук, у меня сегодня хватает дел, — но на том конце продолжали ныть. — Ладно, в три часа зайди, — отключился и убрал в карман брюк мобильный. — Где мой портфель? — найдя, направился к лестнице. Проблем хватало и без Гука, а Джин отчего-то чувствовал, что речь снова пойдёт о военной части. Внутренний голос шепчет маршалу, что ещё неделя, и Чонгук исчезнет, но дьяволёнок, давно придушивший ангела на плече мужчины, вторит обратное.

卍卍卍

Неважно — далёк ты от армии или нет, но раз школа говорит надо, значит надо. Дани вообще не обязан быть здесь, но попёрся. Зачем? Вопрос остаётся без ответа. Экскурсия за городом, где проходили учения, казалась ему не особо интересной. Он вставил в уши наушники и слушал музыку, пока учитель распинался перед учениками, рассказывая о том, как важно пройти службу. Цой ловил на себе взгляды одноклассников и закатывал глаза, будто он единственный был сыном военного. После нудного рассказа молоденького учителя, школьники обошли несколько зданий бывшей военной части, сейчас предназначающейся для тех самых учений, которые проходили неподалёку. Дети жаждали взглянуть на солдат, а Дани опять же был не в восторге, будто на улицах им мало этих ряженных. Но учитель, сбегав куда-то и узнав, можно ли одним глазком увидеть военных, вернулся с добром. Учитель, заранее сказав о том, что поедет с классом на экскурсию, разрешил не надевать школьную форму. Дани, который не думал, что будет торчать так долго на улице, вырядился в рубашку шорты. Но решил, что переживёт холод, хотя настроение знатно испортилось, как и музыка в наушниках, из-за чего пришлось остановиться и переключить. Сзади одноклассник дёрнул за гольф, чуть припустив, но омега сделал вид, что не заметил, и молча натянул на середину бедра, а на выходе, долбанул прыщавого альфу ботинком, отчего тот упал. Одноклассники рассмеялись, молодой учитель-омега без слов понял, что виноват тот, что выпал из здания, но точно не Дани, весь такой ангел. Взяв с собой своих прихвостней, Цой прибавил шаг, рассматривая вид на поля, открывающиеся перед ним. Омеги рядом трещали о чём-то, и Дани посмел предположить, что над тем, как они насадились бы на члены солдат, проходящих мимо. Цой бывал на учениях, ничего нового для себя не увидел. Он первым дошёл до запретной черты, почему-то прибавив шаг и поднялся на трибуны. Раньше здесь был ипподром, и проваливавшиеся доски так и кричали о древности этого места. Дани скрестил руки на груди и встал на третьем ряду. Остальные школьники разбрелись рядом. И пока одноклассники наблюдали за бегающими солдатами и танками, Дани застыл в одном положении на несколько минут, чуть ли не открывая рот от неожиданности. Даже музыку отключил и присмотрелся, чтобы понять, не ошибся ли. И нет же ж, здесь был маршал. В десятке метров он отчитывал солдат, и вскоре заметил детей. Что-то бросил капитану рядом и направился в их сторону. У омеги так сердце в пятки и упало. С того удачного падения в чужие руки под дождём они не виделись, но от того и тревожнее. Странно всё это должно быть, но так не казалось одноклассникам, которые глядели на мужчину с капающей слюной. А Дани словно в вакуум попал и только смотрел, как Джин сдержанно улыбался учителю и отвечал на вопросы школьников. — Здравствуй, Дани, — он обратился к нему и омега встряхнул головой, снимая наваждение. — Здравствуйте, маршал Ким, — всё же ответил и поёжился от ветра. Усмехнулся над тем, как краснел какого-то чёрта учитель, и вернулся к учениям, которые совсем не интересовали. Продолжал слушать, как альфы из его класса перешёптывались над тем, что станут такими же мужественными после армии, снова заставляя Дани смеяться. Он бы привёл в пример Чонгука. Потому что не важно, кто ты и как выглядишь, главное — наполнение. А Цой знал, что и оно у маршала не картонное. Омега упустил момент, когда Джин молча встал между ним и учителем, смотря на солдат, изредка что-то комментируя. Он был значительно выше низкорослых омег, но это, кажется, трогало всё ещё только учителя. Дани предположил, что тот знатно так потёк от альфы, но был уверен, если бы к ним подошёл Чонгук, который великий мастер обольщения (читай как: приказал сосать, значит будешь), то учитель бы точно расплылся лужицей. Негодник. Маршал начал расстёгивать пуговицы, что уловили рядом стоящие омеги. А когда пиджак был снят с широких плеч, то после лёг на омежьи. Дани потупил взгляд, видя, что учитель думал, о том, что тепло альфа предложит ему. Цой решил, что маршала смутило то, как он трясся от холода. Но на самом деле Сокджина смутила длина шорт, а пиджак прикрывал всё. Альфа не падок на красивые тела, но и на пухлые тоже. Он, блин, тут по работе приехал вообще-то, а этот омега вырядился, как прошмандовка, и щеголяет задом перед сотней альф. Сокджин относится к нему, как к сыну…сыну генерала? Неважно. Дани — ребёнок, а совращать его — последнее, чего хотел бы Ким. Пускай до него это и сделал Чонгук. — Отец уже позвал вас на свой день рождения? — подняв голову, чтобы заглянуть в глаза альфе, спросил Дани. Разговор слышали все, а омега от чего-то чувствовал своё превосходство. — Не думаю, что буду свободен, — коротко ответил Джин, но взгляд не увёл. Он всё ещё не любит смотреть людям в глаза, но продолжает пялиться на омегу, уже зная, что он скажет что-то ещё, а отвечать в пустоту маршал не хочет. — Все дела можно перенести. У него юбилей. — Я постараюсь приехать, — и отвернулся к полю. Дани утонул в пиджаке альфы, опуская голову в плечи, и глупо улыбнулся. — Вы потом поедете в штаб? — шепнул Цой. — Да, — так же тихо ответили сверху. — Можно с вами? Мне к отцу, а остальные скоро по домам. — Хорошо. Дани навсегда запомнит лица одноклассников и учителя, когда Джин, приподняв его за талию, усадил в военный джип, а после устроился на сидение рядом.

卍卍卍

Мин выкидывает грязный бинт с пальца в мусорный бак и ловит на себе взгляд Сисе, идущего к автобусу. Ну и мерзкая рожа — успевает подумать Юнги, как подходит непонятно откуда выросший Хосок. Омега успевает за секунду чертыхнуться от неожиданного появления и резко прийти в себя. Ещё мгновение на то, чтобы передумать харкнуть альфе в лицо, и вот он снова невинный парень. Знает, что не может крикнуть Чону о том, какой он чёртов нацист, поэтому только стоит на месте, предполагая, чего Хосоку от него надо. Время позднее, так что вряд ли на ужин позовёт, а вот подвезти может. Вопрос состоит в том, надо ли это Юнги? Нет, но он соглашается, когда именно это альфа и предлагает. Никаких аргументов, только взгляд из-под бровей и кивок Минки. Ого, оказывается, и он был здесь, в тени курил. Юнги успевает обматерить альф, пока провожает автобус, и думает, что так просто его не убьют. А нужна ли Хосоку вообще его смерть? — Ты бы хотел съездить в центр? — спрашивает Чон, когда они с минуту едут по дороге. — Зачем? Юнги мерзко от происходящего, от альфы и немного от себя. Но дело вовсе не в слабости, а в том, чтобы отгородить от этого человека не только Тэхёна, но и его семью. И свою тоже. Мин не трус, принял бы всё что угодно, только бы знать, что близких ему людей этот дьявол не коснётся. Он и правда смерть — от него жжённой плотью пахнет, теперь Юнги знает, потому что её запах в воздухе, и альфа его в себя впитал. Скольких душ это чудовище погубило? — Сходить куда-нибудь развеяться, — всё так же непринуждённо говорил Хосок. — Вы, я так понимаю, были бы рядом, — прикрыл устало глаза. — Если хотите, то ладно. Вы же начальник. — Так быстро согласился? — глаза блеснули в темноте. — А что мне терять? Хосок не станет спрашивать о том, как прошёл его вечер с Тэхёном, а Юнги не будет рассказывать. Они оба знают правду. Взгляды встретились. Кто первый сорвётся? — Заеду завтра после школы.

卍卍卍

Гамма паркует брабус у штаб-квартиры и выходит первым, поправляет пиджак и облизывает губы. Следом из машины показывается мэр, в который раз за день смотря на ролексы на запястье. Почти три часа, и Намджун немного волнуется перед встречей с маршалом. Когда он служил в армии, то на месте Сокджина был другой человек. Старикашка, но и тогда у Джуна коленки дрожали, а тут, несмотря на то, что это молодой мужчина, всё равно не по себе. — Пойдёмте? — спросил Пак, когда их охрана показалась из других машин. Намджун молча направился к зданию. Чимин, побежавший за ним, чуть не вляпался в грязь, но с достоинством удержался на ногах и вошёл в помещение вместе с мэром. Один из солдат проводил прямо к кабинету, но секретарь доложил, что маршал задержался на учениях, поэтому просит подождать. Джун падает на красный диванчик вместе с Чимином и проверяет своё расписание в телефоне на завтра. — Соберитесь, он человек не простой, — шепнул на ухо Пак, чтобы секретарь не услышал. — Знаешь его лично? — изменился в лице Намджун. — Скажем так, мы были близко знакомы, — подмигнул альфа. Джун как обычно ничего не понял, но не стал забивать голову глупостями и стал ждать маршала. Тот явился через минут двадцать, слегка уставшим и не один. Когда Джин остановился напротив, быстро здороваясь, рядом с ним оказался омега, в котором Намджун быстро узнал сына генерала, и не понял, почему на его плечах был пиджак маршала. — Проходите, — Сокджин пригласил в кабинет и вошёл последним. — Отдашь это отцу, — засуетился альфа, ища что-то на столе. Дани успел встретиться взглядом с Чимином и в его глазах прочитать немой вопрос, на что он только улыбнулся. А вот Намджун, увидев это гляделки, снова призадумался над происходящим. Он здесь не лишний? — Вот, — маршал наконец отдал бумаги Дани, а тот вернул пиджак, и поблагодарив, ушёл, снова щеголяя открытыми бёдрами. Джин только на пару секунд засмотрелся, но напрягло это всех. — Рад тебя видеть, — дверь за омегой закрылась, и Сокджин, повесив пиджак на спинку кресла, присел в него, обращаясь к гамме. — Я тоже, — Пак перевёл взгляд на мэра, очень надеясь, что он не облажается. — Извините, — всё же начал Намджун, — что раньше не приехал. Признаюсь честно, совсем забыл о вас, — Джин про себя усмехнулся. — На первый раз прощаю, — скрипнул зубами мужчина. Джун ещё раз с улыбкой извинился, но Чимин знал, каким может быть Джин, если его разозлить. Обговорив несколько деталей, касаемо армии и мэрии, Намджун попрощался с альфой и вместе с Паком покинул кабинет.

卍卍卍

— Только аккуратно там! Рим кричал в спину уходящего Тэхёна. Омега только недавно опомнился, что ему не дали военный билет, а теперь Киму придётся самому топать к Чонгуку. Хотя вряд ли Тэ встретит именно его, но всё же надеялся как-нибудь уколоть альфу. Тот так яро отправлял его в армию, что забыл самое главное, а омеге придётся шагать в центр. Непонятно только, с чего вдруг Рим так разволновался, если середина дня, а не ночь? Может, заметил за Тэхёном хвост? Тэ не стал терзать себя думками и направился к штаб-квартире обходными путями. Подходя к зданию, человек, следовавший за ним по пятам, набрал номер на быстром наборе: — Он в штаб-квартире. Тэхён дошёл до входа, как двое солдат поинтересовались, куда это он прёт. Ким усмехнулся и попросил позвать капитана Ли. Глупо было сразу звать полковника, и вообще, он не собака, чтобы бегать тут. А вот Донхун пришёл, сразу омегу не признал, поэтому Тэхёну пришлось напомнить ему, что это он тот грязный дворник. И его впустили, а капитан повёл в какой-то незнакомый кабинет, где сидел ещё один капитан. Пока омега топтался на пороге, Донхун принёс ему военный билет, который сам и требовал, но теперь Чонгук… Он здесь вообще? У Тэ нашлась ещё парочка вопросов. — Он у маршала, — сказал Ли. Омега опечалился. Хотел выцепить полковника ещё до того, как поедет в часть, так сказать, проблем нажить себе побольше, но если не судьба, то ладно. А вот Чонгук, не знающий о приходе омеги, испытывал нервы маршала, когда его покинул мэр. — Что мне делать теперь? — всё возмущался Чон. — Элитные войска, пятьдесят километров от Кира, что тебе ещё надо? — Джин уткнулся в монитор компьютера, надеясь, что так Чонгук поймёт, что уже достал, и уйдёт. — Вот именно, из-за того, что они такие распрекрасные, генерал сказал, чтобы я не проебался. А зная солдат, они такими супер-вояками не станут. Там проверки чаще проводят, чем я носки меняю! Дани просил отца быть построже с Чонгуком. — Хочешь быть генералом, — поднялся Ким, — докажи, что достоин. Ты ещё не понял, что тебя испытывают? Будешь ныть, и повышение получит другой полковник. У тебя год, и на тебя надеюсь я, если ты не забыл, то всё ещё маршал, — ударил кулаком по столу Джин. — Теперь пошёл вон, — и вернулся к монитору. Чонгук из кабинета вылетел злой, как чёрт, на своём пути сбил парочку человек, а выйдя на улицу, едва ли мог вдохнуть полной грудью. Курящий в сторонке лейтенант, как его увидел, чуть не побелел, но Гук ему всё же не дал потерять сознание. Вырвал сигарету из чужих пальцев и сам затянулся, кашляя от дыма. Самое обидное, что Джин прав. А пока маршал вправлял мозги Чонгука, Тэхён, поняв, что полковника не увидит, всё же направился на выход. Убрал военный билет в задний карман джинс, успев разглядеть от корки до корки, и вышел, не заметив в десятке метров Чона. Зато увидел его. Всё с той же красной копной на голове, в дорогом костюме-двойке и улыбкой до ушей. Ким на секунду опешил, когда знакомый альфа медленно направился в его сторону, а потом не выдержал, осознавая, что это его Чанёль и он, наконец, приехал. Тэхён быстро ускорил шаг и в итоге побежал, прыгая на альфу, который легко словил его и удержал за ягодицы. Ким его толком обнять не успел и сам в чужие губы впился пиявкой. Тэ не хотел понимать, что на него нашло, но осознал, насколько сильно нуждался в Паке. Даже больше, чем мог себе представить. Чонгук, так и застывший с сигаретой в руке, смотрел на парочку не моргая. Он омегу приметил ещё выходящего, а потом шокированного и бежавшего в сторону какого-то парня. Выглядел тот с иголочки, рядом с такими сложно представить Тэ, который вроде беднее бедного. А тут они так страстно целовались, что Чонгук понял, что даже в порно такого не видел. Сколько там этому… Тэхёну? Шестнадцать? Гук не понял, как обозлился на мелкую чушку и его кавалера. Они не долго пробыли на территории. Омега спрыгнул с парня, и тот усадил его в машину, после чего уехали восвояси. Полковник вернулся в здание и решил узнать, что здесь забыл Тэхён. Не его ли искал?

卍卍卍

Когда красная киа остановилась у школьных ворот, половина учеников, отправлявшихся домой, замерла. Юнги не подумал над тем, какие слухи будут пускать по школе, но решил, что набьёт морду тому, кто осмелится, и направился в сторону авто. Хосок был красив, как всегда, в своих излюбленных костюмах. А Мин всё ещё школьник, причём уставший, но когда вспомнил, что сегодня ему на работу не надо, на душе стало чуть легче. Интересно, а если Хосока хорошо попросить, чтобы к вечеру вернул его домой? Он согласится или убьёт? — И чего ты замер? — усмехнулся Чон, когда омега остановился напротив машины, не решаясь открыть дверцу. Нужно всё равно попробовать попросить, эту нацистскую морду весь оставшийся день Юнги просто физически не сможет вытерпеть. Сев в машину, Хосок отвёз парня домой и терпеливо ждал в машине, пока омега не переоденется. Дал всего каких-то десять минут, но Юнги, привыкший всё делать быстро, даже успел помыться. Натянул на себя узкие джинсы с кофтой и вышел к Чону с ещё не успевшими до конца высохнуть волосами. Хосок подавился слюной, но сдержался, чтобы не прикоснуться к омеге. Снова делать ему больно? Альфа не любил портить кукол, но всегда приходилось, с Мином тоже придётся. Хосок поражается тому, как Юнги держится, как смотрит на него, будто это он выше, лучше, круче. Ладно, правила игры Чон принял, первый ход за ним. — Чем хочешь пообедать? — выехал со двора альфа. — Мне бы хотелось… — задумался Юнги. Он бы снова навернул тэхёновых пирожков, но решил, что пока жизнь даёт — нужно брать, — тушёных кишков под коричневым соусом. — Что это ещё за гадость? — скривился альфа, едва сдержав рвотные позывы. Юнги был результатом доволен, вспомнил название из поваренной книги папы, который так и не успел приготовить сие блюдо. И слава богу, наверное, но Мин, всё-таки решивший забросить удочку, был счастлив, когда Чон проглотил наживку. — Мой папа китаец, так что часто готовил нам с отцом разные блюда. Это я так и не успел попробовать, — пожал плечами омега, мысленно аплодируя себе стоя. Рисковал он знатно, но всё же…чего ему терять? Да много чего, но с собой ничего поделать не может и хочет попользоваться альфой. Это же Хосок за ним носится (?), а не он. — Ладно, — вымученно улыбнулся Чон, — значит едем в китайский ресторан? Пока добрались до центра, прошло минут тридцать. Пробки, появившиеся из неоткуда, были только на руку Хосоку, ведь он успел забыть о кишках и китайцах в целом, смотря на то, как опушились волосы омеги, чуть задремавшего, но дёргающегося, когда Хосок передвигал машину вперед. А доехав до места, Чон скрипя сердцем, вошёл в ресторан, позволяя Юнги заказать не только ту гадость, но и всё, что будет его душе угодно. Сам альфа ничего не собирался пить и есть в этом гадюшнике, но улыбнулся официанту и попросил кофе, чтобы не выглядеть странно. Молодой бета оказался китайцем, что вообще не было удивительно, но подбешивало Хосока, а когда Юнги заговорил с ним на проклятом китайском, альфа чуть не навернулся на стуле. Он надеялся, что Мин не просил бету вызвать спецназ. Омега издевается, Хосок тоже хочет. Когда приносят заказ, Чон, нагло просит у Юнги попробовать эту заморскую еду. Омега в шоке, но позволяет и сам уплетает за обе щеки. Без сомнений, альфе это кажется забавным: Мин, которого он считает грязным из-за нечистокровности, ест кишки в приличном ресторане. Иронично. Да и смакует так, что дай бог каждому. Хосок не понимает, как выдерживает эту тираду, и пьёт кофе, не плохой, к слову. — Вкусно? — разбавляет между ними тишину Хосок. Юнги коротко мычит, доедая. — Кажется, твои школьные друзья тебе завидуют, — вспомнил взгляды школьников Чон. — Они мне не друзья, — вытер рот салфеткой омега. — Да и было бы чему завидовать? Эта игра на грани раззадоривала обоих. Покинув ресторан, Хосок молча предложил продолжить вечер, и Юнги согласился, всё-таки решаясь после попросить альфу вернуть его домой раньше. Они просто катались, и Мин даже нашёл это забавным. В школе многие омежки трепятся о том, как классно ночами катаются с альфами-гопниками, точнее на них. Что за молодёжь? Расскажи кому Юнги, с кем он сегодня был, так не поверят же. Слухи пустят, но не те, что понравились бы омеге. Хосок горячий, конечно, и может в этих школьных историях Юнги и подложат под альфу, но омега что-то ничего не ощущает. Да, Чон всё ещё пылает так, что зимой не замёрзнуть, но Мин никак не заинтересован в этом плане. Он снова задремал, забыв о том, чтобы его подкинули до дома, но Хосок, у которого были ещё дела, без ведома омеги повёз его к этажке. И пока Юнги находился между сном и реальностью, альфа трепался по телефону: — А что ты хотел? — наигранно возмущался Чон. — Если твой Тэхён откроет рот, плохо будет не только мне. И заложи он меня, я и тебя на дно потяну, мы в одной лодке, Чан, — усмехнулся, поглядывая на вертящегося Мина. — Ладно, это теперь твоя забота. Куда сейчас? Останешься в столице? — выждав, пока собеседник ответит, продолжил: — Когда у тебя уже шины сотрутся? — остановился у нужного подъезда. — Передай остальным привет, я как-нибудь к вам загляну, — сбросил Хосок, тормоша омегу. Юнги окончательно проснулся и выполз из машины, сразу топая к дому. Чон, успевший спохватиться, что не по-людски вот так уходить, не попрощавшись, дёрнул Мина за руку, впечатывая в себя. Омега не был уверен, что его губ сегодня не коснуться, как в прошлый раз. Лучше бы и не просыпался. Под ладонью, которая неведомым образом оказалась на груди альфы, тихо билось сердце, но чем ближе наклонялся к его лицу Хосок, тем сильнее оно начинало вырываться из груди. Юнги и предположить не мог, что настолько сильно волновал этого мужчину. — Страшно? — шепнул в самые губы. Двусмысленно прозвучало, опять же. Чего сильнее боялся омега? Первого поцелуя, который хотел украсть нацист, или само существо Хосока? Наверное, того и того. А как Чон смотрел… Кажется, его глаза горели? Ладони на талии омеги стали ледяными, и Юнги бы поклялся, что готов был позорно упасть. — Ты не должен меня бояться. Ты должен любить. — Простите, — сам не понял, за что извинился, но решил, что так нужно было сказать. Не то чтобы его прямо отпустили, Хосок стал ещё ближе, и омега смог вновь обжечься об его костёр. — Твой запах, — шепчет, уже знает, что не один аромат не заставит так сводить с ума. — Малина, крыжовник, смородина. Юнги едва сознание не потерял, когда альфа просто взял и назвал эти три слова. А он ведь омега особенный, как папа говорил — с запахом сладким, но непонятно, каким именно. Разные люди говорили разное: и малина, и крыжовник, и смородина, но по отделенности, не вместе. Чон просто выбил землю из-под ног. Как он смог? — Знаешь, как сильно сводишь меня с ума? — Юнги не отвечает, только закрывает уже глаза, потому что ещё мгновение, и он сгорит, погибнут все его планеты, а он не готов. — Ты чувствуешь, как, — омега не понимает, как сердце под ладонью медленно замедляет ритм. Что-то хрустит, Мин не сразу понимает, что это спина согнувшегося в три погибели Хосока, который отошёл, оставив его остывать. Залечивать раны, на самом-то деле, потому что на сегодня достаточно, Юнги хватило впечатлений. Он открывает глаза и не верит своему счастью (?), Хосок окончательно отступил, открыл дверцу стингера и сел в салон, опуская вниз стекло. — Спи спокойно. Юнги будут мучить кошмары.

卍卍卍

Тэхён ведёт себя в машине уже более сдержано, но всё равно косится на водителя бмв и альфу рядом. Он знает, что это люди Чанёля, опасности нет, но всё равно не может найти себе место. Что-то не так. Пак смотрит на него лукавенько, поглаживает бедро, и вроде бы всё на своих местах, но Ким ощущает себя так, будто его на иглу посадили. Обнимает Чанёля, прикрывает глаза, нужно успокоиться. Когда водитель через десять минут останавливается у высотки, Тэхён не сразу понимает, что альфа собирался показать ему свою квартиру. Тэ что, правда думал, что вернётся в свой клоповник? Нет уж. Чанёль заставил позвонить Риму, сказать, что сегодня его не будет. Ким молча набирал номер, пока они ехали в лифте. Альфа вырвал из заднего кармана джинс омеги военный билет, пока тот разговаривал со стариком, рассмотрел с пренебрежением и помахал перед носом Тэ, когда омега закончил разговор. — Значит, это правда? — створки лифта открылись на девяносто пятом этаже. — Тебе осталась неделя? — Да, — Ким вернул себе книжонку, возвращая в карман. — Как будто ты не знал. Твои люди — мой хвост, но когда надо, то остаются в стороне. — Ты о твоём фиаско у клуба? — двинулся по длинному коридору альфа, убирая руки в карманы тёмного костюма. — Об этом тоже знаешь, — изумился омега. — А что стало с тем парнем, знаешь? — Новости не смотришь? — он достал из кармана смартфон, открывая новостную ленту, и протянул Киму. Остановившись у двери своей квартиры, открыл её ключом-картой и вошёл, подталкивая Тэхёна, читающего о мэре и этом… Чимине? — Ничего себе! — воскликнул в телефон Тэ, а после повторился, поднимая голову. — Я представлял, но иначе. Чанёль хмыкнул и обошёл омегу, по пути снимая с себя галстук. Квартира у него была пускай и двухкомнатная, но шикарная. Да и сам альфа редко в ней бывал, но купил, а то мало ли. Вот и случай подвернулся. — Голодный? — Немного, — желудок предательски заурчал. Тэхён бросил телефон на светлый диван и направился на кухню, увидев очертания холодильника в проёме. — Мне вызвать прислугу? — крикнул Пак с гостиной. — Нет! Омега нарыл рис, радуясь и ему. Не хотел тревожить людей лишний раз, да и представлял примерно, что бы тут ему наготовили повара. А так, сам себе взял и рис поставил варить. Довольный собой, вернулся к альфе, но тот нашёлся уже в спальне наполовину голый. — Одежда, — Чанёль кинул в парня футболку с домашними штанами. — Ванная прямо. — Не строй из себя чистюлю, — фыркнул омега, но всё же отправился в ванную, проверив рис. Смыв с себя ещё часть рабочей грязи, переоделся в одежду альфы и вернулся на кухню. Вспомнив о подпольном магазинчике, невольно посетила мысль отработать смену, а потом поняв, что его никуда не пустят, решил остаться. Сам вызвал Пака, теперь придётся мириться с его правилами. — Наигрался во взрослую жизнь? — он вернулся с душа, когда омега уже дул на горячий после варки рис. Тэхён нахмурился, едва не закатывая глаза, потому что альфа сейчас пускай и прав, но Ким не хочет признавать чужое превосходство. — Знаешь, кто командир части? — еще одна любимая тема. — Или кто там тебе повестку устроил? — Думаешь, что сможешь уговорить полковника Чона? — Какого именно полковника? — сел напротив за стол Пак. — Чонгука. — Забавно, — прикусил губу Чанёль, удерживая себя, чтобы не сорваться позвонить Дани, но решил, что время ещё будет. — Ладно, давай не об этом. — Как Аз? — набил рот Тэхён. — Скучает по тебе. — Может, съездить к нему? Альфа кивнул, прикидывая день, когда сможет свозить Кима в Танчхон. Поднявшись, покинул кухню, из которой его прекрасно было видно в гостиной. Тэхён доев, направился к Паку, только сейчас замечая, как сильно закатное солнце светило в панорамные окна. Солнце и облака. — Мы будто парим, — восхищённо выдал Тэ, и правда чувствуя себя двояко, видя эту красоту. — Чанёль, — буркнул омега на включившего телевизор парня, — прости меня. — Есть за что? — усмехнулись за спиной, и Тэхён обернулся, чуть злясь на игривость альфы. — За безрассудное бегство, повестку или…? — Точно, — упал рядом Тэ, перекрикивая актёра в фильме. — Кто-то подставил меня. Ты сможешь узнать, кто это был? Пак вздохнул и притянул Тэхёна к себе, укладывая головой на грудь, переключил канал и попросил просто расслабиться. Сейчас самое время просто обняться и полежать так немного, ведь они столько не виделись. А омега только и делает, что хочет разом всё решить. Скучал же, малявка — думает Чанёль, а всё бубнит и бубнит, рассказывает о Хосоке, не боясь того, что это может быть опасная информация. И Пак молча слушает, приглаживает по больной спине и слушает, но просит больше никому о нацистах не говорить. Тэхён засыпает с закатом. Чанёль аккуратно вылезает из-под омеги, накрывает пледом и выключает телевизор. Переодевается из домашнего в джинсы и толстовку, покидает квартиру. У охраны, пасущейся на парковке, берёт ключи от машины, попутно набирая номер Хосока. — Зачем ты запугал моего омегу? — сходу начал Пак, поднимая вверх дверцу рено. На том конце усмехнулись. — Сейчас в Ыйван, — сел в салон альфа. — Мои шины вечны, — улыбнулся. — Хорошо, — Чанёль выехал с парковки, давя на педаль ботинком.