VATERLAND

Говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. Юнги бы поспорил. Шикарные завтраки, обеды, ужины — сидели уже в глотке. А пускай и редкие, но всё же походы в брендовые магазины, достали. Мин только о спокойствии мечтал, даже если его бы снова доставали на работе, смирился бы. Кстати, говорить с ним стали мало. Козырь в его сторону и не смотрел, Сисе раз в день мог что-то сказать, но и то по типу: передай соль. Это раздражало, но омега не представлял, как мог остановить эту волну, которая вот-вот потопит его. Хосок не преследовал, но Юнги его присутствие ощущал повсюду. Мин всё ещё играл с огнём, надеясь на то, что его либо прибьют, либо отпустят. Но склонялся он к первому. Чон от него был без ума, и омега видел это, стараясь предотвратить все попытки мужчины на близость. Не очень-то получалось, и нервов становилось всё меньше. На волоске от неизбежного, но всё ещё болтается, всё ещё живой. Юнги знает, если позволит своему сознанию смириться со всем этим, то пропадёт. Нельзя Хосоку хотеть его, нельзя трогать, нельзя думать о том, что может быть что-то большее, чем чисто рабочие отношения. Мин в его глазах видит только смерть и предательски покрывается мурашками, когда альфа якобы случайно касается его руки. Эти игры перестают доставлять удовольствие, но парень держится. Что будет на следующем уровне? Что вообще мешает Хосоку просто закинуть его на плечо и присвоить себе окончательно? — Солнце вышло, — говорит Хосок, подпирая задом красное авто. — Удивительно. Юнги так и замирает у подъезда, цепляясь за лямку рюкзака так сильно, насколько может. Он не привык видеть мужчину по утрам здесь. Школа была единственным местом, куда этот альфа ещё не пробрался, но, кажется, омега лишится и этого. — Доброе утро, — пытается отмереть, делает шаг к машине, не решаясь испытывать судьбу и нервы Хосока. — Вы хотите подвезти меня до школы? Он хочет его разложить в этой машине. Не только подвезти. Мин Юнги стал его личным сортом героина, пускай он пока до конца этого и не признаёт. Хосоку достаточно знать, что омега в курсе о его чувствах (?) и просто рядом. Начни Юнги его отталкивать… кто знает, что может быть? Чон улыбается, как всегда, и садится в машину после Мина, разворачиваясь во дворе. Мальчишку не хотелось обижать, но альфа знал, опять же он знал, что придётся. Как и с другими… Хотя слишком ли сильно Юнги похож на тех? Хосок знакомился со своими куклами, игрался и ломал, купал их в роскоши и пытался отдать своё сердце, но то… что-то никак не хотело принадлежать остальным. Пускай альфе и казалось, что та любовь, что была между ним и любым другим омегой, заточённым в стекляшку, отличалась от предыдущей… с Юнги всё было иначе. Не такая любовь. Сжигающая дотла. Та, что сначала греет, а потом убивает. Понимал ли Хосок, кто перед ним? Нет. Он пойдёт по старой схеме, к тому же у него совсем нет времени для омеги. А сейчас, кажется, пришло время действовать.

卍卍卍

— Чем забита твоя голова? Тэхён бы ответил, что там одно сплошное ничего, но молчит. Чанёль присаживается рядом с ним на диван и всучает в ладони чашку горячего чая. Тёмно-бордового, пахнущего домом и Азом. Омега делает глоток и слабо улыбается, как бы благодаря альфу за заботу. Из Танчхона они вернулись пару дней назад, а Ким всё не может отойти от поездки, в которой ровным счётом ничего не случилось, но омега утонул в своих печалях. Пак решил, что тот просто не наговорился с Азом, снова успел соскучиться или думал о Чонгуке. Тут бы Чанёль попал в десятку, скажи ему Тэ, что именно Чон в большей степени штурмовал его мозг. Каких-то супер доказательств того, что Тэхён мелкий развратник, у полковника не было, но тут стоило только взглянуть на омегу и Пака, и сразу остальная картинка в голове дорисовывается. И никого же не трогает это, а Гук как с цепи сорвался. Всего разок, когда в квартиру ввалился. Тэхён бы поговорил с ним, смог бы состроить тупое выражение лица и сказать, что ничего у него с Чанёлем нет. Чонгук бы поверил. Но омеге приходится отсиживаться дома. Да ещё и Аза вспоминать. Он в порядке, всё такой же седой и почти сгорбленный, читает книжки, балует своими кулинарными шедеврами охранников, приставленных Чанёлем. А душа-то у Тэхёна всё равно не на месте. — Я должен сказать тебе кое-что, — альфа снова нарушил тишину между ними, заставляя Кима оторваться и от созерцания тёмного дна чашки, и заката. — Я буду вместе с тобой проходить службу. Тэхён проморгался, переваривая информацию, но так и не понял, шутил ли Чанёль. Ким сделал ещё глоток чая и отставил кружку на столик, сильнее кутаясь в плед. Пак его обнял, кладя ноги на свои колени, и уткнулся в макушку, продолжая: — Тебе будет тяжело, знаю, — шептал альфа. — Я буду рядом не всегда, но буду. Выходные мы будем проводить вместе, так что не волнуйся. — Ты не годен, Чанёль, — поднял блестящие глаза Тэхён, — кто сделал это для тебя? — Лучше думай о том, что я делаю для тебя, — коснулся лба омеги губами, оставляя лёгкий поцелуй. — Не грусти больше. Я поехал на работу, а ты обещай заняться чем-нибудь интересным. Договорились? Тэ не отвечает. Альфа отпускает его, накидывает на плечи пиджак и снова покидает дом. Лучше бы его и не было, лучше бы омега просидел так до самой ночи, думал о чём-то своём. А теперь ко всему прочему добавился Пак. Чонгук же его раскатает? Тэхён отчего-то думает, что смог бы быстрее найти с Гуком общий язык, не будь рядом Чанёля. Они же там войну раньше времени начнут. — Заняться чем-нибудь интересным, — перекривил альфу Ким, откидывая от себя плед. — Займусь, — сам себе фыркает и, прихватив чашку с чаем, направляется в спальню. Тэ не успел особо разобраться в новом телефоне, который ему вручил прошлым вечером Чанёль, но включить музыку был в состоянии. Омега не хотел покрываться плесенью дома, дальше размышляя о том, какая хреновая у него жизнь, и решил: гулять — так гулять. Он всё ещё имеет в паспорте дату своего рождения, кричащую о том, что он несовершеннолетний, но особо не думал об этом. Достав из глубин шкафа небольшую сумочку, где хранил свою скудную косметику, Тэхён всё же начал краситься. Она придавала лицу возраст, но не настолько высокий, чтобы пускали куда угодно. Всё же он надеялся хотя бы просто прогуляться по улицам и не быть пойманным вечером. Закончив с макияжем, Тэ надел клетчатые брюки чёрно-красного цвета и свитшот, который Аз покупал ему ещё триста лет назад, но тот сохранил свой яркий алый цвет. Раскрас боевой, шмотки огонь, теперь главное, чтобы за шлюху не приняли. Тэ отключил какую-то уже приевшуюся песню и вышел из комнаты, думая, как миновать охрану. Один бугай точно караулил дверь. Омега взглянул в глазок, когда тот как раз шлялся рядом. Последив за мужчиной около получаса, Тэхён отметил, что тот выходил курить на балкон в подъезде, значит, у Тэ был шанс. Дождавшись такого момента, Ким тихо вышел из квартиры и сиганул к лифту. Когда омега покинул высотку, на улицу уже успел опустится тёмный вечер. Людей вокруг становилось всё меньше, солдат больше. Тэхён решил не тереться рядом у здания и двинулся прямо по тротуару, в который раз разглядывая красивый город. Он даже сделал несколько снимков, те, что были особенно красивы, хотел позже показать своим бывшим соседям. Успел соскучиться и по ним, и по работе. По венам струились энтузиазм и дух авантюризма, непонятно откуда взявшиеся, но хотелось нашкодить. Возможно, из-за армии, в которой не будет времени на лишние мысли, или из-за постоянных переживалок. Хотя Тэхён и так был растяпой, и следовало ему только завернуть туда, куда не стоило, он нарвался на чуть подвыпившего альфу. Таких не часто в здешних краях встретишь, но вот засада — ближайший солдат ошивался в метрах ста, а рядом был… да ладно, этот треклятый клуб? Ким подумал о Юнги, о том, как они пытались удрать от солдат, но спас их какой-то там Чимин, который сейчас правая рука мэра. — Отойдите, — конечно, он нервничал и хотел выйти из тени здания, чтобы помог хотя бы прохожий? Что весьма глупо, но вариант. И Тэ обошёл альфу, ускорил шаг и шмякнулся на асфальт. Эти бордюры вечно ставят там, где не надо. Ещё и телефон выпал, так что возможность набрать номер Пака быстро исчезла. Зато клуб был как на ладони. Вокруг него кружили люди, но не так много, да и плевать они хотели на кого-то там омегу, к которому направляется мутный альфа, явно не с самыми приличными мыслями в голове. Тёмное авто остановилось неподалёку, и Тэхён бы не узнал его, если бы не жёлтые покрышки, непонятно каким образом запомнившиеся ему. Спаситель ли он, может ангел? Думать не было времени, а Тэ повредил и без того разбитые колени. На нём, как на собаке, всё заживает, конечно. И старые раны от побега с фабрики почти сошли на нет, но теперь появятся новые гематомы. Ноги дрожали, болели, не давая парню подняться, но он думал, что не мог встать из-за парализующего страха, не видя даже разодранных рук. Из машины показался всё тот же знакомый человек. Но не альфа, а стопроцентный омега в шортах-брюках с креплением на бёдрах, в огромных ботинках, Тэхён уверен, наступи Чимин на альфу позади него, тот стал бы лужицей, а после прикрыл бы своей шикарной шубой под далматинца. Чимин был неотразим, а у Тэ не было времени думать, почему он такой красивый омега, а не альфа. Он хотел, чтобы этот парень, двигающийся уже ко входу в клуб, просто заметил его, но Пак, кажется, не собирался вертеть головой. — Чимин! — во всю глотку заорал, моментально краснея от своего порыва, потому что обернулся не только Чимин, но и охрана вместе с народом, входящим в здание. Что ж, его заметили, а что сделают дальше — уже не так сильно волновало и без того поседевшего парня. Альфа уже начал поднимать его, что-то лепеча перегаром в лицо, но затянуть обратно в тень не смог, свалившись прямо перед Тэхёном. Он бы и сам упал, почти смог, но нашёл опору в виде стены. А ещё в Чимине, стоящем теперь совсем рядом и крутящим в правой руке нунчаки. Где он хранит их? В кармане? — Привет, Тэхён, — растянулся в улыбке гамма. — За тобой ещё один должок. Тэ не хочет знать, откуда этому парню известно его имя. Ким опускает взгляд на лежавшего на асфальте альфу и его окровавленную спину. Ровно по позвоночнику растекалась алая линия на светлой куртке. Пак снова убил? Тэхён не хочет спрашивать, почему этот парень творит такое, не боясь уличных камер и людей. Он просто идёт за ним, когда Чимин кивает на клуб. Как его пропускают — Тэ тоже решает не спрашивать и просто идёт за гаммой, пока он отряхивает кровь с лезвий, а после находит салфетки за столом и бережно вытирает. Омега открывает рот от здешней красоты: плавающих огоньках, людей и обстановки в целом. Не доводилось особо бывать в клубах. Кажется, Тэхён должен наверстать. Он отворачивается от танцующей толпы на первом этаже и смотрит на Пака, который спрятал лезвия оружие и повесил его на ремне. — Расскажешь, почему гуляешь один? — разваливается на сиреневом диванчике гамма, закидывая одну ножку на другую. — Больше не с кем, — повышает голос парень, чтобы его было хорошо слышно из-за музыки, сменяющуюся каждую минуту, что, очевидно, раздражало Чимина. Тэхён задержал взгляд на чужих глазах в синих линзах и проехался ниже, до самых пят, наконец понимая сущность человека напротив. Он глупо вытаращил глаза, открывая рот, чтобы что-то сказать, но Пак, очевидно, поняв его мысли, приложил палец, окольцованный тремя серебряными кольцами к губам, как бы прося сохранить секрет. — Не рушь мой образ альфы, — только сказал Чимин, когда к ним подошёл официант и принёс два мартини и бутылку водки. — Я не буду пить, — сразу сказал омега. — Чуть-чуть можно, — поиграл бровями гамма, сразу вливая в себя напиток. После чего резко задрал рукава тэхёнового свитшота и нахмурился, а пока Ким пытался понять, что происходит, Чимин уже начал лить на его локти и ладони водку. Щипало знатно, но, очевидно, дезинфицировалось, отчего Тэ язык съел. Гамма плеснул и на колени, не жалея алкоголя. Скинул с себя свою прекрасную шубку, оставаясь в коротком топе и взглядом приказывая омеге уже выпить. Всё же, чуть-чуть можно. Тэхён сделал неуверенный глоток и поставил коктейль на место, опуская штанины к щиколоткам, а рукава к запястьям и прилёг подобно Паку. — Спасибо, — вспомнил омега, Чимин усмехнулся. Ещё минут двадцать, в которых Тэхён наконец успел выпить напиток и забыть о боли в теле, отвлекаясь на…танцы? Сам не понял, как оказался внизу, но наверняка из-за Чимина. Тот позвал размять кости, Ким согласился. А пока отдавался музыке, позволяя непонятным людям касаться себя в танце и уплывать далеко отсюда, в страну сиреневых огней, не заметил, как гамма покинул его. И когда стало хреново, Пака рядом не оказалось. Пришлось самому искать туалет, чтобы прийти в себя, потому что выход Тэ не смог бы найти. Глаза ещё видели, показывали коридорчик в углу помещения, где были туалетные дверцы. Пока Тэхён шёл, столкнулся с парочкой людей, но те, видно, сильно угашенные, этого не заметили, а вот последний человек, в руки которому Ким всё-таки завалился, что-то успел сказать хмельному Киму. Какое-то непростое мартини было, слишком уж алкогольное. Нужно было возвращаться домой, а то и так достанется. Человек, в руки которого успел нырнуть Тэхён, поставил омегу на место и исчез. Ким ввалился в туалет, глядя на себя в зеркало слегка туманно, решил умыться. В руках оказалась непонятная вещица, которую омега убрал в карман и начал смывать косметику. Закончив, более менее пришёл в себя и вернулся на танцпол, вспоминая, где лестница на второй этаж. Найдя её и поднявшись, его уже встретил Чимин, смотревший на омегу слегка настороженного. — Ты в порядке? — Они точно что-то подмешивают в алкоголь, — заметил Тэ, присаживаясь на место. Чимин ему не ответил, а Ким не стал опровергать свою же догадку. Расслабившись вновь, Тэ не заметил, как вибрировал телефон в кармане его штанов. Время убегало за одиннадцать, и вряд ли бы Чанёль мог вернутся в такое время. Ким и не переживал, пропитываясь этой атмосферой и приятной компанией и начиная постепенно возвращать себе рассудок. Тэхён не обратил внимание на странный телефонный разговор гаммы, когда Пак называл абонента господином. Омега расслаблялся уже с газировкой и хмыкал на капельки крови, пропитавшие руки. — Ты же не будешь против ещё одного человечка? — прикусил губу Пак. Тэ было откровенно пофиг на всё, только оставьте музыку и этот супер удобный диван. Омега промычал на вопрос Чимина, как бы давая согласие, и продолжал дальше растекаться лужицей. Пак начал что-то рассказывать, но Ким не особо вникал. Он совсем позабыл, кто такой Чимин и на кого он работает, хотя это и так было не особо ясно. Так что омега знатно пересрался, когда рядом выросло двое бугаев. Он уже решил, что за ним, но нетушки. Это была охрана мэра, которую он, в общем-то, быстро сплавил и присел с краю полукруглого диванчика, прямо напротив Тэ. Омега икнул, когда мужчина посмотрел на него и представился. Постойте… это точно происходило с Тэхёном? Он три недели назад подметал двор на окраине Кира, а сейчас сидит за одним столом с сыном президента в каком-то супер-пупер клубе, где все такие богатые и шикарные, а Тэ вроде бы и вписывается. — Ким Тэхён, — ответил за омегу Пак. Намджун не по-доброму косился на Чимина, выглядевшего не ошеломляюще, а уже привычно сексуально. Мэр звонил насчёт работы, не особо интересуясь, где там Пак пропадал вечером, но когда гамма позвал его сюда, Джун что-то не нашёл в себе сил отказаться. Ему тоже нужно было немного выдохнуть. Чимин себе успел и компанию найти, пускай и немного странноватую. Хотя Пак сам такой же. И пока Намджуну несли его виски, он успел задать парочку вопросов Тэхёну. Самые простые, по типу: ты из столицы? Кто твои родители, раз ты здесь? Омега второй раз за час проглотил язык. — Тэхён сирота, господин, — снова начал говорить за него Пак, а Тэ и не был против, борясь с комом в горле и уже лёгким шоком. — Зато у него есть прекрасный альфа. Откуда он вообще это знал? — Вот значит как, — без злобы улыбнулся Намджун, стараясь не смотреть на открытые бёдра Чимина, — твоё лицо мне знакомо, мы нигде не могли видеться? — Нет, — наконец-то просипел Тэхён. — Вы извините, но мне, наверное, пора, — резко поднялся омега, шикая от боли в коленях. Коротко попрощавшись и пообещав Паку, что его заберут, Тэ вышел из клуба и стал торчать рядом, чтобы не найти себе неприятности. Ну, а теперь позвонить Чанёлю? Точнее, перезвонить, потому что он уже семнадцать раз пытался набрать его номер. Омега тихо взвыл, молясь, чтобы его смерть была быстрой, и всё же решился, но альфа не взял трубку. Приехали. Точнее приехала: бмв, которую прислал Пак. Если и раньше знал, что Тэхён здесь, чего сразу-то не забрал? Омега сел на заднее сидение, не смотря на охранника-водителя, которого видел впервые. Он привёз его к высотке, проводил до квартиры. Тэ услышал, как в спину ему бросил уже другой мужчина, охранявший покои Пака: и как только умудрился сбежать? И вошёл внутрь, захлопывая дверь. В квартире он был один, что немного радовало и позволяло хотя бы спокойно вернуться к образу не идиота, решившего побегать от брата, а примерного омеги. Половина чая, давно остывшего, стояла на тумбочке у кровати. Тэ отнёс его на кухню и вылил, после набирая в кружку воды. Выпив, стянул с себя свитшот, оставляя где-то на полу. Брюки уже в гостиной, бельё в ванной. Войдя в душевую кабину, настроил воду и встал под тёплые капли, не двигаясь. Чанёль, вернувшийся через десять минут после Тэхёна, застал вместо омеги в квартире темноту и разбросанные шмотки. Он собирался проторчать ещё какое-то время за городом, но Ким, вдруг устроивший такое, вынудил его приехать и лично взглянуть в наглые глазки. Пак узнал о побеге ещё до того, как Тэхён появился в клубе, ему всё сразу же сообщил охранник, увидевший, как Тэ бежал к лифту. Собственно, охранник понял, что сигареты кончились, и вернулся с балкона. Чанёль успел и посмеяться, и запаниковать, но, вычислив омегу по телефону, в котором стоял жучок, начал названивать. Не брал трубку. Позвонил Чимину. Совпадение, что они были вместе, и весьма хорошее. Чанёль даже дал омеге время, чтобы сам позвонил и признался, что ушёл, а тот пропал, но теперь, вернувшись домой, вряд ли сможет так просто отделаться. Альфа слышал воду в душе, но не торопился, собрал одежду Кима, успел заметить уже при свете ламп, что та чуть потёрта и испачкана. Выдохнул через зубы. Вошёл в ванную, видя омегу стоящим под каплями, быстро скинул одежду и присоединился, становясь сзади. — Нагулялся? — Прости, что так получилось. Чанёль запрещал покидать квартиру по причинам того, что сам может сводить его куда угодно. Пускай Тэ только попросит — всё будет у его ног. Но вот гулять одному, даже с охраной — не разрешалось. Собственник Пак хотел держать омегу на привязи, потому что знал, что это нравится им обоим. Ну, просто сегодня Тэхён сдуру понял, что не заложник, и решил побегать. Зато осознал, что ничего хорошего для себя не вынес. Оставался бы лучше дома. — Не заставляй меня нервничать, — развернул омегу к себе лицом, убирая светлые пряди с чужих глаз. Заметил царапины на коленях и руках. — Кто-то обидел? — Тот, кто обидел, уже поплатится, — сморгнул капли с ресниц Ким, обвивая шею альфы и прижимая к себе. Тот рывком приподнял, заставляя обхватить своё тело, и прижал к холодной кафельной стене. — Ты пьян? Тэхён глупо улыбнулся, за что получил укус в нижнюю губу, и взвыл, когда почувствовал, как альфа её прокусил. Хорошо, к наказанию он готов.

卍卍卍

Пройдя всего лишь метр от выхода фабрики в сторону автобуса, Юнги был нагло остановлен. Минки стоял напротив, смотрел с ухмылкой, держа руки в карманах штанов, и уже как бы взглядом намекал, что на этой развалюхе Юнги никуда не поедет. Не очень-то и хотелось, но это было всяко лучше компании как Сона, так и Чона. — Что? — продолжал задирать голову омега. — Я отвезу тебя, — махнул головой за ворота. Мин устал ловить взгляды, поэтому, не решившись снова встретиться с ними через окна автобуса, просто направился за альфой. Работники не говорят с ним, но за спиной — бога ради. Их количество и так уменьшается, и они, кажется, ещё не поняли, что из-за длинного языка. Сисе уж точно, раз продолжал что-то трепать о начальнике. Юнги ждёт, когда пропадёт и сосед. Садится в джип, запрыгивая в него со второго раза и проклиная свой рост, пристёгивается и зевает. Когда машина начинает движение, Юнги всё-таки чуть радуется, что с ним не Хосок. Этот товарищ рядом тоже не внушал особого доверия, и легко можно сделать вывод, что он и Чон одной касты. Омега вымученно стонет, и Минки поворачивает голову к нему, снова растягивая губы в ухмылке. У них с Хосоком это в привычку вошло? — Устал? — Конечно, — язвит омега, вдруг почувствовав, что этот альфа и пальцем его не тронет. Минки только увёл взгляд, продолжая держать руки на руле, но понял, что атмосфера накаляется нешуточно. Маленький Юнги, который изводит босса, страшно бесил альфу, но убить его было нельзя. А очень хотелось. Он раздражал своими глазками-бусинками, смотрящими так, будто всё он знает. И правила игры тоже. Бесила его мягкость, хоть он и казался таким стальным. О, Минки видел его насквозь. Боялся только, что из-за этой гадости планы могут испортиться. Из-за омег Чон часто терял голову, из-за этого тоже потеряет. Если уже не потерял. — Где Хосок? — тихо спросил Мин, хотя его не особо это интересовало. — Трудится, — отмахнулся альфа. Юнги ведь незачем знать, как именно сейчас трудится Чон? Такие страсти и в кино не увидишь, а тут гляди и тебя коснутся. — Понятно. Остановив машину у подъезда Мина, альфа не поленился выйти. Юнги не понял, зачем, только сухо поблагодарил его и посеменил к дому, мечтая о душе, рамёне и кровати. — Ты же не думаешь, что это просто интерес? — бросили в спину. Омега услышал, как чиркнула зажигалка в руках Сона. Обернулся, видя альфу всё так же стоящего у джипа. И о чём это он говорил? — Я не идиот, каким могу показаться, — скрестил руки на груди и опять задрал голову. — Да, именно таким ты мне и показался. — Подожди, я вынесу из дома стакан, вставлю тебе в рот край и надавлю на голову, чтобы яд вытек, как у змеи, — определённо растеряв весь страх, выдал Мин. — Никакого уважения, — Минки выпустил дым, доходящий до Юнги. — Со мной, вижу, ты хочешь быть откровенным, — облокотился об авто сзади. — Ну, давай. — Быть откровенным в чём? — сделал шаг к парню. — Да, я понимаю, что господин Чон Хосок хочет меня. И что я могу сделать? Дать ему себя? — Ты всё знаешь, — с уверенностью сказал Сон, — даже больше, наверное. У тебя взгляд изменился. Ты боишься не меня, а Хосока. Лучше наоборот бы, — хмыкнул. Юнги бы не исключил того, что Минки телепат. А может, просто слишком внимательный, раз смог понять, что Мин давно знает об их делишках. А Хосок знает? Омега расстегнул толстовку, почувствовав жар, и подошёл к альфе, забирая сигарету из его рук. — Я боюсь всего, — затянулся Мин, глядя в глаза напротив. — И я знаю, но молчу. Знаешь, почему? — тот сощурился. — Хочу потянуть время. — Для чего? Тебе же не сбежать от нас. — Это правда, но надежда умирает последней, — бросил окурок себе под ноги парень и притоптал носком кроссовка. — Не горю желанием умереть от рук нациста, сам бы придушил, но куда мне против него? — грустно усмехнулся омега. — Сегодня последняя ночь, когда Хосок не знает о том, что я в курсе всего, — Минки слышит это как: «Ты ему всё расскажешь, он меня прибьёт». — И чего хотелось бы перед смертью? — отталкивается от джипа, Мин опускает голову. — Знать, что с родителями всё в порядке, — честно ответил омега и развернулся, направляясь в подъезд. Рука попала в захват, парень был прижат к железной двери. Минки возвышался над ним стеной, едва не придавившей окончательно. От него пахло сигаретами и древом, удивительно, почему не горящим. Юнги сглотнул вязкую слюну и почувствовал, как покрывается жирными мурашками и как ноет правая рука за спиной. Краем глаза заметил, как в нескольких метрах остановился Сисе. Его только не хватало, он не лучший зритель для такой странной сцены. — Что ты делаешь? — шикнул на альфу Мин, стараясь не пялиться на соседа каждые три секунды. Минки явно знал, что он там, но не отступал. Его сильная рука поползла по груди, останавливаясь на шее и чуть сжимая её. — Пусти. Отпустил только потому, что у омеги зазвонил телефон. Он чуть отошёл от двери, не решаясь входить, пока дьявольский сосед не уйдёт. Принял звонок от Хосока, но не был слишком поражён. Тот стал завсегдатаем телефонных звонков, когда не видел омегу весь день. — Ало… Снова рука в чужой ладони и резкий разворот, мягкие губы на омежьих, в телефонной трубке повышает голос Хосок. Это был даже не поцелуй, а странный стук губ. Юнги с ужасом осознавал, что всё видел сосед, который теперь устроит такое, что не дай бог, и его колошматило внутри. Сердце заходилось бешеным ритмом, конечно, не только из-за Сисе, но и того, что первое касание губ с чужими у Мина забрал этот нацист. Только коснулся, а у Юнги мир с ног на голову перевернулся. Что теперь будет-то? Хосок узнает… Омега оттолкнул от себя Минки, который снова потянулся за сигаретой и с улыбкой направился до машины, бросая взгляд на Сисе, но уже не такой веселый. — Извините, я здесь, — снова поднёс телефон к уху Мин, стараясь унять дрожь, и наблюдал за тем, как джип покидал двор, а Сисе улыбался.

卍卍卍

День рождения генерала Цоя проходил в отдельно снятом особняке в Ивине. Туда понаехали богатые и знаменитые люди со всей страны. Этот пафос был для них: дорогая обстановка, чтобы сделать красивые фото, вкуснейшая еда и хороший алкоголь. Вонхён знал, что после всего этого он сможет посидеть за столом с Дани, где будет только какое-нибудь вино и пирожные. Но сейчас мужчина должен улыбаться в свой сорок пятый день рождения, получать поздравления и не особо налегать на спиртное. Гости располагались на заднем дворе, благо погода позволяла, кто-то был внутри. Выступали некоторое звёзды, в основном уже старые. Это для друзей альфы, тоже проживших уже полжизни. Молодёжь же, которой было весьма мало, и то — дети коллег, слонялась неподалёку, не мешая взрослым общаться. Дани наблюдал за ними, не позволял испортить праздник отца, к которому так долго готовился. Омега то и дело забирал лишний бокал шампанского у гостей, которые грешили переборщить сегодня с выпивкой, и отправлял либо домой, либо в ванную — освежиться. Поправив чёрный корсет, едва позволяющий парню дышать, он направился в дом. Красота сегодня требовала жертв, а пузо, как на зло, лезло с других краёв. Дани бы скинул с себя и алую рубашку, и корсет, и брюки, переодевшись в запасную одежду, не такую красивую. Но продолжать мучить себя оказалось лучше. Люди смотрят и завидуют, фыркают на тату, которые парень не стал прятать перчатками, а он ходил с гордо поднятой головой. А на деле же, старался не только для себя и гостей, но и для одного единственного альфы, который до сих пор не появился. Дани приметил мэра и Чимина, подошёл к ним, узнал, что те уже около двадцати минут блуждают по дому, и проводил к отцу, который выслушивал странный анекдот от конгрессмена. Вернувшись к входным дверям, увидел за столиком Чанёля, и с ним уже имел возможность поболтать. Тот был не один, с Тэхёном, на которого ровным счётом было всё равно. Дани просто ждал маршала. Намджун же с Чимином нашли себе выпить и отошли подальше от всех к высокому дереву в углу большого двора. Мэр, пригубив шампанского, окинул территорию уставшим взглядом, в котором Пак успел прочитать то, что мужчина хотел домой. Но дома тоже ждала работа. — Давайте напьёмся и забудем сегодня о бумажках, — предложил Чимин, поднимая бокал. — Было бы неплохо. А ты не собирался отвезти меня домой? — усмехнулся альфа, но всё же стукнулся с Паком и сделал глоток. — У вас целый кортеж водителей, — подметил гамма, расстёгивая две пуговицы на белоснежной рубашке. — Представьте, что сегодня разгрузочный день. — Уговорил, — выдохнул Ким и допил залпом. Ещё чуть постояв в сторонке, они вернулись к гостям. — Это не твой друг? — Джун заметил в толпе Тэхёна. Тэ совсем не собирался на сие мероприятие. Он вообще после того утра проснулся с идеально-квадратной головой. Благо, в объятиях Чанёля. И дальнейшие дни Ким собирался провести дома. А тут приглашение — бог знает, где Пак его взял. Тэхён был слишком не готов к такой компании. — Добрый вечер, — сладенько пропел Чимин, подойдя с мэром к Тэхёну, рядом с которым крутился Чанёль. Тэ поклонился вместе с Паком, держащим его за руку, не пускающим от себя никуда дальше метра. Намджун смекнул, что это альфа, о котором Чимин говорил в клубе, и познакомился с парнем. Поболтав о бизнесе (ничего себе), прослушав парочку доисторических песен и глупых тостов, Чимину пришла в голову, наверное, не лучшая идея, но на тот момент показавшаяся хорошей. — Что насчёт Ыйвана, мэр Ким? — шепнул на ухо альфе Пак. — Хотите погонять? — Мы выпили, Чимин. Чанёль, услышав это, усмехнулся, на что Тэ ткнул в его бок пальцем, совсем не понимая, что здесь происходило. Они что, и правда собирались в другой город? — Поведёте вы, — ключи от мазерати свисали с пальцев гаммы. — Соглашайтесь, — не опускал руку гамма. — Я с вами, — Чанёль отставил бокал и приобнял Кима. — Только я без машины. — И ты там бываешь? — удивился Джун, всё-таки взяв ключи у Чимина. — Конечно, только не сдавайте меня, — шепнул и рассмеялся парень. — Так поедете? — Уговорили. — Можно не прощаться, — окинул взглядом толпу Чимин и, взяв за руку офигевшего от жизни Намджуна, повёл на выход. — Найдём тебе машинку, — бросил уже Чанёлю. Альфа забрал Тэхёна, надеющегося, что они не наделают глупостей, и повёл за собой. Дани не было интересно, куда чёрт понёс эту четвёрку, он сидел на светлой лестнице, едва не задыхаясь от недостатка воздуха и возмущения. А когда, наконец, смирился, что маршал не явится, Сокджин удивил его. Дани внушил себе, что хотел увидеть альфу из-за отца, мол, праздник, он-то должен был явиться. Но Джин, которого омега ждал, как чудо, даже не взглянул на омегу, быстро здороваясь с гостями в доме, и вышел на улицу. Маршал мог уйти так же, как и появился, а это пугало. Он не любитель таких мест, где каждый первый заглядывает ему в рот и хочет, чтобы альфа сказал им хоть слово. Сокджин, наверняка, уже рядом с отцом. Дани решил проверить, чувствуя себя максимально странно, будто следил за мужчиной. Был бы здесь утонувший в работе Чонгук, и мысли бы о маршале не было. С чего вообще появились-то? — Сынок, подойти, — позвал отец. Конечно, Джин рядом, не пьёт, правда, поглядывает на рядом стоящих мужчин. Дани передёргивает, отрывает ноги от земли и подходит к альфам, стараясь дышать размеренно, дабы не свалиться. Вонхён просит что-то рассказать альфам о снайперской винтовке, омега рассказывает. Улыбается давно прибывшим мужчинам, с интересом слушающим его, старается не смотреть в сторону Джина, на которого и так направлено достаточно взглядов. Закончив рассказ и выслушав парочку комментариев, омега уже почувствовал лёгкое головокружение, немного заплетаясь в своих же ногах, когда начал отходить от мужчин. Он постарался оттянуть корсет чуть ниже, поняв, что не может больше нормально дышать, но свалился уже через пару минут, потеряв сознание. Пока народ стоял в шоке, начиная окружать бедного парня, к нему первыми подоспели отец и Джин. Отец попросил всех разойтись, пока маршал скинул с себя фуражку и пиджак, хрустнул костями и начал искать пульс омеги. Паника поселялась не только в гостях, но и в самом альфе. Конечно, здесь были врачи, но мужчина вряд ли бы подпустил их к Дани, сам прекрасно зная, что нужно делать. Он заметил его, когда вошёл, видел, как у того уже серело лицо. Всё дело в проклятом корсете, который альфа не побоялся испортить и, схватив с рядом стоящего стола нож, разрезал его на груди Цоя вместе с рубашкой. Многие поспешили отвернуться, а Сокджин продолжал держать себя в руках, едва сам не теряя сознание. Он так боялся сделать парню искусственное дыхание, хотя понимал, что это спасёт ему жизнь. А в голове так не вовремя поселился червь сомнения, что Ким помедлил ещё пару секунд. Но всё же начав дышать в рот Дани, он про себя помолился, чтобы пронесло. Левая рука сжимала нос, правая покоилась на голой груди омеги. Джин был готов разорваться от переизбытка чувств, хотя с виду выглядел довольно слажено и действовал быстро. А когда Дани начал дышать, у него упала гора с плеч. Кто-то похвалил, кто-то бросил неуместный комментарий. Сокджин уже плевал на всё и всех, видя затуманенные глаза омеги и слыша его тихое дыхание. Белый пиджак, успевший замараться в траве, лёг на голую грудь Дани, которого Джин нагло схватил за руки и потащил в дом, не говоря ни слова даже генералу. — С каких пор ты стал жертвой красоты? — со злостью бросил Ким, поднимаясь на второй этаж. — Что ещё за наряды такие, которые убивают? — Я живой, — прохрипел парень, прижимаясь к тёплой груди маршала. — Простите, что заставил вас волноваться. — Я не волновался, — открыл первую попавшуюся дверь, оказавшейся спальней с небольшой кроватью. — Я чуть не поседел, — положил омегу на постель. — Больше никаких корсетов, понял? — смотрел с опаской, наклоняясь к омеге. — Мне хватает поводов горевать, не становись одним из них. У тебя же есть голова, в чём дело? И стало так стыдно, будто отец, который никогда его не отчитывал, сейчас начал это делать. Серость лица сменилась краснотой. Щёки так и пылали, Дани ещё никто не заставлял настолько краснеть. Пускай в комнате стоял мрак, он всё равно видел, как на него смотрел маршал. Он был зол. — Извините, — снова попытал счастье омега. Сокджин вздохнул и присел на край кровати, пытаясь засунуть свою злобу куда подальше, но он едва не словил инфаркт, это уже не шутки. Рука легла на свой же пиджак, которым было укрыто тело омеги. Тот хлопал глазками и показывал всю свою невинность, а альфе хотелось верить, что он действительно такой, хотя это было ложью. Он снова перестал дышать, стоило Сокджину увести взгляд на долю секунды и начинать приподниматься, чтобы уйти. Ким вновь перепугался, но не стал уже терять ни секунды, прижимаясь губами к чужим. Почему-то зажать ему нос только позже пришло на ум, который Джин растерял рядом с этим парнем. Дани его провёл. Как лопуха провёл и мазанул языком по устам маршала. Ким перепугался, резко отпрянув от мальчишки, но не настолько далеко, чтобы успеть свалить отсюда, потому что услышал шаги и говор на лестнице. Отец, успокоив гостей, наверняка решил проверить сына. — Маршал Ким, — прошептал омега приподнимаясь, и пиджак с его груди съехал вниз, открывая вид на излюбленное Гуком пузико с татуировками и часть груди. — Поцелуйте меня, — наглые пальчики легли на шею альфы, — глубоко, — добавил парень. Джин подумал, что не он один потерял рассудок. Но ведь он спасал жизнь этому ребёнку, почему он вдруг решил, что может просить такое? Какой ещё поцелуй? С Джина этого дерьма было достаточно. Он не хотел пить, но, кажется, придётся. — Ты мне как сын, Дани, — он пытался отговорить себя или его? Потому что омега — сын генерала Цоя, а не маршала Кима, и не нужно учитывать факт того, что с детства знаешь это дурное дитё. — Прекрати. — Тогда станьте моим папочкой, — сам себя не узнавал, но обещал потом разобраться в своей голове. Сокджин запомнит эту дату, потому что проклинает её вместе с собой, когда омега тянет его за шею ближе к себе, а альфа не сопротивляется. И он целует. Да так глубоко, как и хотел этот мальчишка, сразу запуская в ход свой язык, щекочущий чужое нёбо, а после сплетая с другим. Альфа упустил момент, когда его ладони оказались на талии парня, прижимая ближе к себе, поглаживая невероятно мягкие бока. Глаза бы закатил от удовольствия, если бы мог, но он их не закрывал, почти не видя ничего из-за темноты ночи. Но продолжал целовать. Слишком чувственно для такого сухаря. А губы омеги были уж слишком вкусными, чтобы Джин в принципе мог оторваться, но дверь скрипнула. Та вечность, что была между ними, на самом деле оказалась трёхсекундной. В комнату вошёл генерал, впуская свет из коридора в тёмную спальню. Он не видел, конечно. Джин успел вовремя увернуться — так, чтобы была видна его макушка, а руки поднялись на плечи омеги, якобы обнимая. — Всё хорошо? — поинтересовался Вонхён. — Я в порядке, отец, — отозвался омега, делая голос дрожащим, хотя не сильно и нужно было притворяться. Джин, облизав губы, повернулся к мужчине, щурясь и как бы давая понять, что Дани не может сейчас говорить. Генерал уходит, видя, в каком состоянии сын. И если сам не попросил остаться, значит, Сокджин вполне справляется. Испугался, наверное, раз слезу пустил. А те двое, что замерли после того, как закрылась дверь за Вонхёном, продолжили смотреть друг на друга в темноте, пускай и не видя ничего, но чувствуя взгляды друг друга. Сокджин снова хотел бежать, омега залился краской. Ничего не изменилось? Всё. Альфа молча поднялся, всё ещё чувствуя, как на губах распускались цветы. Он обернулся, видя, как омега, опустив голову, неподвижно сидел. — И ты меня прости, — шепотом произнёс Джин, после покинув комнату.