VATERLAND

Светлые стены были прошиты пулями. Внутри школы по-прежнему пахло кровью и смертью. Стояло эхо. Каждый вдох, тяжело дававшийся Намджуну, тоже разлетался на метры, как и его тихий шёпот. Было жутко, и кровь сама в жилах стыла, стоило только на секунду прикрыть глаза и представить, что здесь было пару часов назад. Эти стены навсегда впитали в себя крики убитых и раненых. Альфе стало плохо. Мужчина снял очки, прикрывая лицо ладонью. За спиной слышались тихие шаги охранников и солдат. Люди продолжали разгребать этот хаос. В частности репортёры, находящиеся неподалёку, говорили о том, как всё это плохо и ужасно. А солдаты только проверят ещё раз здание на наличие трупов и уедут. Намджун не понимает. Как на охраняемую территорию могли ворваться? Как можно было убить почти три сотни людей? Как уйти незамеченными? Альфа заворачивает в спортивный зал, чуть ли не падая на колени, когда видит лужи крови на полу. Нос продолжал разъедать запах крови, а теперь и вперемешку с экскрементами. Мужчина почувствовал на своём плече ладонь, заранее зная, кому та принадлежит. Мэр понимает, что не будь Чимина рядом всё это страшное время, он бы не справился, но теперь старается держаться. Слушал только Пака, когда начался этот кошмар. И, возможно, только благодаря Чимину, удалось спасти хотя бы кого-то. — Объявите траур? — Он у нас и так каждый день, — ответил Ким, разворачиваясь к гамме. — Давай возвращаться, — альфа первым направился на выход. Чимин улыбнулся сам себе. Трагедия подкосила Джуна, но не так сильно, чтобы Чимин начал задумываться над тем, стоило ли оно того. Стоило. На деньги, вырученные у мэра, можно купить оружие, игрушки покруче тех, в которые играют здешние. Гамма разворачивается и следует за Кимом, по пути назад бросая взгляды на красоту, творившуюся здесь. Кого-то отец похвалит, это будет точно не Хосок.

卍卍卍

Любить что-то с детства и пронести это через всю жизнь кажется чем-то сложным. К примеру, игрушка, та самая любимая, с которой засыпаешь, просыпаешься и гуляешь. Ребёнок, обожающий свою вещь, не будет задумываться над тем, что когда-то разлюбит игрушку. Он просто любит, а потом раз… и вырастает. Детские игры забываются так же, как и игрушки. Порой, найдя в старье отголоски того самого детства, на душе становится тепло (?). У Чимина с детства было всё. Папы, правда, не было. Умер, когда гамма был ещё ребёнком. Но об этом сам парень давно позабыл. Помнит Хосок, у которого не было ничего. Если Пак любит иногда разгребать свои старые вещи, находя в них то самое, что он любил, то Чон забыл, как вообще выглядела его первая игрушка. Он помнил запах. Тот самый, из детства. Который принадлежал Юнги. Хосок вырос в приюте, где отношение к детям было отвратительным. Маленького альфу часто избивали за плохое поведение, которое таковым не являлось, он всё же был ребёнком. Могли морить голодом или выкинуть зимой на улицу. Страстей Хосоку в жизни хватило. У него, конечно, была отдушина в виде старого омеги, который был одним из воспитателей, но руку к детям не прикладывал так, как остальные. Хосок его любил, а тот угощал альфу вкусным вареньем. Малина, крыжовник, смородина. Чон всегда перемешивал сладость, она так почему-то вкуснее казалась. И этот вкус и запах… всё с собой он принёс с детства. Никогда не думал, что сможет найти омегу, который будет пахнуть именно так. Тройное комбо. И он красивый. Юнги такой красивый, что у альфы захватывает дух. Мин похож на куклу, на тех, что стояли на полочке в кабинете воспитателя. Принцессы. Омега любил их, говорил, что куклы — единственные, кто не причиняет боль. У них ведь нет души? Ими можно играться, как хочешь. Хосок захотел иметь свою коллекцию. Но он только мечтал о том, что когда-то сможет иметь своих принцесс. Мечты, как правило, любят сбываться самыми извращёнными способами. Он не хотел быть убийцей? Но так нужно было. Мальчик, которого Хосок встретил, когда его снова выперли, оказался не самым простым. Тогда Чимин потерял папу и захотел иметь брата.

卍卍卍

В горле стоял противный ком, который, кажется, только больше увеличивался в размерах, когда Юнги пытался его проглотить, смотря на спину Минки. Альфа стоял прямо перед ним, их окружали охранники. Лифт медленно поднимался вверх, вот-вот готовый распахнуть дверцы и показать омеге его новую обитель. Неужели это новая жизнь? Нужно, наверное, радоваться, хотя бы немного. Ведь он смог вырваться из нищеты и грязи. Позади осталась родительская квартира и проклятая фабрика. Должно стать лучше хотя бы немного. Минки, чуть обернувшись и покосившись на парня, усмехнулся. Он уверен, что скоро взгляд Юнги перестанет быть стеклянным, он придёт в норму. Конечно, видеть его таким — непривычно. Мин либо злой, либо тихий. Но не настолько тихий. Омега раздражал по-прежнему, теперь вот этим. Сон вспоминает первое убийство, которое он увидел, и не понимает, почему Юнги так загрузился. Дело даже не в убийствах, а всё в том же. Он мог их спасти, знай сразу, кто под масками. Но они скрывались. — Правительство ведь следит за мной, — прошептал Мин, — как вы можете просто взять и забрать меня? — Один очень хороший человечек исправит твоё дело, — сразу ответил Сон, и створки открылись. Юнги пошёл за альфой, продолжая смотреть только на его спину. Войдя в квартиру, омега застыл у порога, слыша, как закрылась за ним дверь. Они остались только вдвоём. — Ну, как тебе? — альфа прошёлся дальше. Квартира была в чёрно-белых тонах, с большими окнами, куда проникало вечернее солнце. Сразу на первом этаже находилась зона кухни и гостиной, за дверью под лестницей — ванная, на втором этаже только спальня. — Мне нравится, — закурил, открывая окно. Юнги чувствовал тошноту, когда всё же поднял глаза и посмотрел на помещение. Конечно, это всё не было похоже на его квартиру. Но эта красота была ему не нужна. Мин взглянул на курящего парня и сделал неуверенный шаг, хрустя пальцами. — Сегодня тебе привезут вещи, — выдохнул Сон, — завтра в школу. — Что? — омега сел на чёрный диван, не сводя глаз с альфы. — Думал, Хосок тебя закроет и будет раз в неделю приезжать, чтобы помучить? — рассмеялся Минки. — Нет, живёшь, как раньше, внимание не привлекаешь. — Что потом? — А потом уже закроет в замке, — окурок полетел вниз. — Когда он приедет? — вжал голову в плечи Мин, когда руки альфы оказались по разные стороны от его головы, а не раз поцелованные губы слишком близко. — У него огнестрел, встреча с отцом, — начал перечислять альфа, — и геморрой на работе. Так что, думаю, не скоро, — отпрянул назад, давая возможности Мину дышать. — Но мы можем поехать к нему. — Правда? На лице Сона расползлась слишком опасная улыбка, и омега прикинул, что зря уточнил. Да и вообще спросил. Но ему нужен был Хосок, чтобы поговорить, а ждать его бог знает сколько не очень-то и хотелось. Юнги рискнул, и кажется, очень даже зря. Минки одной рукой закинул парня на плечо и понёс в ванную. На его удивление, омега не сопротивлялся. Закрыв дверь, альфа поставил парня на кафель, взглядом приказывая раздеваться. И не то чтобы там кто-то ещё спорил. Мин стянул лёгкую курточку и футболку, закрыв глаза, чтобы слёзы не потекли. Сон поторопил, касаясь пальцами подбородка, когда омега пытался расстегнуть джинсы. Кроссовки отлетели вместе с последней одеждой. — Поэтому я тебя ненавижу, — сказал альфа, стоило парню распахнуть блестящие глаза. — Потому что не могу понять — слабый ты или сильный. — То же самое могу сказать о тебе, — прошептал Мин, разворачиваясь к душевой. Сзади горело всё тело от пронизывающего взгляда. Юнги никогда не щеголял вот так перед кем-то. Он ещё и не пытается прикрываться, будто специально задом своим вертит. Так думается только альфе, не сводящему глаз с парня. А смысла спорить с Минки просто не было. Юнги хотел покоя, никаких криков, пускай даже если Сон увидит его голым. Просто тело, ничего особенного. И рядом с этим альфой Мин чувствовал себя таким… Минки сам был его покоем, стоило ему закрыть рот. — Хочешь совет? Мин включил воду и обернулся. Минки остановился рядом с открытой стеклянной дверью. — Играй грязно, так интереснее. Юнги рассмеялся. Звонкий смех постепенно перешёл в истерический, отражающийся от стекл и оседающий где-то в глубине сознания альфы. Он не остался просто стоять на месте, а быстро сократил расстояние между ними и впился в сладкие губы мальчишки, прижимая его к запотевшему стеклу и вставая под капли, промочившие его костюм. — Покажи характер, — прошипел Минки, кусая омегу за нижнюю губу. — Тебе или ему? — Будешь амёбой, тебя в гроб раньше времени положат, — руки поползли по нежным бокам, слегка сминая кожу. — Какая тебе разница, что со мной будет? Сон отступил. В нём так же играла злость на омегу из-за его грязной крови, из-за этого взгляда, и по факту Минки только подогревал свой азарт. Чем раньше Юнги буркнет в сторону Хосока, тем больше вероятность убийства по неосторожности. Он будет думать так. Минки не хочет верить в то, что этот омега не такой, как те, что он трахает каждую ночь. Юнги просто… ещё не опытный, но такой же чёрт, как и все остальные. Да, его губы слаще, тело податливее, и желание Мин пробуждает большее, но это ничего не значит. Он ушёл, решая, что сегодня вообще переборщил и накинулся на парня только зазря. С каких пор поцелуй-то стал для Минки наркотиком? Сон развалился на диване, снимая мокрый пиджак и включая телевизор, попутно звоня Хосоку, уточняя где он и рассказывая о переезде. Пока Юнги зависал в душе, ему привезли одежду. Совсем новую, не такую, что была у него раньше. Красивая и дорогая. Омега, завидев содержание пакетов, стоящих на втором этаже, даже ахнул. Понятное дело, что теперь он житель центра и должен выглядеть на все сто, но это казалось перебором. Юнги даже боялся в руки брать красивую одежду. Это было что-то запредельное. — Собирайся быстрее! — крикнули снизу. — Куда мы поедем? — придав голосу твердости, спросил Мин, облокотившись об ограждение, и взглянул на макушку альфы. — В очень плохое место, — хохотнул Сон. Юнги и не особо удивился, ведь Хосок только и может, что быть в каком-то плохом месте. Омега откидывает из головы странные предположения и полотенце на кровать. Разбирать вещи не было времени, Мин решил заняться этим позже и в одиночестве. Надев чёрный костюм, Юнги поморщился, глядя на своё отражение в зеркале, и дал себе пощёчину, норовясь заплакать. Глаза и без того были красными, а нижняя губа подрагивала. Мин даже не знал, как скрыть укус, оставленный на ней альфой. Да и нужно ли было? Может сразу сказать Хосоку, что Минки слишком много себе позволяет, и он его уберёт? А вдруг на место Сона придёт ещё более отбитый тип? — Мин Юнги, — в этот раз пропел альфа. — Иду! Черно-белым казалась не только квартира, но и весь мир, пускай жил теперь Юнги в центре, имел дорогую одежду и такой кров. Но это всё было напускным и ненужным. Омега смотрел на Минки, думал, как можно быть таким монстром и одновременно тем, кто сажает внутри Мина цветы. Сойти бы с ума. — Когда начнётся война, — заговорил Сон спустившемуся с лестницы парню, поправляя покрытый золотом воротник рубашки, — боссу будет не до тебя, если выживешь. — Твои слова не успокаивают, — отдёрнул чужие руки омега, делая шаг к двери, но был схвачен. — Отпусти! — Они все были слабаками, — начал шептать на ухо альфа, усиливая хватку на животе Мина. — Они бились в истериках и кричали. Хосок издевался над их телами и душами, а потом… — Кто они? — развернулся в чужих руках омега, поднимая голову. Минки не знал, зачем это сказал, но был уверен, что так было нужно. Юнги испугался, альфа видел, как в глазах напротив кружила тонкая струйка страха. Что ж, пускай омега додумывает дальше, кто и что. Сон наклонился для поцелуя, но Юнги отвернулся. Не желая и дальше задерживаться, альфа отпустил его, сцепив зубы. Голова у Мина приятно шла кругом. Он не смотрел в окно, пока они ехали в это плохое место к Хосоку. Думал о жизни в целом, удаляя файлы в голове, где хранил воспоминания о чём-то хорошем. Решил оставить только плохое. Хотел накопить в себе побольше дерьма, чтобы потом вылить его на Чон Хосока. Как люди теряют себя? Общество думает, что те самые потерянные — это наркоманы, алкоголики и проститутки. Где-то в этом есть своя правда. Но на самом деле теряют себя так: лишаясь мечты, будущего, семьи. Остальное — это уже последствия. И Юнги себя терять не хотел, он был сильным, всегда был и стерпел столько всего, что с гордостью мог назвать себя сильным. Но опасность вышла на новый уровень. Вторым игроком в игре была смерть. Мин с ней бок о бок идёт. Внутри у парня образуется далеко не дыра и пустота, которую было бы нечем заполнить. Наоборот, он переполнен, но не достаточно. Тонет, но ещё живой. Барахтается, но это инстинктивно, жить он… не хочет? Есть ради кого, но почему мы должны жить ради кого-то, а не ради себя? Ладонь легла на руку Минки, лежащую рядом. Альфа дёрнулся, сразу давая понять парню, что в зеркале водиле всё прекрасно видно. Юнги не решился повторить опыт, но тем самым дал понять альфе, что он хочет быть… сильным? Хочет отомстить за то, что они уже с ним сделали, и за то, что будет. Либо ты, либо тебя, да? Автомобиль остановился в гетто. Юнги знал этот район, но он был не его. Плохое место, да. Минки вышел, следом за ним и Мин, думая о том, зачем так выряжался для этой грязи. Альфа взял его за руку и оставил охрану. Они обошли блеклое здание, тонувшее в закате, и спустились в подвал, где находился бар. Посетители удачно вписывались в мрачную обстановку сего помещения. Откуда-то играла тупая мелодия, где-то блевал какой-то полубездомный. Юнги прикрыл глаза, стараясь меньше дышать чужими перегарами. Альфа довёл его до столика в углу, где сидел Хосок вместе с каким-то мужчиной, играя в карты. Рукава рубашки у Чона были закатаны до локтя, в зубах торчала сигарета, а волосы были взъерошены. Так значит у него такая работа? — Юнги, — Хосок ему улыбнулся и отодвинул рядом стоящий стул. Омега присел, отпуская ладонь Сона, который приземлился напротив, рядом с неизвестным мужчиной. — Как тебе новый дом? — продолжая играть, как бы невзначай спросил Чон. — Там красиво, — взгляд упал на перебинтованную руку альфы. — Хорошо. Зачем хотел меня видеть? Соскучился? — докурил альфа, туша окурок прямо о стол. — Да. Удивлённо посмотрел и Хосок, и Минки. Грязно же играем? Только вот правила у игры чуть другие. Не паинькой надо быть. Юнги — синоним слова грязь, Хосок из него хочет сделать идеальную куклу, свою идеологию навязать, внутри всё перевернуть. — Мы можем поговорить? — собранно спросил омега, глядя прямо в лицо Чону. Тот не ответил. Через полчаса, закончив играть, Хосок попрощался с мужчиной, проигравшему Чону то ли деньги, то ли ещё что, и все покинули бар. Юнги заметил, как успело стемнеть, и по привычке (?) прильнул к спине Сона, но тот его быстро вернул на место, кивая в сторону Хосока, идущего к машине. Альфа попутно отворачивал рукава, застёгивая пуговки и надевая пиджак. В салон не торопился, останавливаясь рядом со стингером. Мин направился за ним медленной походкой, замечая, что Минки остался стоять у здания. — Вы, наверное, знаете, что на мою школу напали, — начал бубнить себе под нос омега. — Конечно, — хохотнул Чон. — Думаешь, не случись этого, я бы тебя увёз в центр? Кто знает, что ещё могло произойти? Хосок понял, что школа, выбранная Чимином, не такая простая, как могла показаться. В ней учился Юнги, а Чон не смог отменить теракт в последний момент. Пришлось импровизировать, и это не так уж и плохо сказалось на отношениях альфы и Мина. Хосок смог забрать его из гетто, даже неким героем здесь выступил. Юнги не оценил. Они оба продолжают делать вид, что не понимают, кто есть кто. Так лучше. — Только это слишком для меня, — прямо в глаза, голос не дрогнул. — Я могу отказаться от всего этого? Прижат к машине за секунду. Альфа сгорает в своём же огне, сжимает здоровой рукой талию парня и напирает ещё жёстче. Он не может отказаться. Вариантов у Мина не было, и он сам это знал. Сказал именно то, что хотел, потому что так правильно. Что бы альфа ни сделал дальше, Юнги соответствует тому, что в голове Хосока. Для него Мин пускай и куколка, но всё ещё та, у которой сердце качает чёрную кровь. — Ты устал, — скалится Чон, смотря на его губы, но вопросов лишних не задаёт. — Поговорим, когда я закончу с делами, — отходит, кивает Минки и садится в киа, уезжая через пару минут. Сон поправляет костюм омеги, когда до него начинает доходить, что перед Хосоком он всегда должен быть именно таким — красивым, утончённым, прекрасным. Чон будет вбивать себе в голову, что Юнги может скрыть свою грязь одеждой, но это останется бредом. Только Мин всё равно не станет рушить этот образ. — Я с тобой до завтрашнего утра, — говорит альфа. — Чем займёмся? — намёк Юнги воспринимает двусмысленно, едва ли не шарахаясь от парня, но тот всё равно тянет его в машину. Привозят омегу не на квартиру, а в клуб. Минки отпускает охрану раньше времени, чтобы не следили. Хотя стоит Хосоку очень захотеть узнать, где сейчас Юнги, и он бы узнал. Но Чону не до него. Вот Минки и решает, что это лучшая возможность передохнуть от крови и криков. Сон заводит омегу в клуб, а перед Юнги кружат флэшбеки, как он с Тэхёном свой зад спасал. Это всяко лучше белых стен. И вообще, если позволят, Мин напьётся. Людей внутри не так много, на танцполе всего десяток тел. Ночь только начинается, народ прибывает. Альфа протаскивает Юнги на второй этаж, останавливаясь всего на секунду, а потом уверенно начинает двигаться к определённому столику. Заваливается на сиреневый диванчик и утаскивает за собой Мина. — А я думал, что за клоун там пританцовывал, — сказал стоящий у ограждения Чанёль. — Пройти мимо танцпола и не дрыгнуться — грех, — рассмеялся Минки, в наглую наливая себе с чужого стола. — Прийти без охраны ещё хуже, — альфа сделал глоток янтарного напитка из стакана и сел напротив Сона, поглядывая на омегу. Они друг друга знали. Не лично, но знакомы. — Кого охранять-то? — снова хохотнул Сон, протягивая омеге виски. — Да ладно, боишься, одноклассники не поймут? Юнги хотел выпить и он сделает это. К тому же, лучше сидеть и впитывать, чем строить догадки, какого чёрта брат Тэхёна знаком с Минки. Самая страшная мысль так и терзала мозг. Но когда приятное тепло разлилось внутри, постепенно стало всё равно. — Не познакомишь нас? — прищурился Пак, делая вид, будто в первый раз увидел омегу. — Твой? — Частично, — самодовольно признался Минки. — А ты чего ещё не в форме? — Не твоё дело. Тоже хочешь? — откинулся на спину диванчика альфа. — Одно слово Дани, и вместе поедем. — Ты позабыл, у меня погоны вермахта, — опрокинул в себя половину стакана. — Но могу сказать, что в армии тебе понравится, — на что Чанёль только фыркнул. Просидев минут пятнадцать, Юнги успел ещё немного выпить и захмелеть до розовых щёк, а пока Сон ушёл в туалет, не упустил возможности сказать пару слов Чанёлю. — Тэхён говорил о тебе, — разворошил светлые волосы. — Ты же не такой, как они? — Не такой, — сразу ответил Пак. — Почему ты здесь? — предвидя, что скоро вернётся Минки, спросил альфа. — Из-за Хосока, — допил остатки в стакане. — Сочувствую. Юнги кивнул. Сон, вернувшись, забрал парня и вместе с ним покинул клуб. Соблазн воспользоваться омегой был слишком высок, но нетрезвой головой Минки понимал, что нельзя. Как не накинулся на это уже спящее чудо, не знал. Даже занёс в квартиру, бросил на кровать и… нет, он не мог не поцеловать его на ночь. Ненавидел его, потому что тянуло.

卍卍卍

Мэй проснулся посреди ночи от жажды. Дабы не разбудить президента, только недавно уснувшего, тихонько поднялся с кровати, нашёл в темноте свой шёлковый синий халат и вышел из спальни. В коридорах ночами горел свет и в некоторых местах продолжала стоять охрана. Омега, щурясь от яркого света и кутаясь в одежду, прошлёпал босыми ногами до кухни. Выпив воды, облизал губы и поспешил возвращаться, поднимаясь на второй этаж. Пройдя по особняку и почти завернув за угол, Мэй остановился. Напротив него так же остановился альфа. Омега сделал парочку шагов к человеку и снова замер. — Вы же из охраны президента? — почти прозевал парень. — Да, господин, — мужчина в костюме поклонился. — Эта часть не охраняется, что вы здесь делаете? — напрягся Мэй, снова наступая на альфу. — Заблудился немного. — Вас проводить? — Не стоит, — мужчина сразу обошёл Мэя, скрываясь из виду. — Странный, — сам себе буркнул омега, продолжая идти в комнату. — Новенький, что ли? — зевнул, закрывая за собой двери.

卍卍卍

Из того, что Тэхёну конкретно не нравится в армии, он бы уверенно сказал о том, что его бесит раздеваться перед солдатами. Точнее, он только разок попытался, всё в ту же ночь, когда поговорил с Гуком. Все пялились, он же омега, конечно. Приходится спать в футболке. Всё же стоило поторопиться занять койку в углу. А в целом, служба проходила отлично. Если ещё не брать в расчёт Чонгука, так сказка. Но этот демон был везде, куда только смотрел Тэ. Вздохнуть не мог даже без присутствия альфы. Полковник, по идее, должен жить в своём кабинетике, но не Чонгук, решивший по полной участвовать в жизни солдат. Он буквально был повсюду. Контролировал, конечно, не только Тэхёна, раздражал Гук многих. Но те молчали в тряпочку. Кто-то подчинялся, кто-то пинал хуи. Тэхён относился к третьим — пытался переговорить альфу. Ким был в восторге от того, как Чонгук краснеет от злости и орёт на него. Обидно перестало быть уже после семнадцатого раза. Отчитал прилюдно, Тэ едва не плюнул на него, но всё же мирно разошлись. Хотя кто как, Гук ушёл к себе, омега на кухню — чистить три мешка картошки. Мозоли появились страшные, но зато как душа пела после. Третий день в части для Тэхёна начался как обычно — с зарядки, но вдруг та переросла в некую полосу препятствий. И Ким оказался единственным, кому командир в пятый раз объяснял, что пройти её надо обязательно. Как только омега смотрел в её сторону, ему уже плохо становилось, а представить себя там даже не мог. Но сейчас было время для их группы тренироваться. Для Тэхёна это пытка похлеще Чонгука. — Я не смогу, командир Кан, — не канючил, говорил серьёзно, но мужчина только пригрозил взглядом. Тэхён свалился на первом же канате. Пролезь, проползи, пролети. Ужас. Ким ушиб локоть, но никто не отпустил его, парень сел на траву, смотря, как солдаты из его группы легко всё проходили. Не с первого раза, но намного удачнее Тэхёна. — И чего это мы сидим? — раздалось прямо за спиной, и Тэ успел проклясть человека. Он молча поднялся, заправил футболку в штаны и проверил шнурки, снова пытаясь пройти задание. Чонгук успел заметить его красный локоть, но только хмыкнул на это. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как омега раз за разом шлёпался на землю. Оказывается, Тэ у нас ни на что не способный, как дело до физических данных доходит. — Не позорься! — вскоре крикнул полковник. Головы повернули все, но сразу поняли, что мужчина обращается к нерадивому Тэхёну. Некоторые, прочуяв, что между ними нелюбовь, наблюдали со стороны. — Иди в медпункт. Тэ, в душе психанув, снял с дерева свою куртку и слегка прихрамывая ушёл. В медпункте молоденький омежка обработал раны, а Ким успел подумать о том, сколько поклонников у парня. Наверняка же солдаты не просто так часто сюда отпрашиваются. Царапина — и уже бегут. Тэхён, поблагодарив доктора, вышел. Надел куртку на плечи и вошёл в казарму. Прилечь успел только на часик, уже потом вызвали на маршировку. Взвыв немного от боли и вспомнив о Чонгуке, подумал о побеге. Нет, Тэ ему докажет, что не такой слабак. Ким пришёл, с горем пополам промаршировал, опять же видя, как из соседнего здания наблюдал за ним Чонгук. Нужно перестать обращать на него внимание. Ночью, дождавшись, пока все солдаты уснут, Тэхён тихо покинул казарму. Обошёл сторожевых и пришёл на площадку, слава богам, никем не охраняемую. Омега опустился на живот, почти ловко проползая под металлическими вставками наверху, не задевая их задом. Переполз через лестницы, но канаты всё ещё не были осилены. Он падал, но снова поднимался, злясь на свои трухлявые руки и ноги. Может, это вообще не его? Он же не годный, куда ему этот канат? Чонгук охреневал в темноте, так и застыв на месте. Уверенный в том, что его не видно, он наблюдал. Тэхён за несколько минут успел его поразить и разозлить. Что с ним станет на утро? Он же на себе и места живого не оставит. Что за дурак такой? Но его никто не останавливал. Тэхён раз за разом шлёпался и снова пытался. Чонгук, уставший наблюдать за тем, как Ким пытается показаться сильным, развернулся. Шлепка о землю не последовало. Обернулся, Тэ смог залезть на канат до самого крепления. Рухнул, не удержавшись. А Чонгук даже подумать не успел, как рванул к нему и начал бить по щекам, пытаясь привести в сознание. Вроде был живой, устал просто. Он же ещё до Гука тут часа два измывался над собой. Альфа поднял тело на руки, быстрыми шагами двигаясь в сторону здания, где проживал. Солдаты, что дежурили ночью, с раскрытыми ртами провожали полковника с этим больным на голову омегой. Чонгук, притащив парня в свой обитель, отнёс на кровать. Та была удобной, двухместной. Тело так и норовилось растечься, и будь омега не в глубоком сне, уже бы успел понежиться, а потом брякнуть, что слишком мягко. — Что за идиот, — выругался себе под нос мужчина и позвонил врачу. Омежка прибежал быстро, пускай и полусонный и едва нормально одетый. На пижаму накинул белый халат, но решил, что и так сойдёт. Чонгук отвёл его к Тэхёну, толком ничего не объясняя, и вышел. Врач снял с Тэ куртку и футболку, перевернул на живот и изумился шрамам на спине. Ко всему остальному на ней расцветали гематомы. Ладони были стёрты, а на локтях проступала кровь. Парень обработал раны всё по той же схеме, что и днём, после чего позвал Чонгука. — Что это? — полковник увидел шрамы и быстрыми шагами подошёл к Тэхёну. Спина блестела от мази, пахнущей какой-то свежестью, и Гук дотронулся до кожи. — Я думал, вы знаете, полковник. Всем ведь проводят осмотр, — собрал медикаменты омега и встал в дверях. Чонгук не мог доложить какому-то там доктору, что опустил осмотр Тэ. Он отпустил врача, но продолжал нависать тенью над омегой, думая, где тот успел нажить себе такие проблемы. Шрамы, очевидно, были старыми, но очень заметными и какими-то пугающими. У полковника самого хватает этого уродства на теле, но чтобы настолько сильно кто-то к нему приложился — нет. Альфа отошёл, выключил торшер и ушёл на кухню. Глаза почему-то так и не сомкнул.

卍卍卍

Стоило Юнги открыть глаза, как он тут же увидел рядом с собой школьную форму. Взвыв, как раненный зверь, омега присел. Голова взрывалась, во рту была помойка, а стоило увидеть своё отражение в зеркале, как Мин снова открыто закричал. Внизу послышался чей-то голос. Не долго думая, Юнги вспомнил, что в квартире оставался Минки. — Что так трещит? — Мин поднялся, запуская руки в волосы. — Будильник, — бросили с первого. — Забыл о школе? Юнги спустился, видя, как альфа отключает трещалку на телефоне и продолжает пить кофе. Как он только может выглядеть таким свежим? Во сколько он вообще встал? Мин закатил глаза на улыбку альфы и направился в душ. Какая тут школа? Он хочет умереть. Душ совсем не помог, всё ещё хотелось спать. Ещё есть, но хлопья, которые Юнги не ел сто лет, нашлись на кухне вместе с молоком и Соном. Минки коршуном кружил рядом и непонятно зачем подтрунивал. Омега успокаивал себя тем, что хотя бы в школе не будет этого альфы. Закончив с завтраком, Юнги снова поднялся к кровати, оглядел форму, что была намного красивее его прежней, и скинул с себя полотенце. Бежевые штаны сидели как влитые, рубашка приятно липла к коже, а синий пиджак омега закинул на плечо. — Держи, — альфа протянул ему рюкзак у двери. Выйдя на улицу, Минки уже там поспешил с ним распрощаться и отдал ключи от квартиры, сажая Юнги в машину. Стало легче. Водитель тронулся с места и повёз его к школе, эмблема на груди которой казалась знакомой. Для богатых отпрысков? Ну и попал. Через двадцать минут доехав до школы, Юнги закинул на одно плечо рюкзак, держа пиджак в свободной руке. Утром было прохладно, но омеге этот холод был нужен, как отрезвляющий. Он короткими шагами дошёл до изящного ограждения школы. Чуть помедлив у входа и переведя дух, пошёл. На него смотрели, но не так открыто, как могло казаться со стороны. Просто понимали, что новое лицо, новенький. Но Юнги было плевать на них всех, зажравшихся детишек, которые не видели дальше своего носа. Мин хотел найти Дани. Он вспомнил, как видел его по телевизору, узнал школу. Но самое странное, что этот парень как-то связан с Чанёлем и Минки. Кто он? Почему сын генерала знаком с такими людьми? Войдя в школу, омега направился к своему классу, а найдя, не особо удивился индивидам в нём. В кабинете стоял шум и гам. Мин даже нашёл в пучинах рюкзака бумажку, где был написал номер кабинета, сверился, так сказать, по памяти. Это сборище идиотов, кажется, и будет окружать его теперь. Он занял первую парту, что оказалась свободной. Богачи чего-то не любили сидеть за ними. Юнги не думал, что в него станут шмалять бумажки и обзывательства. Это глупо, наверное. Хотя в таких школах обычно и происходит самый треш. Но к нему, собственно, особо и не докапывались. Первый урок. На втором элитные мрази устроили допрос, а Юнги было нечего им отвечать. Кто он вообще такой? Почему шарится здесь? В школе омега воистину почувствовал себя не таким, как все. Будто в этих людей вселился Хосок и так искусно испытывал его. Страшно. Содержимое портфеля оказалось на полу в классе, на голову вылили бутылку воды, благо не чего-то ещё. Мин стерпел, потому что стоит ему только руку поднять на одного из этих, так ему тут же хана. Выпнули в коридор. Омега приземлился на живот и лицо. Сзади гоготали, он не оборачивался, поднялся и стёр струйку крови, шедшую носом. — Юнги, — омега повернул голову на своё имя, видя перед собой того самого человека, и внутренне сжался, боясь того, что этот парень может с ним что-то сделать. Дани с виду ангел, а внутри у него что? — Пойдём, — убрав руки в карманы, тот развернулся и направился прямо, когда собравшиеся зеваки расступились. Они друг друга знали. Не лично, но знакомы.

卍卍卍

Тэхён не сразу признаёт комнату, в которой просыпается. Вокруг светло, кровать только одна, и Ким на ней. Кажется, будто вернулся в квартиру к Чанёлю, уютно. Только запах в помещении другой: сладкий, тяжёлый, напоминающий ваниль и корицу. Это бурбон. И это Чонгук. — Полковник… — начал омега, как только мужчина вошёл в комнату. Но Тэ поздно осознал, что был голым по пояс. Прикрываясь руками, обнаружил на ладонях бинты и округлил глаза. Вспомнил, что вчера занимался. Не понял, как оказался в кровати Чонгука. Полуголым. — Я уже всё видел, — фыркнул, продолжая попивать кофе, держащий в руке. Омега и забыл как дышать. Что он там видел? — Одевайся и в столовую. — Что случилось? Полковник молча вышел, оставляя Тэхёна самого додумывать происходящее этой ночью. И встать не особо удавалось. Тело болело так, что омега задумался над тем, а не измывался ли над ним Гук. От этого альфы, кажется, ожидать можно чего угодно. Тэ решил, что он не откажет ему в помощи ещё разок. Всё-таки встать безболезненно Ким не смог. — Полковник Чон! — закричал, надеясь, что мужчина ещё не покинул дом. Чонгук не ушёл, но очень ждал, пока омега уйдёт. Он вошёл в комнату, закатил глаза на жалкие попытки Тэхёна встать и молча понял его. А, то есть теперь мы не прикрываемся? Чон обошёл свою кровать, взял Кима за запястья и потянул на себя. Тэхён быстро сел и смог встать, всё ещё удерживаемый Чонгуком. Ладони альфы перекочевали на спину. Шрамы будто огня коснулись, чужие руки были горячими, но не настолько, чтобы заставлять Кима подумать о том, что он сгорит в пламени полковника и прочее дерьмо. Этот козёл его нагло трогал, вот о чём думал Тэхён. Но он сам продолжал держаться за него. — Чтобы больше никакой самодеятельности, — пригрозил альфа. — Есть, — хмыкнул Ким, и Чонгук отпустил его, но Тэхён не успел, и они оба свалились на кровать. Стоять оказалось сложно. — Простите, — еле слышно в лицо мужчины. Чонгук успел задохнуться его запахом и возмущением. Всё же нашёл в себе силы, чтобы встать с парня, но врач, зашедший не вовремя, вообще убил Гука наповал. Как и сама картина доктора, чертыхнувшегося в дверях. — Почему не стучим?! — рыкнул Чон, поднимаясь с омеги. — Я стучал, — просипел омежка. — Громче нужно! — вылетел из комнаты пулей, заставляя парней странно покоситься в его сторону. Но доктор ничего не спрашивал, молча намазал мазью синяки омеги, снял бинты с рук и ушёл. Тэхён одевался лёжа, не в силах нормально встать. Снова звать Чонгука? Ну, а что ещё было делать? Позвал, тот не пришёл. Тэхён минут десять его звал, но альфа будто испарился. Ким прикинул, что Гук уже в столовой. Ну что ж, он был в ещё более страшных ситуациях, а тут просто встать. Да, спина адски болела, ладонями он старался не касаться ничего твёрдого. Перевернулся на бок, опустил ноги, сел. Закричал от боли, но сразу же прикусил язык, ругая себя. Рывком встал. Согнулся в три погибели. — Вот и вся твоя доброта, Чонгук, — бросил омега, делая короткие шаги на выход, где бы он ни был. Спустя добрые минут двадцать, Тэхён вошёл в столовую, взял поднос и пошёл за свой привычный столик, который он делил с командиром Каном. Он был уже наполовину пуст, как и столовая. Ким присел, и из глаз тут же посыпались искры. Он заметил Чонгука, который со спокойным выражением лица разговаривал с кем-то, жуя булку. — Где ты был? — спросил командир, стоило омеге встретиться с ним взглядами. — У полковника Чона, — прошептал сквозь боль Тэ. Командир больше ничего не спрашивал, очевидно, додумывая дальше, что могло там быть. Ну, а Тэхёну было откровенно по барабану. Он осилил половину завтрака, уже понимая, что больше не может терпеть эту боль, и поднялся. Стараясь быстро-медленно отнести поднос, Тэ не заметил, как следом за ним поднялся Чонгук. Омега, пока черепахой полз на выход, успел рассмотреть свои руки и решил, что с канатами навсегда покончено. Как и, наверное, с Чонг… — Эй! — боль не позволяла много говорить, сковывая все внутренности и заставляя омегу только жалобно скулить, когда альфа нагло закинул его на плечо и вынес из столовой. У всех на виду. Что с ним вообще такое? Добить хочет? — Закрой рот, — приказал, выходя на улицу. — Ты только и делаешь, что вечно добавляешь мне проблем. — Что я опять сделал? Это ты притащил меня в свой дом! — на последнем выдохе. Чонгук не ответил, затаскивая омегу опять в тот же дом. Бросил на постель, заставляя Тэхёна вскрикнуть от вспышки боли и замычать после, зажмуривая глаза до пятен под векам. Он ничего не понимал, и такой Гук его очень даже пугал. А когда сел прямо на него, омега чуть коньки не отбросил. Полковник смотрел прямо в глаза, Тэхён видел в чужих своё отражение. Страх окутал тело вместе с болью, не давая моргать и дышать. Тэ только успел упереться в грудь мужчины, больными ладонями комкая его армейскую футболку. — Я шутка для тебя? — наклонился, сжимая плечи омеги. — Если мои слова не имеют для тебя авторитета, может, мне сразу тебя на фронт отправить? — облизнул губы. — Как ты смеешь говорить о том, что ночью был здесь? Солдаты видели достаточно, — брови свелись. — Давай для красоты картины я тебя трахну, чтобы слухи имели полную силу. Что думаешь? Тэхён не знал, что сказать, он просто продолжал комкать его футболку и… молить себя не пустить слезу. Влага уже собралась в глазах, но это всё из-за крика, так бывает. Не настолько же Тэхён мог бояться это чудовище, чтобы пуститься в истерику. Чонгук просто прав, его нужно уважать. — Нет, — шепотом, прикрывая глаза. — Отпустите. — Почему же? Боишься, что твой брат приревнует? — Тэ отвернул голову вправо, когда Чонгук оказался слишком близко и говорил ему прямо в щёку. — Я всё знаю, маленькая ты шлюшка. И лучше тебе бы не рыпаться, потому что связи твоего ёбаря ни тебе, ни ему не помогут, — Тэхён ему верил. — Я всё понял, отпустите, — как в бреду, забывая о боли. Альфа коснулся рукой лица парня, с силой сжимая и разворачивая к себе, чтобы посмотреть в блестящие глаза. Черты скривились из-за давки Чона, но это не остановило Гука, чтобы… — Нет, ты слишком отвратительный, — в миллиметре от губ.