VATERLAND

Перед глазами кружился больничный коридор, мазками уходя куда-то дальше в глубь помещения. Руки подрагивали, вспоминая, как касались Дани. Кровь, что Тэхён уже давно смыл, всё равно чувствовалась на ладонях, стягивая кожу. Он перепачкался ею, чувствовал сладость в воздухе и задыхался. В операционной сейчас спасали жизнь Дани, Ким туда и не смотрел, даже на дверь. Он здесь просто потому…что у Цоя нет того, кто мог бы ждать его под дверью. Как только скорая приехала, Чанёль сразу закинул Тэ в машину вместе с Дани. Нельзя его одного было оставлять. А теперь омега сидит и думает о Паке. Что стало с ним? — Тэхён. Ким поворачивает голову на знакомый голос, летая где-то, но точно не здесь. Скоро завалится, если не закроет глаза. Спать хотелось до ужаса, а увидеть здесь Чонгука не очень. Тэ поднялся, устало смотря на полковника, и только было успел открыть рот, как альфа подлетел к нему и рыкнул, явно не готовый к тому, что увидит его здесь. Чонгук приехал, как только узнал от генерала. Сам позвонил, Гук даже сначала не поверил. А теперь, пережив внутри себя войну, он приехал и увидел Тэхёна. Он был напуганным, запачканным в крови и каким-то слишком мягким, чтобы кричать на него. Но полковник не простил бы себе пройти мимо. — Что ты здесь делаешь? — встал близко, так и пропуская свою нервозность сквозь омегу. Тэхёну было некуда пятиться, но будь его воля, он бы вряд ли рванул куда-то. Его ноги и без того еле стояли. А руки сами ухватились за плечи альфы, находя опору. Чонгук рефлекторно коснулся талии Кима, поддерживая его и не понимая, что вообще происходит в данную секунду. Он собирался отчитать парня, но по итогу расплылся, видя, как вымотался Тэхён. — Прости, — вымолвил омега, из последних сил смотря на Чонгука. — Я не знаю, что случилось. Мозг у альфы знатно припух, подкидывая дикие мысли, которым Чон сопротивлялся, до последнего думая, что это просто несуразный бред. Он должен думать о Дани, который умирает на операционном столе, а не стоять тут с этим Тэхёном. Но руки дёргаются, прижимая чужое тело к себе. — Никому ни слова, — прошипел Чонгук на ушко Кима. Альфа может и сухарь, но понимает, что Тэ ребёнок, увидевший сегодня ужасные вещи. И пускай Дани ему никто, но он держал его за руку в машине скорой помощи и был рядом до самой операционной. Его изуродованное тело всё ещё мелькает перед глазами, вселяя в душу Тэхёна новый ужас. Он всякое видел, но то, что произошло этой ночью — что-то новое. Альфа кладёт подбородок на плечо Кима и прикрывает глаза. Он чувствует не запах крови Цоя на рубашке Тэхёна, а вкусные яблоки, сок которых остаётся на губах. Гук успевает отговорить себя укусить мальчишку. Сам своих глупых идей пугается, но не отрывается, крепче прижимая омегу. Тот, кто за ними из-за угла наблюдал, понял всё сразу. Потому что так не обнимают тех, кого хотят поддержать. Так обнимают тех, кого любят. — Езжай домой, — медленно начал выпускать из своей хватки. — У меня нет ключей, а Чанёля забрали солдаты, — признался Ким, опуская сонный взгляд на свои кроссовки. Полковник фыркнул, закатывая глаза, и отошёл от омеги. В коридор вышел доктор, которого Тэхён успел перепугаться, уже не зная, чего можно было ожидать. Так что он закрыл глаза и обнял себя руками, пока Чонгук с опаской смотрел на альфу, снимающего перчатки. Но тот заверил, что им удалось спасти жизнь Дани, но состояние его не очень. Гук облегченно выдохнул и коротко поблагодарил мужчину, вскоре ушедшего дальше по коридору. — Что дальше? — шепотом спросил Тэ, слушая, как копошились за дверью доктора. Альфа пару секунд будто думал, после кивая омеге, чтобы шёл за ним. Ким изумился, додумывая, куда повёл его Чонгук, но пока стоял, альфа успел исчезнуть из виду и Тэ сорвался с места, на ходу засыпая и догоняя его. В спину кто-то смотрел, и Ким обернулся на мгновение, но никого не заметил, ускоряя шаг. Выйдя на улицу, Тэхён поднял глаза к светлеющему небу и ощутил лёгкий ветер, забирающийся под одежду. Неподалёку стоял бронеавтомобиль, к которому спешил альфа, но, вспомнив о Киме, посадил сначала его, а после сел за руль. Тэ не хотел спрашивать, куда они едут, его и вовсе забрал в свои объятия сон, как только Чонгук завёл двигатель. Голова омеги легла на плечо полковника, заставляя альфу недовольно скривиться, а после постараться скинуть с себя тушку, но та свалилась на бедро, так и не проснувшись. Чонгук привёз его к себе, оставив машину у высотки, и вышел, забирая с собой Тэхёна. Он спал как убитый, не проснулся даже, когда альфа не очень аккуратно доставал его из машины. А потом и вовсе уткнулся в шею мужчины и засопел, цепляясь ручками за его воротник. Чонгук с достоинством пережил эту пытку и вошёл в квартиру, бросая Кима на диван в гостиной, после закрывая двери. Альфа и сам был бы не прочь поспать, но рядом с этим парнем это не удавалось. Чонгук позвонил генералу, который находился на другом конце страны, рассказал о Дани. Успел в мыслях пробежаться по завтрашнему расписанию и выпить чашку кофе. Ноги какого-то чёрта сами повели его в комнату, где спал омега. Чонгук знал о нём много, но то, что было не ясно — пряталось где-то за второй кожей. Альфа был у него дома, видел Аза, говорил с ним, но ничего из сказанного его папой не вязалось с тем, что Гук имел. Не был Тэхён таким уж и ангелочком. Может, всё дело в этом его Чанёле? Чонгук пальцами щёлкнет, и его бизнес прикроется, но альфа чувствует, что не всё так чисто, оттого и не лезет. Он присаживается на низкий столик напротив дивана и смотрит на омегу. Спящий Тэхён — это текущие слюни и волосы дыбом, но Чонгук нашёл в этом свою эстетику. Тэ непонятный для него, слишком выскочка и паинька, так что альфа думает, как бы усмирить его пыл раз и навсегда. То, что Гук говорил ему раньше — он бы с лёгкостью исполнил. Отымел бы этого нерадивого омегу на раз-два, но вот загвоздка, Чонгуку кажется, что это уже слишком. Он допивает кофе и покидает гостиную. Выходит на балкон и снова курит. Его истинным просто не может быть какой-то мальчишка со двора.

卍卍卍

Для Дани было нормально не ходить в школу, и он как-то обмолвился об этом Юнги, но в те времена Цой всё же не пропускал занятия, ссылаясь на то, что делать дома ему тоже нечего. Но сегодня его не было. Мин, конечно, не придумывал себе теории того, что и как там у Дани, потому что относился к нему со скептицизмом и не имел мании преследовать. Бывало, да, ошивался рядом. Только всё же забыв о нём после школы, узнал, что омега в больнице. Они не друзья, чтобы волноваться друг за друга и всё такое, но Юнги всё равно призадумался над происходящим. Печальную новость доложил Минки, и оттого она стала ещё более страшной. Альфа рассказал об этом с улыбкой, будто ничего такого не случилось и продолжал разваливаться на диване, когда омега стоял за его спиной. — Долго я ещё буду находить здесь тебя? — скинул портфель Юнги, проходя к кухне и наливая себе стакан воды. — Хосок снова работает? — А тебе так хочется увидеть его? — поднимается альфа, стреляя глазками в Мина. — Забыл, что он твой палач? — Убью его я, а не он меня, — выпил парень и подошёл к Минки. — Давай, — раскинул руки в разные стороны. Альфа всегда целовал его при возвращении, лапал везде, где было можно, и не заботился о том, какие следы оставляет на теле омеги. — Слишком доступный, — хохотнул Сон, обходя парня. — Что же с тобой станет? — Ты о чём? — развернулся Юнги, сам вешаясь на альфу. — О моём будущем задумался? Минки вскинул брови, удивлённо глядя на игравшего с ним омегу, и подкинул, заставляя обвить ногами своё тело. Язычок скользнул по розовым губами, после раскрывая омежьи для поцелуя, на который тот сразу же ответил, успевая урвать лишь жалкие три секунды сладкого рая, а после был скинут на диван, стукаясь о спинку. — Без предупреждения теперь приезжаете? — улыбнулся вошедшему в квартиру Хосоку Сон. Юнги в шоковом состоянии продолжал лежать на диване, только гадая, как Минки понял, что Чон приехал. Ещё немного, и их бы застукали, а там бы уже точно обоих отправили на тот свет. Возможно, Мину повезло бы больше. Но всё же Хосок здесь, как омега и хотел. И альфа быстро избавился от лишних ушей, включая и Минки. Наедине с Хосоком становится жутковато, но до дрожи странно приятно осознавать то, что этот человек, уже начавший склоняться над Мином, потерял от него голову. Альфа улыбнулся, обрадованный столь долгожданной встречей, и обошёл диван, садясь рядом с омегой. — Как дела, принцесса? — закинул руку на спинку Чон. — Минки тебя не обижал? — Всё хорошо, — прямо в глаза, боясь разорвать тонкую грань между альфой и его безумием. — Почему вы здесь? Хосок присел ближе, левой рукой касаясь щеки омеги и начиная мягко поглаживать. Юнги не ластился так, как хотелось бы альфе, но не отпрыгивал от него. Конечно, всё дело в страхе, который покрыл Мина, и отвращении, сдерживаемом парнем из последних сил. Он думал, что готов к этой встрече, думал, что сможет вынести чужие касание, но по итогу снова проиграл. — Ответь мне, — шёпотом своим окутывает его альфа, почти касаясь губ, но продолжая, — будешь ли ты любить меня? — Я лучше сдохну, — сразу отвечает Мин, и жёсткая пощёчина обжигает щёку. Они оба не хотели, чтобы это вышло так. Хосок, одурманенный этим парнем, хотел привязать его к себе, но понимал, что сразу не сможет. Ему так говорили не один раз, мечтали о смерти, а не о сердце этого альфы, но всё равно пали, гонимые чувствами. Хосока нельзя не любить. — Сделаем вид, что этого не было, — поднимается с места Хосок. — Ты — моё проклятие, Мин Юнги, а я стану твоим, — дёргает его за руку, поднимая, когда омега прикрывает место удара. — Даже не смей думать об этом, — будто мысли читает, знает, что Юнги в своей голове его последними словами называет, монстром кличет, обещает до конца жизни ненавидеть. — Мы оба знаем правду. Тебе решать, когда нам перестать притворяться, — отпустил, и парень рухнул на пол, заливаясь слезами, когда Чон покинул квартиру. Притворяться. Хосока на долго всё равно не хватит, он взорвётся, а там пиши пропало. Юнги боится, что себя по частям не соберёт, что сгорит, пропадёт, умрёт. Он не просто так весь мир ненавидел, знал, что на его долю ещё выпадет страшная участь. Хуже всех тех, что были. И судьба его такая — пропитанная кровью и страданиями, за руку держащая смерть. Любить. Что это значит? Юнги зарывается тонкими пальцами в сиреневые волосы и воет, искривив рот, когда из него выходят вопли вместе с жизнью. Этот альфа по правде и был его проклятием, но понял это Мин только сейчас, когда его ткнули в это и ушли, дали время на раздумья. Хотя всё было давно решено, причём за него. Но любить Юнги не может. Он не хочет, не умеет, не станет. — Что случилось? — раздается за спиной. Омега вытирает рукавом пиджака слёзы и медленно поднимается. Минки через пару секунд стоит уже рядом. Он только смотрит, а Юнги этого достаточно, чтобы успокоиться и отложить переживания на потом. — Я думал, ты уехал, — тихо сказал омега, потирая всё ещё пылающую щёку. — Хосок тоже так думает. Юнги поднял на него взгляд, показавшийся альфе каким-то отрешённым и болезненным. В этом маленьком омеге умирала жизнь, не знала, за что уцепиться, но пыталась, искала смысл во всём, истошно кричала и не давала Мину сгинуть раньше времени. — Тогда… — Поеду завтра, — обещает спокойным голосом и делает шаг назад от Юнги. Омега не моргает, наблюдает за действиями Минки и хочет найти подвох, но не находит его. Отправляется на второй этаж и переодевается, возвращается за рюкзаком и раскладывает уроки на полу, пока Сон всё ещё остаётся в квартире. Делает он всё это потому, что хочет, или причина в другом? Юнги не любит додумывать сам, вспоминая, кто такие Минки и Хосок. Мин открывает тетрадь, тут же замирая на месте, когда видит новую запись на чистом листе. Он её точно не оставлял. «Если тебе нужна помощь, приходи в клуб. Я найду тебя». Юнги сначала не верит, думает, что это шутка какая-то. Но кому может быть известно, что ему и правда нужна помощь? Парень быстро стирает запись и поднимается с пола, спускаясь вниз к альфе, играющему в приставку. Юнги остаётся за его спиной, в последний раз думает, хорошая ли это идея, и всё же рискует. — Сходим сегодня в клуб? — Зачем? — не отрывается от экрана альфа. — Может, мне позвонить Хосоку? Сон усмехнулся на шантаж и согласился.

卍卍卍

Тэхёна разбудил мобильный, надоедливо трещащий где-то в кармане брюк. Он не успел принять звонок, начиная пробуждаться ото сна, но не расстроился, покосившись на имя Пака на дисплее. Поднявшись, Ким осознал, что это далеко не больница и не квартира Чанёля, так что поспешил выяснить, куда это он попал. Очевидно, квартира Чонгука, с которым ему довелось уехать. Тэ вышел в коридор, слыша, как хлопнула дверь, и повернул голову, видя альфу. Чонгук выглядел не свежим, но готовым свернуть горы. Он в несколько больших шагов прошёл до омеги и окинул своим серьёзным взглядом. Вернулся в комнату, оставляя Тэхёна стоять в замешательстве и думать, почему полковник привёз его к себе, а не выбросил где-то по дороге. — Надень, — Чон принёс ему свою толстовку. — Живо, — шикнул. Омега с перепугу натянул чёрную вещь поверх окровавленной рубашки и зевнул, после засеменив за Гуком, спешившим уже покинуть дом и поехать в штаб-квартиру. В машине Тэхён морозился от альфы, стараясь отсесть подальше, и знатно утонул в толстовке, пропитанной его запахом. Сам полковник на него не смотрел, но вспомнил, как несколько часов назад Тэ спал на его коленях. Да и сейчас омега выглядел так, что не будь Гук такой букой, то обнял бы его, но решил, что этой ночью и так произошло слишком много лишнего. По приезде альфа быстрым шагом направился к высокому зданию, зная, что Тэхён идёт следом. Войдя внутрь, Чонгук поторопил его у лифта, раздражаясь несобранности парня. — Уже неделю живёшь в казарме, а к порядку так и не приучился, — подметил полковник, внаглую надевая на гнездо омеги капюшон и приглаживая растрёпанные волосы. Отдёрнул толстовку, задравшуюся на заду Кима, и щёлкнул по носу, заставляя Тэхёна вылупить глаза. — Полковник Чон… — альфа покинул лифт, и Тэ снова пришлось бежать за ним, размахивая длинными рукавами. — Не вам мне говорить о порядке, — буркнул Ким, нагоняя его. — И вообще я… здравствуйте, — поклонился маршалу, остановившемуся напротив Чона. Полковник быстро смекнул, что Джин не в настроении, так что без лишних вопросов пошёл за ним, когда тот позвал и оставил Тэхёна тихо сидеть в коридоре. Маршал сам не сомкнул глаз этой ночью, но было это из-за работы, а вот новость об аварии настигла его пару часов назад, и то — случайно. Сокджин хотел отменить всё и просто завалиться в палату к Дани, но поняв, что ему это непростительно, пообещал себе позже съездить к омеге в больницу. — Был у него? — маршал прошёл к диванчику, сразу падая в него и устало прикрывая глаза. — Да, — Чон устроился в кресле, снимая фуражку. — Никогда не думал, что такое может случиться с ним. — Меня больше интересует, что он вместе с твоими солдатами делал в Ыйване ночью, на трассе, — выпрямил спину мужчина. — Хотя мы ведь оба понимаем, что там был кто-то ещё. И под этим я подразумеваю гонщиков, которые играют со смертью. До приезда скорой и солдат все успели уехать, так что остались только Тэхён с Чанёлем. Но Джин всё знает. Знал. О том, как в этом безумии участвовал Чимин, но не думал, что Дани такой же. Знакомы ли они? Пахло ли от Цоя по-настоящему Чимином? Мог ли он вообще носить его запах, ведь это могло значить… — Почему ты так переживаешь? — удивился Чонгук, кривя рот. — Раньше Дани тоже попадал в дерьмо, но ты обходил это стороной. — Мне напомнить тебе об уважении, полковник? Новые погоны всё ещё хочешь? — Сокджин поднялся, смотря на всё ещё ошарашенного Гука сверху вниз. — Открывай рот по делу и не делай вид, что не понимаешь, о чём я говорю. Чем раньше я увижу перед собой достойного человека, тем лучше для тебя же. Чонгук опешил от такого Джина, что означало только то, что альфа был серьёзно настроен. Только вот на что? Настоящий Сокджин был именно такой и обычно прятал свою тёмную сторону, показывая только в тех случаях, когда хотел крови и зрелищ. Полковник поднялся, отдал честь альфе и нацепил на голову фуражку, продолжая ждать дальнейших действий, в озвучке которых он был уверен. И Джин прошёлся к столу, задумчиво, уже не показывая злости, поднял листок и отдал его в руки Гука. — Это я получил полчаса назад, — сказал мужчина в белом, собирая руки в замок сзади. — Машину Дани осмотрели и выяснили, что в ней было устройство, работающее дистанционно, — продолжал Джин, но, заметив недоумение на лице Чонгука, уткнувшегося в лист, пояснил. — Ему выключили тормоза. — Не понял, — всё ещё столбом стоял Чонгук, пытаясь разобраться в словах альфы. — Авария была подстроена? — Его собирались убить, — сразу огорошил Джин. — Найди того, кто это сделал. — Это будет плюсом к моей карме или к повышению? — уточнил полковник с улыбкой, но всё ещё не мог поверить в покушение. — Генералу ни слова, — забрал бумагу альфа, садясь за стол. — Вообще никому, — добавил. — Свободен. Чонгук, и так бы узнав, что Дани кто-то собирался убить, всё равно взялся бы за это. Только вот кому омега успел дорогу перейти? Гук в смешанных чувствах покинул кабинет, находя Тэхёна уже в компании Донхуна, что-то упорно рассказывающего ему. Полковник быстро согнал Ли и забрал Тэ. Пройдя несколько коридоров, Чонгук открыл неизвестную омеге дверь, за которой оказался Чанёль. Комната была пустой, только со столом и двумя стульями, что-то вроде допросной. Пак вышел сразу, как только увидел кивок от полковника, и обнял омегу, только после замечая на нём новую вещь. — Жду вас в части, — бросил напоследок Чонгук и сказал солдатам, стоящим у кабинета, вывести парней.

卍卍卍

От музыки, льющейся с каждого угла, хотелось заткнуть ушли, глаза закрыть и бежать. Но Юнги сидел, старательно делал вид, что и правда нуждался во всём этом. Двигал головой в такт мелодии, поглядывая на людей внизу, и чувствовал запах алкоголя и секса в воздухе. Минки, сидящий напротив, пил, и то кряхтя о том, что не собирался, но Мин его вынудил. Юнги отшучивался и думал о том, где мог находиться человек, нужный ему. Омега даже не мог подняться, чтобы быть замеченным, не то что прямо-таки уйти. Хотя к туалету было можно, и он пошёл, пообещав Сону, что скоро вернётся. Охраны не было, значит, дорога открыта. Юнги открыл дверь и вошёл в просторное помещение. Только руки помыл и лицо, сбрасывая с себя усталость и сон. Намереваясь уйти и уже обернувшись к выходу, был припечатан к полу свистом. Он был уверен, что больше здесь никого не было, никаких посторонних запахов и звуков Мин не слышал. Оттого и становилось жутко, что находясь в одиночестве такое кажется. Но Юнги всё же решил ещё раз осмотреться и был здорово напуган, заметив на подоконнике человека. Омеге только оставалось гадать, как тот сюда попал, но он прикинул, что через окно. Это он может стать спасителем Юнги? Выглядел ещё опаснее Минки, ожидающего его. Стоило поторопиться. — Ты написал мне записку? — прервал мелодию омега. Неизвестный закусил губу и наклонил голову, рассматривая Юнги с ног до головы. Мин, почуяв неладное, насупился и сделал шаг назад, боясь, что кто-то мог войти. — А тебе нужна помощь? — спрыгнул с подоконника альфа и зализал назад светлые волосы, придерживаемые повязкой. — Чего именно тебе хочется? — Кто ты такой? — В данную минуту тот, кто может помочь тебе, — Юнги заметил на его ногах кобуру с ножами, а за спиной висящий автомат. Вот так по улицам и гуляет? — Я знаю, что Чон Хосок удерживает тебя против воли. Ты собираешься сбежать или прогнёшься под него? Мин потупил взгляд, заставляя голову соображать, но та отказывалась. Пробрало страхом и смятением, но, наверное, было бы лучше довериться этому человеку, чем никому. Другие помощь и не предлагали. — Почему я? Что тебе нужно от Хосока? — Юнги понял, что пора уходить, и покосился на дверь. — Сам как думаешь? — Хочешь, чтобы я стал шпионом? — сам себе удивился омега. — Меня убьют! Ты из тех, кто на рожон не лезет, да? Сидите в своём штабе и не дергаетесь? Нет, спасибо. Альфа с каменным лицом отошёл от Мина, возвращаясь на подоконник. — Я не солдат, — он вернул на лицо платок, что до этого покоился на шее, и прикрыл половину лица. — И меня по-настоящему волнует эта страна, если тебя тоже, то… — Да! — сразу крикнул омега. — Меня волнует и я… мне нужна помощь, — поняв, что может остаться ни с чем, он всё же ответил. — Значит, это наша не последняя встреча. — Как тебя зовут? — бросился, когда альфа уже намеревался спрыгнуть с окна. — Зови меня Кори, — прыжок. Юнги побежал обратно в зал, стараясь не выдать своего призрачного чувства счастья.

卍卍卍

На пресс-конференции президент умело отвечал на уже заезженные вопросы, только и делая, что поглядывая на наручные часы. Журналисты продолжали задавать мужчине вопросы, а Мэй, наблюдающий за всем этим у выхода, покинул помещение, когда мобильный завибрировал в кармане. Омега быстро ответил, после планируя Енрину встречу. Он заметил знакомое лицо в ряде охранников и был уверен, что это именно тот альфа, которого он встретил в особняке ночью. Мэй не решился подойти, решив, что выглядел бы глупо, так что вернулся в зал. Только после окончания пресс-конференции омега поехал по своим делам, а президент направился в резиденцию. Старик уехал раньше, так что Мэй не торопился и вышел спокойно из здания, открывая заметки в планшете. — Спасибо, — он сел в машину и только после поднял голову на открывшего ему дверь мужчину. — Это вы, — омега снова узнал его. — Хон Чжухён, — прочитал на золотистом бейдже имя альфы. Тот закрыл за парнем дверь и сел на место водителя. — Просто Кори, господин, — улыбнулся в зеркало альфа. — Я вижу, вы всё же нашли выход, — Мэй уткнулся в планшет, и альфа завёл двигатель. — Нашёл.

卍卍卍

Этот разговор должен был состояться уже давно. Намджуну он был необходим хотя бы потому, что на сердце у него камень из-за произошедшего. Время не лечит, он это понял, так что хотел исправить то, что мог. Мэй согласился увидиться, зная, о чём именно пойдёт речь, но всё же относился ко всему этому, как к ненадобности. На закате они всё же встретились в кафе. Посетителей не было, но разместиться всё-таки Намджуну, приехавшему раньше, захотелось в углу, чтобы его совсем никто не видел. Альфа сам себе попивал кофе, пока внутрь не вошёл Мэй, дуя на чёлку, лезшую в глаза. Он присел напротив, тоже не отказываясь от тёплого напитка, и начал разговор первым, надеясь не задерживаться надолго, дел у него хватало. — Простите за опоздание, конференция была чуть дольше положенного, — сразу сказал омега, складывая руки на стол. — На самом деле, у меня ещё есть работа, так что спрашивайте. Намджун был уверен, что Мэй станет вести себя именно так, будто они вообще друг другу никто. По факту так и было, но то время, что им довелось провести вместе ещё до отъезда Джуна, альфа помнил и верил в то, что омега тоже о нём не забыл. Хотя у парня были причины ненавидеть Кима. Он бросил его именно тогда, когда Мэй нуждался в нём больше всего. — Больше всего я боюсь твоего тона, — усмехнулся Намджун, опуская взгляд к чашке. — Ты делаешь вид, что уважаешь меня, но я знаю, что это не так. Лучше скажи мне правду, что с тобой случилось? — Что случилось? — взгляд изменился, Мэй насмехался над альфой, тот это видел. — Мне было четырнадцать, и твой отец, — будто ком в горле проглотил. — Хотелось бы тоже заставить тебя пережить такое, но я хорошо воспитан, — принял кофе из рук официанта и продолжил, — твоим отцом. — То, что он сделал, было ужасно, — побитым щенком взглянул на омегу Намджун, но в глазах напротив не видел ни намёка на прощение, там ничего не было. — Но ты можешь перестать говорить со мной так? — Я могу ещё и приставить пушку к твоему лбу, — пригрозил как ни в чём не бывало и обжёгся кофе. — А вот президент верит в тебя, думает, что ты не опозоришься. А смысл? Ты трус, Ким Намджун, и навсегда им останешься. Тебя волнует только твоя жизнь, а ты попробуй за чужую взять ответственность, — поднялся, залпом допивая горячий напиток, со злости не чувствуя, как горит горло. — До свидания, мэр Ким. — Минхао! — крикнул уже в спину, заставляя омегу обернуться. — Теперь я Мэй, — с такой ненавистью, что Намджун даже попятился. Омега покинул кафе, тут же садясь в машину к Кори. Он смотрел на свои подрагивающие пальцы и закусил губу, чтобы не разреветься. Это в прошлом, это пережито, слёзы будут лишними. Намджун же продолжал стоять на месте, смотря на двери, в которые только что вышел омега. Нормально так и не поговорили, только усугубили положение, но Джун всё равно хотел верить в то, что они наладят отношения. Мэй, конечно, был во всём прав. Ким был трусом, но боролся с собой, но о какой ответственности мог говорить омега? Намджун за себя-то еле отвечает, куда ему до других? Альфа пускай и настраивает себя каждое утро на то, что справится со всем, но всё равно не очень получается. Намджун будет стараться и дальше. Он возвращается в мэрию, надеясь, что работа сможет отвлечь хотя бы немного. К слову, отвлекает, но плюсом идёт и Чимин, который вечно заставляет Кима думать только о себе, когда находится рядом. Намджун его, сидящего в кресле напротив стола, игнорирует и проходит к своему рабочему месту, полностью окунаясь в бумажки. К вечеру альфа собирается домой, решая, что закончит с документами дома. Отпускает Чимина и берёт водителя. В квартире, сделав свет приглушённым и откупорив новую бутылочку виски, мэр разложил по столу бумаги и начал работать. Поражают его статистики зарплат, те, что живут в центре, получают сумасшедше деньги по сравнению с теми людьми, что находятся за его пределами. Намджун включает ноутбук и ставит рядом, наконец выпивая один стакан, и приспускает очки. Через полчаса нудного печатания и писанины мэр откинулся на спинку дивана и тяжело выдохнул. В который раз его удивляло состояние города. А в целом в стране творился какой-то хаос, и Джун не прочь был бы сбежать вновь, но вдруг подумал, что этим людям он нужен. На такой прекрасной мысли раздался звонок в дверь. Альфа успел догадаться, кого притащило в поздний час, и поспешил открыть дверь, находя за ней Чимина. — Я подумал, что ещё смогу вам понадобиться, — отмазался Пак, смотря на альфу по-доброму, так, чтобы не выгнал. Хотя мог бы? — И мне не спалось. Намджун молча пропустил его внутрь и закрыл дверь, после возвращаясь в гостиную и занимая своё рабочее место. Чимин сидел тихо, смотрел, как трудится альфа, и поднял ноги на диван, подминая под себя. Пак немного в расстроенных чувствах и по большей части хотел побыть с кем-то, чтобы в одиночестве не ломать себе голову, почему так и сяк. А Джун — идеальная компания, чтобы помолчать. — Могу я спросить, зачем они тебе, если у тебя есть пистолет? — не отрываясь от работы, спросил Намджун о нунчаках, прикреплённых к ремню на узких джинсах гаммы. — Когда я был маленьким, отец привёл меня в оружейную и попросил выбрать, вот я и выбрал их, — Чимин положил ладони под голову и прилёг на спинке. — Что-то вроде талисмана. — Кто твой отец? — не меняя позы, снова задал вопрос Намджун. — Он старый хрен, — усмехнулся Чимин. — Сколько себя помню, пытался сделать из меня достойного сына. Ким вдруг понял, что в этом он с Паком похож. Их отцы похожи. Но, а по факту, кому удалось вырастить достойного сына? Достойного чего? Намджун снял очки, откладывая подальше на стол, и развернулся, сев вполоборота. Чимин улыбнулся на его действие и пододвинулся ближе, оставляя между собой и мужчиной тридцать сантиметров. — Мой тоже не подарок, но родителей не выбирают, — ответил альфа. — Да, но ведь когда они делают для своих детей только лучшее, то перестают видеть грань. Я бы хотел другой жизни, а вы, господин? Намджун бы ответил, что хотел жизни с Чимином, вот таким, как сейчас — уютным и нежным, улыбающимся так тепло, что внутри у альфы сквозь сердце начинает расти сирень. Жизнь с ним, возможно, могла бы стать раем. Но отвечает Ким другое, опять пугаясь своих мыслей. — Конечно, знать бы только, какой, — пожимает плечами Джун. — Для начала стоит разобраться в себе, — снова повернулся к столику мэр. — Знать бы ещё, кто я, — ещё ближе двинулся к мужчине Пак, не стесняясь теперь уже с вызовом смотреть ему в глаза. — Вы знаете? Я — нет, — ладонь легла на бедро альфы, уверенно, но мягко поглаживая ткань брюк. — Чимин, я не уверен, но… — задохнулся чужими действиями Намджун, пленённый этими пухлыми губами, находящимися так близко. Чего от него хотел Пак? Правда ли поцелуя? Может, это Джун тут себе уже успел понапридумывать? Чимин же альфа, пускай и такой желанный, но он-то не потерял крышу, чтобы самовольно хотеть такого? А может, он тоже такой же неправильный, как и Намджун? — Я буду для тебя тем омегой, который станет целовать твои руки, и тем альфой, что встанет перед тобой на колени, — обещает Чимин, первым не удерживаясь и накрывая губы мужчины своими, после утаскивая за собой на диван и накрываясь чужим телом. Он не думал о том, что можно ему, а что нельзя. Намджун был альфой, которого он хотел, с которым было интересно играть, но повышать планку стало ещё опаснее, оттого и приятнее. Джун мгновенно ответил на поцелуй, срывая все тормоза и подминая Пака под себя. Он потом подумает о том, что всё это неправильно. Но губы Чимина такие сладкие и такие же горькие, что Кима за раз выносит с контраста. И стоило гамме запустить в ход свой язык, Намджун тут же успел пробраться ладонями под водолазку парню и умереть от шёлка его кожи. Штанга в языке Чимина давно успела свести Кима с ума, но почувствовать её своим, укусить, задерживая Пака, оказалось для Намджуна слишком. Всё это было слишком. Но ладони гладили мягкие бока, пробираясь всё выше по груди, а член начинал увеличиваться в штанах, упираясь прямо в пах гаммы, постанывающего от приятного трения. Ким находит пальцами соски гаммы, едва не рыча, касаясь и пирсинга на них. Ему хочется опуститься ниже, обвести языком ореолы и дальше исследовать это тело. Чимин для него — красная тряпка, он боится сделать хуже. Но всё равно целует, чувствует себя на седьмом небе и одновременно странно-пугающе, понимая, что не какой-то там омега под ним. Удержаться всё равно невозможно. Пак то пальцы проворные в волосы мужчины впутывает, то к рубашке опускается, пуговки расстёгивая, но всё же к брюкам тянется, желая увидеть возбуждение альфы. Намджун его действие повторяет только после того, как всё-таки снимает водолазку и может лицезреть бриллианты на груди гаммы. Ким касается губами шеи Чимина, первым справляясь с его джинсами и доставая вставший член, чуть больше своего, пропуская мысль, что омег у Пака, наверное, хоть отбавляй. Но он сейчас с ним, с Намджуном, лежит полуголый, позволяя мэру ласкать себя. Кима от этой мысли ведёт покруче, чем от алкоголя, явно успевшего сделать своё дело. Потому что на трезвую голову Джун не стал бы надрачивать альфе, не целовал бы так страстно и не позволял касаться себя. — Господин… — мечется на мягкой поверхности Чимин, взяв в кольцо своих пальцев чужой член и чувствуя, как Намджун своими действиями вот-вот заставить его кончить. Намджун разделяет с ним это чувство. И тепло в груди, и пустоту в голове, забываясь в переизбытке чувств и отдавая себя в плен ощущений, находящихся на грани. Руки их скользят одновременно, не останавливаясь и продолжая подводить к краю. Джун не может оторваться от гаммы, покрывая его белую кожу засосами и кусая бриллианты на груди, в конце возвращаясь к губам, отвечающим всё так же яростно. — Ты самый настоящий дьяволёнок, Пак Чимин, — шепчет Джун, после срывая самый томный и сладкий стон с красных губ, и чувствуя, как пачкается его рука. От вида такого гаммы Ким вскоре кончает за ним, не удерживаясь и падая на Пака. Чимин не ощущает на себе тяжести, начиная тут же поглаживать голову альфы, лежащую на своей груди. Он жалеет, что раньше не попробовал такое устроить, и улыбается, глядя в потолок. Что ж, он стал значительно ближе с мэром. Такое всегда лучше срабатывает, чем какие-то там хорошие отношения. — Я могу воспользоваться вашей ванной? — почему-то всё ещё тихо. — Мы пойдём туда вместе, если ты не против, — приподнял голову мужчина, смотря на Чимина, который точно не был против. Поднявшись и нелепо взглянув друг на друга, перепачканных в сперме, они направились к ванной. Гамме нравилось то, что Джун краснел, но притворялся, якобы всё в порядке. Да, ему было стыдно и странно, а идея помыться вместе вообще как-то сама собой с языка сорвалась. Но ведь они уже подрочили друг другу, чего теперь-то стесняться? Намджун сглотнул, заметив на пояснице Пака новые украшения, и продолжил раздеваться. Чимин закончил первый и прошёл к большой ванне-джакузи, включая тёплую воду и тут же ныряя в неё, приятно греющую после того, как тёплые ладони Намджуна исчезли с тела. Сам альфа продолжал топтаться на месте, глядя на макушку расслабленного Пака. Тот, будто почувствовав неладное, сказал: — Всё, что было здесь, останется тут же. Да? — Да, — согласился Ким, ступая наконец к парню и опускаясь в воду. — Тебе нравятся альфы? — А вам? — тут же в лоб. Нога скользнула по чужой, поднимаясь с паха по животу, и была поймана у груди Намджуном. — Что? — Для тебя это игра? — Это моя жизнь, — облизнул губы гамма и намочил светлые волосы, зализывая назад, открыв вид альфе на свой шикарный лоб. — А нравится мне только один конкретный альфа. Намджун крепче сжал ножку гаммы, смотря за тем, как он покусывает пальцы. — Он, когда смущается, краснеет, — усмехается Пак. — Любит детские побрякушки, — знает, что по тонкому льду идёт. — И член у него красивый, — опускает наглые глазёнки под прозрачную воду. Ким притянул его к себе за щиколотку, которую держал, вынуждая проехаться задом по дну и оказаться в опасной близости. Но ведь всё, что было здесь, тут же и останется? Тогда Намджун такое наворотит. Альфа садит Чимина на себя, тоже позволяя себе наглость, и опускает руки на ягодицы Пака. — Вот видите, у вас, оказывается, есть яйца, — продолжает паясничать гамма. — Хотите быть хозяином положения? — Хочу быть твоим хозяином, — теперь целует первым. Намджун засыпает рядом с ним на своей кровати, но больше не обнимает. Смотрит на светлую спину долгое время, обдумывает свои действия. Кажется, совершил что-то страшное, хотя на деле только коснулся в запретном месте этого парня. Он ведь сам этого хотел. Он провоцирует, а Ким хочет верить, что это взаимно, что он не один сходит с ума от того, что ему нужен альфа. Намджун решил, что всегда хочет видеть Чимина, спящего в своей постели, моющегося в его ванной, и в гостиной, пока работает. Хочет его себе. А чтобы его приручить, нужно приложить немало сил. Намджун сделает всё, пускай Пак и такой.