VATERLAND

Проблем у Чимина было хоть отбавляй, но волновала его только одна, решить которую самостоятельно он был не в силах. Когда Намджун всё чаще начал пропадать у отца, Пак решил, что ничего хорошего не выйдет из этого всего и начал скучать. Теперь же, поняв, что с каждым днём становится всё сложней смотреть в глаза своему альфе, он подумал о решении тех самых проблем, но всё валилось из рук. Чимин стал пропадать сам, изредка находя время остудить мозг и подумать над тем, как подступиться к нелюдимому маршалу. Ненавидел его Джин заслуженно. Когда возлюбленный взломал военную базу данных и что-то там нахимичил — альфа едва его не убил, но отпустил. Это был ещё один повод распрощаться с Чимином. Теперь гамме нужна его помощь, потому что он хочет выйти за Намджуна и он это сделает. Только вот в графе «пол» у Чимина «альфа» и он не знает, как уговорить Джина изменить это. Дани ему тут явно не помощник. Чимин скидывает форму на кровать в своей комнате и переодевается. Замок почти пуст, слышатся редкие шаги и эхо. Пак поправляет светлые волосы в зеркале и выходит, направляясь на улицу, где курит только приехавший Минки. Гамма игнорирует альфу и идёт в гараж, где заводит мазерати и быстро уезжает, обдумывая ходы подступления. Брак с Намджуном нужен Чимину не только потому, что он влюблён. Это шанс держать альфу на коротком поводке, да и к тому же, что плохого в том, что Пак сможет раз и навсегда Джуна к себе привязать? Одни только плюсы и одна проблема, Чимин намеревался её любой ценой решить. По приезде к штаб-квартире гамма направился к Джину, ещё с полчаса выждав, когда тот будет в состоянии его принять. Альфа на вошедшего не смотрел, стоя у стены с папками. Он что-то долго рассматривал, то ли искал. Чимин сухо поздоровался и упал в кресло, буравя широкую спину Сокджина. На самом деле Пака не радовала перспектива перемирия с Джином, но ему кровь из носа, как нужна помощь альфы, поэтому он пошёл в наступление, но чуть припозднился. Маршал отложил папки на стол и подошёл к гамме, останавливаясь совсем рядом, едва не касаясь его колен. — Я что тебе говорил? — спросил мужчина, убирая ладони в карманы брюк. — Помню, — кивнул Чимин, закатывая глаза. — Но мне нужна помощь. — Что ещё? — усмехнулся альфа, делая шаг назад и продолжая смотреть на Пака сверху вниз. — Может, услуга за услугу? — Чего тебе нужно? — Сделай меня омегой, — резко встал Чимин, ловя негодование в глаза альфы. — Смени пол в графе, взамен я сделаю всё, что попросишь. — Что я могу попросить у тебя? — истерично хихикнул Ким. — И зачем тебе быть омегой? Альфой больше не нравится? Чимин, — Джин устроил ладонь на плече гаммы и сжал, — ты меня не слушаешься, а я должен для тебя что-то делать? Да кто ты такой? — Я не понял, мне на колени упасть? — нахмурился гамма, начиная осознавать, что Джин ничем ему не поможет. — Можешь попробовать, — спокойно произнёс маршал. — Издеваешься? — Если только немного. Чимин думал только секунду, в которой успел прокрутить все картинки будущего, в котором самого Сокджина успеет поставить на колени. Но сейчас ему было так необходимо иметь печать в паспорте, что он пошёл на эту низменность, опускаясь перед мужчиной, и мягко скользя ладонями по его идеально выглаженным белоснежным брюкам. Чимин хочет спросить, доволен ли собой сейчас альфа, но в его глазах и без того читает, что всё это устраивает Джина. Он улыбается, своё превосходство понимает. Они так похожи с Дани. Им не нужно говорить, что головы их тяжелит корона, они это и так знают. Но если этот король может принизит поступком, продолжая смотреть карими глазами на согнутого гамму, то второй уже с минуту оставался в стороне. Дани вошёл тихо, не докладывая о своём визите, и смотрел. Видел, как Чимин касался коленей его альфы, как облизывал губы, задрав голову. Дани знает, что ничего подобного Чимин себе не позволит, но взглядом даёт понять Паку другое, как и Джину. Безмолвная истерика. Омега практикует её с детства. — Мимо проходил, хотел поздороваться, — привычным голосом говорит Дани, кланяется и тут же убегает. Сокджин себя ненавидит. — Ты мне дважды должен, — скрипит сквозь зубы альфа, и отходит от всё ещё сидящего на полу гаммы. — Ничего страшного, — поднимается, отряхивая колени от невидимой пыли. — Пришлю приглашение позже, маршал. — Приглашение? Чимин ушёл, так и не ответив. Альфа откинулся в кресле, смотря перед собой, там где стоял Дани. Глупая ситуация и глупый Чимин. Джин ему помог, потому что знает, что гамма его просьбу, какой бы она не была, выполнит. Сокджин не всесильный, пускай и хочет таким казаться. И его услуги стоят дорого, это знает и сам Пак, который не мог обойти стороной альфу. Маршал поднялся, немного потоптался на месте и прилип к окну, уверенный в том, что именно Дани подошёл к новенькому хеннесси и открыл дверцу, говоря по телефону. Джин засуетился, думая о том, нужно ли ему вообще сейчас поговорить с омегой, но всё же, не слушая остатки своего разума, мужчина снял со спинки кресла пиджак и направился быстрыми шагами к двери. Дани попрощался с одноклассником и положил трубку, когда Джин вышел на улицу, но остался незамеченным омегой. И только, когда Цой опустился в авто, намереваясь закрыть дверцу, ему помешал альфа, взяв за запястье. — Снова гоняешь? — А что? — Сколько в ней лошадей? — неосознанно дёрнул парня, вытаскивая из машины. — Наверняка больше, чем моих нервных клеток. Зачем тебе новая? У тебя есть машина. — Вы правда за меня волнуетесь? — встал впритык к мужчине, игнорируя любопытные взгляды работников. — А что насчёт Чимина у ваших ног? Я бы лучше там смотрелся, — сам себе бросает вызов, реакцией альфы наслаждается. Джин не хочет брать его на слабо, зная, что сумасшедший ребёнок сделает всё, что он скажет. — Без сомнений, — шепчет альфа, отталкивая от себя омегу. — Завтра учёба начинается? — шокированный ответом мужчины, Дани кивает. — Я заберу тебя. — Что? Теперь без ответа оставляют его. Джин возвращается в здание, пока омега продолжает стоять на месте и смотреть ему в спину. Ким Сокджин завтра заберёт его после уроков.

卍卍卍

Неделю назад Тэхён любуется ночным видом высоток вдалеке, когда сзади слышатся глухие шаги. Омега вспоминает о том, как за ним следили люди Чанёля, но не думал, что спустя столько времени, снова станет объектом для слежки. Тэ обернулся, сразу находя в паре метров тёмную фигуру и собирался вскинуть пистолет, покоящийся в кобуре, но быстро передумал, поняв, что опасности человек не представляет. — Ким Тэхён, нам нужно поговорить, — сказал человек, встав чуть ближе. — Кто ты такой? — Ты носишь мой жетон. Омега узнал его, коснулся ладонью груди и тяжело выдохнул, не понимая, радоваться ему или огорчиться нужно. Двоякое чувство и без того тревожило, проблемы копились, а эта встреча вряд ли могла бы предвещать что-то хорошее. Альфа представился, хотя Тэ не нуждался в этом и попросил спуститься с крыши. — Как ты меня нашёл? — первое, что спросил омега, стоило им спуститься на землю. — Думаю, это будет волновать тебя меньше всего, когда я расскажу тебе кое-что, — Кори увёл парня в соседний двор, где было меньше солдат, и за ними никто не мог наблюдать в темноте. Чжухён сходу огорошил омегу, говоря о Юнги и о том, как Мину действительно не сладко в царстве нацистов. Тэхён плакал молча, слушая альфу и впитывал, как губка. Он не винил Кори в том, что тот не мог помочь Юнги. У друга был свой защитник, но справлялся он отчасти. А стоило Чжухёну упомянуть больную для Тэхёна тему, так Ким тут же замер, не переставая сомневаться в том, что ему вешают лапшу на уши. — Я знаю кто твой отец. Ты же искал его? — Кори спрашивает спокойно, а Тэхён собирает себя по частям, не веря своему счастью. — Сейчас я не скажу тебе его имя. — Почему? — Сейчас я объясню другое. Почему собираюсь воевать против нацистов и армии. Тэхён внимательно слушает альфу до рассвета.

卍卍卍

Утро Тэхён встретил в компании унитаза, начиная бегать к нему с первыми лучами солнца, после там же и уснув. Разбудил его Чонгук, высокой фигурой возвышаясь над парнем. Между ними вечно напряжение, ничем необъяснимое. Тэхён, который устал чувствовать давку альфы, попытался скрыться с туалета раньше, чем тот откроет рот, но не успел. Чонгук поднял его на руки и закинул в душ, включая тёплую воду, потоком льющуюся на голову омеги. — Может скажешь, что с тобой? Тэхён сам не понимал, но догадывался, отказываясь той самой догадкой делиться с альфой. Чонгук больной на голову псих, с каждым днём ведущий себя только хуже. Тэ тянет к нему руки, а Чон откусывает его пальцы. Они будто две несовместимые частички, которые пытаются соединить, как магниты одноименные. Тэхён не знает, что мешает его полюбить. Чонгук не понимает за что вообще должен этого омегу любить. — Оставь меня, — просит Тэ, закрывая глаза от воды. Альфа хлопает дверцей на выходе, Тэхён всхлипывает. Нельзя любить Чонгука больше, никак нельзя, а Тэ умудряется утонуть в нём и найти хотя бы одну причину странностей альфы. С самого начала омега знал, что всё будет именно так, что он будет погребён заживо, а Чон бросит горсть земли на его гроб. Никогда не стоит показывать чувства, если не уверен в их взаимности. Тэ не прощает себе всё из-за возраста, он не маленький, пускай многие и считают его таковым. Ему нужен не Чонгук, ему нужен отец. Тэхён не торопится встретиться, он пытается переварить всё сказанной той ночью Кори. Против своего альфы идти не хотелось, но ноги так и готовились бежать. Будто вот-вот готово было произойти что-то неизбежное. Не было смысла сидеть полуживым под каплями воды и ненавидеть себя и жизнь в целом. Человек не должен оставаться наедине с собой слишком долго, тогда голову начинают посещать разные мысли. Ты либо придёшь к саморазрушению, либо поймёшь, что давно его достиг. Тэхён поднимается, выключает воду и приводит себя в порядок. Он пропускает зарядку, намереваясь сходить к доктору и раз и навсегда выяснить, что с ним. Пускай это правда будет не той, что хотелось бы услышать, но Тэхён готов. Он вырос буквально в это утро, стоило узнать причину. Чонгук курит. Долго и много. Сигареты не помогают забыться. Он чувствует ком в горле и давку невидимую. Будь омегой, расплакался бы уродливо. Почему? Он тоже устал. Чонгук был тем человеком, который старался никогда к себе близко никого не подпускать, боясь того, что однажды в его душу может кто-то плюнуть. Но Тэхён, оставив внутри альфы тот самый харчок, не особо удивил самого Чонгука. Забавно, что по факту ничего такого омега не сделал, но альфа в каждом проявлении любви Тэ видит предательство. Не понимает почему, говорить о любви не торопится. Он стыдливо прячется на другой территории части и задыхается от дыма, пытаясь понять какого чёрта вообще происходит. Чонгук забывает обо всём вокруг, когда рядом с ним Тэхён. Он даже забыл о войне. Любовь должна быть именно такой. В последний раз затянувшись, Чонгук возвращается к работе, не находя Тэхёна, но не особо волнуется за него. Больше за себя печётся. В эту ночь омеге помогает сбежать Чан.

卍卍卍

На улице шёл дождь, нещадно тарабаня по крышам и окнам. Редкие машины спешили скрыться от капель, а прохожих и вовсе не оставалось. Тэхён, приехав в город поспешил скрыться под крышей уже закрывшегося магазинчика, и достал ледяными пальцами телефон Чана, который тот любезно отдал. Тэ не знал кому звонить, ему вдруг показалось, что нигде покоя не будет. А хотелось так, чтобы спрятаться и не бояться, того что тебя в любой момент могут обнаружить. Идти к Чанёлю? Тэхён не знает, где сейчас альфа, но уверен в том, что стоит позвонить и Пак будет на месте, заберёт его. Но вот Чонгук, найдя Тэ, вряд ли обрадуется встрече с Чанёлем. А идти к Риму, значит лишний раз потревожить старика. Юнги живёт недалеко, но Тэхён не собирается добивать его своими новостями. В контактах мобильного омега обнаружил номер Чимина, не долго думая, откуда он есть у Чана. Тэхён позвонил Паку. То, что гамма нацист — меньше всего волновало его сейчас, потому что Чимин ответил ему, он его точно не бросит. Тэхён вкратце объяснил ситуацию, огорчился, когда гамма сказал, что не в городе, но не теряя надежду, ждал человека, которого обещал прислать Пак. Утром, найдя в себе последние силы, Тэхён направился к доктору. Ему не нужно было объяснять ничего. С порога доктор нахмурился, говоря что запах Тэ стал другим. А омега только и делал, что с каждой секундой всё больше убеждался в том, что беременный. На тесте было две полоски, они жизнь омеги на две части и поделили. Тогда Тэхён грузным мешком упал на пол, пропадая в своих мыслях на несколько минут, только издалека слыша, как доктор что-то бормотал ему и предлагал выпить воды. Конечно, жизнь на этом не закончилась, она только началась, но кто же знал, что путь то будет самым тернистым? Об аборте Тэхён не думал, но и представить, как отреагирует Чонгук, тоже боялся. Он выбрал самый неправильный путь — бегство. Ему нужно время, совсем немного, чтобы прийти в себя. Ему подсобил даже дождь, скрывающий горькие слёзы. Теперь за ним едут. Он ещё оказывается кому-то нужен. Смешно, что только нацистам. Когда за ним приехал незнакомый бугай, грубым голосом сообщивший, что от Чимина, Тэ сел в машину, уверенный в том, что охрана мэра татуировки на шее не носит. А куда его везут? Телефон показывал позднее время, около двух ночи. Если Чимин не в городе, тогда кто же примет сломленного беременностью омегу? Тэхён поздно осознал, что Чимин близок к мэру, испугался, когда водитель назвал этаж и квартиру, куда нужно было подняться. Кто ждёт его там? Омега был готов к любому крову, только бы забыться на минуту, не грезить себя мечтами о том, что Чонгук станет принцем на белом коне и они вместе поскачут в закат. Сейчас он точно ищет его, может уже в городе. Так что Тэхён бежит к лифту, вытирает воду с лица и обнимает себя руками, дрожа от холода. У нужной квартиры он подвисает, не сразу попадая пальцем на звонок и косится на охрану. Кто здесь живёт? Дверь открывается не сразу, Тэхён считает секунды до того, как его вырвет вновь, но хозяин квартиры всё же удосуживается появиться и криво улыбнуться. Заспанный Намджун поправил гнездо на голове и впустил омегу, объясняя, что ему звонил Чимин. А кто такой Пак этому мужчине, раз будит его среди ночи, чтобы приютить какого-то там Тэхёна? — Извините, что я так не вовремя, — всё ещё мялся на пороге Тэ. — Всё в порядке, — махнул рукой альфа, направляясь в комнату, чтобы надеть футболку и не смущать гостя. Тэхён схватился за живот, надеясь, что всё же не опозорится перед альфой и не украсит его персидские ковры своим ужином. Он присел на край дивана, замечая разбросанные вещи в неосвещённом коридоре, в котором после появился Намджун. А вещи это Чимина, Тэ был уверен на все сто, потому что запах сирени и бергамота смешался. Кто-то спит с начальством. — Переоденься, а то заболеешь, — мужчина принёс футболку и омеге, кладя рядом с ним. — Я заварю чай. Тэхён просидел не двигаясь с минуту, боясь потерять то тепло, что нашёл в квартире альфы. Но после, поняв, что форма будет пахнуть сыростью, снял и нырнул в большую футболку мэра. Кому расскажешь — не поверят. И босыми ногами прошмыгал на кухню, где над чашками колдовал Намджун. — Я вам очень благодарен, вы правда, не должны этого делать для меня, — покраснел Тэхён, ковыряя пальцы. — Мне не сложно, — усмехнулся альфа, ставя дымящиеся напитки на стол, и пригласил за него омегу. — У тебя что-то случилось? Почему ты убежал из части? — Мне стыдно рассказывать это вам, — признался омега, подбирая под себя ноги. Тэхён сирпает кипяток и ворошит мокрые пряди, Намджун выжидающе смотрит на него, изредка бросая взгляд на настенные часы. — Кажется, для меня служба кончилась, — промямлил Тэ. — Единственный плюс во всей ситуации. — А твой альфа…? — Чонгук? — давно родное имя осело горьким привкусом на кончике языка. — Он меня ищет, не хочу его видеть. — Так вы поругались? — Вроде того, — кивнул омега, опуская взгляд на чашку. — Можешь оставаться сколько хочешь, — уверенно заявил Намджун, своим порывом помочь бедному омеге, сам напугал его. — Друзья Чимина — мои друзья. — Вы хороший человек, — сказал Тэхён, надеясь, что Пак не успел переманить этого альфу на свою сторону. — Может быть, — хохотнул мужчина, — может быть… Допив чай в тишине, Намджун показал омеге комнату для гостей. Убедившись, что Тэхён сопит, бросил его форму в сушилку и вошёл в спальню, отзвонился Чимину и лёг в постель, но так и не заснул.

卍卍卍

Юнги пытается задушить себя галстуком, когда надевает школьную форму, но после плюнув на всё, швыряет его в стену. Минки сидящий на диване никак не реагирует на всплески омеги, он продолжает лениво листать ленту телефона и зевать, не переставая жаловаться Хосоку о том, что не выспался, шляясь по клубам всю ночь. Чон на него смотрел с усмешкой, мечтая вообще бы не видеть, но Минки по-прежнему оставался его правой рукой, пускай и не таким раздолбаем. Сон менялся на глазах, а Хосок боялся. Пока не понимал чего. Хосок наблюдал за Юнги, который в сотой попытке застегнуть ремень, проиграл. Альфа ему помог, делая вид, что не слышит тяжелого дыхания парня и не видит боковым зрением, как краснеет от злости Минки. Эта игра забавная, но всё имеет свойство кончатся и только Хосок знает, как всё это кончится. Он поправляет одежду на омеге, будто тот кукла, и кидает в Минки рюкзак Юнги, первым покидая квартиру. Сон успевает украсть поцелуй у омеги. В школу Юнги везёт Хосок, не переставая насвистывать себе что-то, будто это не он убил родителей омеги, и не он изнасиловал его, заставляя через этот ад проходить каждую ночь. Время раны затягивает, боль притупляет, хотя всё ещё ноет. Смириться — Юнги смирился, отпустить ситуацию не может. Хосока он видит каждый день, хотя тот должен пропадать на работе. Минки говорил, что со дня на день начнётся война. Но чем ближе она, тем ближе Хосок к Юнги. Чон хотел забрать его к себе, показать, что ждало омегу в замке, но он всё откладывает. Любуется посеревшим Юнги так, издалека, больше его покой не тревожит. Довозит до школы, буднично желает хорошего дня и уезжает. Слёзно Мин провожает не его машину, а джип Минки. В школе тухло, так же, как и в жизни омеги. Нудные уроки кажутся вечными, а перспектива сброситься с крыши всё приятней. Юнги спит на первых уроках, в столовой отмахивается от приятелей, которым интересно узнать, как Мин провёл каникулы. Он бы сказал, что был в аду, но вряд ли это кому то интересно. Дани вот тоже сидел в одиночестве. Нет, возле него народу было достаточно, но он ни на кого не реагировал, сам себе лыбился и ел. Хотя бы у кого-то было всё хорошо. Юнги рад, что Дани вернулся. Может немного странный, но это был он. Мин подошёл к нему после пятого урока, найдя на втором этаже у окна. Цой что-то читал, пока Юнги молча пристроился на том же подоконнике, на котором сидел омега. — Как дела? — Дани захлопнул книгу и поднял уже не весёлый взгляд на Юнги. — Нормально? — Понятно, — и тут же отвёл глаза к окну, неосознанно глядя в небо. — А если честно? Он что-то знал? — Хочу сдохнуть, — всё же ответил Юнги. — Кладбище Тэсон, — негромко сказал Дани, поднимаясь на ноги, — спроси у сторожа, он покажет место, — омега закинул рюкзак на плечо. — Ты о чём? — не понял Юнги, уже провожая спину Дани. Значит знал. Омега направился в уборную, смыл с лица усталость теплой водой и опёрся задом о раковину, прислушиваясь к знакомому свисту. Это был Кори. Альфа вышел из кабинки, чуть скрипнув дверцей и отзеркалил позу омеги. — Ещё немного и я сойду с ума, — прошептал Юнги, глядя прямо в глаза альфы. Тот усмехнулся, он знал, что это ложь. Мин давно потерял крышу. — Смешно? — Ты что-то задумал? — Нет, — Юнги отвернулся, ещё раз смочил лицо водой и молча покинул туалет больше не смотря на Кори. Да, он задумал кое-что. Ему вечно причиняют боль, почему он не может? Почему не может отключиться от всего и тоже стать холоднокровным и жестоким? Если он уродился омегой, значит можно альфам издеваться над ним? Никто же права не давал. А почему Юнги вообще стал верить Кори? Он не смог уберечь самое дорогое, что было у омеги. Отныне Мин Юнги только себе верит, подчиняется только себе и закрывает сердце, но всё же звонит Хосоку. — Я сначала не поверил, когда увидел твоё имя, — рассмеялся на том конце мужчина. — Что-то случилось, принцесса? — Случится, если ты не приедешь, — быстро протараторил омега, спускаясь по лестнице. Хосок немного помолчал. — В чём дело, Юнги? — уже строже. — Я выхожу на улицу и собираюсь прогулять с тобой оставшиеся уроки. Мин покидает школу и останавливается у ворот, рассматривая припаркованные автомобили богатых детишек. Альфа снова молчит, будто собирается с мыслями. Юнги знает, как сейчас шокирует Хосока, поэтому собой мысленно гордится и собирается продолжать, потому что это его месть. И она будет страшней любой на земле. — Ты пьян? — всё ещё не верит в светлые намерения Чон. — Я жду тебя, — последнее, что говорит омега и сбрасывает трубку, ни капли не сомневаясь в том, что делает. Хосок его когда-то точно сожрёт, в том, что этот альфа его смерть — Юнги уверен уже давно. Он всё потерял, хотя казалось бы этого всего и не было у него. Теперь и друга нет. Юнги от него отказывается сейчас сам, раз этого не смог сделать Тэхён, когда успокаивал, пусть и смотрел на Мина и Минки с упрёком. Не нужно рассказывать Юнги о том, что он творит чистое безумие. Он это знает. Его больше никто не остановит. Даже если ничего не выйдет, даже если только хуже станет, Юнги не хочет потом ненавидеть себя за то, что не попытался. Он продолжает стоять на месте, утыкаясь в телефон и полностью отключаясь от мира. Урок, наверняка, начался, но Юнги хотел на него плевать. Он в одиночестве протоптался двадцать минут, не замечая, как тянется время, но после поняв, что вряд ли Хосок появится, расстроился. Он впервые в жизни решился действовать, а его кинули. Но мог ли так поступить Хосок? Ещё через десять минут, возле парня скользя шинами остановился красный стингер. Хосок оставить всё так не мог. Взлохмаченный мужчина вышел из машины и подлетел к омеге, схватил за плечи и встряхнул, бегая глазами по Юнги. Он был в порядке. Тогда какая муха его укусила? Альфа прижал к груди голову парня и облегчённо выдохнул. — Что вы...ты… делаешь? — буркнул Юнги, пытаясь выпутаться из объятий. Юнги говорил с ним. Альфа отпустил его и заглянул в глаза, а там ни намёка на ненависть. Небось, подменили омегу ему. Но Юнги просто кое-что понял, на самом деле не так давно, но эта истина оказалась настолько для него невероятной, что он не решался испробовать на себе её. Всё дело в Тэхёне и чудовище, которое живёт с ним. А у Юнги тоже такое имелось, только в тысячи раз страшней. У монстра три головы и языки пламени, вечно омегу лижущие. Нет ничего страшней, когда тебя любит такое исчадие ада, и нет ничего прекрасней. Управлять Хосоком Юнги не может, он только в праве довериться ему. Хосок — это хаос, война. Минки — это мир и покой. Юнги хочет это всё разом. Чон его замыслов не понимает. Если его будет любить такой омега, как Юнги, то Хосок ради него грудь под пули подставит. — Я всё ещё не верю, — восхищается альфа. — Так, ты заберёшь меня? — хлопает глазками Мин, в глубине души ликующий от того, что Хосок здесь. — Я устал от школы. Чон проводит языком по клыкам и закидывает омегу на плечо, после сажая в машину. Отъехав от школы, Хосок не переставая прокручивает в голове слова омеги, и бросает на него взгляды. Юнги не знает, куда везёт его альфа, но впервые в жизни чувствует себя в безопасности. Он стал умней и хитрей. Выживают, как правило сильные, Юнги будет именно таким. Он не перестанет плакать ночами в подушку и не оставит попытки вставить мозги Минки на место, но отныне он хочет держаться ближе своего монстра. — Ты мог не идти в школу, если не хотел, — сказал спустя время Хосок. — А можно, я вообще в неё больше не буду ходить? — Не перестаёшь меня удивлять, мне уже страшно, — смеётся альфа, притягивая к себе омегу. — Что ты хочешь, скажи честно? — Спать, — зевнул Юнги, — но сначала я бы не отказался от еды. Хосок покупает морепродуктов, которые омега ест, пока они катаются по городу. Хосок не говорит о том, что из-за Юнги пришлось отменить все важные дела, а Мин молчит о том, что его метка перестала болеть. Через два часа Юнги оказывается дома один и действительно идёт спать, ещё не зная, что его ждёт ночью.

卍卍卍

Дани забивает на последний урок и просто пялится в окно, даже не предполагая для чего нужен Джину. Может, он просто пошутил и совсем не собирается забирать Дани? Верить хотелось в лучшее, а внутри не переставало теплиться чувство, которое грезило окрылить омегу, но тот не позволял. Со звонком парень вылетел из кабинета и направился на выход, успевая в окнах увидеть с десяток военных автомобилей. Джин приехал, вопрос зачем — всё ещё оставался. Дани хотел, чтобы время остановилось, главное перестать с каждым шагом понимать, что ничего хорошего там ждать не могло. Но в какие-то несколько секунд он уложился и оказался у броневика. Маршал появился. На нём была ранее знакомая омеге тёмно-зелёная форма. — Опять? — на выходе спросил Дани, удерживая руки в карманах, только бы не дать слабину и не коснуться жетона альфы на груди. Сокджин кивнул на автомобиль, а Дани, ни секунды не думая, забрался в него с помощью альфы. — Вы приехали за мной, потому что думаете, что не вернётесь? — холодным тоном. Цой решил, что эмоции ему сейчас ни к чему. Только вот Джин его удивляет, снова бросаясь в пекло. Но сейчас он хотя бы здесь. Только пускай не прощается. — Да, — он сказал честно и сам вытащил жетон из под рубашки омеги. — Продолжай оберегать его. — Я же обещал. — Помню. — Удачи вам. Сокджин не понимает, почему улыбка на лице омеги огорчает его. До дома Дани они едут молча. После альфа всё так же опускает парня на землю, а омега, пользуясь случаем и отсутствием стыда, чмокает маршала в губы и спокойно себе уходит за ворота. Джин вернётся хотя бы потому, что бы ещё раз ощутить губы Дани на своих. Эта мысль и будет преследовать его, а он привычно от неё открещиваться, но когда-то всё равно падёт пред омегой. А сам Дани, не обращая внимания на шокированные взгляды охраны, проходит к дому. На кухне его ждёт неприятный сюрприз — записка от отца, в которой он извиняется за командировку. Смайлик, нарисованный Вонхёном не вселяет улыбки, а бутылка французского вина более чем, но пить Дани не собирался. Он принял душ и сделал уроки, не переставая переживать уже за двух близких людей. Волнения сменялись небольшими всплесками слёз, но в конце дня омега смог справиться с собой. Собравшись, он поехал в клуб. Это был отдых. Встретить Чимина Дани не собирался. А увидев гамму здесь, не торопился здороваться и занял столик подальше. Через несколько минут подъехал Минки. Злой альфа подбитой тушей упал на диванчик и влил в себя сразу три стакана алкоголя. Дани не спрашивал в чём дело, у Сона на лбу написано всё. Но видеть его в таком состоянии всё же редкость. — Я видел Чимина, — сказал Минки, когда начал приходить в себя. — А он тебя? — Нет. — Вот и хорошо, — омега закинул ножку на вторую и откинулся, издалека глядя, как Пак выпивает в компании альф. Не таких, как ранее, эти точно здесь по делу. — Знаю, что вы своих не сдаёте, но ты всё же решился. Я могу узнать причину? — вскинул бровь Дани, взяв со столика коктейль. — Нет никаких моих, своих и ваших, — снова начинал разгораться альфа. — Они заебали меня со своими тайнами, я не скотина, чтобы гонять меня. И эти выслужки Хосока только для виду. Думаю, ты меня понимаешь? — Верить во что-то долгое время, а потом понять, что это что-то хотят извратить — ужасно. — Вот, — кивнул чужим мыслям Минки, начиная пить виски с горла. — И всё же, — потянул напиток через трубочку и продолжил, — что ты собираешься делать? — Народ везде одинаковый. Армейские твари воюют за сраную свободу, которую сами же забирают и подчиняют всех. Мы воюем за чистоту. Только вот, — осекается парень, — херня это всё. Богами были те, кто придумал всю эту систему ещё лет сто назад, а мы просто подделки. — Но ты всё равно остаёшься в погонах, — напоминает Дани. — Нужно быть проще. Придёт время и ты поймёшь, что тебе действительно нужно. Это будет не победа, — последнюю фразу шепчет, но знает, что в громком потоке музыки она не пропадёт. Минки всё услышал и он знает, что ему нужно. — К делу, — вспоминает альфа тут же выпивая. — Чимин просил пробить человечка. — Кто такой? — Хон Чжухён, — тоже откидывается на спинку альфа. — Кличат — Кори. Был в спецназе, под крылом у самого Ким Сокджина. Пропал, призраком прозвали, теперь вроде как вернулся. — Зачем он Чимину? — Сон пожал плечами. — Его было не так просто найти. Чимин же не смог? — Я не сказал ему имя. — Почему? — Хон Чжухён работает в охране президента. — Даже так… — задумывается Дани. — И не говори ему. Минки отдал честь и вернулся к алкоголю. Дани, заметив, что Чимин собирается уходить, подорвался за ним, не замечая тени за собой, которая отстала только на улице. Пак уехал один на своей мазерати, так и не увидев Дани, который поехал следом за ним. Чимин приехал на свою квартиру, которая часто пустовала. Дани не думал, для чего Пак сюда вернулся, он только шёл по его следам, зная, что лучшего момента у него не будет. Вот так напасть на гамму в клубе — не уважать себя, зная, каким размазанным по полу будет Чимин, а он будет. Дани чувствует, как в воздухе уже пахнет истерикой, которые гамма не любит практиковать, но Цой так сегодня мечтал о его слезах, что от предвкушения даже прокусил себе губу. Дверь в квартиру была открыта, так что омега без проблем вошёл в некогда старое пристанище Чимина. Сам Пак ковырялся где-то неподалёку — Дани слышал, как рвалась бумага, что-то горело, а гамма говорил по телефону. Цой его не хотел отвлекать, но был уверен, что друг в курсе того, что в квартире не один. Омега устроился у окна, коснулся бархатных штор цвета крови и вспомнил о вине в доме, решая всё же выпить его после разговора с Чимином. Тот явился спустя ещё время, улыбаясь гаденько и сверкая глазками, будто выиграл лотерею. — Мне обнять тебя или ударить? — спросил не без издёвки гамма, вставая рядом с Дани. — Я бы обнял тебя, но меня и так воротит от твоего запаха, — в таком же тоне выдал омега. — Счастлив? — на что услышал тихое «угу». — Я рад. — Я заметил. — Мне всё чаще козни ставят, на кого я думать должен? — На меня в последнюю очередь. — Ты прав, я немного слетел с катушек. — Забудем. — Пожалуй, — но напряжение всё равно ощущалось, так казалось Дани. — Я пришёл не мириться и не ругаться, — сказал в глаза гамме парень и мягко улыбнулся. — Даже не стану спрашивать о том, как ты оказался на коленях перед моим альфой. — Твоим, — хохотнул Чимин, но всё равно знал, что Джину от этого омеги не избавиться, если Дани что-то серьёзное задумал. — Я про твоего поговорить хочу. Ты вот знал, что у Янсока есть брат? — Какой ещё брат? — стал серьёзней гамма, нахмурившись. — Родной. Это, конечно, неудивительно, что ты не знал. Вероятно, твой отец не очень любил Енрина. — Кого!? — Чимин схватил омегу за грудки и прибил к окну спиной. — Ты сейчас шутишь, Дани? Какие к чёрту братья? — Твой прадедушка нацизм основал, всем своим детям, как идею передал. И знаешь, думаю, всё это процветало, не стань Енрин тем, кто отвергнет идеологию своей семьи. — Президент Ким не может быть моим дядей, это же бред, — говорит Пак, не понимая, где загвоздка в словах омеги. — Отец не настолько меня не любит, чтобы скрыть такое, потому что я… — Брат Ким Намджуна, — выпаливает Дани, не успевая увернуться и получает кулаком в глаз. — Бей сколько угодно, правда от этого не изменится, — и Чимин бьёт, но уже попадает ниже и разбивает губу парня. — Это неправда! — Дани врать ему не умел… — Твой отец сказал мне об этом, — сплёвывает кровь Цой, отходя от Чимина. — Понял, наконец, как тебя нагнули? — Ты злорадствуешь? — Скорее, испытываю жалость. — Не торопись, — смахивает слёзы с глаз Чимин и оттягивает пряди волос на затылке. — Мы всё равно поженимся. Как ни крути, но Дани говорил правду, а Чимин, всё же убитый такой правдой, упал на паркет, стоило омеге покинуть квартиру. Это предательство, но с чьей стороны понятно не было. Чимин просто сидел, не понимая, как докатился до такого. Для него это и дикость и счастье великое. Намджун его брат и он собирается выйти за него замуж. Намджун его истинный и Чимин не собирается отпускать его. А ещё Намджун никогда не должен узнать эту правду, как и ту, в которой Пак превращается в чудовище по ночам в чёрной форме. Его альфа такое вряд ли поймёт и простит. Чимин без него давно не может жизни представить, а теперь, стоило узнать, что кровь у них по венам схожая течёт, так всё — ещё оно доказательство вечности между ними. Чимина война не остановила, почему родство должно? Он это переживёт и будет идти дальше. Поднявшись, Пак долго рассматривает себя в зеркале. Он так и не смог заплакать, хотя очень хотелось, болели глаза и тряслись руки. Он просто устал после тяжелого дня. Информацию нужно переварить. Это Чимин сделает дома, уже у себя, там где сейчас Намджун и Тэхён. Пак входит в спальню, где избавлялся от лишних бумаг в сейфе, заметает следы и покидает квартиру. Минут двадцать и весь стресс уйдёт на второй план. Его ждёт любящий мужчина и Тэхён, который продолжает прятаться от Чонгука. Чимин его, как ни странно, понимает, лезть не хочет, ему некогда. Но Чанёлю он всё-таки позвонил, тот разобраться собирался, но так и не появился. А пока Чимин на всех скоростях мчится домой, чтобы доложить Намджуну о том, что встреча с партнёрами прошла удачно, и не обязательно знать альфе, что в клубе. Ещё у Пака лежит торт на соседнем сидении, а в бардачке шато. Эта ночь ещё не до конца испорчена. По приезде, гамма забирает купленное и поднимается в квартиру. Чимин натягивает на лицо улыбку и входит, сразу направляясь на кухню, где освобождает руки и прислушивается к тишине в доме. Действительно никого. Пак двигается в сторону спальни, но и там никого не находит. Тогда в голову приходит умная мысль и Чимин пытается дозвониться до Намджуна, но телефон вне зоны. Всё же, ночь испорчена. Или…? Пак набирает номер Чанёля, но тот без понятия, где Тэхён.

卍卍卍

Дани, вернувшись домой, всё же притрагивается к вину и успевает пожалеть, чувствуя себя на редкость плохо. Состояние не улучшает поздний завтрак и мысли о Чимине. Омега приходит к бассейну и смотрит на бирюзовую воду, чувствуя, как ноет глаз. Заслужено и это того стоило. Дани злорадствовал, имел право. Теперь ему паршиво, как и всегда. Он вспоминает о Джине и ёкает сердце, стоит понять, что жетон альфы он потерял. На шее ничего не было. — Вот ты как дорожишь им, — сзади смеются. Омега голос не признаёт, но тут же понимает, кому он принадлежит, и перестаёт дышать. Он безоружен. — Сокджин же доверил его тебе? Откуда ему вообще известно, что там и как Сокджин доверил Дани? Омега без задней мысли оборачивается, предполагая, что не получит пулю в лоб и оказывается сброшен в бассейн. Он успел ухватиться пальцами за бортик, но это не спасло его он массивного ботинка альфы, который тот поставил на голову Дани, намереваясь то ли утопить, то ли проучить. Но всё же долго барахтаться он парню не позволил и вытянул за шкирку, присев на корточки. — Я ненавижу твою армию, Дани. Как первую, так и вторую, — сказал Кори. — Ты когда-нибудь выберешь ту, за которую собираешься воевать? — Тебя это так волнует? — кашляет омега, не поднимая глаз на альфу. — Ты мной манипулировать не сможешь, кишка тонка. — У тебя, оказывается, есть характер, — смеётся Чжухён. — Ты же умный мальчик, не можешь сидеть в сторонке? — Тебе никогда не залезть ко мне в голову и не понять моих мыслей. — Тут я согласен. — Но и смотреть на то, как невинные люди умирают, я не стану. — Ты загубил достаточно, — тянет, доставая из воды. — Если думаешь, что всех умней, советую начать сомневаться. Ты мне кость в горле. — Либо спасение, — негромко говорит омега, когда Кори уже стоит в дверях. — Что? — Советую начать сомневаться в своих словах, — принимает сидячее положение омега. Кори молча уходит. Жетона Дани так и не находит, но продолжает дорожить жизнью своего альфы и молиться за него.

卍卍卍

Входная дверь громко хлопает и Юнги подпрыгивает на кровати, пугаясь звука. На улице стояла поздняя ночь, омега не ждал гостей. Хосок не стал бы его тревожить, а вот Минки более чем. Это был он, омега его запах признал, но с места не сдвинулся. Ждал, пока альфа сам поднимется, но тот не торопился. Сон ответил на смс Дани о встрече в клубе и прошёл на кухню выпить воды. Состояние было ни к чёрту. Минки успел оторваться на солдатах и выпустить пар убийством. Легче становилось только отчасти и альфа снова взрывался. Со школы Юнги сбежал с Хосоком. Чон сам хвастался, будто знал больше, чем нужно было. А Минки только и оставалось, что слушать его и искать оправдание для Юнги, но ни одного он так и не нашёл. Хосок его альфа, между ними всегда будет эта связь. Кто такой Минки, чтобы претендовать на его сердце? Они влюбились друг в друга, потому что оба были сломлены. Кто-то смог себя склеить, кто-то думает, что ему помогут. Минки, недавно понявший, что ему стало мало интересно воевать за свою семью, избавился от шрама свастики, который имели все солдаты вермахта. Не интересно. Не то. Ему бы что-нибудь другое. Он разочаровался в себе, в идее, в людях. Оказалось, что главным в жизни является не чистота. Какой там… они все давно сгнили как личности. Сон Минки не хочет подчиняться и верить в то, что Юнги нужен Хосок. Альфа поднимается к нему, обходит постель и встаёт рядом с омегой. Мин посапывает, но Минки уверен, что тот не спит. Сон хватает парня за руку и кладёт на спину, садясь сверху и блокируя все конечности. — Ты чего творишь? — сонный Юнги пытается узнать в этом человеке того, кто подарил ему покой. — Минки, мне больно! — всхлипывает омега, но Сон не ослабляет хватки. — А мне не больно!? — рычит прямо в губы. Он на этих устах чужие ощущает ментально, на теле омеги отнюдь не свои метки видит. Не ему принадлежит Юнги, никогда не будет. А стоит ли Минки вообще за эту любовь больную бороться? Для чего… почему Юнги его предаёт? А так ли это на самом деле? — Что с тобой? — пытается держать голос Мин, но выходит ещё хуже. — Перестань… — Зачем ты это делаешь, Юнги? — надломленно бормочет альфа. — У меня просто слов нет. Ты даже представить не можешь, как я устал, но всё равно подливаешь масло. — Ты прав, всегда прав, — закрывает глаза в темноте омега и тянется к губам Минки, но тот встаёт с него. — Я сегодня впервые так сильно пожалел о том, что связался с тобой, — грубо выплёвывает Сон и спускается вниз. Он так же бьёт громко дверью, заставляя омегу вздрогнуть. Юнги чувствует себя виноватым, но сил на то, чтобы пойти за альфой не находит.