VATERLAND

Чонгук не находит себе места вторые сутки. Альфа не прекращает искать Тэхёна, которого сдал под натиском Чан. Сам Гук поздно спохватился, не найдя в постели омегу, а после и в части. Чон всю ночь катался по городу в поисках Тэ, звонил Азу, но всё было без толку. Он оставил работу и вернулся в квартиру, пытаясь понять, что произошло с его омегой. А в том, что Тэхён его — он как раз не сомневался, а порой вообще смеялся над собой, не давая противной мысли о плохом исходе, засесть в голове. Тэхён был жив, обиделся просто на Чонгука, но скоро они снова будут вместе и всё нормализуется. Сам альфа дышать без Тэ не в состоянии, поэтому прекрасно понимает, что ещё немного и задохнётся. Он не мог догадаться, что его омега спрятался под крылом Намджуна, даже не рассматривал такой вариант. Чонгук объехал всех знакомых и единственное, чего боялся — увидеть Тэхёна с Чанёлем. Полковник знал, что в квартире Пака не найти, а бегать за ним по закоулкам он не собирался, но все же, узнав от своих ищеек, что омеги с Чанёлем нет, Чонгук не мог успокоиться. Кажется, не напрасно, ведь вскоре сам Пак позвонил. — Нам нужно встретиться, — не медлил Чанёль, — через два часа я буду в городе. — Если это не касается моего омеги, то… — Да, — и он сбросил, сам не желая разговаривать с противным Чоном. Это было на рассвете. Чонгук так и не сомкнул глаз, сидя на диване в своей гостиной с мобильным в руке, а стоило телефону снова задребезжать, оповещая об смс, так альфа подорвался с места, находу читая адрес и надевая куртку. Чанёль ждал на другом конце города, куда ехать ещё чёрт знает сколько, но Чонгук, загоревшись перспективой пристрелить Пака, если Тэ у него, добрался за десять минут. На пустыре уже стояло пять машин, на капоте одной из них сидел курящий Чанёль. На его окровавленные руки Чонгук только хмыкнул не желая особо знать, где носило альфу, как и то, кто это там в багажнике вопит. — Говори, — Чонгук жадно вдохнул сигаретный дым, который Чанёль выпускал прямо в лицо мужчины и сам захотел закурить, но поздно вспомнил, что пуст. — Что с Тэхёном? — собеседник молчал, спокойно себе куря и не реагируя на всплески полковника. — Ты ждёшь, что я направлю на тебя пистолет? — Нет, — наконец, ответил Пак, — я думаю. Чон нервно хихикнул и облизнул нижнюю губу, на секунду отведя голову назад, после чего не сдержался и проехался кулаком по лицу Чанёля. Искры от сигареты фейерверком рассыпались под ноги мужчин, а охрана Пака подорвалась, но была тут же остановлена. Он не хотел драки, только успокоить Чонгука своим молчанием, потому что знал, что дальше будет только хуже. По-детски эмоциональный полковник и без того натворит дел. — Стало легче? — сплюнул Пак. — Говори! — Чонгук был готов вцепиться в него, зная, что останавливать его никто не станет, а если и попробовал бы кто, он бы всех положил, но узнал, где Тэхён. — Он пропал! — Я это и без тебя знал! — альфа сжал кулаки, стоя в метре от противника и глубоко вдохнул. — Он был у Намджуна, — попытался рассказать Пак, — а сегодня ночью Чимин сказал, что они оба пропали. — Ты пытаешься меня с ума свести? Какой Намджун, Чимин… Причём здесь Тэхён? — Чёрт, он жил у этой парочки! Чонгук подвис, пытаясь переварить информацию, а Чанёлю только и оставалось, что любоваться сменой эмоций на лице мужчины. Чем больше до Чона доходило, тем шире раскрывались его глаза и машинально рот. — Пропал? — шумно сглотнул Гук. Ему снова предстоят поиски. — И как давно мэр стал его другом? — Оказывается, ты многого не знаешь о своём омеге, — не удержался и пустил язву Пак. — Лучше закрой рот, — рыкнул Чонгук и всё-таки схватил альфу за грудки, — у меня складывается двоякое впечатление насчёт тебя. Не пытайся быть хорошим, а то тошно. — Бога ради. — Тебе бы стоило искать своего брата, а не заниматься всякой хернёй. — Это моя работа и она не ждёт. А Тэхён с Намджуном, так что волноваться не стоит. Я вообще поговорить не об этом хотел. — О чём? — альфа отступил. — Не моё это дело, потому что Тэхён с тобой, но всё же, — удержал паузу Чанёль, — будь с ним помягче. — Теперь советы раздаёшь? — Я знаю, что он страдает, — серьёзно заявил альфа, поправил красную копну на голове и поспешил в машину, не глядя на немного ошарашенного Чонгука. А Тэхён вообще в этом городе? Где теперь искать его? Чонгук в бешенстве пинает колесо бугатти и наблюдает за тем, как уезжает кортеж Пака. Прохлада не даёт трезво мыслить, заставляет дрожать и покрываться жирными мурашками. Альфа не хочет возвращаться в такую же холодную, как это утро, квартиру. Тэхёна в ней нет.

卍卍卍

Тэ орудует на большой кухне Намджуна, пока альфа на работе. Омега не удерживается от желания съесть стейк и неумело готовит его себе сам, включив музыку на телевизоре, что вещал с гостиной. У мэра уютно и спокойно. За время, что Тэхён успел провести у мужчины, он ни разу не пожалел о том, что тогда позвонил именно Чимину. Оказалось, что даже нацисты бывают хорошими людьми. Пак из таких, хотя Тэ глаз с него не спускал, боясь, что гамма вычудит что-нибудь. Но Чимин был собой, всё такой же стервозный, а стоило Намджуну искоса посмотреть на него, так шёлковым становился. Тэхён, проведя день в думках и голоде, ни к чему хорошему не пришёл. Даже не представлял, как преподнести всё Чонгуку. На самом деле уже очень хотелось увидеть его, Тэ успел соскучиться за пару суток и раз поплакать в ванной, после чего ушёл на кухню. За трапезой вернулся Намджун, встречая омегу с такой мягкой и родной улыбкой, как никто никогда. Тэхён улыбался в ответ, жуя мясо и запивая всё яблочным соком. Его воля — никогда бы не уходил, но наглеть не хотел, поэтому думал о том, как бы вернуться, или попасться на глаза Чонгуку. — Вкусно? — спросил Намджун, выпив стакан воды. Тэхён ему кивнул и продолжил есть, не обращая внимания на мужчину. Тот скрылся в глубине квартиры, направляясь в кабинет, который закрывал на ключ в связи с последними событиями. Писем не было, только головная боль мучила и тонна бумаг на столе. Тэхён, закончив с ужином, прошмыгнул к альфе, останавливаясь в дверях. Он не шарился без спросу где попало, не имел привычки. Стеснялся порой даже присесть куда-нибудь. А вот кабинет для него вообще был радиоактивным местом, к которому он не смел приближаться. Ему казалось, что в нём мэр хранит тайные бумаги и кучу секретов. Отчасти, ведь единственное, что Намджун прятал, так это письма, и то старался избавляться от них сразу. Но кто знал, вдруг они бы снова появились из неоткуда? — Можно войти? — спросил омега, на что Джун махнул рукой, убирая со стола папки. — Здесь красиво. — Спасибо, — альфа оставил очки на столе и, закончив, сел за стол. — Скучно? — сразу понял мужчина. — Садись, — Намджун наклонился к нижним ящичкам шкафа позади и достал толстый альбом. — Не люблю смотреть старые фото, но настроение сейчас именно такое. — Какое? — Ностальгировать, — потёр глаза альфа и открыл альбом. — А я не люблю ностальгировать, только хуже становится, — говорил омега, смотря на старые фото маленького мэра. — Наверное, хорошо, что у нас дома нет альбомов. — Почему? — удивился альфа. — Азу было не до этого. А те фотографии, которые есть, он развешал у себя в спальне. Я одну хранил. Папину, — сразу взгрустнул омега. — Только она делась куда-то. Я облажался. — Не переживай, это же только фото. Да, мы не можем всю жизнь помнить лица близких, но может, это к лучшему? — Тэхён бы поспорил. — Я вот смотрю на снимки своей семьи, — пролистывает страницу альфа, бегая глазами по фото, — и порой хочу всё забыть. — Это как начать жизнь с чистого листа? — Да, но это бесполезно. Я столько раз пытался. Прошлое никогда не отпускает. — Согласен, — вздохнул Тэхён. За получасовым просмотром старых фото, Намджун только изредка комментировал некоторые, мысленно соглашаясь с Тэ. Ностальгия — это плохо. К одиннадцати, собравшись пить чай, оба поднялись с мест. Тэхён заметил две рамки на столе, уже не особо стесняясь, взял в руки одну из них и рассмотрел изображение Чимина. Значит, он очень дорог Намджуну, раз его фото здесь в рамочке. Поставив на месте дорогую сердцу альфы вещь, он протянул руку ко второй, заметив, как напрягся Джун. — Это моя первая любовь, — сразу сказал Намджун и не так строго, как могло показаться Тэ, наоборот с лёгкостью и некой грустью. — Не могу убрать фото в альбом, сразу пусто становится как-то, — всё рассказывал альфа, не видя, как застыл на месте Тэхён, кончиками пальцев касаясь стекла рамки. — Его звали Юн, думаю, ему всегда будет место рядом со мной. — Простите, но… — севшим голосом произнёс омега, — но это мой папа. В кабинете на минуту поселилась тишина. Намджун не найдя сил, рухнул на стул позади, едва не упав на пол. Он смотрел на омегу не моргая, пока в сознании флешбеками пролетали все их встречи. Его лицо было знакомо. Этот парень с ореховыми глазами сам ничего не понимал и тоже глядел на мужчину, продолжая держать рамку с фотографией папы. На ней едва ли не копия Тэхёна, а Намджун это только сейчас понял. Он не искал его, хоронил и воскрешал долгие годы. А теперь, спустя столько лет перед ним стоял его сын, от самого альфы с виду ничего не взявший. Тэхён Ким — и эта фамилия его, она принадлежит его отцу. Это облегчение. Больше никто не посмеет издеваться над Намджуном, отправляя проклятые письма о том, что его сын где-то по близости. Теперь альфа его ото всех спрятать готов сам, потому что Тэхён его сокровище — его плоть и кровь. Он не сбой головной системы, не иллюзия, а реальность. И эта реальность так на Юна похожа, что сердце болью приятной сводит. Тэхён не понимает, что эту жизнь выиграл, а Намджун не может язык он нёба оторвать. Он был молод, когда встретил Юна. Эта та самая первая и настоящая любовь, не детская, как казалось Енрину, разрушившему всё, как только стало известно о беременности омеги. Намджун знал, что ждало Юна в тюрьме, поэтому и его умертвил, так было легче. А потом он умер по-настоящему, ребёнок тоже. Только Тэхён стоит живым перед отцом и Намджун хочет целовать ноги тому, кто вырастил его. — Что с вами? — пугается бледности на лице альфы Тэ. — Тэхён, — он совсем по-другому знакомое имя на вкус пробует, — ты ведь не знаешь своего отца? — Вы на что намекаете? — хмурится омега. — Я искал его, а вообще… вроде скоро увижу его. — У твоего папы только один альфа был, сынок, — последнее слово шепчет и ждёт реакции. — Постойте, почему вы… — Тэхён роняет рамку из рук и стекло разбивается у его ног, а папа продолжает смотреть на него с фото. — Неправда, — слишком резко выдаёт омега, но лжи в глазах Намджуна не находит. Но вот откуда знать Джуну о том, что отца своего Тэ не знает, да и зачем ему врать о Юне? Это больная тема, так не шутят. Альфа смотрит слишком рассеянно и улыбается, а Тэ пятится назад. Кори готов был назвать имя этого мужчины, когда говорил об отце Тэхёна? — Кажется, правда. — Не может быть, — альфа ловит его в дверях, не давая уйти. — Отпустите, пожалуйста. Тэхён не мог в такое поверить. Найти отца вот так? Это, наверняка, плохой сон, но как бы Тэ не пытался проморгаться или ударить себя, заставляя проснуться, всё было правдой. На полу всё ещё лежала разбитая рамка с фотографией папы, которую хранил Намджун. И сам альфа стоял напротив, держа его за руки. Зачем ему врать и смотреть на Тэхёна так, будто он является самым дорогим человеком в его жизни? Незачем, потому что так и есть. Просто Тэхён слишком долго мечтал об отце, а когда ему дали его, он не в состоянии принять. Какой он, Намджун? Хороший отец? У него ведь и детей-то нет. А проснутся ли в нём отцовские чувства? У омеги так много к нему вопросов. — Мы можем сделать тест на отцовство, — говорит альфа, ослабляя хватку. — Но я уверен на все двести, что ты мой сын. — А я нет… — всё ещё где-то в другой реальности Тэ. Это не легко принять. Ему на голову будто ведро воды ледяной вылили, как он вообще может сейчас думать о чём-то? — А что скажет Аз? — сам у себя будто спрашивает. — Бета, который тебя воспитал? — на вопрос омега кивает. — Мы должны поехать к нему, — тянет сына в коридор Намджун. — Сейчас ночь! — Хоть конец света, — смеётся альфа. — Я хочу узнать о тебе всё прямо сейчас. Тэхён поражается тому, как ещё пять минут назад, уставший после тяжелого дня Намджун, бежит к двери, жаждая увидеть Аза.

卍卍卍

Больше Юнги не ходит в школу. Хосок по его просьбе забрал все бумаги, чему омега был рад. Он не думал о том, чем собирался заниматься в свободное время. Хотелось только не быть одному, что было отчасти выполнимо и он таскался хвостиком за своим альфой. Раньше Юнги не замечал, как сильно оказывается привязан к нему. Истинность давала о себе знать сразу, стоило им оказаться рядом. Юнги не жалел о том, что сближается с мужчиной. А Хосок не понимал, как омега смог отпустить всё и довериться ему. Юнги принадлежал хаосу, был сыном безумия Хосока и тянул к нему свои худые пальцы, желая получить заслуженное тепло. Его тепло. То самое сжигающее, которое не мог заменить даже Минки. Он влюблён, Юнги понял это давно. У него одно сердце с Соном на двоих, но кажется, что вот-вот на две части кто-то его разорвёт. Мин знает, что будет во всём виноват, что когда-то его настоящие чувства возьмут верх над ним. Это будет любовь. Принадлежащая не Минки. Омега смотрит на него зачаровано, хочет прочесть мысли, но ничего не получается. Складка между бровей у альфы говорит о том, что он задумался о чём-то. Юнги, стоя у могил родных, не может сосредоточиться ни на чём. Он уверен, что когда-то папа с отцом простят его или заберут с собой, но он не останется безнаказанным. Нельзя искать оправдания поступкам Хосока. Юнги продолжает это делать. — Стало холодней, — негромко говорит омега, Минки продолжает молча стоять рядом и не смотрит на него. — Отвезёшь меня домой? Он чувствует себя предателем и знает, что молчание это заслужил. Хотя, ничего они друг другу не обещали и вообще это Минки начал эту игру. Юнги хочет выйти из треугольника, но не быть одному. Это для него смертельно важно. Он в одиночку умрёт. У него душа покой ощущает только рядом с этим альфой, а сердце ноет по-другому. Юнги так сильно влюблён. — Ты должен кое-что знать, — спустя время произнёс Сон, закуривая. — Я пропустил момент, когда мы стали слишком близки, но это не отменяет того факта, что ты мне важен. Но ты должен знать, что это я выполнял приказ Хосока. — Приказ? — О твоих родителях. — Но ведь, не ты это сделал? — повернулся к альфе Юнги, протягивая ладонь к его груди, но Минки успел поймать её в воздухе. — Это сделали другие люди, но мысль о том, что я причастен, убивает меня, — сказал прямо в глаза омеге, сжимая хрупкую ладошку в своей. — Если ты Хосока чудовищем считаешь, то и меня можешь. Мы ничем не отличаемся. Минки был прав, и Юнги понимал, что пройдёт время и его накроет. Но должен ли он по праву винить альфу, зная, что всё исходит от Хосока? Он не мог. Эта боль утраты всё ещё тревожила его, но с каждым днём наваливалась порция новой и Юнги, утонувший в горе, не может понять, что больше всего ненавидит сейчас и кого. — Это так… — вздыхает омега, второй ладонью выхватывает сигарету у Минки и выбрасывает, — странно. — Что? — альфа смотрит по сторонам, опасаясь слежки за собой. — Всё, — улыбается Юнги, скрывая в глазах слёзы. — Всё это так странно. Не хочу, чтобы ты винил себя, потому что тогда я начну винить себя. — Ты здесь причём? — Я жертва, — говорит заторможено. — Во всём виноват я. Это я убил своих родных, я разрушил дружбу с Тэхёном и я могу быть причиной твоей смерти. Осознаёшь масштабы? — Ты бредишь. — Я готовлюсь к войне, — Юнги отходит от альфы, целует имена родителей на камне и направляется к выходу с кладбища, слыша позади шаги Минки. Сон увозит его в квартиру, больше ничего не говоря. Омега готовится к вечерней встрече с Хосоком, не прекращая вспоминать грустные глаза Минки. У него что-то случилось, а Юнги не удосужился узнать. А его ли это вообще дело, стоило ли спрашивать о чём-то? Он и так сам не свой, ни к чему вопросы. Омега знает, что сам является одной из причин такого Минки, но его больше волнует то, что он становится железным, теряя краски жизни и начиная видеть всё в черном цвете. Юнги открыл в себе другую личность, потому что боялся, что настоящий он, не справится со всем этим. Слишком много для него произошло, что бы ещё уметь рационально мыслить и принимать решения. Он себе только цель и оставил. Что будет дальше он знать не хочет. Юнги смывает с себя запах Минки и красиво одевается. Хосок обещал показать ему свой замок. Омега собирается долго, и к этому времени успевает приехать альфа. Чон слегка не в настроении, чему Юнги не удивился, но и старался не тревожить его лишний раз. По правде, Мин его побаивался. Он не торопился подойти к Хосоку первым, оставаясь в стороне. А тот его чувствовал, так что смысла скрывать страх не было. — Не передумал? — спросил альфа, наступая. — Я же могу с тобой всё, что угодно сделать. — Нет, — коснулся лопатками стены Юнги и поднял глаза на Хосока. — Не сделаешь. — Откуда такая уверенность? — Я твой омега, ты без меня умрёшь. Юнги завидует тем, кто свою пару никогда не встречал, потому что сам понимает, что так же без Хосока загнётся. Никто ему не поможет, ни Минки, ни любой другой альфа. — Ты в это веришь? — Чон ведёт ладонью по щеке парня, желая быть ближе. — Я это знаю. Хосок ему верит. Но поверить в то, что этот омега может предать и его, не может. — Едем, принцесса? — альфа протягивает ему руку. — Где твоя корона? — Я могу пока обойтись без неё? Хосок кивает и, не увидев ладонь омеги в своей, подхватывает его на руки. На его удивление, Юнги не произносит и звука. Альфа выносит его на улицу, садит в машину и выезжает. Он хотел бы оставить омегу в замке навсегда. Там до него никто не доберётся. Хосок не станет переживать за то, где и как Минки касался его омеги. Не будет думать о том, что Юнги готовит побег. Вокруг будет война, а Мин должен быть в безопасности. Хосок станет его безопасностью. — Что ты думаешь? — спросил Юнги на полпути. Давно стемнело, омега откинул полностью спинку сидения и свернулся калачиком, смотря на Хосока, сосредоточенного дорогой. — Что? — Чон бросил короткий взгляд на омегу через зеркало. — Что ты думаешь обо мне? Я бросил школу, говорю с тобой и не пытаюсь убежать. — Стокгольмский синдром. — Я серьёзно, — присел Юнги, наблюдая за огоньком сигареты меж губ Чона. — Я тоже. — Ты никогда не копаешься в проблеме, я понял. — Вот именно. Мне не до этого, принцесса. — Ты же безумец, как я только могу быть твоим? — Спроси у Бога. — Я ненавижу тебя, — говорит Юнги, неосознанно положив ладонь на бедро мужчины. — Так сильно, что чувствую, как зубы сводит. Ты виноват в том, что мои родители мертвы, ты сделал меня убийцей и психом. Я ненавижу тебя, Хосок. Но связь между нами в миллионы раз сильней какой-то там ненависти. И я ненавижу себя. — Скажи это. — Хочешь услышать ложь? — Это будет правда. Я люблю тебя — Я не могу дышать рядом с тобой, но без тебя… я тоже умру, — это лучше любого признания. — Если я выберу тебя, то… — Ты уже выбрал, — выбрасывает окурок Хосок и прибавляет скорость, желая быстрее приехать домой. Он знает, что Юнги никогда не будет любить его так, как хочется. Хосок не любитель размышлять, но часто стал ловить себя на мысли, что сделай он всё по-другому, и Юнги сам бы прибежал к нему в руки. Время отмотать назад он не мог, верить в то, что этот омега прозрел, не хотел. Когда-то Юнги станет заложником чувств, не тех, что он испытывает к Минки, потому что сравнимо это ни с чем. А вот с Хосоком у него до самого гроба должно быть. Альфа не знает как подступиться к нему теперь. Играться стал Юнги, но вот в глазах его Чон видит совсем другое. В них правда. Разве стал бы омега врать ему? Он ненавидел Хосока и сказал это в глаза. За это альфа его и уважает. Когда они приезжают ночью к замку, у Юнги нет желания рассматривать красоту здания. Он висит на руках Хосока и просится в постель. Чон относит его в свою. Ночной ритуал не выполнен, так что омега тратит час на то, чтобы выплакаться в подушки, пропахшие альфой, и глотает истерики. Хосок прямо позади устроился, он обнимает и целует в загривок. Юнги не хочет представлять, что сделал бы с ним альфа, разденься он. Но и лечь с ним под одно одеяло себе не позволяет. Ему хватает тепла. Только на утро, почувствовав холод, Юнги обернулся, не найдя рядом Хосока. Настенные часы показывали восемь утра. Они совсем и не спали толком, где Чон только силы берёт. Сонный омега ещё полчаса проводит в постели, не желая вылезать, но к девяти поднимает своё тело и тащит к двери, откуда слышатся шаги. Юнги выходит, натыкаясь на пару человек из прислуги, и двигается дальше, спускаясь с лестницы. На улице ему встречаются солдаты, которых омега шугается, но осознав, что никакой опасности они не представляют, рассматривает территорию. Много охраны — это первое, что подметил Юнги. Значит, он не ошибся и здесь действительно безопасно? — Помочь? — знакомый голос послышался сзади и омега обернулся, встречаясь взглядами с Минки. Ему так чертовски шла эта форма цвета мокрого асфальта, что Юнги неосознанно прикусил губу, видя невероятного альфу будто впервые в жизни. Интересно, а форма красной армии ему так же хорошо идет? — Привет, — Мин сжался, чувствуя себя впервые таким чертовски маленьким рядом с Минки. — Ты здесь? — Пока здесь, а ты? — он убрал руки в замок сзади и стоял ровно, как струнка, поражая омегу своей сталью в голосе. — Мы приехали ночью, — Юнги видел, как неприятно это было слышать альфе, но смысла утаивать не было. — Тут красиво. — Я знаю, что ты больше не учишься. Что ты собрался делать? — Жить. Юнги заметил, как Минки бросил взгляд за его спину и сам насторожился, но тут же почувствовал своего альфу и выдохнул, но напряжение некое держал, боясь, что Хосок заподозрит их. Чон обошёл пару и кивнул Сону, после чего тот испарился, оставив Юнги на растерзание Хосока. — Давно проснулся? — Нет, — машинально зевнул омега. — Я искал тебя. — А нашёл Минки, — улыбнулся Хосок и луч солнца ударился о его улыбку, соревнуясь в теплоте. — Тебе что-то нужно? — Я бы поел и помылся. — Вернись в спальню, я распоряжусь, — альфа оставил поцелуй на лбу Юнги и удалился. Омегу уже ждала полная горячая ванная и вкусный завтрак, оставленный у постели. Его покой никто не тревожил и он в одиночестве оттирал кожу от запаха Хосока, зная, что тот уже под ней. А казалось, не пахни он им хоть пять минут, легче становилось дышать. И просидев в ванной с час, почти избавившись от запаха костра, Юнги закутался в большущий белый халат и прошлёпал к уже заправленной кровати. Уволившись на неё с подносом, омега начал есть, совсем забывая, что не гость здесь, но поздно спохватился и поругал себя за некую мягкость к Хосоку. С чего бы ему быть таким? Юнги продолжает успокаивать себя, говоря самому себе же, что его внутренний мир Хосок никак не затронет. Тот алтарь, который он каждую ночь омывает своими слезами, альфе ни в жизни не сыскать и не уничтожить. Юнги будет ему улыбаться, теперь будет, потому что можно. Хосок изменился по отношению к нему, омега это чувствует. У них на двоих одни чувства. Одна боль, любовь, страхи. Юнги обязательно окунёт Хосока в своё болото ненависти, но позже. Сейчас главное самому не захлебнуться в альфе. Юнги успел устать, ещё немного проваляться и всё же начать исследовать замок. Он так и отправился в халате и тапочках, не особо заботясь о том, что о нём могут подумать. Но на его удивление ему встречалось мало людей. Юнги прогулялся по трём этажам и вспомнил о башне, мечтая оказаться в ней и взглянуть на местность вокруг, но в одиночку не решился её искать и вернулся в комнату, слегка заблудившись. Там его уже ждал Хосок. — Нагулялся? — первое, что спросил альфа, Юнги ему тут же кивнул. — Хорошо поел? — Да, — омега запрыгнул на большую кровать и подобрал под себя ноги, наблюдая за тем, как Чон менял эсэсовскую форму на костюм. — Оставишь меня здесь? — Нет. Прогуляемся, потом отвезу обратно. Найдёшь чем заняться, пока я занят? — Вряд ли. — Я так и думал. — Могу я поехать с тобой? Я буду тихим, — но Хосок рассчитывал совсем на другое. — А не боишься? Юнги тихонько рассмеялся, вспоминая, где оставил вещи.

卍卍卍

Дани всегда казалось, что он мог предотвратить любую катастрофу независимо от её масштабов. Он был из тех, кто в боевиках считался главным героем, с виду странным, но на самом деле способным на многое. А теперь, едва не проиграв битву, он чувствует, как с него сходит штукатурка, как со старой стенки. Дани себя хотел замуровать, убить, утопить, задушить. Он не достоин быть хранителем чужой жизни, ведь так и не смог её уберечь. Дани ли истинное лицо смерти, если любимого почти добровольно в руки другому костлявому чудовищу отдал? Нет. Он бы понял даже на расстоянии, что Сокджин мёртв, так что не торопился бежать за прощальным письмом. Его альфа живой, точно живей самого Дани, который только и делает, что сильней теряет в весе из-за стресса. Будет ли Джин любить его таким, едва видимым? Омега хотел бы верить, что да. Он смотрит в зеркало уже несколько минут, рассматривает мелкие шрамы на лице и думает о Джине. Какого будет ему, когда он узнает о Кори? Маршал съест его живьём или заставит страдать? Дани понимает, что истинное лицо Сокджина только пару раз за всю жизнь видел. Не такой уж этот альфа и святой, каким может и хотел казаться. А кто бы дал ему кресло маршала, будь он мягкотелым. Несомненно он добрый, но Дани хочется увидеть и другую его сторону. Какой он со своими подчинёнными, какой он вне работы, какой он может быть с Дани? Тоже нежным и милым? Омега под любого может подстроиться, Джину ли это не знать. Точно так же, как и то, что в покое Дани его никогда не оставит. Омега смывает лёгкий макияж и входит в спальню, замечая тусклое свечение мобильного на краю прикроватной тумбы. Четыре часа утра. Дани просидел до трёх в клубе, так ничего не выпив, и покатался по городу. Смысла ложиться не было, но он надеялся встретить во сне Сокджина. Встретил он голосовое сообщение от Минки: — Янсок скончался, — произнёс знакомый голос, — Хосок выглядит счастливым, но пытается не подать виду. Чимин вроде ещё ничего не знает. Дани не отвечает альфе, садится на край постели и раз пять переслушивает смс. Он не ожидал, что всё так быстро начнётся. А он знает, что Хосок в самое ближайшее время нападёт. Неважно, кого Янсок оставил у руля, командовать всё равно будет Чон. Он страшней десяти Янсоков вместе взятых. Дани не особо готов. У него домашняя работа не сделана, спать ему осталась пара часов и вообще, какая может быть война, если он не в курсе, что с его альфой? Собраться омега едва мог, пытаясь придумать план действий, но всё же уснул. На утро он через силу поднял своё тело с постели, не желая просыпаться зная, что его может ждать всё, что угодно. Но всё же новость, которая заставила пробудиться, касалась отца. Вонхён пропадёт ещё ненадолго, его солдат взяли в плен. Дани понимает, что может помочь отцу, но сейчас трогать Хосока не хочет. Омега начинает свой день так же, как и любой другой, делая вид, что всё в порядке. Ему тяжело, но он привычно справляется со всем и ждёт вестей от Джина.

卍卍卍

Намджун пропал с Тэхёном ещё на день, застряв у Аза. Тэ не пожалел о том, что Джун всё же увёз его. Взгляд Аза, только в который раз доказал омеге родство с мэром. Аз знал всё, но никогда не говорил Тэхёну. Он что и правда думал, что омега сможет найти отца? Конечно, нет. То, что они встретились — чистая случайность. Но всё же, старик после долго объяснял очевидные вещи Тэхёну. Ему просто нельзя было знать, кто его отец. Что бы мог Енрин сделать с ним? Это сейчас, когда у омеги есть тот, кто может защитить его, бояться некого. Но на деле же всё было иначе. Ему стало плохо и пришлось открыться. Тэхён усердно скрывал беременность целых два дня, но как только прижало, Аз всё понял, а Намджун не догадывался. Ещё одна тема, которую пришлось размусоливать несколько часов. Тэхён и плакал и истерил, но всё же под давкой родителей вбил себе в голову, что Чонгуку врать не надо. А ему просто стыдно. Аз вряд ли мог ожидать такое от нежного цветочка Тэхёна, а Намджун, кажется, станет дедом слишком рано. Они вернулись по утру, когда город уже не спал. Тэ притих на сидение рядом с Намджуном и смотрел на альфу вполглаза, думал о том, как будет привыкать к тому, что у него есть отец. Тэхён рад, что сможет перестать чувствовать себя одиноким, счастлив от того, что и сам Намджун сияет, найдя свою кровь. Они узнали друг о друге чуть больше за дни, что провели вместе и собираются дальше общаться. Тэ грезит счастливой жизнью, а потом вспоминает о том, какая опасность висит над Намджуном. Нужно встретиться с Кори. — Наверное, Чимин очень зол, — говорит омега, когда Джун останавливает машину на парковке. — Он простит нас, — отвечает альфа, сам переживая за своего жениха. Не сказать, что побег с Тэхёном был необдуманным. Намджун дурак, да, повёлся на эмоции, но он так счастлив сейчас, что остальное не так уж и важно. В квартире Чимина нет. Почему-то альфе казалось, что он сможет найти его здесь, но в доме пусто, а запах Пака стал едва заметным. Он тоже решил убежать? С ним Намджун собирается разобраться позже, сейчас он хочет передать сына в руки Чонгука, не особо доверяя ему, но выбора не было. Тэхён переоделся в свою форму и стал придумывать то, как преподнесёт Чону такие новости. Он бы вообще хотел вернуться к Азу и сидеть так же на его скрипучем диванчике с чашкой чая, а не вот это всё. Только скрываться смысла нет, лучше придти самому, опустить голову и принять наказание. Чонгук его не убьёт же? — Чёрт, — ругается альфа, снимая мобильный с зарядки. — Кажется, придётся тебе без меня ехать. — Что случилось? — Мне срочно нужно на работу. — Хорошо, — Тэ коснулся ладонью живота и на секунду закрыл глаза, переводя дыхание. — Только… вы же не пропадёте? — Нет, конечно, — улыбнулся Намджун, и взяв парня за руку, вывел из квартиры. Альфа посадил его к своему шофёру и сам поехал в мэрию. Тэхён думал о позорном бегстве снова, но когда эта идея посетила его голову, бежать уже было некуда. Он был готов ко всему, но не к реакции Чонгука. Было бы хорошо, не окажись альфы в штаб-квартире. Тэ надеялся на кров Джина или Донхуна, только бы ещё немного времени побыть наедине со своими мыслями. Но все пути отступления были закрыты. Тэ звонил ранее Донхуну, узнать, где Чонгук. То, что альфа в штаб-квартире не новость, он оказывается уже пару дней ждёт омегу именно здесь. Тэхён не перестаёт бояться, но и сделать шаг за ворота не может. Он идёт прямо к альфе, стараясь думать только о хорошем. В крайнем случае, если Чонгук откажется от него, то теперь Тэ есть у кого просить помощи. Намджун, такой же шокированный последними событиями, обещал ему себя полностью, что бы ни случилось. Омега знает, что не смотря на все слова поддержки, отец очень переживает за него, а может и осуждает за связь с полковником. Для Тэхёна теперь значение имеет только он сам и его ребёнок. Чонгук может говорить и делать что хочет, омега не станет идти на поводу у сердца. Тэ входит в здание, чувствуя на себе взгляды, и слышит неприятный шепот, ласкающий слух, пока он направляется к лифту. Он понимает, что людям очень даже интересно какого чёрта он тут, но Тэхён, как бы не хотел накричать на них, никак не реагирует. Он выходит на нужном этаже и движется к кабинету Чонгука, по пути встречая Донхуна. Альфа только улыбается ему и исчезает, а Тэ не в состоянии повернуть ручку двери, так и застывает на полпути. Его охватывает ужас, он объясним и неприятен, но деться Тэхён никуда не может. Он, если подумать, совсем не знает, что делать. Ему хочется плакать, — это единственное, что он сейчас понимает. А вот пускать слёзы перед Чонгуком, перспектива не лучшая и это, наверное, хорошо, что дверь открыл всё-таки не Тэ, а сам альфа, намереваясь покинуть кабинет. Он превратился в статую так же, как и омега и им обоим только и оставалось, что стоять напротив друг друга и смотреть в глаза, не решаясь заговорить первыми. Но людей вокруг было полно, чужие уши так и желали услышать что-то интересное, а Чонгук, как человек не очень миролюбивый, на корню уничтожал такое. Он первым сделал шаг к Тэ, заталкивая его в кабинет чуть ли не за шкирку. — Явился, — язвой выдал Чонгук, кидая омегу на стул. — Я и не надеялся. — Прости, — Тэхён опускает голову, не желая выносить эту давку, и топит истерику. — Я хотел выдохнуть. — Выдохнул? — он тут же поднимает его, чуть ли не кладя на стол. — Ты понимаешь вообще, что сделал?! Думаешь, я бегать за тобой буду? Ким Тэхён, это было твоё последнее бегство, я тебя на цепь посажу, — говорит альфа в лицо парня и багровеет от злости. — Кто дал тебе право!? Ты меня слышишь? — Чонгук видит, что эмоции на лице омеги не меняются, он слушает его всё так же спокойно и впитывает каждое слово. — Молчать вздумал? Представляешь, чем тебе всё это грозить может? Почему я должен искать тебя по всему городу и обзванивать всех? Ты хоть… — Я беременный. — Что? — в миг тускнеет Чонгук. — У нас будет ребёнок, — Тэхён выдаёт сломанную улыбку и целует альфу в кончик носа. — Пожалуйста, если хочешь покричи потом, я очень устал и скучал по тебе. Чон отпускает его и сам падает на стул, не понимая, послышалось ли ему. Он просит повторить сказанное, омега пять раз повторяет. Тэ не понимает реакции Чонгука, волнуется за то, что альфа отправит его под нож, но альфа делает всё иначе. Он только минуту приходит в себя, а после вызывает Донхуна, чтобы тот отвёз Тэ в его квартиру. Тэхён делает всё так, как хочет его альфа, но всё ещё не знает радоваться ему или плакать. Он уезжает с Донхуном, но не говорит причины такого поведения Чонгука. Если альфа захочет, то сам расскажет всё, а омега пока просто насладится каплей спокойствия. По приезде Тэ звонит Намджуну на работу, врёт, что всё в порядке, и уходит спать. В квартире, где кажется, всё имеет запах Чонгука, не сложно обрести сон. Боязно проснуться не в его объятиях.

卍卍卍

У Хосока интересная работа, Юнги не перестаёт удивляться тому, как альфа справляется со всем возложенным на него. Омега не хочет пропускать встречи Чона, как и отпускать его надолго. Хосок разъезжает по стране с испачканными кровью руками, много ругается и курит. Юнги находит во всём этом свой кайф. А ведь не причинил бы альфа столько боли Мину, кто знает, может всё и правда могло быть иначе. Юнги почему-то хочет в это верить и заставляет так думать самого Хосока. Альфа этот любитель сбрасывать шкуру зверя ночами, чтобы голыми ладонями любящего мужчины, коснуться кожи Юнги. Омега не перестаёт позволять ему всё, незаметно воруя важную информацию и передавая её Кори. Сам Мин ничего не понимает в этих заговорах, сплетнях и странных новостях о смерти какого-то важного человека. Он только делает то, что считает нужным и выслушивает от Чжухёна за то, что начал заниматься самодеятельностью. Юнги знает, что сам для него является пушечным мясом, не станет Кори всерьёз спасать его зад, если придётся. Омега по-прежнему сам за себя и хочет, чтобы искры любви в глазах Хосока стали огнём. Юнги наспех надевает джинсы и толстовку, когда звонит Чон, предупреждая об их совместном ужине. Омега знает, что вряд ли Хосок станет в одиннадцать часов вечера занимать себя трапезой, он больше уверен, что альфа увезёт его в какое-нибудь кафе на другом конце города, где они съедят по чурросу и выпьют одно кофе на двоих. Странная дорожная романтика. Юнги нравится. Хосок вновь звонит через десять минут, когда уже стоит у здания и ждёт омегу. Юнги слишком быстро покидает квартиру, совсем не ведая, что творит. Сев в машину альфы он мозг всё так же не включает и рефлекторно тянется за объятиями. Он не вспомнит, когда начал это делать. День, два, неделю назад? — Куда поедем? — омега прячет ладони в длинных рукавах жёлтой толстовки и смотрит на Хосока из-под ресниц. — В Сингапур, — отвечает Чон, трогаясь с места. — Чего? — Завтра мы отправимся в Сингапур, — с улыбкой сообщает Хосок, — а сегодня я хочу отметить мой восход на престол. — Не понимаю, — тускнеет Юнги, пряча голову в плечи. — Что-то случилось? Чон не отвечает, продолжая наблюдать за дорогой. Он в предвкушении сгорает от того, как сильно хочется взглянуть в глаза всем тем, кто в его силе сомневался. Янсок сгинул, не оставив ему ничего, как и Чимину. Отдал власть в руки каких-то там вояк. Хосок с ними разобрался в первый час после смерти отца. Никто не имеет право занимать место Янсока, кроме Хосока, он шёл к этому всю жизнь. Теперь настанет новая эра, Чон постарается на славу. У него ещё столько энергии не истраченной, столько планов и мечт. Он жить только сейчас и начинает. Впервые чувствует себя свободным и бесстрашным. Альфа хочет рядом с собой видеть такого же сильного человека. Юнги стремится, кажется, к этому, Хосок хотел бы знать, что всё получится. Он привозит омегу на свою квартиру в Кире, где ранее Мин не был и провожает до кухни. Омега не настроен был на такой роскошный ужин, который был накрыт на столе, ему бы и правда по душе пришлась забегаловка. Значит, Хосок отмечает что-то действительно серьёзное. — Садись, — альфа располагается напротив, тут же наполняя высокие бокалы вином. — Почему так смотришь? — Сколько у тебя квартир? — А что, хочешь жить со мной? — смеётся Чон. — Глупости. — Но этого хотел бы ты. — Не стану спорить, — поднимает бокал альфа, чокаясь с Юнги за победу. — Дело в том, что мне не нравится твоя смена настроения. Не надо целовать мне руки, если не хочешь. Будь честным, это всё, что мне нужно. — Мне страшно, — говорит Юнги, облизывая губы. — Ты можешь убить любого, кто посмотрит на меня косо. И мне так же страшно за Минки. Да тебе ведь ничего не стоит убить меня. — Грустно, что ты всё ещё так думаешь, — наигранно вздыхает Хосок. — Вот о Минки я слышать не хочу, чтобы я с ним не сделал, это тебя касаться не будет. А твоя смерть для меня не будет упокоением. Почему должна? — Я видел трупы, — шепчет омега. — Ты убьёшь меня, как только я скажу тебе то, что ты хочешь услышать. — Какие трупы? — бросает салфетку на стол Чон. — Не понимаю о чём ты, принцесса. — Я не принцесса! — вскрикивает Юнги, сам шарахаясь от громкости своего голоса. — Принцессы твои лежат в стеклянных гробах. Я не хочу так же, я не хочу умирать и не стану признаваться тебе в любви. — Во-первых, никаких трупов нет. Во-вторых, я не убью тебя, если ты это скажешь. — Я тебе не верю, — резко поднимается омега, роняя стул позади себя. — Как ты только ещё не понял, что уже любишь меня? На тебе моя метка, ты думаешь обо мне и чувствуешь меня. Поразительно же? Юнги, я уже говорил о том, что бесполезно игнорировать всё это. Ты можешь день ненавидеть меня, на другой любить, и так по кругу. Ненависть и любовь идут в одну ногу, так что перестань истерить и признай, что любишь меня. Хотя бы себе не ври. — Люблю тебя!? — снова кричит омега, не сразу понимая, что произнёс. — Меня заставляют любить! Если бы ты не был моим альфой, я бы на тебя и не посмотрел! — Ага, — Хосок спокойно себе делает глоток вина и наблюдает за омегой. — Ты мне жизнь испоганил! Ты меня убить хочешь! Слушай сюда, — обходит стол Юнги, выхватывая из руки альфы бокал и бросает его на пол, разбивая. — Я тебя ненавижу. Ты псих. — Закончил? — выгибает бровь Чон, медленно поднимаясь. Юнги не собирался утихать, он только разгорался и вовсе не боялся альфу, ему было важно выплеснуть всё это на него. Он многого не понимал и запутался, но главное сделал. Юнги сказал, что ненавидит его, а Хосок продолжает слышать иное. Пускай слышит и дальше. Альфа закинул его на плечо и понёс в спальню, вовсе не ожидая того, что омега не станет сопротивляться. Даже когда Хосок уронил его на атласные простыни, Юнги только смутился и попытался увернуться от поцелуя, но не смог. — Я могу взять силой, — напоминает альфа, сжимая ягодицу Мина. — Неужели я тебе так противен? — Мне противны твои поступки, — отвечает омега, больше губ чужих не боясь. — Ну зачем так? — Как? — посмеивается альфа, медленно стягивая с парня джинсы. — Я по-другому не умею, только через боль люди начинают понимать. Я тебя в ней искупал, а ты продолжаешь злиться. Что тебя больше всего беспокоит? То, что я изуродовал твоего дружка или приказал убить родителей? Может, Минки? Или ты ещё не можешь забыть то, как убил Сисе? — Хватит! — говорит уже без одежды. — Я чувствую, как в тебе тьма сгущается. — А я чувствую, — продолжает заговаривать его Хосок, расстёгивая ширинку на своих брюках, — как ты дрожишь. Мы можем договориться? — О чём? — Ты принадлежишь мне, а я не убиваю тебя. — Это не чест… — Юнги чувствует лёгкий толчок и впивается ноготками в плечи Чона. — Честно. Я тебе эту жизнь без прикрас всю покажу, — шепчет альфа на ушко парня и кусает за мочку, возобновляя толчки. Хосок не убьёт его. Даже если захочет, то вряд ли сможет. Он с трудом смог оторвать от сердца прошлых омег, сжигая их тела дотла ещё той ночью, как в его замке заснул Юнги. Развеяв пепел на ветру, ему стало легче. Возможно, все эти годы ему было не спокойно от того, что покой не находили и его прошлые любовники? Хосок всегда думал, что в окружении стольких омег, которые им дорожили, он будет по-настоящему счастлив. Оказалось, что счастье может жить в одном маленьком человечке. Никто Хосоку больше никогда не будет нужен. Он не жалеет о том, что избавился от своих принцесс и не станет возобновлять коллекцию, где первой жертвой будет Юнги. Альфе не нужно всё это. Он готовится к войне, надеясь, что к её началу, будет уверенно стоять на ногах вместе с Юнги, потому что теперь его сила, любовь и жизнь — этот омега. Он стонет и извивается под ним, бормочет только ему самому понятные слова и даже пускает слёзы. Вот такие эмоции нужны Хосоку, Юнги для него как батарейка, пускай никогда не умолкает и не бросает альфу. Он царапается, сам снимает с Чона рубашку и кусает его пальцы, когда Хосок проталкивает их в рот омеги. Обоими движет не та былая страсть, что настигла у обрыва. Теперь альфа хочет быть мягче, а Юнги опытнее. Он неуклюже валит Хосока на постель и забирается на него, не видя, как ярко улыбается альфа. И пускай сейчас Мином двигает возбуждение и злость, пускай потом он будет себя ненавидеть, это маленькие шажки к тому, чтобы принять то, что он всё-таки любит этого альфу. Стал бы он так стараться, пытаясь наслаждение не себе принести, а этому мужчине? Юнги больше не находит способов выплеснуть свою злость, через секс, это оказывается, получается лучше всего. — Договорились, — шепчет омега, когда Хосок помогает ему уставшему двигаться на своём члене и целует свою же метку. Он и не сомневался в том, что Юнги согласится. Ему по факту выгоды никакой. Не то чтобы Мин слишком дорожил своей жизнью, она всё равно принадлежала Хосоку, как бы омега не выступал. — Только не заставляй меня говорить о любви. — Поздно, — усмехается Чон, вновь оказываясь над омегой, он покидает его тело и опускается поцелуями вниз, заменяя свой член пальцами. — Правду всегда легче говорить, чем ложь, но ты уж постарайся. Хосок не даёт омеге кончить, мучая пальцами и своими губами, пока не дожидается заветных слов, сказанных едва слышно, но на сегодня этого альфе было достаточно. Он доводит Юнги до конца одним толчком и продолжает двигаться в дрожащем теле, целуя щёки омеги. После третьего захода Юнги уходит в душ, еле стоя на ногах. Хосок в это время закурил прямо в кровати, дожидаясь омегу. Тот вернулся быстро, всё таким же голым и уставшим. В постель он не торопился, забрал у альфы тёмное одеяло и укутавшись в него, направился на балкон. — Сороковой этаж, если прыгнешь, то сразу насмерть, — смеётся и тут же кашляет от дыма мужчина. Юнги игнорирует его и выходит на балкон, любуясь ночным видом. Он хотел прыгнуть, но в последний момент решил, что это глупо. Он был опустошён и слаб, впервые за долгое время почувствовав себя действительно хорошо без всяких предрассудков. — У Тэхёна столько покровителей, что мне пальцев не хватит, — сказал Хосок, смотря на фигуру омеги, — думаешь, я к нему полезу? Я учил его жизни в том лагере. А сейчас нет никакого смысла трогать его, кажется, он тебе не нужен. — Я отдалился, потому что недостоин его, — обернулся Юнги, комкая часть одеяла в пальцах. — Вот видишь, мне он не интересен. Убить его было бы слишком просто, как и Сисе, наверное, — скалится Чон, замечая, как омега движется к нему короткими шагами. — Всё, что я делаю — это для тебя, ты поймёшь скоро. — А отец с папой? Какое оправдание ты себе придумал? — Они болели, — альфа затушил окурок о спинку кровати и протянул руку Юнги. — Не веришь? — омега сел рядом с Хосоком, прикрывая его наготу. — Ты хоть представляешь, какие болячки можно подцепить в тюрьме? Они умирали, я их страдания предотвратил. — Изувечив их, — скрипнул зубами Мин, пытаясь не выдать слёз. — Им сделали смертельные инъекции, считай, они даже не чувствовали боли. — Бред. — Я могу показать документы. — Почему я должен верить им? — Как хочешь, — пожимает плечами Хосок. — Я пытаюсь донести до тебя совсем другое. — Я понял, — шмыгнул носом Юнги. — Но ты никогда не изменишься. Я всегда буду бояться тебя и твоих поступков, а ты причинять мне боль. Чем это всё кончится? Хосок хватает омегу за руку и притягивает к себе, обнимая.

卍卍卍

Чонгуку никогда не приходилось слышать от любовников об их беременности, он не хотел детей, поэтому всегда следил за тем, чтобы не натворить дел. Альфа и не думал о наследниках, он предпочитал отдать всего себя карьере, а потом может и завёл бы детей. Тэхён его планы круто изменил, выбивая из-под ног Чонгука всю почву. Альфа не понимал, как такое случилось и хочет ли он этого ребёнка. Конечно, иметь его от своей пары это счастье, но Чон что-то этого счастья не особо испытывает. Ему было не с кем поговорить об этом. Донхун уже высказал всё, что думал по этому поводу, поздравляя альфу, а Джина не было в городе. Он бы точно мог дать совет, а не глупо прыгать сверкая глазами. Чонгук разбирался в себе целых три дня, пропадая в части. Все вещи омеги он отправил на свою квартиру, а явиться туда сам не мог. Тэхён, наверняка, волнуется, но альфа продолжает думать и злиться на него. Тэ сбежал из-за беременности или поведения Чонгука? На четвёртый день собравшись, полковник отправился в город, по дороге он купил большой букет белых роз и постарался откинуть мысль о том, чтобы омега избавился от жизни, что зарождалась в нём. Чонгук всё-таки взрослый мужчина, он должен принимать решения тут же, не думая. Он ведь лидер? Квартира встретила его приятным яблочным ароматом и полумраком. На запястье часы показывали половину десятого, поэтому альфа прикинул, что Тэхён ещё спал. Чонгук, протиснувшись с букетом цветов в коридоре, прошёл к спальне, где увидел омегу. Тэ действительно спал, закутавшись в одеяло. Сумка с его одеждой покоилась в углу, её никто не торопился разбирать. Чонгуком овладевала лёгкая печаль, когда он смотрел на спящего омегу и ему вдруг захотелось бежать. Он не принимал того факта, что станет отцом, это всегда казалось чем-то недостижимым, не для него созданным. — Чонгук? — омега успел приоткрыть один глаз и начать просыпаться, пока альфа мялся на месте и успел испортить один бутон. Он так же неуверенно подошёл к Тэ, кладя цветы куда-то ему в ноги и присел на корточки, коснувшись ладонью светлых растрёпанных волос омеги. — Я приехал, — единственное, что смог выдать Чон.