VATERLAND

Машину чуть заносило на скользкой после дождя дороге, чудом не унося в кювет. Гамма с управлением справлялся с трудом, не желая обращать внимание на дрожащие руки и ком в горле. У него умер отец, он имел полное право расплакаться и поистерить, но держался. Больше Чимина волновал Намджун, потому что он какой уже день пропадает где-то там с Тэхёном. Пак рассержен на альфу из-за того, что в такой тяжёлый, казалось бы для него момент, рядом никого не оказывается. Чимин в одиночку справляется с болью и не собирается жаловаться. Он гонит по трассе битый час, покидая Ыйван и направляясь домой. Гамма бы вернулся в замок, но боится, что там на него что-нибудь, да нахлынет. Он не был у Намджуна несколько дней, работу делать за него не прекращал, но оставаться один не мог. Думать о том, что альфа бросил его, казалось бредом в первый день, на второй Чимин засомневался, на третий снял кольцо. Пак смог вернуть свой прежний эгоизм и понять, где ошибся. Он вновь у истоков, наблюдает за работой мэрии и резиденции. Когда Пак въезжает в город, тут же заподозривает неладное. Солдат стало больше, обычных людей меньше. Неужто, уже готовятся к отражению первого удара? Чимин нервно усмехнулся и направился себе дальше, не смотря на альф, наблюдающих за автомобилем. Он спокойно доехал до высотки, в которой жил мэр и поднялся в квартиру, не готовый в ней встретить Намджуна. Пак не думал о том, что теряет большой шанс втереться в доверие альфы навсегда. Ему хотелось не просто иметь печать и свидетельство, Чимину нужен этот мужчина и уже не как пушечное мясо. Намджун всё-таки его брат, предавать его гамма не хотел, но уже сделал это. — Здравствуй, — альфа опёрся о косяк, стоя в дверях гостиной и коридора. — Вернулся. — Смотрю и ты тоже. Где был? — Какая разница? — гамма прошёл дальше, задевая мужчину плечом. — Я нашёл твоё кольцо, — направился за ним Намджун. — Не объяснишь? — А ты сам не понимаешь? — оборачивается Чимин. — Ты бросил меня, уехал куда-то с этим Тэхёном, а я остался здесь. Это нормально? Я не знаю, что между вами было и знать не хочу, дай забрать вещи и я поехал. — Никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким, — усмехнулся Намджун, тут же опрокидывая Пака на постель. — Но лучше тебе послушать меня. — Не хочу, — Чимин начинает барахтаться под альфой, когда тот не даёт ему пути отходов. — Я скучал, — первое, что говорит Намджун и мягко касается губами чужих. — Кое-что случилось и мне пришлось уехать. Больше я тебя не оставлю, клянусь. — У меня отец умер, ты сбежал и… — запинается гамма, чувствуя, как начинают слезиться глаза. — Мне жаль, — альфа отпускает его, но Чимин не торопится убегать. — Теперь я чувствую себя вдвойне виноватым. — Всё в порядке. — Дьяволёнок, не держи в себе это, — мужчина садит парня на свои колени и крепко обнимает. — Я с тобой и не оставлю тебя. Чимин знает, что справится со всем этим. Но как объяснить Намджуну, что скоро всё изменится и причина слёз гаммы как раз война. Он переживает за самого альфу, за себя не печется. Сейчас они вместе, Джун прижимает его дрожащее тело к себе и успокаивает, а что может быть завтра? — Я сделаю всё, что хочешь, только прости меня, — говорит Ким, не переставая гладить Чимина по спине. — Ничего не нужно, просто будь со мной и не пропадай, — шепчет гамма. Он любит этого мужчину и прощает себе лёгкую истерику. Чимин в руках сильного человека, своего старшего брата и своей опоры. Конечно, он не сможет оставить его, как бы не пытался. — Легко, — смеётся Намджун. — Но, — Пак отрывает голову от груди Кима и заглядывает ему в глаза, — что случилось у тебя? — Ты не поверишь, но я нашёл сына. — Кого? — У меня был сын. Чимин аккуратно спрыгивает с альфы и отходит на десять шагов назад. Эта новость определённо самая шокирующая за последнюю неделю. И это что, тот самый скелет в шкафу альфы? Сын? Если сын, то значит, Чимин дядя? — Кто? — тихо спрашивает гамма, обнимая себя руками. — Тэхён. — Ты… ты уверен? — Да, — Намджун поднимается и делает пару шагов к гамме. — Знаю, что это странно, ещё и Тэхён ждёт ребёнка, так что… — Что!? — уже кричит Чимин, запуская пальцы в светлые волосы. — Чонгук? — альфа кивает. — Просто… ужас. Ты ведь мне всё сейчас расскажешь, да? — смаргивает влагу на глазах. — Расскажу, — обещает Намджун, вновь обнимая Чимина.

卍卍卍

На плите горит блин, пока записавший себя в повара Тэхён, принимает поцелуи Чонгука, который собирается разложить его на столе. Альфа бы так каждое утро встречал, не будь у него работы. Тэ крутится у плиты с утра пораньше, радуя его завтраками и делая вид, что между ними не было никаких ссор. Притворяются оба. Чонгук всё оставляет на самотёк, ему вообще плевать, что его омега чувствует. Альфе нравится то, что теперь Тэхён живёт у него и начинает мириться с мыслью о том, что у них будет ребёнок. — Горит, — омега пытается ускользнуть от Чонгука и кусается, быстрыми шагами направляясь к плите. — Мы тут все горим, — альфа нагло сажает Тэ на столешницу, задирая на нём свою же рубашку, и продолжает целовать. — Ну, Чонгук, — дуется парень, всё же выигрывая и продолжая заниматься блинами, пока Гук исчезает в коридоре. Тэхён не забудет то, как смотрел на него Чонгук тем утром, придя с цветами. Может, он всё осознал? Тэ мечтает каждый день о том, как будет счастлив, родив ребёнка, но не может не думать о том, что альфа вряд ли изменится. Сам Тэхён идёт на собственные жертвы, не начиная разговор первым и только улыбаясь Чонгуку. Так ведь не может продолжаться всю жизнь? — Вот ключи, — вернувшись говорит альфа, кладя вторые ключи на стол. — Только не гуляй один. — Что с армией? Ты разберёшься? — заканчивает готовку Тэ. — Никаких проблем, — Чонгук поправляет форму и садится за стол, пока омега крутится вокруг него с завтраком. Со стороны выглядят так, словно они идеальная семья и от того обоим тошно. Тэхён собирается встретиться с Чанёлем, надеясь, что тот отвлечёт его от странных мыслей. А Чонгук не торопится на работу, но всё же грезит каплей спокойствия и пытается договориться с сами собой, не думать о Тэ слишком много. — Пока, — говорит Чонгук, открывая дверь. Он коротко чмокает омегу в губы и убегает, будто с места преступления. Тэхён его не понимает. Черви сомнения начинают грызть его и Тэ впадает в апатию, ненавидя себя за то, что доверил сердце такому человеку. Сколько на Чонгука не пытайся воздействовать, кажется, становится только хуже. Он ведь станет отцом, неужели альфа не чувствует этого фантомного счастья? Неужели он не благодарен омеге за то, что он носит его ребёнка? Неужели… А в прочем, это Чонгук. Тэхён прощает ему эту грубость, но всё равно понимает, что что-то не так. Тэ договаривается встретиться с Чанёлем к вечеру, поэтому занимает себя домашними делами и составляет список покупок. Он не думал, что когда-то сможет стать таким омегой, которого вмиг стали интересовать еда, уборка и пелёнки, которые в скором времени Тэ собирался приобрести. Омега стал всё чаще касаться своего плоского живота, представляя, как растёт в нём жизнь. Ему хотелось бы, чтобы и альфа мог наслаждаться этим ожиданием и чувством будущего отцовства. Тэхён любуется розами, что подарил Чонгук не так давно и незаметно улыбается сам себе. Это воспоминание из тех, что никогда не забывают. В том утре было всё прекрасно: Чонгук, цветы, чувство нужности. Сейчас омега думает о том, как не испортить отношения между ними. Альфа у него не простой, но Тэ обещает себе изо всех сил стараться ради него и себя, чтобы сохранить… семью? Омегу отвлекает телефонный звонок от Чимина. — Да? — Ты где? — Дома. — И где теперь твой дом? — У Чонгука, — Тэ косится на свой саквояж, который собирается разобрать уже второй день. — А ты с Намджуном виделся? — Я всё знаю, — говорит гамма. — Думаю, нам надо встретиться. — Завтра? — Договорились. Тэхён откладывает мобильный и возвращается к делам. Тэ не грезил себя мыслью о том, что Чонгук позвонит ему в свободную минуту. Ему почему-то казалось, что альфа в какой-то степени побаивался его, поэтому и был слегка нелюдим. Несмотря на то, что Чон старался показывать Тэхёну теплоту, от него всё равно веяло холодом. Как бы не мечтал омега о том, что всё изменится в любую секунду, быть этого не могло. Мёртвая точка. Финиш. Омега и захотел немного забыться рядом с Чанёлем. Хочется в сотый раз извиниться и обнять его, только бы не было между ними снова недопонимания. Проблем Тэ хватает и с Чонгуком. Так что к вечеру, успев устать, но собраться на встречу с братом, Тэхён покинул квартиру, так и не взяв охрану. Она ему не нужна, если с ним рядом Чанёль. Омега направился пешком к назначенному месту. Этот парк был не так далеко, а Тэ хотел прогуляться и подышать пускай и не очень свежим воздухом. Альфа ждал его на одной из пустующих лавок, каких вокруг было полно. Люди всё меньше стали выходить на улицу. Тэ оставался немного в стороне, любуясь алым закатом и такой же яркой макушкой Чанёля, пока альфа, сложив руки на груди, смотрел на редких прохожих. Тэхён выждал момент, когда Пак потянулся за сигаретами в карман и подошёл, медленно садясь рядом и переключая всё внимание альфы на себя. Ему стало легче на душе, стоило взглянуть в тёмные глаза парня и увидеть в них полное отсутствие обид и злобы, только своё отражение. Тэ коснулся головой его плеча и присел ближе, вдыхая травянистый запах парня. — Теперь всегда будешь так пахнуть? — спросил альфа, не касаясь Тэхёна и только смотря на него искоса. — Всегда, — ответил омега, слыша тяжёлый выдох Пака. — Ты же знаешь, что я исчезал, почему не спрашиваешь, где был? — А это важно? — сменил позу Чанёль, заставляя омегу убрать голову со своего плеча. — Я думал, что больше не участвую в твоей жизни настолько, чтобы знать, где ты и что с тобой. Его слова больше не ранили Тэхёна, пускай и звучали грубо. Чанёль не боялся полковника, отказа омеги от себя, он сам не хотел нарушать покой Тэ. Забот хватало, и как только появилось время, то Пак встретился с Чонгуком, дал совет. Хотя тот вряд ли воспользуется им. Тэ просто не за что предъявлять альфе. — Для меня важно сказать тебе правду, — опустил глаза Тэхён, начиная гладить свой плоский живот. — У меня будет ребёнок, Чанёль. — Не понял, — голос альфы чуть дрогнул. — От Чонгука, конечно, не от Намджуна, — попытался пошутить Тэ. — Мне пришлось с ним уехать к Азу, потому что он мой отец, а там папа и раскусил меня. — Кто отец? — Намджун мой. — Что? — Да, новость ещё та, но я даже Чонгуку не сказал, понимаешь, как это важно для меня? — Подожди, — альфа резко поднялся, быстро шаря по карманам в поисках пачки, — я запутался, — и закурив, продолжил, смотря на омегу. — Мэр твой родной отец? — Да, — кивнул Тэхён, боясь увидеть в альфе злость, сопровождаемую своей же беременностью. Он уже находился в ступоре, начиная осознавать действительность. — Вот я и уехал с ним. А потом… — Беременный? — замер на месте альфа. Чанёль бы сказал, что это самое страшное, что могло случиться, но он даже не предполагал и не думал никогда. Его маленький Тэхён в положении. Не от него. Новость пробуждала ранее зарытую злость в глубине души Пака, где он попытался уничтожить её, чтобы своими выходками не потерять Тэ навсегда. Чонгука он по-прежнему ненавидел, но старался всячески обходить его стороной, но что могло ждать впереди? Всю жизнь вот так терпеть этого высокомерного нахала? Как он вообще допустил то, что Тэхён забеременел? Чанёль понимает головой, что не его это дело, но ярость в нём другое диктует. Демоны так и нашёптывают ему размазать полковника по асфальту, а здравый смысл всё больше покидает его. Чонгук может и альфа Тэхёна, но он недостоин такого омеги. Пак не замечает, как начинает курить фильтр, всё это время не сводя глаз с уже поникшего Тэ. И его чувства Чанёль понимает, но что делать не представляет. Слишком больно они друг другу сделали, чтобы радостно принять эту новость. Слишком долго бегали друг от друга, но нужно ли им надевать маски, притворяясь, что так и должно быть? Альфа представляет, каково сейчас Тэхёну, узнавшему о беременности и личности отца. Сам Чанёль переварить всё это не в силах. Он бросает окурок в урну и садится на корточки перед омегой, взяв его прохладные ладони в свои руки. — Чонгук вроде рад ребёнку, — говорит неуверенно Тэхён, — про отца я ему говорить пока не буду. Всё хорошо. — Знаешь, как я это вижу? — Плохо. — Я бы сказал иначе, — говорит альфа, губами касаясь пальцев Тэ. — Чонгук издевается над тобой, а ты теперь точно никогда не сбежишь. — Я и не собирался бежать. — Когда-нибудь сделал бы это, — поднимается на ноги альфа, потянув омегу за собой. — Я хочу, чтобы у тебя всё было нормально, но рядом с Чонгуком у тебя нормально никогда не будет. — Но ты же всё равно будешь рядом? — с надеждой спрашивает Тэ. — Конечно, — альфа обнял его, крепко прижимая к своей груди. — Прости меня. У тебя столько проблем, — бубнит омега. — Они же не твои, — удерживает в себе зверя альфа, только бы сейчас не сорваться к Чону. Он хочет посмотреть в его наглые глаза, зная, что ничего кроме превосходства в них не увидит. Не будет полковник мягким с Тэхёном, не станет для него тем мужчиной, который ему нужен. Чонгук станет его погибелью, бездной боли и вечной ненависти. Как бы сильно Тэ не любил своего альфу, он в ответ любить сильней не станет. Вообще любить. Тэхён заманивает Чанёля в гипермаркет, где по списку покупает всё нужное и пытается отвлечься, вспоминая, как раньше с альфой ходил за продуктами. Омега каждый жест его запоминает, каждое слово сказанное и улыбку. Пак будет его отдушиной в такое нелёгкое время, Чонгук пусть остаётся тем, по кому хочется скучать. Тэ действительно с Чанёлем легче, ведь он не заставляет чувствовать себя рядом с ним некомфортно. Альфа держит всё в себе, не хочет лишний раз тревожить омегу своими мыслями. Тэхён возвращается домой к ночи вместе с Чанёлем. Альфа помогает донести сумки и тут же уходит, не желая вдруг встретить полковника, но Чонгук так и не появляется, а Тэ засыпает в постели один. На утро омега назначает встречу с Чимином и сам звонит Чону, но тот отвечает только бесконечными гудками.

卍卍卍

Осенний ветер ударил в открытые окна, пробежался по комнате и лизнул пятку спящего на кровати омеги. Мэй завозился на постели, бормоча что-то себе под нос и ругая прислугу. Тело покрылось мурашками, а дверь ненавязчиво скрипнула. Парень пошарил рукой на наличие альфы рядом и приоткрыл один глаз, замечая, что был в постели один. Платиновые часы, лежащие на прикроватной тумбе показывали шесть утра, Мэй вспомнил, что у президента был ранний самолёт и расслабился. Послышались шаги, а после кровать прогнулась под чужим телом. Мэй не глядя поднял руку и позволил человеку лечь на себя, обнимая. — Я очень скучал, — промурлыкал омега. — Я больше, — хохотнул Чжухён, целуя парня в шею. — Лжец, — Мэй бьёт альфу по спине и открывает глаза, — ты можешь прийти ко мне в любое время, а я нет, — хитро щурится омега, после воруя поцелуй. — В этом есть плюсы, — падает рядом на подушки Чжухён. — Бесишь, — снова принимает попытку ударить его омега, но проваливается и встаёт с кровати. Кори любуется голым телом парня, облизывая его с ног до головы пока он не накидывает прозрачный халатик. Мэй такой космический. Альфа хочет впиться в его шею зубами и поставить метку, только бы этот прекрасный омега не носил чужую, не пах так. Мэй удивительный, самый невероятный омега из тех, кого Кори приходилось встречать. И этот омега его, несмотря ни на что. Их отношения нельзя назвать тайными, но и открытыми тоже. Это вроде и просто секс, а вроде и любовь(?) Мэй ярко улыбается альфе, стоя у окна спальни в попытке закрыть окно. Кори поднимается с постели, быстро поправляет костюм и помогает омеге, тут же поднимая за талию и заставляя обхватить свой торс ногами. На самом деле у них не так много времени, Чжухёну скоро возвращаться на пост, пока парень охраняющий коридор ушёл на перекус, попросив его подменить. — Возьмёшь меня прямо здесь? — хихикает Мэй. — Могу взять прямо на глазах Енрина. — Я был бы не против, — говорит омега, после целуя Кори, который валит его на кровать и задирает халатик. — Обещаю украсть тебя, — шепчет альфа. — Хорошо, — Мэй жадно отвечает на ласки Чжухёна, зная что шанс ещё выпадет не скоро. Ему приходится долго отмываться от запаха Кори в ванной, только бы никто не заподозрил чего. Но даже если бы и пошёл слух, Мэй уверен, что не стал бы предотвращать распространение. Омеге нравятся эти отношения, тайные встречи и быстрый секс в мёртвой зоне видеокамер. И ему нравится Чжухён, ведь он такой загадочный и мужественный, молодой и красивый. Мэю не стыдно было бы признаться альфе в любви, но он думает, что тот и так это понимает. У Мэя не было первой любви, альфы в которого он мог бы без задней мысли втрескаться и посвятить всего себя ещё в юношестве. Сейчас у него есть Кори, и Мэй боится его потерять. После ухода альфы парень включается в работу резиденции, занимая себя привычными делами. Он не ожидал прихода Намджуна, но и выгнать его не мог, лично принимая у себя. Мэй его не выносил, но всячески старался быть добрым, не желая выпускать желчь, это всегда успеется. — Отца нет? — первое, что спросил альфа, как только вошёл в кабинет омеги. — Как видите. — Когда вернётся? — Завтра утром. Зачем он вам? — напрягся Мэй, замечая волнение в Намджуне, тот казался дёрганным и уже уставшим. — Я женюсь, — сразу ответил Ким, видя что эмоции на лице омеги не сменились. — Это не странно? — Меня это должно волновать? — не сдержался Мэй. — Это прям вовремя, президент будет только рад. — А как я рад, — улыбнулся Намджун, игнорируя язву в кресле. — У меня дела, я передам ему, что вы заходили, — решил вернуться к делам омега. Мэр удалился тут же, но Мэй ещё долго смотрел на закрытую дверь. Намджун женится, а омега начинает чувствовать себя странно, не понимая то ли завидует, то ли ещё что. Несколько часов назад он мечтал только о том, чтобы Чжухён дольше целовал его, а теперь задумался над тем, будет ли у него самого свадьба.

卍卍卍

Флаг Сингапура у центрального здания сменился, показывая всем гражданам, что страна захвачена. Нацисты провернули тоже самое с ближайшими государствами, в которых смогли установить свои порядки. Новостные каналы только и успевали вещать о том, что война пришла в их дома. Этого и добивался Хосок. О них должны говорить, а родина бояться. На территории, где давно сменилась власть, начались устраиваться порядки. Нацистские флаги и свастика были повсюду. Солдаты вермахта гуляли по улицам, отлавливая неугодных, тех кто подчиняться не собирался и убивали на глазах. По улицам текли реки крови, подпитывая демонов, сбежавших из ада, а люди всё бежали, зная, что укрыться больше негде. Смерть, что долгое время скрывалась где-то, вернулась, удивляя своей силой и армией. Кто у руля — неизвестно. Хосок своего лица не показывал никому, обходными путями проходя к зданию администрации, где собрал совет. Награды на его мундире сверкали в ярком осеннем солнце, глаза горели от ожидания действий, а улыбка не сходила с лица. Он уже победил. Хосок шёл к залу так, будто ему принадлежал весь мир. Надменный взгляд и ровная осанка, сталь в голосе и сумасшествие в сознании. Его боялись. Он вошёл тихо, но заметили его сразу же. Альфа прошёлся к краю длинного стола, садясь во главе и улыбнулся военным, снимая фуражку. — Готовы? — первое, что произнёс Чон, рассматривая каждого мужчину. Хосок убил альфу, которого Янсок поставил вместо себя. Тот генерал был не так важен, как и его заместитель. Чону и говорить не нужно, что он сделает с теми, кто на его место покусится. Самолично глотки перегрызёт. Теперь все они, те кто сомневался, смеялся за его спиной и когда-то угрожал, смотрят с искорками страха в глазах. Хосок так гордится собой, что хочет закричать от своего превосходства. Он больше не сторожевой пёс, а король, что омоет родную землю в крови. Хосок выполнит миссию, очистит страну от падальщиков и вознесётся над всеми теми, кто был против него. Он проводит пятичасовое совещание до самой ночи. О Юнги, что прилетел с ним, альфа и не вспомнил за всё это время, загружая себя только мыслями о войне. Омега в безопасности в особняке на другом конце города. Хосок за него и не переживает, там остались лучшие солдаты, и вскоре должен явиться Минки. Сам Чон уезжает в концлагерь, уже давно действующий на этой территории. Юнги по нему соскучиться не успел. Как только омега покинул самолёт, его увезли в особняк, альфа наказал не высовываться. Мин на удивления слушался, видя то, что происходило в городе через экран телевизора. Солдаты были и во дворе, гуляли рядом и с ними, возможно, было бы не так страшно пройтись прогуляться, но Юнги предпочёл закрыться в спальне до вечера, пока не проголодался. Он слышал выстрелы, но выходить не спешил, поел и прошёлся по первому этажу, смотря в окна. Всё казалось таким же и омега направился в комнату слыша шаги в другой, что находилась в конце коридора. Любопытство тут же взяло верх, но стоило войти внутрь, так знакомый запах тут же ударил в нос. На светлой постели лежала форма Минки, сам он находился в душе. Юнги подошёл к одежде, коснулся подушечками пальцев пуговиц на пиджаке и прислушался к звукам льющейся воды. Хосок позволил Минки остановиться здесь, доверяя Мина и зная, что сам вернётся только к утру. Сон после дня беготни вымотался как собака и собирался завалиться спать без ног. Планам его помешал один омега, сидевший в центре кровати в мундире альфы. Минки, удивлённый поступком омеги, слегка опешил. Он сам стоял голым посередине комнаты с полотенцем на голове, а на постели такой же обнажённый Юнги, неведомо что творящий. — Мне идёт? — Мин наверняка спрашивал о форме на себе, но альфа слышал другое. Идёт ли Юнги быть голым? Без сомнений. Чего это он удумал? — Так и будешь там стоять? Минки хочет остаться на месте, но ноги всё равно несут его к омеге. А он ведь так радовался, что незаметно смог попасть в дом, надеясь не быть рассекреченным. Миссия провалена. Юнги голый в его постели, он раздвигает ножки и манит пальчиком ближе. Сон знает, как этот парень провёл прошлую ночь, ему не интересно каково было омеге, и он не хочет знать насильно или нет. Уже догадывается что и как. — Тебе стоит пойти к себе, — вкрадчиво говорит Минки, заставляя себя не гулять взглядом по обнаженному телу напротив. — Если я не пойду, ты заставишь? — Чего ты добиваешься? — Я хочу тебя прямо сейчас. — Я не хочу, уходи, — альфа обходит кровать, расправляя постель и ложится. — Врёшь, — Юнги успевает запрыгнуть на него, проезжаясь голым задом по эрегированному члену. — Минки, пожалуйста, — омега продолжает тереться об альфу, видя, как тот начинает злиться. — Ты сделал выбор, почему опять бежишь ко мне? — Сон хватает его за тонкую талию, стараясь остановить. — Знаешь, что будет утром? — Плевал я на утро, — Юнги целует альфу, кладя свои ладони поверх его и опуская ниже, заставляя взять его за ягодицы, что Минки и делает, сдерживая себя из последних сил. — Снова всё портишь, — в поцелуе говорит парень. Единственное чего Юнги хочет сейчас — Минки. Он знает, что альфа не сможет сопротивляться себе долго и пользуется этим, сам его пальцы в себя проталкивает, сам целует его, свои метки по груди рассыпает, стонет тихо на ухо. Да, он вчера умирал на постели с Хосоком, сегодня он хочет, чтобы его дряхлое тело Минки растёр в пыль. Этот альфа пробуждает в нём бурю неизвестных чувств, которые Юнги больше ни с кем чувствовать не хочет. Но ему спокойно. Его нежно растягивают и стараются не поставить лишний засос. Опрокидывают на постель, подминая под себя, и целуют. Юнги знал, что с ним только этот человек будет настолько нежным, что хочется растаять в этих тёплых руках. Непередаваемое чувство того, что тебя сейчас унесёт на другую планету прямо по воздуху. Юнги умирает. Минки для него это слишком, поцелуи его, касания. Он настолько мягко касается его внутри, что омега хочет визжать, просить не быть таким, ведь он знает, что Сон совсем не любитель долгих прикосновений с каплей романтики. Но сегодня синонимом его имени будет именно нежность. Минки её воплощение, как и покоя, умиротворения и мягкости. Юнги доверяет ему себя, выгибается под сильным телом и забывает всю боль. Альфа медленно входит, губами рисуя на бархатной щеке омеги своё имя. Его не страшило утро, боялся Минки того, что больше Юнги не увидит, если Хосок что-нибудь пронюхает. А так, конечно, он столько мечтал об этом теле. Альфа вкусит его полностью этой ночью, а после подумает обо всём. В его руках самое бесценное сокровище, которому Минки никогда своим назвать нельзя будет. Но ради этого омеги он бы пошёл на всё, не будь ещё тысяча «но», что между ними. Юнги красивый в свете тусклого торшера, на нём сияют награды на мундире альфы, что он не снял, и блестят от поцелуев губы. Минки держится, не вгрызается в него, хотя хочет до безумия, но боится их близость в грязь превратить, поэтому остаётся спокойным и безмятежным. Двигается в омеге медленно, решая до экстаза парня доводить постепенно, по крошке в час, только пускай Юнги запомнит их ночь любви, не потеряет в тысячи тех, что будет у него с Хосоком. Для Минки он — кислород, так что покуда сердце омеги бьётся, на две части поделенное, будет жить и альфа. Юнги шепчет его имя во мраке и тяжело дышит, путая пальцы в тёмных волосах парня. Он смотрит в его глаза с надеждой на то, что Минки его просто так не оставит, что не сбежит. Сон взглядом обещает. Омега хочет до самого рассвета вот так постанывать, умирая от желания, главное, чтобы альфа был рядом. Пускай Минки всегда будет рядом. Но в последнее время альфе было не до Юнги вовсе. Омега как раз добавлял ему головной боли, когда сбегал с Хосоком на свидания и позволял делать с собой всё, что Чону хотелось. Минки не показывает ему сейчас, какого ему было в действительности за маской злости и ревности. Альфа только медленными толчками заполняет его, пытку продлевая и зная, что вскоре его ждёт испытание покруче этого. Юнги он отпустить просто так не смог бы всё равно, а отказаться от близости с ним тем более. От него разит Хосоком, метки на нём Чона, но и это не останавливает Минки. Хосок перестал быть авторитетом, другом и братом. Идею, что он же вложил в голову Сона сам растоптал. Минки больше не верит в благие намерения Чона, в чистоту, в самого Хосока. Он только погубит свою страну, ему точно удастся, Сон знает на что способна его армия. Он поздно понял, как сильно ошибся, думая, что важен здесь. Но он и своему народу нужен не был. Прозрение наступило, а пути отхода не было. Минки не понял, как так случилось, что всё к чему он стремился, разрушилось, как песочный замок. Янсок не дал своим детям смысл идеи, он только выращивал их, как собак, которые должны были воплотить его мечту в реальность. Только Хосок давно предал себя, воевать он будет, потому что его эго слишком раздулось. Юнги этому способствует, топя альфу в своей лживой любви. Сколько бы Мин не говорил Хосоку о том, как жить без него не может, Минки уверен, это будет бред. Альфа все его чувства увидел ещё в квартире дедушки, когда покорёженный горем Юнги, бежал в его руки. Он и сейчас в его руках, всегда будет, что бы ни случилось. Юнги, причиняя боль альфе, себе тоже больно делает. Они оба знают, что этот цирк только для Хосока, но умудряются ревновать друг друга, хотя их ничего не связывает. Минки прожигает жизнь в клубах и море крови, Юнги пытается быть сильным, чтобы выжить. В попытке сохранить рассудок — проваливаются. На рассвете омега ощущает себя распятым, лежа головой на вздымающейся груди Минки, что глаз не смыкает и лениво водит пальцами по спине Юнги. Сна не в одном глазу, Мин не собирается просто так отпускать его, он не настроен на встречу с Хосоком, который приедет вскоре. С Минки можно впасть в забвение, а с Хосоком только и делать, что вечно бояться. — А со мной в душ сходишь? — тихо спрашивает Юнги, чувствуя как неприятно стягивает его бёдра эякулят альфы. — Тогда ты уйдёшь? — Ты так и ждёшь, чтобы я ушёл, — посмеивается омега, принимая сидячее положение и шикая от боли в пояснице. — Идём, мне ещё нужно нагреть свою постель. Минки усмехнулся, видя согнутую фигуру Юнги, и быстро поднялся, подхватывая его на руки. Отнеся парня в кабинку, он тут же закрыл её, включил воду и вжал омегу в стекло, раскрывая языком розовые губы. Альфа всё такой же нереально осторожный с Юнги. Он разворачивает омежку спиной к себе и приподняв, входит до упора, крадя у парня протяжный стон, исчезнувший в шуме капель душевой кабины. Минки отпустит его, но напоследок оставит свой след, уверенный в том, что сам Юнги против не будет. Он совсем ничего уже не соображает, хочет только, чтобы это удовольствие не кончалось. — Мой Юнги не был таким, — говорит альфа, натягивая его на себя. — Твоего Юнги не было, — отвечают тут же вполголоса. — Так же, как и не было моего Минки. — Почаще напоминай об этом себе. Мин глотает тёплые капли воды, стекающие с волос и зажмуривается, запоминая последние минуты с альфой. Он знает, что сейчас дал ему вовсе не прозрачный намёк на то, что между ними всё изменилось. На самом деле давно, но никто не понял. Юнги просто не мог бросить его, растоптав и свои чувства и чужие. Юнги боится будущего, поэтому полностью отдаёт сейчас себя во власть альфы. Минки пьёт воду с белоснежной кожи, ускоряет ленивые толчки и кончает на ягодицу омеги, всё так же быстро разворачивая и подхватывая на руки. Юнги улыбается криво и лезет целоваться, но Сон не позволяет. — Что между нами? — спрашивает о наболевшем Минки. — Я влюблён в тебя, но думаю, что ты сам всё понимаешь. — Решил точку поставить? — Ради тебя. — Ты единственный человек в моей жизни, который ради моей безопасности, ставит свою под сомнение. — Запомни эти слова и не думай, что я соврал тебе, — говорит Юнги, наконец, дотягиваясь до губ альфы и жадно целует его, мешая слюну с водой, вновь заставляя Минки войти в своё обмякшее тело. Сон уезжает раньше, чем в особняке появляется Хосок. Альфа находит Юнги спящим в своей комнате и аккуратно будит поцелуем, на что парень отвечает сонным бубнежом. Он нырнул в постель за час до того, как порог спальни переступил Чон. Уснуть омега так и не смог, забивая голову мыслями и дальнейшим планом действия. — Давно Минки уехал? — тут же спросил Хосок, начиная расхаживать по спальне, будто что-то заподозрил. — Да, — ответил Юнги, поднимаясь с кровати. — Как всё прошло? — Отлично, — альфа потянул носом воздух рядом с омегой и покинул комнату, кивая парню на выход. После завтрака Хосок забрал Мина с собой, катая по городу и забирая на встречи. Вскоре альфа обещал вернуться домой, но Юнги казалось, что вернись они и Чон тут же развяжет войну.

卍卍卍

Губы блестели от помады, что Чимин на скорую руку наносил на них, смотря в маленькое зеркальце в руке. В ожидании Тэхёна гамма успел собрать достаточно взглядов прохожих и злиться на них, кидая молнии взглядом. Пак подпирал задом капот уже минут десять, пока омега где-то пропал. Чимин по правде успел собраться с мыслями, чтобы лишнего ничего не брякнуть Тэхёну. Он долго думал и размышлял на тему родства с омегой и пришёл только к одному выводу — семейка у них странная. Чимину так же предстоит знакомство с Енрином, которого гамма не любил, но избежать встречи не мог. Скоро состоится свадьба и Пак хотел показать себя с лучшей стороны. Пока Чимин задумчиво рассматривал себя в зеркале, появился Тэхён. Омега, шурша тканью куртки, прошёл до мазерати и сел в салон, оставляя Пака ещё на несколько секунд с собой, которые тот потратил на закатывание глаз. У него такой нелепый и глупый племянник. — Ты обедал? — спросил Чимин, сев в машину. — Да, — Тэ снял с головы меховые ушки, — может по чашке чая? — Хорошо, — вывернул руль Чимин, наконец, уезжая оттуда. Вскоре Пак привёз омегу к кафешке, где они заняли столик подальше, чтобы никто не мог слышать разговор, и Тэхён спокойно рассказал Чимину всё то же, что и Намджун, но в красках. Гамма слушал молча, внимая каждое слово, ведь говорить хотел как раз насчёт мэра. Пак всё ещё его жених, а Тэхён собирался стать ему… сыном? — Всё так быстро, — мотал головой омега, не понимая, как только отец не смог разглядеть истинную сущность Чимина. — Может не стоит торопиться? Сказать Намджуну вот так, что его будущий муж нацист, — Тэ не мог. Он только обрёл семью, терять её не хотел, но понимал, что замыслы у Чимина не самые лучшие. Любил ли он по-настоящему Намджуна? Это слишком сложно даже преподнести альфе, не то чтобы в лоб сказать. Пак вроде улыбается искренне, говорит о том, что не может жить без Джуна, а Тэ старается верить в хорошее. Может и правда отцу повезло? — Не волнуйся за Намджуна, — гамма накрывает своей ладонью чужую, мягко сжимая, — я позабочусь о нём. — Хорошо, — кивает Тэ, косясь на свою руку. — Мне пора, наверное, куча дел. — Эй, в твоём положении не стоит перегружать себя — Отец сказал? — улыбнулся Тэхён. — Ничего, мне Чанёль помогает. — Может подвезти? — Нет, пройдусь, — омега сделал последний глоток из чашки и быстрыми шагами направился на выход. Чимину позвонил Намджун, говоря о встрече с президентом, и попросил вернуться в мэрию. Пак исчез на пять минут в уборную, после находя на столешнице салфетку с посланием от Кори. «Сегодня ночью в клубе. К». Неужто узнал, что Чимин в курсе его делишек? Гамма не был в восторге от слежки, а от перспективы крупно залететь тем более. Приходилось выполнять все условия призрака, наконец-то они встретятся. Пак поехал в мэрию, где Намджун встретил его у самого холла, и проводил до кабинета, держа за руку. Альфа рассказал о том, что кресло вице-президента освободилось, прошлый ушёл в отставку. Чимина новость смутила, заставив невольно напрячься, но Джун тут же поспешил поделиться догадкой, потому что в этой стране ничего просто так не происходит. — Я говорил с Мэем, так что есть подозрения, что вторым лицом страны после отца стану я. — Ты вице-президент? — не поверил в сказанное альфой Чимин, падая в кресло напротив стола мужчины. — Это было бы круто, но… — Что? — Отец стал тебе доверять? — Он изменил своё мнение обо мне, много чего произошло, — расслабил галстук альфа. — Ничего, всё будет в порядке. Я только думаю об этом, потому что Мэй сказал, что моя женитьба вовремя, но может всё иначе. Если Намджун сядет в это кресло — это будет шикарная новость для Хосока. Дальше никакой сложности не составит убить Енрина, а потом подставить пистолет к виску Джуна и война выиграна. Но Чимин хочет играть честно. Он осмелится когда-нибудь предстать в своём истинном облике перед альфой? Чем выше Намджун поднимается, тем дальше от него становится гамма, желая видеть брата только рядом с собой. Он не хочет, чтобы его как-то касалась дальнейшая битва, но, кажется, что Намджун встанет у одного из двух рулей. — Дьяволёнок? — мягко позвал Чимина альфа, наклоняясь к сидящему в кресле гамме и гладя по светлым волосам. — О чём это ты там думаешь? — О костюмах на свадьбу, — не задумываясь ляпнул Пак, ловя кисть Джуна и целуя безымянный палец. — Мне нужно идти. — Куда это ты убегаешь снова?

卍卍卍

Дани вернулся домой непривычно поздно, когда ранее после школы всегда спешил в особняк. Но сейчас желания находиться в пустом доме не было. Омега вторую неделю пропадал по друзьям, мечтая забыться в чужих рассказах о мимолётных встречах и проблемах. Свои Цой не спешил решать. Ему доложили, что отец вернулся, но Дани всё равно приехал домой, когда стрелка перевалила за двенадцать, а его ноги отказывались функционировать. Пиджак от школьной формы он нёс в правой руке, левой прикрывал рот, когда зевал. Едва не свалился спать прямо на пороге, войдя в особняк, но причиной по которой он всё же остался стоять на ногах, стал Вонхён. Альфа выглядел уставшим, уже одет в халат и явно собирался сам идти отдыхать, когда застукал блудного сына. — Я звонил, — сказал мужчина. — Я видел, — сразу прилетело в ответ. — Как дела? — Тебе ли не знать, — ответил отец, будто знал, что Дани какой-то там тройной агент. — Знаю, что не очень. — У тебя, кажется, тоже, но я не стану спрашивать, — смягчился мужчина, наконец, обнимая его. — Скажи мне только, что жетон маршала Кима делал на дне нашего бассейна? — альфа достал из кармана бордового халата вещь Сокджина и протянул сыну. — А ты можешь и об этом не спрашивать? — Дани забрал жетон, пытаясь скрыть радость. — И о синяках, которые ты замазал мне тоже не спрашивать? — Пожалуйста. — Спокойной ночи, — Вонхён похлопал его по плечу и направился в комнату. Дани сразу надел жетон на шею и поднялся к себе, скидывая одежду на кровать. Он оказалось ничего не терял, видимо, Кори бросил в бассейн жетон. Зачем только было такую сцену устраивать? Омега накидывает на плечи длинную футболку и выходит на балкон, чувствуя, как стало легче дышать, стоило узнать, что ничего ещё не потеряно. Жизнь Джина, кажется, опять в его руках. Но дело даже не в какой-то железке, омеге жить проще, зная, что обещание он своё держит. Дани смотрит вдаль, где мерцают яркие огоньки, и представляет маршала сейчас рядом с собой. Сокджин бы, наверняка, покричал на него из-за того, что омега вышел на улицу в одной футболке в такую прохладу, но Дани так всё равно на это, что он не боится простудиться. Утром, застав отца за завтраком, Дани молча кивнул ему, шагая к холодильнику. Вонхён всё так же умолчал о вчерашнем, интересуясь только школой, вспомнив, что вчера омега явился в форме. Дани отвечал кратко, глядя на пьющего кофе отца, что косился на него странно, но спрашивать омега не спешил. — После школы заедешь? — Привезти вкусненькое? — Хотелось бы, — улыбнулся мужчина, бросил взгляд на часы на запястье, и оставив поцелуй на щеке омеги, поспешил уйти. Дани через силу поев, собрался в школу, стараясь не просматривать новости за сегодняшнее утро, боясь увидеть что-то действительно страшное. Янсок умер, а омега только и делал, что ждал первого шага от Хосока, но тот, кажется, не торопился. Чимин тоже молчал. Дани на секунду показалось, что он всех близких растерял, а потом вспомнил, что у него этих близких особо нет. Хотя он не прочь сейчас крепко обнять Пака или напиться с ним. А на свадьбу его пригласят? Омега проводит унылый день в школе, наблюдая несколько часов за нескончаемым дождём через окно. Даже поездка к отцу не столь радует, как и его возвращение. К тому же Дани промокает до нитки, пока бежит к зданию и ругает погоду. На его лице красуется желтеющий синяк, который может увидеть каждый, если присмотрится, а ещё он стал похожим на соломинку, которую может сдуть ветром. Так и добежал омега ко входу, чуть не поймав попутный ветер, а оказавшись внутри, испугал потрёпанным видом парочку солдат. Обрадовавшись тому, что в лифте он один, тут же стёр с лица остатки тонального крема салфеткой и взлохматил волосы, после вышел на нужном этаже, сразу направляясь к отцу. Войдя в кабинет после короткого стука, он и не заметил в углу комнаты маршала и тут же отдал Вонхёну сладость, продолжая касаться руками волос. — Я посижу немного? — спросил омега, слизывая воду с губ. — Ливень ужасный. — Пожалуй, я пойду, — донеслось за спиной омеги. Дани обернулся тут же, напрочь забывая о том, что его лицо было некрасиво украшено синяком. Он не готовил себя к встрече с Джином сегодня, вовсе не ждал его и встретиться вот так при отце, это уже лишнее. Омега хочет рассказать, как скучал, но понимает, что сделать этого так просто не может, уже замечая, как Вонхён смотрит на них. Джин покидает кабинет быстро, только кивая омеге, как бы давая понять, что мешать им не собирается. А Дани норовит убежать за альфой, но себя держит из последних сил. — Что-то серьёзное обсуждали? Я помешал? — непринуждённо спрашивает омега, садясь на место альфы и жадно вдыхая его аромат. — Нет, — усмехнулся Вонхён, заранее продумавший некий план по разоблачению сына. — Посижу минут пять и пойду, ещё дела, — будто оправдывает скорый побег омега. В кабинете у Вонхёна правда сложно оказывается усидеть на месте, когда знаешь, Сокджин в этом же здание. Был ли он так холоден из-за присутствия отца? Может причина есть другая? Дани бежит к нему как только его волосы высыхают, а генерал уходит на обед. Дани надеется, что маршал не покинул кабинет. Ушёл. Альфы не оказывается на месте, омега не находит смысла ждать его. Но возвращаться так не хочется, на улице всё ещё идёт дождь, кругом слякоть. Дани в душе расстраивается, глядя в окно, по которому текли водяные ручейки, и идёт к лифту. Фотографии из Сингапура, присланные Минки вовсе убивают всё настроение и омега из последних сил тащит себя под капли дождя, застилающие всё вокруг. Он не ощущает, как на него стало меньше лить, так и идёт до машины, только на миг думая о том, что ливень кончается, но над ним возвышается альфа, пиджаком прикрывающий от дождя. — Маршал Ким… — удивляется омега, видя промокшего мужчину. — Вы же заболеете! — Я уже болен. — Идите внутрь, — просит Дани, пытаясь открыть дверцу камаро. — Я еду обедать. — Тогда идите к машине. Омега не успевает ещё хоть слово сказать, как на его плечи опускается мундир альфы, а сам Дани оказывается в его сильных руках. Джин несёт его к своему хаммеру, пряча от дождя, и садится сам в салон, скидывая своё прежнее спокойствие. Он дёргает омегу за подбородок, рассматривая раненный глаз и напрягается, заводя автомобиль. — И кому ты позволил ударить себя? — Ничего от вас не скроешь, — незаметно улыбается омега. — А ты хотел скрыть? — Это ерунда. Лучше расскажите, как вы? — Плохо, — резко бросает слова Джин. — Я чуть не умер, а ты оказывается успел подраться? — Умер? — бледнеет Дани и бьёт себя по рукам, начиная тянуть их к альфе. — Это шутка была, да? — Вовсе нет, но это забавно, видеть, как ты волнуешься. — Вам смешно, а я правда переживал, — дуется омега, отводя взгляд на дорогу. — Таким не шутят, чтобы вы знали. Без вас было сложно. — Со мной ещё сложней. Дани краснеет, кутаясь в пиджак мужчины, и больше глаз на него не поднимает, пока альфа не привозит его к одному из центральных зданий, в котором располагался любимый ресторан альфы. — Хочешь что-нибудь? — спросил Джин. — Здесь чудесно готовят рыбу. — Я обедал, спасибо, — омега повесил пиджак на спинку стула и расстегнул рубашку на несколько пуговиц, ловя на себе пристальный взгляд альфы. — Вы кушайте, я не стану вас отвлекать. Дани не мог отвлекать, он просто сидел напротив и глаза Сокджина волей-неволей, но липли к нему. Альфа так скучал по нему. Кажется, прошли не дни, а годы, ведь такого резкого изменения в омеге он не ожидал. Дани всё ещё самый прекрасный мальчик для Джина, но его состояние пугает мужчину. Будь у альфы капля свободного времени, он бы тратил его на омегу, вернул бы блеск его глаз и пухлость щёк. — У тебя ничего не случилось? — спросил Сокджин, видя, как опустил голову Дани, смотря на свои руки под столом. — Твоя драка, неразговорчивость и блеклый вид так и кричат, что ты не в порядке. — Так только кажется, — отмахнулся Дани, но голову не поднял. — Может быть. — Я терял ваш жетон, — осмелился признаться омега, — но потом он нашёлся. Простите. — Не ожидал, — махнул официанту альфа, прося счёт, и поднялся, глядя на макушку омеги. — Но это пустяк, так ведь? — Вы правда так считаете? — наконец, взглянул на него Дани. — Вам не кажется, что это уже слишком? — Грань это уже слишком ты давно перешёл, а потерять жетон — ерунда, заказал бы новый, — посмеялся альфа и, оплатив счёт, вновь набросил на плечи омеги пиджак и повёл через столики с редкими посетителями к лифту. — Я понял вас, — сказал Дани, стоило дверцам сомкнуться. — Но и за поцелуй прошу прощения. — Какой поцелуй? — повернулся Сокджин, ловя в лице омеги замешательство. — Как же? Я поцеловал вас прямо у своего дома при охране, вам, наверняка, было неловко. — Не извиняйся за то, чего не было. Дани ход игры альфы принял. Он тут же вцепился рукой за влажный рукав белой рубашки Джина и встал на носочки, пытаясь дотянуться до губ мужчины, вовсе не стесняясь своего желания. Он понимает, что выглядит снова глупо, но попытка — не пытка, так что Дани ещё пару секунду пытается, а после сдаётся, продолжая смотреть в тёмные глаза альфы. Он ожидал того, что альфа смерит его своим строгим взглядом или повысит голос, а может даже оттолкнёт. Но Сокджин удивил, в секунду успев остановить лифт и прижав к себе омегу, вжал в зеркальную стену. У Дани кружилась голова, забитая только мыслями о том, что альфа собирается делать с ним дальше. Сомкнув ноги за спиной Джина, а пальцы за шеей мужчины, Цой прикрыл глаза, боясь дальнейших действий, будто его могли к чему-то насильно склонить. Всё было быстро и неожиданно, оттого и приятней вдвойне, но такие действия от альфы — редкость. Сокджин касается губами нежной кожи шеи и невесомо целует, ведя носом, будто проверяет был ли кто с его омегой, но запах Дани оказался чист. Он верен своему альфе, начавшему медленно выцеловывать его эрогенную зону и поддерживать за ягодицы. Джину эта близость стала необходима, он устал сдерживать себя и сейчас хочет оторвать хотя бы кусочек мнимого счастья. Омега вкусный, его бы не целовать, а съесть сразу, но это удовольствие альфа тянет, издевается и над собой, и над ничего не понимающим, но не сопротивляющимся парнем. Сокджин мажет губами по всей шее, стараясь не оставлять следов и не впиться в неё, осторожно кусая за кадык. Он ведёт языком по щекам и не спускает глаз с Дани, дрожавшего в его руках. — Вы не любите нежность, — прошептал омега, — зачем пытаетесь быть таким хорошим? — С тобой иначе нельзя. — А я хочу, пожалуйста, — просит, — папочка, — добавляет и срывает последний тормоз. Альфа вгрызается в малиновые губы и грубо целует Дани, сжимая в ладонях мягкую плоть. Это то, что ему действительно нужно, им обоим. Джин кусает его за нижнюю губу, оттягивая и прокусывая, пуская тонкую струйку крови, которую спешит слизать и вернуться к чему-то похожему на поцелуй. Он дал зверю зелёный свет, тот собирается насыться, пускай и не до отвала. Дани сам отдаёт себя в его руки и ни о чём не жалеет, терпит приятную боль и стонет в рот мужчине, готовясь отдаться ему прямо здесь и сейчас, но альфа отступает. — Извиниться стоит мне, — говорит Сокджин, ставя его на ноги и пальцем проводит по губам, собирая остатки крови и слизывая. — Не сдержался. — Я прощаю, — поправляет одежду Дани. — Спасибо. Покинув лифт, альфа отвозит Дани домой, и до конца дня старается не думать о нём. Омега всё делает с точностью наоборот, не переставая вспоминать каким настойчивым был с ним Джин. Альфа удочку забросил, Дани с радостью лакомится приманкой и собирается заставить мужчину взять себя либо полностью, либо отречься, бегать он устал.

卍卍卍

В Lilac Чимин сидит уже около часа, не переставая пялится по сторонам и выглядывать Кори. Он хотел напиться, чтобы альфа не заметил то, как его волнует эта встреча, но отрёкся от этой мысли и влил в себя пару литров сока, отмахиваясь от знакомых, норовящих присесть. Думать о том, что его вот так просто кинули — не хотелось, да и вряд ли Кори был из таких. Пак волновался за Намджуна, который ничего о встрече не знал, но был осведомлён насчёт призрака и всегда просил быть осторожным. Гамма не заметил, как к нему подсели, пока он ковырялся в телефоне и отключился от внешней обстановки. А поняв, что ему вновь составили компанию, поспешил открыть рот, чтобы прогнать человека, но в его лице знакомого не узнал. — Ты кто? — Чимин быстро пробежался по внешности незнакомца и отложил мобильный. — Призрак? — А что, ты ещё сомневаешься? — усмехнулся альфа, видя растерянность в глазах гаммы. — Теперь нет, что тебе нужно от меня? — От тебя ничего, а от Намджуна хотел, — развалился в кресле Чжухён, не переставая наблюдать за разгорающейся яростью в лице Пака. — Правда неожиданно, что Тэхён его сын? — В письмах было об этом? — Может быть, — пожал плечами парень, — может нет. У меня много информации, которая может заинтересовать его. — Это шантаж? — Ты мне не интересен, я с нацистами не вожусь, — брезгливо бросил Кори. — Хотелось посмотреть в твоих глаза и понять зачем тебе свадьба с братом. — Как много ты знаешь? — притух Чимин. — Я знаю всё, — хохотнул парень. — А теперь хочу, чтобы и ты знал, что Вэл страну не получит. — Тоже воевать собрался? Интересно. И зачем это тебе? — А тебе? — альфа поднялся. — Не бойся, я не буду стучать на тебя Намджуну, выждем время, чтобы эффект «вау» не испортить, — улыбнулся Кори.