VATERLAND

В столовой комнате ненадолго поселилась тишина, пока мэр вышел в уборную, оставляя будущего супруга и отца наедине. Чимину не было неловко, он старался уверенно держаться и не терять лицо, ожидая от альфы неприятных вопросов, но таких не поступало. Енрин долго рассматривал его, вглядывался в черты лица, будто пытался узнать в Паке кого-то и перестал. Конечно, выдавать сына за неизвестного парня президент не торопился, но его больше волновало то, кто может занять его кресло в будущем. Чимин скользкий тип — это знает, кажется, весь город. О его прошлых похождениях давно забыто, но гамма успел нажить новые. Его частые появления в клубе были заметны, даже если он думал иначе. В Ыйване его давно знали, прозвав принцем этих дорог. Тёмная личность Чимина перестала быть таковой после того, как он связался с мэром, сопровождая его на всех важных мероприятиях, успевая светиться на фото, и своим именем возглавлять заголовки газет. Пак Чимин — альфа, тогда какого чёрта обручён с Намджуном? Конечно, гамма разыграет всё так, будто только притворялся сильным и независимым, чтобы люди говорили меньше, но всё же его это волнует. Чимин не глупый, понимает, что для президента является потенциальной опасностью, но назад отступить не может. Пускай сейчас его же дядя смотрит на него с подозрением, пытается в каждом движении найти подвох, но молчит, Пак эту язву в нём видит, сам такой же. Важно только в скором времени заключить брак, а там уже война не за горами будет, людей станут только их жизни интересовать. Чимин привык к вниманию, со стороны Енрина тоже привыкает, хлопает глазками, улыбается и вообще старается быть любезным. Они оба эту фальшь насквозь видят. Но если гамма старается для Намджуна, то для кого президент распинается? Пак видит усталость в глазах пожилого альфы, схожим внешне с отцом и думает о том, как быстрее покинуть резиденцию. С Чимина хватило на сегодня, он знает, что это формальности. — Я не против только потому, — заговаривает старик, спустя время, — что мой сын рядом с тобой становится сильней. — За каждым сильным альфой должен стоять ещё более сильный омега, — Енрин не согласен, но кивает. — Намджун станет моим заместителем, — Чимин с трудом сдерживает улыбку. Для Джуна это будет прекрасная новость, но опять же всё решает Хосок. — Завтра утром ему об этом доложат. Он справится с этой должностью, я в этом уверен как никогда. У Намджуна вряд ли когда-то было в перспективе стать вице-президентом, а после и вовсе главой страны. Чимин в глубине души его жалеет, знает, чем всё это может кончиться и не хочет в такой исход верить. Альфа возвращается ещё через пять минут, виня в своём долгом отсутствии позвонившего работника, и возвращается за стол. Джун вновь заводит с отцом разговор о политике, уже зная, что это радует Енрина. Уезжает он с Чимином на разных машинах. Пак не врёт, говорит, что должен увидеться с братом, Намджун отпускает без задней мысли. Если его будущий супруг не рассказывает о брате — это его дело, самого Джуна это волнует мало, он не хочет лишний раз расстраивать Чимина своим любопытством. Альфа уезжает на квартиру, пока гамма минует трассу. Думает Пак в дороге отнюдь не о прошедшей встрече, самом Намджуне и даже не о войне. Это всё не тревожит его ту пару часов, что он гонит по ночной дороге. Чимин слушает рёв движка и следит за ярким светом фар, мечтая только о скором приезде и спокойной ночи, не мучащей его кошмарами в последнее время. Он избавляется от своих проблем одна за другой, но не ощущает лёгкости. С каждым днём будто на сердце камень тяжелей становится, а Чимин ничего не может с этим сделать. Хочется стыдливо разреветься. До самого конца дороги хочется, а прорывает эту плотину только, когда Пак оставляет машину в гараже. Там, выключив свет в большом помещении и заперевшись в мазерати, Чимин десять минут тратит на слёзы. А после, как ни в чём не бывало, входит в родной дом. Все жители замка давно спят, охрана на Чимина не реагирует. Он двигается в сторону своей комнаты, где нехотя переодевается в форму и проводит какое-то время в «горе». Пак думал, Хосок уже дома, но его машины не нашлось в гараже. Альфа, наверняка, тоже занят и эти мысли начинают сводить с ума. Чимина не заставляют разрываться на две части, он сам себе устроил драму, сам пытается не рассекретить себя. Он знает за кого воюет, знает почему и собирается к своей цели идти, это уже его принцип. Он даже завидует Хосоку, который лезет из кожи вон, но делает всё для своего народа, не стараясь в их глазах выглядеть ни плохим, ни хорошим. Так Чимин начал бояться его. Хосок ранним утром приехал, гамма о его возвращении только слышал, искать его не торопился. Но после, поняв, что потом найдут его, направился к альфе. Чон оставил дверь в ванную открытой, куда и вошёл Чимин, находя брата в джакузи. В комнате горели свечи и пахло кровью. Хосок пил бурбон прямо из бутылки и блаженно закатывал глаза, отдаваясь во власть мелких пузырьков ванной. Пак осторожно опустился на мрамор, моча руку в алой воде. — Кто пришёл, — усмехнулся Хосок, — соскучился или вспомнил о службе? — Можешь не язвить? И так несладко. — Да уж слышал, — вновь присосался к горлышку бутылки Чон. — Так дядюшка что, не доволен тобой? — продолжает издеваться альфа, Пак несильно бьёт его кулаком по плечу. — Твоя кислая мина не испортит моё шикарное утро, — улыбается Хосок, вновь выпивая. — Что тебе нужно? — и вмиг мрачнеет, будто знает, что не просто так Чимин к нему приполз. — Говори, пока я тебя к себе не затащил. — Когда ты нападёшь? — Так и знал, — с грустью выдыхает альфа, — тебя только это интересует? Уверен? — Я хочу расписаться с Намджуном и волнуюсь за его безопасность. Он теперь вице-президент, Вэлджин. — О, как, — отставляет бурбон на край и ровно садится, опуская взгляд на красную воду, окрашенную каплями крови со своего тела. — Что же ты это, Чимин, чувствами взыграл? — Пак молчит, сам глаза прячет, понимает, что его пристыдить хотят. — А чем ты думал раньше? Отец просил не трахаться с ним, ты всё сделал по-своему. Работать начал с ним, жить, теперь свадьба. Почему я должен не убивать его? Назови мне хотя бы одну причину? — Вэл, — поднимает голову гамма, его ответ Хосок в глазах читает и про себя смеётся. — Ты же понимаешь, что ты предатель? И предал ты не свою семью, — тычет его в правду лицом альфа, не жалея ни капли. — Я не знаю, что будет дальше, и по идее мне очень выгоден этот брак, но, — Хосок дёргает его за воротник мундира и притягивает к своему лицу, — не факт, что в будущем ты сможешь занять место Намджуна. Ты сам-то помнишь, кто ты? — Я Ким Ванри… — негромко говорит гамма, — сын Ким Янсока — нашего бессмертного вождя, лидера, отца. И воевать я буду за свою страну, за чистоту, за порядок. Я сам погряз в грязи, но от неё отмоюсь, не позволю прогнившим людишкам диктовать свои правила. За нами победа и с нами Бог. — Я думал, ты забыл, — снова надевает на лицо улыбку Чон и отпускает гамму. — И всё же, прекращай летать в облаках, ты напрасно возносишь свою любовь до небес. Чимин молча поднимается на ноги и поправляет фуражку на голове. Хосок в чём-то прав, но этим чувствам Пак не в праве сопротивляться, его самого с ног сносит эта чёртова любовь. Она вообще бывает другой, не такой яркой и всепоглощающей? Гамма смотрит на снова пьющего Хосока. Да, бывает. — И что ты дальше думаешь делать? — спрашивает Чимин, больше близко не подходя. Зверь насытился, в крови искупался, но Пак эту опасность всё ещё ощущает. — А нас уже опередили. Пять терактов за прошлую ночь. — Началось? — Я даю тебе время на свадьбу, но больше таких одолжений не будет, — серьёзно говорит альфа. — Мои люди жаждут войны, а я сижу на месте. — Я понял, — говорит гамма и направляется к выходу. — Мне нужен Сокджин, — добавляет Чон, заставляя Чимина задержаться, — твой брат меня в принципе не интересует, хотя ты сделал из него рэмбо, но не думай, что я так просто это оставлю. Хочешь или нет подчиняешься ты мне, будь готов ко всему, и перестань выглядеть таким жалким, будто тебя можно обидеть. — Исправлюсь, — с недовольством отвечает гамма, покидая ванную комнату. Чимин спит пару часов у себя, после вновь вступая на службу.

卍卍卍

Тэхён понимает, что того мизерного времени, которое он проводит с Чонгуком ему мало, но сделать ничего не может. Альфа появляется дома раз в пару дней, приветствуя Тэ усталостью и раздражением. Омега знает, что полковник занят работой, слышал о том, что происходит вокруг, но вот так близко подойти и спросить о том, как у Чонгука дела, не решается. Тэхён проводит всё своё свободное время с Чанёлем, который сам с радостью встречает омегу и ведёт в разные интересные места. Тэ хочет, чтобы ему было так же легко рядом со своим альфой, он старается, но Чон делает шаг назад. Тэхён любуется им спящим, ему даже не нужно протягивать руку, чтобы коснуться мягкой кожи Чонгука, тот совсем рядом. Омега разглаживает складку на его лбу и оставляет поцелуй. Хочется как раньше закутаться в чонгуковы объятия и спать крепко, не терзая себя тысячами мыслей. Не спится, чтобы Тэ не делал. Он в который раз за ночь играет с волосами альфы, зная, что тот не проснётся и жмётся ближе, чтобы потом обжечься и отпрянуть. Походив пальчиками по голой спине, Тэхён кладёт на неё голову и мягко сопит пару минут, пока не встаёт попить воды. На кухне Тэ пьёт прямо со стеклянного графина и снимает смартфон с зарядки, расположенной едва ли не у плинтуса, и остаётся сидеть на полу, открывая новое сообщение от брата. С: Я дома 23:09 Т: Хорошо 03:33 С: Почему не спишь? Что он уже устроил? Мне приехать? 03:34 Тэхён прикрывает ладонью улыбку и косится на тёмный проход. Т: Он спит, у меня бессонница. Всё нормально 03:36 С: Ну конечно 03:36 Тэ уверен, что Чанёль сейчас закатывает глаза и курит где-то на другом конце города, сидя в автомобиле, хотя и мог писать о том, что давно отдыхает дома. С: Посмотри в окно 03:38 Т: Зачем? 03:38 С: Тэхён 03:38 Т: Ну и что? 03:40 Тэхён продолжает сидеть на полу, но задирает голову к окну, видя в нём только ночное небо. Т: Что я должен увидеть? 03:45 С: Мирное небо 03:46 С: Спокойной ночи, Тэхён-и 03:50 Омега смотрит в окно минут десять и возвращается в постель. Небо, и правда, пока мирное.

卍卍卍

Дани болеет. Простуда не обходит его стороной, и омега отлёживается дома, не зная, что происходит за его пределами. Вонхёна он не видит сутками, Джин теперь тоже стал недоступным, а звонить первым омега не собирался. Дани занимает себя уроками, отмахивается от лекарств, что приносит прислуга, боясь, что его захотят отравить (откуда только такие мысли?) и запирается в комнате. С одной стороны у него есть время на думки, которые стоило бы избегать, но по итогу никакого плана Дани не придерживается и пускает всё в свободное плавание, впервые думая только о себе и своём состоянии. Он прикидывает своё будущее, но опять отпускает эту мысль, боясь, что сможет завести себя в какие-то рамки, которых никогда не придерживался. Неделя пролетает по щелчку пальцев. Дани всё ещё знобит, насморк никуда не делся, но омега всё равно прётся в школу, только бы не начать покрываться мхом в постели. Новости всё же не утешительные, но Цой не стремится бежать узнавать подробности терактов, он сидит все уроки и набирает Минки. Абонент недоступен. Дани хотел позвонить Чимину, но почему-то на вызов так и не нажал, убирая мобильный в карман брюк. Пока ехал домой с водителем, вновь просматривал новостной выпуск и поражался наглости Кори. Дани знает, что всё это устроил он. Видео, на котором несколько человек в масках размахивают жёлтым флагом с изображением аллигатора, точно в интернет загружали люди Чжухёна. На фоне мужчин разруха и бывший спортивный комплекс — одно из зданий, пострадавших в терактах. Дани злится на себя, что не попробовал это предотвратить, пускай и понимает, что вряд ли бы смог. Ну а что там у Джина? Знает ли он, кто устроил беспорядки? Омега только надеется, что маршал сейчас не там, где пахнет дымом и кровью.

卍卍卍

Трёхэтажный особняк, который Кори приходилось называть своим домом, находился в коттеджном посёлке в нескольких сотнях километров от Чедо. Альфа бывал здесь редко, обычно пропадая на так называемой работе. Чжухён не нуждался в такой большой территории, но понял, что это было отличное место, чтобы спрятаться. Недалеко от столицы, но и не близко. Особняк принадлежал не ему, но альфа, ставший другом, любезно впустил его и дал место для пряток. Югём, — так зовут хозяина дома, сам надолго не задерживается в родном поместье. Он правая рука Кори, поэтому у него порой нет времени даже не перекус. Югём одержим оружием и будущей войной. Он спланировал все теракты, совершённые в недавнее время и дальше продолжает продумывать новые. Кори не говорит ему, как горд им и не хвалит. Альфа проходит мимо гостиной, где встречает друга, разбиравшего автомат, и идёт на кухню. Ким после встречает Чжухёна с едкой ухмылкой на лице, когда Кори садится напротив него на молочного цвета диван. — Что? — спрашивает Чжухён, обжигаясь кипятком чая с ромашкой и отставляет чашку на столик. — У меня на лбу член нарисован или я похож на клоуна? — Я бы сказал, что и то, и то, — смеётся Югём, отвлекается на спавшую на глаза тёмную чёлку, и поправив, возвращается к автомату, не переставая по-идиотски, как кажется Кори, лыбиться. — Произошло что-то хорошее или я должен прочитать твои мысли? — начинал злиться альфа. — До меня дошла новость, — в последний раз хихикает парень и становится серьёзным, — это правда? — Что? — Ты знаешь о чём я, хватит делать вид, будто не понимаешь. — Ты рехнулся? — А ты? — Я не хочу об этом говорить, — берёт чашку за ушко альфа и резко поднимается. — Говорить о чём? — в комнате на человека становится больше. В проходе застывает худая фигура с книгой в руке. Альфы переглядываются, первым молча уходит Кори. — Он меня игнорирует? — в удивлении раскрыл глаза парень, провожая спину Чжухёна до выхода в сад. — Он не в настроении, — хмыкает Югём, наконец, собрав оружие. — Бэм, — останавливает, собравшегося уйти парня, — принеси ключи от тачки, они на кровати. — Куда ты собрался? — оборачивается дельта. — Время охоты, — отвечает альфа, поднимаясь и уезжает, как только получает ключи от внедорожника. Югёму двадцать три года, родился и вырос он в Чедо, был сыном бизнесменов, которых убила три года назад мафиозная группировка и остался совсем один. В тот сложный жизненный период, когда он находился на грани между жизнью и смертью, собираясь убить каждого, кто оставил его сиротой, Югём и познакомился с Кори. Сам Ким никогда не думал о том, чтобы влезать в дела страны, но новый знакомый тогда дал много пищи для размышлений. У самого Югёма имелись люди, и он понемногу развивал наркобизнес, спуская все деньги родителей на это, и не боясь прогореть. Он был переполнен амбициями и злостью, что в будущем сыграло свою роль, как становлением его частью «Аллигаторов». Кори начал собирать людей понемногу, он был уверен, что войну выиграть не сможет ни одна из сторон и дело не в силе, а глупости предводителей. Сам Чжухён бежал из Сингапура ещё ребёнком, когда начали ползти слухи о том, что страна захвачена нацистами. Найдя пристанище в Корее, Хон спустя время вступил на службу в армии, где попал в отряд специального назначения к самому Ким Сокджину, — уже успевшему отличиться солдату. Джин многому научил своих птенцов, с ними же испытывал себя на прочность в горячих точках и Кори, наверное, рад за своего второго отца, который смог занять высокое звание в армии. Сокджин хороший лидер, но Чжухёна это мало волнует, потому что сам Ким не смог наладить порядок в стране. У Кори цель всегда одна была — безопасность людей. И плевать он хотел на то, что пачками убивает их, ничем не отличаясь от солдат вермахта. Но у него хотя бы не размытые приоритеты, а ещё тысячи людей, которым тоже надоел деспотичный режим. Чжухён ни перед чем не остановится и доведёт всё до конца, отступать было поздно. Он слишком много потерял и пережил, чтобы дать заднюю, когда на него надеются. Он и за свою родину воюет и за чужие готов. Альфе не нравятся эти взгляды Югёма на его действа, будто он делает что-то неправильное. В своих решениях Кори не сомневается, но понимает, что порой перегибает палку. Ромашковый чай успокаивает нервы, и альфа выдыхает с лёгкостью, наблюдая за жёлтыми листьями, плавающими в пруду, где отражался полумесяц. Этой ночью на улице стояла такая мёртвая тишина, что казалось вот-вот кто-то выпрыгнет из кустов и напугает до смерти, но ничего не происходило. По территории, словно призраки, гуляла охрана, сторожевые собаки дремали в будках, а оставшаяся прислуга спала. Чжухён, от этой начавшей звенеть в ушах тишины, поморщился и сделал глоток остывшего чая, бросив взгляд на место, где стоял Knight XV, на котором уехал Югём. Кори, не зная того, куда направился альфа, догадывается, что на охоту, хотя часто видит Кима с оружием. Югём никогда не расстаётся с ним и явно порадует Чжухёна добычей. Охотится альфа на нацистов, называя это своим отдыхом от дневной рутины. К слову рутина его кончилась уже пару месяцев назад, когда Югём оставил работу в школе, где был учителем математики. Ким, наконец, полностью предоставил себя будущей войне. Чжухён догадывается, что другу не хватает детского внимания, от которого Югём стал слишком зависимым. Его любовь к детям никто объяснить не может. А теперь он становится жёстким сухарём, которого волнует только количество человеческих конечностей в своём багажнике. Кори опустошает чашку и возвращает её на кухню, ещё какое-то время борясь с мыслью войти в винный погреб. В комнате Югёма продолжает гореть свет, на который идёт Чжухён, находя внутри Бэма, убирающего с кровати Кима разбросанное оружие. — Давай запишем тебя в его личную прислугу? — опирается о косяк Хон. — Поздно, — улыбается парень, — на меня, и так, косится тот омега. — У Югёма слишком много поклонников, — не перестаёт издеваться на другом альфа. — Я теперь понял, почему у него омег в отряде больше, чем у меня. — Смешно, — закончил дельта. — Уже поздно, — выключив свет и покинув чужую комнату, он вышел, вороша светлые пряди волос и зевая. — Собираешься смотреть в темноту всю ночь? — Югём сказал, что поехал на охоту, да? — обернулся Кори, спрашивая уже серьёзным тоном. Бэм на его вопрос кивнул, поправляя очки на носу и ловя беспокойство в глазах друга. — Зачем он переворошил всё своё оружие? — Значит, мне не показалось. — Что? — Я подумал над этим, когда вошёл в комнату. Югём не взял ни одного пистолета из своего склада, но устроил погром, — рассказал дельта, задумчиво кусая пухлые губы. Он делал так всегда, когда начинал нервничать. — Поедешь за ним? — Подождём до утра, — закрыл дверь в комнату альфы Кори и направился в свою. Бэм остался припечатанным к полу ещё пару минут, сканируя взглядом дверь, но больше не входил. Югём точно что-то задумал, но как бы сильно Бэм и Кори не хотели узнать об этом, они останутся в стороне. Ким приедет на рассвете, как всегда делает и скажет, что происходит. Если он правая рука Чжухёна, то Бэм является левой, более спокойной и не помешанной на крови. Он дельта (отдельный вид альф). Такие люди рождаются идеальными во всём: их внутренний мир и внешняя оболочка совершенны. Запах привлекает людей всех полов, но пару дельты создают на всю жизнь, при первой встрече зная, кто является их судьбой. Бэм хирург, но отработать успел не так много времени из-за захвата своей страны, из-за чего пришлось уехать. Дельта знает Кори давно, поэтому просьбу о помощи не проигнорировал и теперь вместе с ним твёрдо стоит в строю, надеясь на мир. В данное время Бэм занимается волонтёрской деятельностью в Чедо. Он в последний раз бросает взгляд на дверь и покидает коридор, останавливаясь на антресоли и смотря на диван, где недавно сидел Югём, и направляется спать.

卍卍卍

Намджуну докладывают радостную новость о повышении, в котором он не сильно сомневался, но не думал, что так быстро вступит в должность. Люди резко забыли о терактах и стали говорить о новом вице-президенте, в котором боялись увидеть Енрина. Джун был хорошим мэром, но кто знает, что он может сделать в другом кресле. Сам альфа мнений чужих не разделяет и только гордится собой, но и радость новой должности не может ни с кем разделить. Чимин сообщил о том, что вынужден заняться подготовкой к свадьбе и пропал. Намджун понимает, что всё может скинуть на помощников, но Паку не мешает. Альфа переезжает в новый офис, ставит на своё прошлое место другого человека и тонет в куче работы, с которой бывший вице-президент не очень гладко справлялся. А уже через пару дней наступает важное собрание и Намджун пытается вникнуть во всю эту сложную систему и лучше запомнить лица военачальников. В центре стола восседал отец, внимательно слушающий давно знакомого Джуну маршала, и качал головой, почёсывая ногтем на мизинце седую бровь. Намджун гулял взглядом по военным, сидящим слева от Енрина, и вспомнил, как сам когда-то носил форму. А мог ли альфа сейчас быть одним из тех, кто находится рядом с Джином? Закончив речь о недавних террористических действиях, маршал поймал взгляд вице-президента на себе. Сокджин уже знал о свадьбе, получил от Чимина приглашение и сжёг его в тот же день. Конечно, идти альфа не собирался, у него хватало забот, а Пак только масла в костёр подливал. — Что со шпионами? — спросил президент, рассматривая каждого сидящего, но на долго ни на ком взгляд не задерживая. — Мне доложили о том, что нашли этих кайманов! — ударил по столу кулаком альфа и сощурился, останавливая взор на одном из мужчин, сидящих у стены. — Ты командир отряда специального назначения, — обратился Енрин к невысокой фигуре у двери. — Где они прячутся? Альфа поднялся и начал докладывать о том, что операция не прошла успешно. Ещё после первого теракта солдаты смогли примерно найти будущую точку поражения и напичкать жучками транспорт и людей, но вскоре оборудование перестало показывать место положение террористов. Президент на доклад огорчился ещё больше, начав плеваться ядом на каждого, кто смел сказать лишнее слово. Намджун ничего нового для себя на этом собрании не открыл, вновь обрадовался тому, что занял этот пост и подумал о перестройке. После окончания собрания альфа одним из последних покинул зал, пока отец разговаривал с кем-то. Уйти под шумок оказалось неплохой идеей, лишней нервотрёпки Намджун не хотел. Он даже успел застать интересную картину у двери уборной, где заметил Мэя с парнем из охраны. Ким стал наблюдать из-за угла, боясь быть застуканным и притаился. — Обязательно уходить? — расстроенно спрашивал омега, касаясь рукой локтя Кори, который держал папку со своими документами. Он решил уволиться сейчас, потому что потом времени у него не будет. Информации он получил достаточно, осталось только разобраться с Мэем. — Куда ты теперь пойдёшь? — Так нужно, — не вдавался в подробности Чжухён. — Ты же не станешь устраивать драму? — с надеждой спросил альфа, спеша покинуть резиденцию. — У меня много дел, но я вернусь. — Ты что-то скрываешь? — сощурился Мэй, делая шаг к нему и пытаясь в глазах увидеть хоть что-то, но ничего кроме своего отражения не обнаружил. — С каких пор мы перестали доверять друг другу? — Послушай, — отцепил от своей руки чужие пальцы альфа и тяжело выдохнул, чувствуя, каким раскалённым воздух между ними становился, — я не жалею о том, что было, но и ты должен понять меня. — Ты нацист? — шёпотом произнёс догадку Мэй. — Не в том глазу соринку ищешь. — Почему нормально сказать причину не можешь? Отсюда просто так не уходят, хотя президент у нас и не святой. — Мэй, дело в другом, — сжимает крепко папку в пальцах. — Я боюсь за тебя. — Интересная отмазка, — плюнул ядом омега. — Может ты боишься того, что Енрин всё узнает? — Нет, конечно, — усмехнулся Кори. — Дело в том, что ты либо со мной, либо без меня. Других вариантов нет. Я могу уйти, но уйдя, оставляю тебя здесь. Могу забрать с собой, но ты никогда сюда не вернёшься. Готов ли ты уйти в эту неизвестность? Омега подвис, вглядываясь в любимые черты лица, и не мог понять подвоха. А был ли он вообще? Чжухён неожиданно открылся с другой стороны, ранее Мэю невиданной. В какую неизвестность он его звал? У Кори была возможность спрятать его так, чтобы ни одна душа не нашла? Мэй вдруг увидел в лице альфы иного человека. — Но Енрин… — опустил голову омега, изучая свои туфли, — он найдёт меня… в другом городе, стране, на другом конце света… даже на другой планете, понимаешь? — удерживал слёзы из последних сил, не желая упасть лицом в грязь перед альфой. — Хочешь проверить? — Проверял, — прикрывает глаза. — Это чудовище достанет везде, а когда найдёт меня, то убьёт. — Я в последний раз спрашиваю… — Я с тобой, — уверено заявил Мэй, бросаясь в объятия альфы. — Не знаю кто ты такой, но сделай так, чтобы он никогда не нашёл меня. — Жди моего звонка в любое время суток, — сказал напоследок Кори и быстро ушёл. Намджун, услышавший разговор, в себя прийти смог не сразу. Мэй давно ушёл, а альфа оставался у стены, смотря куда-то сквозь пространство и без конца прокручивая разговор пары. Они точно были вместе, но Джун и не был против, не зная этого парня лично. Только будущий побег не давал покоя, правильно ли поступит Намджун, если умолчит? Он хочет искупить вину перед омегой, поэтому скрепя сердцем принимает решение. Это не его дело, Мэй тоже заслуживает счастья. Альфа соскребает себя со стены и направляется к выходу, где на лестнице вновь встречает маршала. Многие уже разъехались, но мужчина по-прежнему оставался здесь, будто только Намджуна и ждал. Сокджин не удостоил его улыбки, только серьёзного взгляда и протянул руку, здороваясь, как приличные люди. Вице-президент смутился, но руку пожал и, поправив очки на переносице, начал спускать вниз, когда маршал его окликнул. — У вас ко мне дело? — тут же поинтересовался Намджун, оборачиваясь. — Заранее поздравляю со свадьбой, — искренне звучал Джин. — Меня радует, что Чимин, наконец, смог найти достойную пару. — Вы к чему-то клоните? — Немного неприятно, что я так и не смог стать для него тем самым, но вы ему подходите больше, — напоследок бросил альфа и первым спустился с лестницы. Ему не знать, что Намджун пережил стресс пять минут назад, поэтому он не может представить, как сильно шокирует его своими словами. — Нам стоит поговорить? — бросил в спину маршалу вопрос. — Я знаю чудесный ресторан, — не удержался от ухмылки Сокджин и сел в майбах, говоря водителю адрес. Намджун поехал прямо за ним.

卍卍卍

Юнги провёл в своей квартире ещё несколько дней, после чего попросился у Хосока в замок, где жил уже пару дней, начиная потихоньку осваиваться. Вокруг была девственная природа и красивые горные виды. Отказаться от этого теперь будет не так просто. Юнги по-настоящему задыхался от чистого воздуха округи и величественного замка, который изучал понемногу. Хосока не было так часто дома, он мог приехать раз в день на пару минут и исчезнуть. Омега не позволял себе обижаться на него. Пока он любовался архитектурой и бросал убийственные взгляды на солдат, пытался понять, куда пропал Минки. Он был в самолёте, когда Юнги вместе с Хосоком возвращались в страну. Сон даже как-то мелькал среди охраны, но больше его омега не видел, будто альфа решил провалиться сквозь землю. Юнги изучал его комнату, где кроме пыли ничего не было. Помещение было пусто, а никто из прислуги ничего о Минки не слышал, будто его никогда и не было. Мин знал, что всё так обставляется специально, потому что он не сошёл с ума. Хосок узнал о его связи с Минки? Голову посещали разные догадки, но это никак не помогало найти альфу. Чон убил его или отправил на какое-то задание? В сотый раз Юнги входит в его комнату, в тысячный думает о последней встрече, но ничего по-прежнему не происходит. Телефон альфы выключен, Минки не появляется. Юнги возвращается в гостиную, где уже находился Чимин, раскидавший на столике разные свадебные журналы. Омега не любил с ним говорить, стараясь обходить стороной. Двуличия Юнги в жизни хватало, да и кому не знать, что Пак та ещё крыса. — Долго будешь воздух сотрясать? — спросил гамма не поднимая головы от смартфона в руке. — Я тебя напрягаю? — обернулся омега. — Скорей разочаровываешь. — Почему? — У меня свадьба, такое событие, а ты ходишь с тухлой миной. Что, совсем за меня не рад? — Вот ещё, — фыркает Юнги, не желая более оставаться в компании Чимина, и выходит из комнаты. Он, наконец, решает найти вход в самую высокую башню. На это уходит минут сорок, Юнги всё ещё теряется в здании, но после, обнаружив заветную дверь, открывает её и входит, видя перед собой удивительной длины лестницу, ведущую наверх. Эти миллионы ступенек омега минует быстро, жаждая увидеть закатное солнце быстрей, чем оно исчезнет. Наверху вид потрясающий. Кажется, что весь мир на ладони. Юнги от переизбытка эмоций забывает о том, как дышать и подходит к высокому отверстию окна, садясь прямо на холодный камень и любуясь водной гладью прямо под башней. Юнги бы хотел увидеть эту красоту с Минки, показал бы, как именно выглядит его покой, когда он рядом с альфой. И наступает грусть, вновь разрушенные ожидания и надежды лопаются мыльным шариком, и омега понимает, что не сыщет Минки нигде. Просто так люди не пропадают, а те, кто в чём-то виновны тем более. Юнги позволяет себе немного всплакнуть, утонув в розовом закате, и шепчет имя своего монстра, который не появляется. Но омега всё равно ощущает его ментальное присутствие рядом, будто является заложником в башне, а Хосок её хранитель. Принц не торопился никого спасать, Юнги сам сюда пришёл. Уходит он так же на своих двоих, направляясь сразу в комнату, куда через пару минут входит Хосок. Омега ему только слабо улыбается и кутается в одеяло. — У тебя всё хорошо? — альфа подходит к постели и касается ладонью щеки Мина, мягко поглаживая. — Да, просто устал гулять. — Может, тебе успел надоесть замок? — Я бы не прочь съездить в город. — Отправить тебя с моим человеком? Я сейчас очень занят, нет времени на прогулки. — Да, хорошо, — кивает Юнги, надеясь, что компанию ему составит Минки.

卍卍卍

У Чонгука в глазах отражаются взрывы, когда он смотрит на экран ноутбука, слыша крики людей и видя неизвестный флаг. Крылья носа быстро вздымаются, а брови сводятся к переносице, полковник слишком зол, чтобы вымолвить хотя бы слово. Эти нападения могли бы казаться просто неожиданными, устрой их нацисты, но сейчас, видя кучку крупных ребят, которые, кажется, и вовсе не имеют отношения к вермахту, Чонгук даже не знает что думать. Гражданские имели право на бунт, но не такой. Альфа не придавал значения населению, заботясь только о солдатах, потому что его целью была только война, а внутренние беспорядки он предотвращать не собирался. Джин, сидевший напротив, ничего не говорил, только включил запись и ждал пока Чонгук досмотрит до конца. Он спокоен как никогда и это, наверное, тоже полковника напрягало. Сокджин крутит ручку в пальцах и облизывает губы, не сводя взгляда с друга, будто думает, что того сейчас разорвёт на части и придётся собирать по кусочкам. — Думаешь, мы быстро их уничтожим? — спрашивает маршал, бросая ручку на стол и прихлопывая ладонью. — Что? — Чонгук не с первого раза реагирует на слова мужчины напротив. — На собрании у президента было жарко. Енрин чуть не съел Хонджуна, потому что его отряд снова облажался. Как нам воевать, если наши солдаты не в состоянии даже элементарно жучки контролировать? — Это настолько серьёзно? — альфа поднимается с насиженного места и подходит к окну. — Они о себе заявили, думаешь, так просто уйдут? У них есть оружие и люди, а у меня новая проблема. — Справимся, — скрипнул зубами Чонгук. Сокджин понимает, что полковнику ещё несколько месяцев работать в части, но сомневается, что и после окончания службы, Чонгук откажется от серьёзных заданий, вроде устранения новых террористов. Самому Чону забот хватало и с беременностью Тэхёна. Джин его не поздравлял, он в тот момент вспомнил о Дани и растерялся. Эти дети, кажется, никогда в сознании альфы не вырастут. — Хорошо, я пошёл, — поднялся Джин, смотря на спину полковника, и покинул кабинет альфы. Вчера маршал провёл обед в компании нового вице-президента, обсуждая отнюдь не дела страны. Интересней было наблюдать за тем, как Намджун менялся в лице, стоило Сокджину приоткрыть ему дверцу во внутренний мир Чимина. Маршал не преследовал цель разрушить будущий брак, он только желал того, чтобы Джун понимал на ком женится. Чимин очень хитрый и его планов сам Джин никогда не знал, но вот переживал за то, что сейчас Пак, поймав крупную рыбу, мог натворить дел. Собой альфа остался доволен, поведав Намджуну о личности Чимина, и даже на время отпустил все тревоги. Но они его не отпускали, накинувшись тут же, стоило альфе сесть за свой стол и вернуться к работе. Джин с трудом дождался окончания дня, мечтая о том, чтобы ночью ничего не произошло, и он смог бы хорошо выспаться, не волнуясь за чужие жизни. Пока было тихо, но волнение не отступало. Альфа покинул здание и сел в хаммер, уже не наблюдая машины Чонгука на стоянке. Сокджин вжал педаль газа в пол и отправился прочь, не желая оставаться здесь и лишней минуты. Он ехал медленно, слушая музыку и отбивая бит на руле, когда проехав мимо клуба, заметил Дани, стоявшего рядом с камаро. Омега, задрав голову смотрел на небо, находя опору в виде машины. Он был пьян, Джин это заметил тут же, стоило остановить хаммер и начать подходить к парню ближе. — Здравствуйте, — сказал омега, икнув. — Что вы здесь делаете? — Почему ты напился? — сразу спросил мужчина, уже потянув Дани к своему автомобилю. — Так получилось, — сказал Дани правду. Он был на дне рождении одноклассника, где пили все, а омега свою меру подзабыл. Вышел только воздухом подышать, кажется, не зря. Альфа посадил его в машину и без раздумий повёз к себе. Вонхён бы вряд ли отругал сына и это, наверное, к лучшему, что генерала не было в городе. Тогда Джин ещё более беспрепятственно мог доставить Дани домой, но в его голове мысли о том, чтобы омегу вообще отвезти домой не было. Альфа, видя его пьяного и уставшего, хотел уложить именно в свою кровать и этой идеи вовсе не боялся. Дани уснул на его плече и сладко сопел до самого особняка альфы, куда позже тот отнёс его на руках. — Сокджин, — промямлил омега во сне, когда мужчина положил его на кровать. — Я здесь, — шепнул альфа и понял, что Дани начинает просыпаться. — Тебе нужно раздеться, одежда помнётся, — мягко говорил Джин, расстёгивая пуговицы на голубой рубашке парня. — Не могу… не могу даже руку поднять, — жаловался омега, пытаясь показать то, что и правда стал недееспособным. Альфа сам аккуратно избавил его от рубашки и стянул брюки, кутая в одеяло. Он задумался о том, что будет, если он сам ляжет рядом с этим омегой. Между ними была уже какая-то близость и Джин мог позволить себе хотя бы просто поспать рядом без всяких прикосновений, но чего-то ещё боялся. Дани крепко спал, когда альфа, решившись, прилёг рядом. Сокджин хотел большего, но всё ещё не миновал те пропасти между ними. Ему оставалось только смотреть, как вздымаются татуированные плечи, моля себя не протянуть руку, иначе совершит ошибку. Но Сокджин давно её совершил. Дани, казалось, хотел помочь, а может он и вовсе не специально, но прижался спиной к сильной груди альфы. Спасаться было поздно. Джин не двигался, омега елозил по постели. — Спасибо, — раздалось в темноте. — Вечеринка была так себе. — Не благодари, — с придыханием попросил мужчина, всё же прижимая парня к себе, только бы он перестал тереться задом о его успевший встать член. Дани снова уснул, теперь, казалось бы более крепким сном. Альфа ему завидовал, боясь этой ночью и вовсе не сомкнуть глаз, но усталость брала своё, а губы мужчины нашли покой на шее омеги, лаская её так же непринуждённо, как и в лифте. Дани всё так же был чист, позволяя Сокджину терять контроль от своего аромата. Омега постанывал во сне, начиная выключать все предохранители альфы по одному. Мужчина не мог больше оторваться от молодого тела, вспоминая все попытки Дани затащить его в свою постель, но в итоге сам Джин это сделал, но до конца дело довести не может. Омега в его руках переворачивается и сразу находит чужие губы, накрывая своими, а руками окольцовывая шею. Альфа его под себя подминает, пальцами впиваясь в мягкие бёдра, и превращает обычный поцелуй в такой же зверский, как ранее. Он любит так, всегда любил, поэтому ему и страшно покалечить этого ребёнка. Но этой ночью Сокджин позволит себе чуть больше, чем ранее, потому что сопротивляться этой дикой тяге он всё больше не в силах. Альфа только целует его и оставляет следы от пальцев на коже, пока Дани его чуть ли не молит о том самом, что альфа редко себе и в мыслях позволяет. Он пьян, но мужчина знает, что переживать на утро не будет, только всё равно не может. Его хватает только на грубые касания и жёсткие поцелуи с засосами, после чего Сокджин разрывает между ними вселенные и покидает горячую от их игр постель. Он доводит себя до пика в ванной комнате, после стыдливо пряча глаза в темноте. Может, стоило хотя бы попробовать…? Утром Дани просыпается в кровати один, помня абсолютно каждое прикосновение альфы и доказательства всему произошедшему находит в зеркале. Но Джина в особняке не оказывается, омега на него не обижается, радуясь и тому, что произошло.

卍卍卍

Тэхён решил устроить для Чонгука романтический ужин, в попытке примириться окончательно и не жить, как сожители под одной крышей. Омега с обеда хлопотал на кухне, готовя разные блюда для Чонгука, которые он любил ещё в части. Тэ даже открыл старый коньяк в коллекции альфы и купил немного цветов, чтобы украсить стол. Ранее подаренные розы завяли, но омега всё равно выкинул их не сразу, надеясь, что вскоре Чонгук подарит ему новый букет. Тэхён так же продолжал наводить порядки дома, гулять с Чанёлем редкими вечерами и созваниваться с отцом, которого недавно поздравил с новой должностью. Тэ думал в следующем месяце навестить Аза, пока война не начала набирать обороты. За новостями омега смотрел, имел понятие, кто устроил беспорядки, но от всего этого ему удавалось отвлечься мыслями о скором рождении малыша. Когда входная дверь открылась, Тэхён, уже сидевший за накрытым столом, поднялся. На кухню вошёл Чонгук, принеся с собой осеннюю прохладу и оранжевый конверт в руке. Омега аккуратно обнял его, улыбаясь и приглашая за стол. Альфа всегда выглядел серьёзно, но в этот вечер в его взгляде мелькало ещё что-то. Тэ пока не понимал ничего. Чонгук сел за стол, моментом опрокинув в себя стакан алкоголя и не поморщился, после начиная медленно открывать уже вскрытый конверт. — Что празднуешь? Победу? — спросил грубым тоном Чонгук. — Конечно, это было не так легко, но тебе удалось меня провести. — О чём ты говоришь? — Тэ не успевает и сесть, как ему в лицо кидают содержимое конверта. Фотографии разлетаются по всей кухне, но омега не спешит их собирать, оставаясь стоять на месте. — Что с тобой? — Я умираю от желания сломать тебе шею, — говорит альфа, вновь выпив и поднявшись. — У тебя есть десять минут на то, чтобы собрать свои монатки и свалить, иначе я не буду держать себя в руках. — Чонгук, — Тэхён бросается к нему, но альфа даёт ему звонкую пощёчину, и тот опускается на пол, начиная быстро бегать глазами по снимкам. — Что это… — он не понимает, почему изображён на фотографиях вместе с Чанёлем, почему в таком развратном виде. И почему Чонгук верит этому? Разве способен Тэхён на измену? — Это не я, — собирает в стопку фото, с каждой всё больше убеждаясь, что на них не он и не Пак. — Чонгук, я клянусь тебе, что ничего между мной и Чанёлем нет. У альфы в антрацитовых глазах танцуют демоны, и в них сложно найти хоть что-то, здравый ум его покинул. Он настолько в ярости, что сжал кулаки до боли, держа себя из последних сил. Его разрывает обида и предательство Тэхёна, оглушает голос омеги, которым он слёзно клянётся, что всё это фикция. Чонгук видит всё иначе, ведь ему проще отказаться от Тэ, чем слушать его глупые оправдания. На этих фотографиях его омега в постели с другим, а в том, что это правда Чонгук даже не сомневался. Он поехал к Тэхёну сразу, но дома его не обнаружил, омега был на прогулке с Чанёлем. Чонгук увидел достаточно. Ему хватило сил не убить омегу до этого момента, но теперь всё. Альфа устал от его блядской натуры, понял, что ошибся в выборе своей пары и стал переполненным ненавистью к этому парню. Никакой любви, одно сплошное тёмное болото ожиданий. Тэхён никогда не был хорошим, он такой же прогнивший, как и его брат до самых костей. Чонгук больше не хочет иметь ничего общего с этой падалью, он и так слишком много позволил этому омеге. Альфа сделал его частью своей жизни, дал шанс на хорошее будущее и начал воспитывать, но Тэхён, как воспринимал всё в штыки, так и продолжает. Его слезам Чонгук не верит, ни единой капле, упавшей на паркет. У него самого вместо сердца остался только какой-то растрёпанный кусок мяса, альфа из себя с корнями Тэхёна выдрал, себя не жалел. Думал, что смог полюбить, потому что только этот омега в него поселял новые чувства. Тэ умел одним поцелуем альфу отправлять в забвение и прикосновением снимать всю усталость. Чонгук успел поверить в то, что другого такого не найдёт, а теперь он даже рад этому. У него вместо кислорода в лёгких яблочный аромат живёт, душит альфу, жить спокойно не даёт и больше ощущения космоса не дарит. Теперь этот запах для Чонгука, как отравляющий газ, а носитель его всё ещё рыдает на полу. Чон хочет наступить на него ботинком и размазать, как букашку, чтобы всё нутро поганое наружу и треск костей услышать. В грудине адски больно давит, тот огрызок, что от сердца остался всё ещё бьётся о рёбра. Чонгук очень хочет выплеснуть всё, что чувствует наружу, но держится. Он закрывает глаза и выдыхает через сомкнутые зубы, в порыве гнева ударив кулаком в стену и оставив в ней уродливую вмятину, а на своей костяшке кровь. Чонгук не знает, почему отпускает его. Жалеет из-за беременности? Но не его это ребёнок. Думает о том, что Тэхён загнётся рядом с Паком? Так нет же. Альфа не хочет сейчас искать оправдания ни своим поступкам, ни чужим. Поэтому ещё раз просит Тэ собирать вещи и проваливать. Тэхён машет головой в истерике и комкает в ладонях фото, разрывая на мелкие кусочки. Он тоже умирает от предательства, но со стороны Чонгука, с тем, кто его подставил он разберётся потом. В данную минуту значение имеет только альфа и его мысли. Тэ осознаёт, что Чон имел право думать о том, что ему были не верны, но самому Тэхёну всегда казалось, что он давно свою принадлежность этому альфу доказал. Это чертовски неприятно осознавать, что Чонгук всё ещё считает его каким-то проходимцем. Омега себя ругает за попытки увидеться с Чанёлем только минуту, а после пытается понять, как его альфа дошёл до того, что делает. Чонгук так просто перечёркивает несколько месяцев их недоотношений из-за каких-то фотографий, Тэхён не хочет быть о нём именно такого мнения. Из тех ли людей альфа, что не дорожат своими половинками так, как того следовало бы ожидать? Тэхён знает, что в этой жизни Чона волнует только его карьера, но он продолжал думать, что стал чем-то большим для альфы, чем омега на ночь. И ребёнка он этого не хотел, ему проще думать, что он не его, потому что тогда ничего не помешает ему выше подниматься и не тратить свои нервы на семью. Она ему тоже не нужна, как и не нужен Тэхён. — Ты навсегда останешься таким монстром, — сквозь слёзы говорит омега, — ты недостоин моей любви, ты ничьей любви недостоин, — он не боится поднять глаза на Чонгука и сказать это всё прямо ему в лицо. — Заткнись! — кричит альфа, за плечи поднимая его на ноги, но Тэхён не в состоянии стоять сам. — Не тебе судить меня. Я предателей не прощаю, но тебе даю ещё пять минут, чтобы ты убрался отсюда. — Убей меня сразу, но я клянусь всем, что у меня есть, что я был верен тебе как душой, так и телом, — говорит Тэхён и получает новую пощёчину. Она не обжигает кожу, он чувствует только, как продолжают мокнуть его щёки от слёз. — Я клятвам давно не верю, — шипит Чонгук, вжимая его в стол. — Ты хорошо развлёкся, залетел от братца, думая, что сможешь наставить мне рога, но теперь конечная. Пепел сожжённых дотла мечтаний оседает на языке горечью, омега кашляет, не в силах нормально дышать и захлёбывается слезами. Чонгук всё ещё держит его на ногах, но мягкость его прикосновений ощущается холодом. Лёд в его глазах не тает, альфа продолжает только своим присутствием Тэхёна ниже плинтуса втаптывать. Чонгук уничтожил их маленький мир одним махом, оставляя омегу растрёпанной куклой валяться где-то в другой реальности. В этой Тэ ещё живой, он смотрит на альфу не моргая, заторможено пытаясь двинуться в сторону. Чон бросает его быстро, боясь, что сам не справится с собой и изуродует парня. Тэхён падает на пол снова, глотая стеклянную пыль и обрывки фраз Чонгука. Альфа разбивает вазу, стоящую на столе, и Тэ режет руку осколком, сам того не ощущая. В квартире, кажется, бушует самый страшный ураган и чувствуется он для каждого одинаково, но пережить его сможет не каждый. Омега размазывает кровь по полу вместе со слезами, пытаясь встать на ноги и, наконец, уйти прочь, но ничего не выходит и он продолжает бороться со своей агонией. — Чонгук, — зовёт его в последний раз шёпотом, — ты для меня был единственным… — Ещё слово… — делает шаг назад альфа, зная, что у него осталось мало терпения. — Я уйду, — Тэхён цепляется слабыми пальцами за стул и встаёт на колени, видя своё искорёженное отражение в ложке. Ему понадобилась ещё минута, чтобы заставить ноги работать, хотя он их и не ощущал. В голове настолько стало пусто, что Тэхён начал осознавать потерю своего рассудка. А он ведь в самый последний момент Чонгуку поверил. Всё могло наладиться. Наверное, сказку эту он сам выдумал и в хороший конец поверил. — И больше на глаза мне не попадайся, я убью тебя, если увижу, — в сердцах кричит Чонгук, хватая еле вставшего парня за раненную руку, и толкает к спальне. Альфа не входит, ждёт в тёмном коридоре, пока Тэхён соберёт недавно разобранные вещи и смотрит на свою ладонь, испачканную в крови. Чон даже где-то радуется тому факту, что выбрасывает омегу изувеченного снаружи, потому что внутри всё осталось прежним. Теперь он выкинет из своей жизни Ким Тэхёна навсегда и заживёт как прежде. Никакой эйфории, счастья, одержимости. Чонгук всегда был окутан темнотой, а теперь в её власть вновь отдаётся. Ему не нужен омега, чтобы скрасить жизнь. Чонгук на это больше не поведётся, как и на спектакль одного актёра — Тэхёна. Альфе закрыла глаза пелена ненависти, и он не видит, как внутри умирает его омега, это всё кажется цирком, но Тэ действительно без понятия что делать дальше. Как без Чонгука жить? Тэхён стоит перед ним будто пластилиновый, его собственная любовь вскрывает ему грудь, и его шатает в разные стороны. Из-за слёз Тэ и фигуру Чонгука не сразу улавливает, что опять, будто щенка выбрасывает его в коридор. Тэхён не помнит, как собирал вещи, как собственной футболкой перематывал своё предплечье, и как бежал из ставшей родной квартиры. На улице ветер ударил в лицо, но никакого холода омега больше не мог чувствовать. Чонгук внутри ему всё взглядом заморозил, поэтому Тэ не реагирует на плохую погоду никак. Он пытается задеревеневшими пальцами достать телефон из кармана, но не знает кому звонить. Вокруг не души, этой ночью все жители столицы будто вымерли. Тэхён сам не прочь лечь на асфальт и покончить со всем этим. У него опухает мозг от мыслей, а кровь из раны продолжает течь. Ткань больше не справляется с потоком. Тэ кричит впервые за эти минуты, выплёскивая всю боль наружу с воплем. Тело начинает ломить от жёстких прикосновений Чонгука, а от неприятных слов закладывает уши. Альфа стал его моральным убийцей, доведя до безумного отчаяния, в котором Тэхён без конца погибает. Разорванная на части душа осталась на кухне альфы, а от самого Тэ больше ничего не осталось. Он согнутой фигурой начинает двигаться прочь от высотки, с каждым шагом всё сильней замедляя шаг и норовя упасть. В тёмной подворотне его могли поджидать неприятности, но Тэхён об этом не думал, и бросив сумку, сел у мусорных баков, обнимая свои колени. Кожа покрывалась мурашками, а испачканные в крови ладони неприятно стягивало. Тэхён разбил мобильный об асфальт, понимая, что никого не хочет видеть и слышать ближайшие лет сто. Он был готов умереть от холода и голода. Но высокая фигура, подсвеченная светом тусклого фонаря, явно считала иначе. Тэхён знал, что Чонгук за ним не пойдёт, спасти его мог только один человек, и он пришёл. — Поехали, — Кори взял его саквояж и протянул руку, — не упрямься. — Я не хочу, — севшим от крика голосом, произнёс Тэхён, поднимая опухшие от слёз глаза. — Я не спрашивал, чего ты хочешь, — не отступал Хон, всё-таки силой взяв ладонь омеги, и поднял его на ноги, ловким движением закидывая на плечо. Тэхён не сопротивлялся, повиснув на нём. Альфа уложил его на заднее сидение кадиллака и сел за руль. За омегой постоянно наблюдал человек Кори, сам альфа не мог Тэ оставить без такой своеобразной охраны. Когда Чжухёну поступил звонок о том, что омега покинул квартиру Чонгука в таком состоянии, Хон направился к нему. Он был неподалёку, и даже успел в голове прикинуть, что произошло, но конкретных догадок не строил. Кори увёз Тэхёна в Чедо. Они приехали утром, альфа уже аккуратней донёс его на руках в особняк, где оставил в гостевой комнате на третьем этаже, и Тэхёна никто не мог побеспокоить. Кори сам спустился вниз, где успел обнаружить Бэма, спешившего на завтрак в беседку. — Там… — Я видел, — отозвался дельта, зависнув с кружкой чая в руке. — Сын вице-президента. — У него с рукой что-то, посмотри, — бросил альфа и покинул дом. Бэм отложил завтрак и поднялся к омеге, находя его спящим на кровати. Дельта тихо присел рядом, рассматривая безмятежное лицо Тэхёна и коснулся окровавленной руки. Он быстро размотал футболку и обнаружил длинный порез, убегая за медикаментами, после чего около часа возился с рукой парня, который во сне звал альфу. Тэхёну снился Чанёль. Дельта, закончив, удалился, закрывая дверь, и вернулся к завтраку. В беседке, спрятавшись от утреннего солнца, парень разложил на круглом столе карту Кира, закрепляя концы бумаги тарелочками с едой. Скоро горожане собирались отмечать день основания государства, и парни решили, что не могут не оставить сюрприза. В главном парке уже ставились шатры и сцены, а Бэму предстояло только план осуществить, продумывая всё до мелочей. Кир никто не торопился захватывать, столица была самым сильным и непробиваемым городом, но вот Кори хотел показать всему народу и армии, что намерения его слишком серьёзны и отступать он никак не будет. Да и увидеть перекошенные лица солдат тоже хотелось. Бэм, на плечи которого свалилась вся грязная работа, трудился над картой, делая для себя пометки до самого обеда. К двум приехал Югём, пулей пролетая мимо сада и не замечая в нём дельту. Бэм, вернувшись в дом, застал друга у холодильника, из которого Югём нагло воровал всю еду, расставляя на стол и жалуясь на сумасшедший голод. Дельта показал ему карту и спросил о делах, что шли гораздо лучше, после последнего инцидента. В ту ночь, когда альфа сбежал на охоту, он искал жучки о появлении которых не сомневался. Все планы были известны армии, а парни оставались в стороне, не понимая, как это возможно. Но стоило быть аккуратными на заданиях, где альфы оставляли машины и оружие без присмотра. Югём нашёл два жучка размером с мошку на своих пистолетах, а после осмотрел на каждого из «Аллигаторов», находя ещё больше чужой техники. Сейчас им ничего не угрожает, но впредь они все будут осторожны. Кори о вмешательстве извне узнал только через несколько дней. Югём вместе с Бэмом скрыл новость, зная, каким может быть дотошным и нервным Чжухён, если всё идёт не так, как он хочет. — Кори привёз Тэхёна, — сказал дельта, наблюдая за тем, как Югём набивает щёки. — Кого? — не прожевав, спросил альфа. — Меня. Парни обернулись, заметив омегу в проходе. Тэхён только проснулся, с трудом вспомнил, что произошло и спустился вниз, находя незнакомых людей. Его глаза опухли ещё больше, на голове волосы торчали в разные стороны, а руки не отпускал тремор. Он опёрся рукой о косяк и медленно моргнул, начиная рассматривать парней. Тэ успел заметить на своей руке бинт и не сразу понял откуда он, но мысленно поблагодарил всех, кто причастен к тому, что он здесь. — Как самочувствие? — первым от оцепенения ушёл Бэм. — Что болит? — Голова, — признался Тэхён и начал маленькими шажками подходить к столу, садясь на высокий стул. — А вы кто? — Бэм, — ответил дельта, после кивая на альфу, — это Югём. Мы друзья Кори. — Я Тэхён, — опустил голову Тэ, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Простите, — он вытер влагу рукой и выдохнул. — Пока ты спал, я зашил твою руку, — Бэм забрал у Кима бутылку воды и открыл для омеги, — шрам останется. — Понятно, — только пожал плечами Тэхён, приняв воду. Он сделал пару глотков и почувствовал неприятные спазмы в животе. — Где туалет? — Прямо и два раза налево, — ответил Югём, прожевав. Омега тут же ринулся к уборной, не в силах бороться с токсикозом, и пугая этим парней. — Не понял, — альфа поднялся, переглядываясь с Бэмом, и направился с дельтой по следу Тэхёна. — Кори разве говорил о беременности? — сразу понял Югём, отмечая запах омеги. — Не думаю. Тэхён, склонившись на унитазом избавился от желчи, вспоминая, что не ел со вчерашнего вечера. Умывшись, он осознал масштабы своей истерики, видя в отражении зеркала вовсе не себя, а какого-то переломанного парня с потухшим взглядом. Тэ не понял, как за одну ночь его лицо успело так осунуться, а кожа посереть. Это правда он? Из омеги будто выкачали все жизненные силы, вот он и не понимает, почему выглядит так, будто его молнией поразило. За дверью слышится негромкий разговор парней и Тэхён не спешит выходить. Он даже не представляет что говорить, куда идти и где теперь искать крышу над головой. Но так же сегодня его стало тревожить ещё кое-что. Чонгук выгнал его, обвиняя в изменах, Тэхён хочет узнать, кому насолил, что его подставили так мерзко. Он ведь самый невинный одуванчик, за что лишать его любимого? — Тэхён, выходи, я дам тебе таблетку от головы, — донёсся голос Бэма. Омега недолго сидит на краю ванной и поднимается, понимая, что эти парни ни в чём не виноваты и их не стоит избегать. Выйдя, Тэ получил обещанное лекарство, после чего дельта отвёл его в ту же комнату, заставляя лечь. Тэхён слушался, не видя в лице Бэма опасности, и аккуратно забрался под одеяло. Дельта присел на кресло в углу комнаты, ловя взглядом в коридоре Югёма, вошедшего спустя пять минут. — Ты можешь ничего не рассказывать, — сказал Бэм, видя состояние омеги, — только не волнуйся, тебе нельзя. — Я не могу не волноваться, — Тэ начал теребить край бинта. — Если бы не Кори, я бы умер. — Не слушай эту зануду рассказывай, — Югём быстрыми шагами сократил расстояние между ними и сел на постель, — кто тебя обидел? — Вы всегда такие любезные? — Он может быть и грубым, — усмехнулся Бэм. — Не видишь, что ему плохо? — обратился к альфе, но тот в его сторону даже не взглянул. — Говори, — требовал Югём, взяв омегу за руку и несильно сжал. — Мой альфа меня бросил, — впервые сказал это вслух Тэхён. — Меня подставили, я ему не изменял и это наш ребёнок. — Ты сам ещё ребёнок, — подметил Ким, отпуская парня. Он поднялся и кивнул Бэму, покидая комнату. — Тебе скоро принесут поесть, — сказал дельта, оставляя Тэхёна одного. — Как там зовут этого козла? — небрежно бросил Югём, прыжками спускаясь по лестнице. — Чонгук? — Да, но Тэхён хотел увидеть Чанёля, — вспомнил Бэм. — Кори о чём думает? — Он не думает, у него самого проблем вагон. Разберись с этим сам, — пожал плечами дельта. Югём тут же принимает звонок от Кори, не по-доброму смотря на Бэма. — Я понял, — только и сказал альфа, забирая кожаную куртку с кухни, и убрал телефон в задний карман джинс. — Что он сказал? — Что ты слишком любопытный, — сгрёб со стола ключи от машины. — Оставайся с ним. — Мне это уже не нравится. Что вы задумали? — Бэм сложил руки на груди, преграждая дорогу альфе. — Всё потом, — Югём спокойно поднял дельту, поставив на метр дальше от выхода с кухни и покинул дом.

卍卍卍

Поздний вечер. Солнце спряталось за серыми облаками, предвещающими скорый дождь. Осенний ветер слабо забирался под полностью расстёгнутую куртку Чжухёна, что уверенными шагами направлялся ко входу в штаб-квартиру. На бедре звенели цепи, а подошвы ботинок чавкали в ещё не высохших лужах. На альфу с подозрением взглянул солдат у дверей, но ничего не сказал. Кори без препятствий вошёл и направился к лифту, прямиком к Джину. Ему успел позвонить Югём, на которого альфа скинул все заботы о Тэ. Сейчас для Чжухёна важна только встреча с маршалом. Столько лет прошло, а кажется, что они виделись ещё вчера. Кори выходит из лифта, быстро оглядываясь и направляясь к кабинету. Секретарь отказывается его впускать, придумывая всяческие причины, но стоит альфе назвать своё настоящее имя и попросить передать о визите Сокджину, так тот поторапливается. Кори ещё пару минут стоит у двери, но услышав знакомый голос через спикерфон, разрешающий ему войти, открывает дверь. Маршал, наверняка, думал не разыгрывают ли его, а может и вовсе решил, что к нему явился самозванец. Чжухён ожидал объятий, может восторга, но никак не молчания и незаинтересованного взгляда. — Добрый вечер, — разбавил тишину Кори. — Добрый ли? — приподнял бровь мужчина, отталкиваясь от стола и поднимаясь на ноги. — Ты не изменился, как я вижу. — Готов поспорить, — альфа так же, как и Джин начал медленными шагами приближаться. — Так вы меня не хоронили? Или успели узнать, что я жив? — Мне до тебя не было дела все эти годы, Кори. — Так вот, как вы относитесь к своим любимым ученикам. — Я отношусь так к тем, кто не оправдывает моих надежд. Они остановились друг напротив друга, оставляя между телами жалкие сантиметры. Джин убрал руки за спину, не сводя глаз с альфы, рассматривая теперь каждый сантиметр его лица. Он действительно не изменился, может только стал чуть взрослей и выше. Сокджин помнил Чжухёна ещё зелёным. Он был лучшим в отряде альфы, но как часто бывает, скатился по наклонной. Маршал, как раз-таки запомнил его светлым и добрым ребёнком, но сейчас перед ним стоял уже мужчина с другими взглядами на жизнь. Джин бы удивился его приходу, не знай, что он явится. Его заметили в городе пару недель назад, так что Сокджин успел пережить шок. — Что тебе нужно? — Я только хотел увидеть тебя, — не без яда сказал Кори. — Ещё предупредить. Я не отступлю. — О чём ты? — не понял мужчина, на несколько секунд потупя взгляд. Чжухён ничего не пояснял, он стоял на своём, молча считывая еле заметные эмоции на лице Джина. На лбу альфы проявились морщинки, а губы вытянулись в тонкую линию. Кори знал, что до него вот-вот дойдёт сказанное, но отступить назад не успел, чтобы ярость маршала его не задела. Сокджин вцепился длинными пальцами в края куртки альфы и чуть приподнял его в воздухе. — Ты? — только спросил он. — Я. — Зачем? — А зачем вы собираетесь воевать с нацистами? — не остался в долгу альфа. — Они хотят власти, это недопустимо. — Я тоже хочу власти, — дёрнулся парень, вновь чувствуя пол под подошвой. — Хочу мира и хочу распять каждого нациста и такого фашиста как ты. — Как ты смеешь?! — вскрикнул Сокджин, выходя из себя. — Какая тебе война? Ты сошёл с ума! Ты террорист, враг своей страны! — взорвался альфа. — Тебя убьют. Думаешь, всю жизнь сможешь бегать от смерти? — В последний раз меня спасли вы, — напомнил Чжухён. — Я теперь жалею об этом, — тыкает в своё лицо альфа. — Ради тебя я готов был пожертвовать всем и вот твоя благодарность! — Можешь и дальше корить себя за это, — усмехнулся Хон, отступая, — мне не интересны твои душевные травмы. Я только говорю о том, что эту войну выиграю и меня ничего не остановит, — альфа покинул кабинет.

卍卍卍

Дани был не в силах забыть прикосновения Сокджина, просыпался с этими воспоминаниями и засыпал, не контролируя свои грязные мысли. В его голове альфа был от него без ума и довёл дело той ночи до конца, а в реальности Джин остался при своём, даже не удосужив и парой слов. Дани впервые почувствовал себя виноватым. Он собирался извиниться. Его давно довело до ручки поведение альфы, который вроде показывал то, что омега ему не безразличен, но тут же становился холодным, если Дани делал к нему шаг. Цой, плюнув на всё, выбрал лучший коньяк в баре и направился к Сокджину, обещая себе, что если альфа так и останется чёрствым, то он прибегнет к насилию. Омега привычным шагом направляется к особняку маршала, в какой-то момент думая, что мог подождать и до утра, но не стал отступать. Он не был уверен в том, был ли Джин уже дома, но шёл, представляя как будет нелепо выглядеть, ему это было не впервой. Дани вошёл на территорию, спрашивая у охраны о Сокджине, который оказался дома, но был не в настроении. Омега не спешил, волнуясь за то, что мог и правда не вовремя прийти. Прислуга в доме выглядела пришибленной, а дворецкий сказал о том, что подняться сейчас к альфе будет не лучшей идеей. Дани взглянул на бутылку в руке и отмахнулся от лишних людей, поднимаясь наверх. В комнате Сокджина поселился полумрак, а самого альфы не наблюдалось. Дани испугался своей тени, пока закрывал дверь и заметил движение у гардеробной. Через пару секунд появился Джин, своим видом немного смущая омегу. Цой не заметил того настроения мужчины, о котором все говорили. Альфа заявился в брюках и расстёгнутой рубашке, выжидающе смотря на Дани. Он так же сам забрал из рук парня бутылку и с интересом рассмотрел, отставив на полку. — Пришёл извиниться, — сказал Цой, не в силах сфокусировать взгляд на альфе. Он загораживал торшер и Дани потонул в его тени. — Я благодарен за то, что вы не бросили меня и мне стыдно за своё поведение. А это, — кивнул на коньяк омега, — вам. — Всё? Дани понимал, что здесь что-то не так, но ничего не смог поделать, продолжая смотреть на мужчину, как истукан. Сокджин странный, — так бы омега описал его сейчас. Что происходит? — Всё, — неуверенно повторил парень. Стоило Дани закрыть рот, как Сокджин подхватил его, повалив на кровать. Омега не успел и подумать о том, что случилось, как мужчина начал целовать его, мгновенно забираясь пальцами под кромку длинной рубашки и стягивая трусики. Дани не собирался кричать, бежать, он хотел разобраться в происходящем. В альфу будто кто-то вселился и это начинало пугать, но омега и не пискнул, так же яростно отвечая Джину на поцелуй. Альфа придавил его своим телом, кусая за губы до алых капель, которые слизывал с жадностью и покрывал шею чёрными засосами. Сокджин был переполнен эмоциями, что в нем вызвал Кори. Альфе было жизненно необходимо выплеснуть всё это, у него не было выбора, его сущность тянулась к Дани. Слишком долго Джин удерживал в себе это сумасшествие, но сейчас, не ведая, что творит, собирается омегу в постели уничтожить. Дани сам пришёл, больше Сокджин отказываться не будет, он своё забирает. Альфа разрывает на нём рубашку, проезжая языком от ключиц до пупка. У зверя капает слюна, как сильно хочется впиться зубами в плоть. Джин все повадки отпустил, стены разрушил, дал волю только своему естеству, сам он разум отключает. Ладонями скользит по тонкой талии и яростно мнёт татуированную кожу, пересчитывая рёбра. Когда кончик языка касается сжатого колечка омеги, тот дёргается, на миг приходя в сознание и отключается, позволяя альфе вылизать себя. Дани комкает в ладонях светлые простыни, начиная с придыханием стонать, и тянется к своему члену, получая первую затрещину от Джина, заблокировавшего его руки. Альфа трахает его языком, не давая прийти в себя и срывается окончательно, кусая омегу за внутреннюю сторону бедра. Дани, от боли прошившей ногу, закатывает глаза, когда она смешивается с возбуждением и постанывает громче. На потолке рисуются уродливые силуэты, отражающиеся на сетчатке глаз. Дани кажется, он умирает, или уже мёртв. Эта реальность так сильно исказилась, что ему становится вновь страшно. Он выпустил наружу самого страшного монстра. Сокджин, не церемонясь, снимает с парня остатки его бывшей одежды и выбрасывает в угол, вновь давя своим весом на хрупкое тело, снова устами своими запечатлевая каждый сантиметр чужой кожи. В тот же угол летит рубашка альфы, после чего он расстёгивает брюки, смотря прямо в глаза омеги иначе. Он в нём этой ночью не будет видеть ребёнка, которого себе обещал от всего оберегать, Джин собирается стать его проклятием. Быть тем зверем, что сомкнёт зубы прямо на венах, выпуская свой яд. Альфа всё так же не отводя глаз от Дани, растирает капли смазки на своём члене и облизывает губы. Омега не моргает, в тёмных омутах Сокджина видит туман, в котором раз и навсегда теряется, вскрикивая, когда мужчина подтягивает его к себе за щиколотку. Альфа входит быстро, так же яростно и без остатка начиная вбиваться в ломкое тело парня. Дани ощущает, как его разрывает крупный орган и кусает альфу за голое плечо, не заботясь о том, какую боль причиняет ему. Самому омеге нужно ещё время, чтобы понять, что от боли Сокджин получает садистское удовольствие. Ладони маршала повсюду, от них никуда не деться, его пальцы оставляют болезненные розовые следы, набивая новые картинки на теле Дани. Омега с каждым толчком начинает чувствовать неприятную влагу внизу, понимая, что его вот-вот разорвут, но не утруждается сказать об этом. Он отдал себя всего этому мужчине, так пускай, хоть живьём его съест. А Джину предлагать не стоит, он сам берёт, сам зубы об артерии на шее омеги точит, разрывает в щепки то нежное, что между ними было и пачкает кровью. Сокджин так же возвращает омеге его нутро, ту самую хладнокровность, покой и сдержанность. Именно в этот момент, находясь между безумием и здравым рассудком, сам Дани осознаёт это. Альфа через свои прикосновения отдаёт ему свою силу, через рычание животное, показывает, какой Дани на самом деле. А он с мужчиной сейчас такой же податливый и космический, каким был до того, как его внутренний мир выжег грязным сексом Чимин. Дани стонет в полутьме своё излюбленное «папочка» и с криком кончает, видя белые пятна перед глазами, что кружат непонятный ему танец. Омега не чувствует тела, его будто выжали, словно тряпку и даже не в силах двинуться, не то чтобы взглянуть на альфу. Сокджин сам замер, недолго смотря на то, как сдулся Дани и опустился к губам, зубами хватая нижнюю и медленно оттягивая, слыша, как рвётся мягкая плоть, после покинул тело омеги и резко перевернул его на живот, шлёпая по ягодице. Мужчина вытащил ремень с петель брюк, избавляясь от них, и крепко намотал на руку тёмную кожу, пробно шлёпая себя по ладони. Дани его оскала на лице не наблюдал, уже вставая на четвереньки и немного приходя в себя, пока Сокджин возвращаясь на постель, провёл подушечками пальцев по своему торсу, собирая остатки спермы омеги и пробуя на вкус. Его бешеное желание, горевшее на дне угольных глаз, пылало так, что казалось горела и комната вместе с двумя голыми телами на кровати. Джин, не жалея и не предупреждая, ударил омегу по ягодице ремнём, вызывая у парня крик, после которого он камнем упал на постель, но альфа вновь поставил его в коленно-локтевую, возобновляя шлепки. Из глаз брызнули слёзы от невыносимой боли, и Дани прикусил край подушки, не в силах терпеть ад, что устроил ему альфа. Но Сокджин не позволил прятать соль и вой в ткань, более сильным ударом давая понять парню, что он своей агонии не спрячет. Альфа дурел от того, как ягодицы наливались краснотой будто яблоки, и вскоре покрывались каплями крови, просочившимися из открытых ранок. Крик омеги стал усладой для ушей Джина, распуская в груди цветы, и мужчина, мазнув губами по татуировкам спины, подставил головку к растраханной дырке, недолго кружа вокруг и врываясь, вновь забирая из лёгких Дани весь воздух. Альфа, взяв его за лицо свободной левой рукой, повернул к себе, слизывая слёзы с мокрых щёк и гладя большим пальцем, будто успокаивая. Омега ему продолжал доверять, срываясь на короткие, но частые стоны от резких толчков, смотря мужчине в глаза. Сокджин что-то шептал ему в рот, ускоряя движения члена внутри парня. Дани, словно послушный пёс, подчинялся ему, высунув язык и проведя по брусничным устам альфы, вроде и показывая, что всё в порядке, но вновь пуская прозрачные слёзы. Мужчина, выпрямив спину, запустил пальцы в смольные волосы омеги, потянув его на себя. Дани выл от того, как альфа умело выбирал углы внутри него, не переставая входить так, как самому хочется. Но боль, что ощущалась при шлепках становилась всё не реальней, и парень в какой-то момент перестал её ощущать, сам становясь сгустком боли. Пока Дани летал в других мирах, там же погибая и воскресая, Сокджин утянул его на край кровати, поднимаясь на ноги и трахая на весу, из-за чего омега ощутил прилив крови к голове и вяло стал держаться пальцами за постель. Ему не разрешали приходить в себя, он оставался всё таким же безвольным и тряпочным, вовсе не держась за альфу, когда он, перевернув Дани на спину, поднял на руки, поддерживая за раненный зад. Его откровенно пытали. Но он этой пыткой оставался доволен, снова первым ощущая себя в поднебесье. Сокджин снова выпорол его, после поставив на колени, заставляя взять член в рот. Омега судорожно пытался найти опору, только бы справиться с головокружением и не отключиться прямо на полу. Его глаза не переставали слезиться, а рвотный рефлекс набирал обороты. Альфа сам начал натягивать его голову на орган, слыша внизу болезненные хрипы. Дани стёр колени, но не успел прочувствовать этого, лишь лёгкое жжение, пока Джин заполнял его глотку, смотря на парня сверху вниз и наслаждаясь видом. Омега не хотел конца этих мучений, потому что понимал, что после этого Сокджин может сделать что угодно, а сейчас они вместе. Одно целое и Дани не готов отступать, он сам этого желал. Альфа в последний раз провёл головкой по ряду зубов Цоя и взял в руки ремень, не успев увидеть в глазах парня неиссякаемый ужас, но мужчина затянул кожу на шее Дани, потянув его на постель. Омега, не чувствуя под собой опоры, едва не падал лицом в простынь, пока Сокджин не посадил его на себя, замечая, как задыхается от нехватка воздуха Дани. Альфа ещё туже затянул ремень, кусая ключицы парня, хрипящего из последних сил. Джин не скупился на новую порцию боли, сжимая окровавленные ягодицы в своих ладонях и раздвигая, проскальзывая членом по ложбинке к анусу. Руки омеги украсили следы зубов, а грудь бордовые засосы, цветущие всё ярче. Он перестал с собой бороться, думая только о том, как не умереть от нехватки кислорода, что альфа по капле забирал каждую секунду, и Дани не мог больше вымолвить ни единого слова. Омега проехался ладонью по груди Сокджина, в надежде, что альфа одумается, но тот только собрал его руки за спиной и заблокировал, больше не давая шанс на спасение. Дани в третий раз излился на альфу, начиная терять сознание, когда мужчина до звёзд перед глазами начал вдруг приятно втягивать нежными губами бусинку соска, не давая омеге потеряться в темноте. И Сокджин совмещал эту сильнейшую боль с неприсущей ему мягкостью, ускоряя толчки, предчувствуя скорую разрядку. В комнате послышался хруст костей, и комнату озарил истошный крик. Дани не смел думать, что из него может ещё что-то вырваться, но продолжал реветь раненным зверем, оглушая весь дом, пока альфа, сделав последние толчки, смог заполнить его семенем. Сломанные пальцы отдавали острой болью, но омега прочувствовал её не сразу, у него так же ныли от сильной хватки запястья, которые Джин не сразу отпустил. Альфа ещё минут пять подержал его на руках, после снимая с шеи ремень. На чёрной от засосов кожи, появилась красная полоса, но Дани волновало только то, что он смог вдохнуть полной грудью, завалившись на мужчину. Сил на то, чтобы встать не осталось, но омега превозмогая сумасшедшую усталость и боль, сделал это, сползая с постели. Рассмотрев свою левую руку, Дани обнаружил мизинец и безымянный пальцы в ином положении, неестественно вывернутыми. Цой не смотрел на альфу, боясь в его глазах встретиться с сожалением. Заметив открытую дверь в ванную, он медленными шагами направился туда, давая Джину осознать произошедшее этой ночью. От воды защипали все открытые ранки, но омега больше не издал звуков, закрывая глаза и прокручивая в памяти секс с альфой. Это случилось, но как такового счастья Дани не ощущает. Над его телом измывались всю ночь, изранив каждый миллиметр, и он всё ещё не понимает, остался ли Сокджин довольным хоть немного. Альфа появляется в душевой спустя минут десять, но остаётся стоять в двух метрах от Дани, только смотря на него, но больше не смея касаться. — Мне очень больно, — треснуто произнёс омега, глядя мужчине в глаза, но тот ничего не ответил. — Но мне не жаль, только скажите, пожалуйста, что это всё того стоило. Прошу вас… — слёзы затерялись в тысячах капель воды. — Тебе нужно в больницу, — только сказал альфа, бегая глазами по израненному телу. — Мне нужен ты. Джин незаметно дёрнулся, будто вода, капающая на голову стала ледяной. Дани заметил это, сразу начиная терзать себя сомнениями. А думал ли альфа всерьёз о том, что парень настолько в нём нуждался? Омеге казалось у них всё давно взаимно. Сейчас поведение мужчины может быть оправдано только случившимся. Сам от себя не ожидал? — То, что произошло, — с комом в горе стал говорить Сокджин, — это малость того, что я могу сделать с тобой. Понимаешь? — повысил голос. — Ты осознаёшь это? Даёшь отчёт своим действиям, Дани?! — Что больше всего вас волнует? — проигнорировал вопросы омега. — Теперь это что? Мой возраст, ваш садизм, чувство вины? — Ты рядом со мной умрёшь. Я не тот человек, с которым тебе стоит быть. У тебя впереди целая жизнь и я не хочу быть препятствием. Посмотри на меня! — не сдерживает эмоции мужчина. — Такой как я не имеет права даже смотреть в твою сторону! Дани не слушал его, слова Джина делали ещё больней, поэтому он старался не впитывать их. Он подошёл, чуть прихрамывая к нему, и поднял голову, не разрывая зрительного контакта. Альфа себя ненавидел, Дани видел это, ощущал, понимал. Сокджин не мог смотреть на омегу нормально, Цой с пят до головы покрыт его метками и боль парня мужчина разделял ментально. Он, подобно животному, воспользовался омегой, не думая и вовсе о том, что Дани был готов, и так, отдать себя без остатка. Джин его боль зеркалил, и давал почувствовать каково ему самому. — Вы не представляете насколько красивы, — омега подушечкой пальца скользнул по шраму альфы от края до края, — но я люблю вас не за это. — Что? — тихо вырвалось от неожиданности слов и касаний. — И не за что-то, — продолжает Дани, — а вопреки всему. Ваши слова, какими бы они мерзкими не были, не смогут заставить меня отказаться от вас, — омега оставляет поцелуй в районе сердца и делает шаг назад. — Давайте просто поспим хотя бы пару часов, а потом вы можете делать всё, что хотите. Лёжа в кровати, Сокджин больше не позволяет себе касаться парня. Он только смотрит, ощущает его руки на себе, но как бы сильно не хотел прижать омегу ближе, не делает этого. Дани устало смотрит на него, тыльной стороной ладони гладя по щеке и засыпает. Джин так глаз и не смыкает.