VATERLAND

Ранним утром приезжает Чанёль, альфа будит спящих домашних рёвом автомобиля и громким хлопком двери. Недолго копошится внизу с охраной особняка и своими людьми, которых позже отправляет по делам, а сам входит в дом. Первым к нему спускается Тэхён, бросается в руки альфы и крепко обнимает. Чанёль так редко приезжает, что Ким начинает забывать, как он выглядит. Омега зарывается лицом в его шею и тихо ругает за долгое отсутствие, на что Пак только смеётся и выпускает Тэхёна из объятий. — Дети ещё спят, пойдём, — омега уводит Чанёля на кухню и прикрывает стеклянные двери. — Долго ты ехал. — Форс-мажор. Солдаты пристали, — садится за стол мужчина. — Если ты забыл — я вроде как в бегах. Зачем мне лишний раз появляться? — Про тебя уже забыли, — отмахивается омега, поставив чайник. — Про меня только вспомнили. Я виделся с Чонгуком. — Зачем? — Тэхён улавливает во взгляде Пака волнение и раздражение. Чонгук некоторое время гонялся за Чанёлем, хотел принудить к службе, которую, Пак всё же закончил, но воевать отказался, вернувшись к работе. — Меня камеры засекли. Маршал распорядился, чтобы мне сделали новые документы и пропуск. Я теперь гражданин, — усмехается омега, отдёргивая края длинной футболки. — Они не знают про детей. — С чего вдруг тебя так просто приняли? — Я тебе больше скажу — меня не опрашивали толком. Чонгук сунул бумажки и отпустил. — Спрашивал что-нибудь? — Нет, — омега разливает кипяток по чашкам и заваривает чай, прислушиваясь к тишине в доме. Прислуга начала просыпаться, а остальным просто лень расстаться с кроватью. — Думаю, со мной захочет поговорить маршал, так что я сам к нему поеду. Решу всё и уйду в закат. Вряд ли он знает, что я тоже террорист. Так что будет лучше поддерживать с ним хорошие отношения. — Может ты и прав. — Как всегда.

卍卍卍

Лекция кончается и молодой преподаватель распускает студентов, тут же собирая со стола конспекты. Капли начавшегося дождя залетают в окна, омега устало выдыхает и просит оставшихся альф в аудитории закрыть окно и позвать уборщика. Пахнет сыростью и кисло-сладким ароматом, на который начинают реагировать студенты и другие преподаватели уже пару дней. Течка добивает Дани. Он тут же закидывается таблетками и, собрав бумаги в портфель, покидает помещение, радуясь тому, что поедет домой. У Дани в жизни всё быстро происходит, оглядеться не успевает, как позади остаётся школа, универ, теперь работа. Омега преподаёт военно-полевую хирургию в одном из медицинских университетов Кира уже как полгода. Вернулся в страну и начал работать, чтобы не терять свой статус в обществе и хоть чем-то занять себя. Отца дома не часто теперь встретишь. Дани развлекает себя, как может. Возможно, вернуться на родину спустя три года было ошибкой, но домой тянуло ужасно. Люди здесь воюют за свою свободу, а Дани оставался где-то там за границей и жил припеваючи без страха не открыть глаза на утро. Холодный ветер забирается под кофейного цвета пальто, омега сильнее кутается, пока идёт до машины с ожидающим его водителем. В салоне сухо и тепло, Дани машет головой сбрасывая с тёмных волос капли, и просит ехать. За окнами усиливается дождь, тёмные тучи разрастаются по серому небу, не давая земле просохнуть. Омега проверяет последние новости страны в телефоне и откидывается на спинку. В особняке ожидаемо никого нет, Дани давно распустил прислугу и остался наедине с собой. Образ учителя он сбросил ещё в университете, а сейчас остался обнажённым на светлых простынях омегой. В течку только игрушки спасают, таблетки только для работы. Не хотелось из-за какого-то пустяка отлёживаться дома. Представляет Дани в себе член только одного мужчины, такого недостижимого и гордого. Не мог больше омега других рядом с собой представлять, сердце было отдано Сокджину. Омега любит на расстоянии, привык к этому одиночеству, большего сделать не может. Он остался таким же светлым пятном в жизни Кима, пускай так и будет. Дани знает, что произошедшее между ними не было ошибкой, они друг другу нужны, но в силу обстоятельств остаются порознь. Омега не привык бегать за кем-то, тем более взрослым альфой. Он отдал всё в руки Сокджина, пускай сам разбирается с этим. Мужчина дал свой ответ ещё в ту ночь, когда в своей постели издевался над Дани. Прямо сказал, что ничего не может быть, но омега знает, что тогда Сокджином двигали эмоции. И он сделал правильно, что сказал Дани правду. Так и разошлись не начав, больней от этого больше, чем если бы спустя время альфа расстался с ним. А тут будто до запретного дорвался и ушёл, ничего после себя не оставил. Горевать пришлось не долго, кости срослись, синяки исчезли, раны затянулись. Омега кончает от резинового члена в себе, коротко вскрикнув в подушку, зажатую меж зубов. Перед глазами так и мелькает альфа, его образ не стирается, Дани помнит каждую морщинку на чужом лице. Нужно освежиться. За окнами дождь и плевать, если можно заболеть. Простуда омегу не остановит, ему больше кажется, что он умрёт в постели, если ещё раз подумает о Сокджине. Дани стирает следы преступления и быстро одевается. Охрана пытается остановить омегу, но он только тыкает в них пистолетом, который всегда носит с собой и уходит. Тут же промокает под грязными каплями, но останавливаться и не думает. Холод помогает отвлечься от зуда в заднице и сумасшедшей ломке в теле. Толстовка и шорты становятся тяжёлыми, так и тянут к асфальту. На улице темно, машин совсем нет. Мажоры, живущие здесь, давно сидят в укрытии, одному Дани приспичило пройтись перед сном. Стало действительно легче, возвращаться домой не хотелось. Омега успел пройти особняк Сокджина, но не думал останавливаться, альфы дома точно нет. В ботинки забралась вода, неприятно хлюпая, Дани только сделал вид, что не заметил этого. Обнял свои плечи и развернулся обратно, дождь на удивление начал заканчиваться. Хочется тёплого чая и одеяла, но по возвращении омега знает, что снова займётся непотребствами. Заметить неизвестного Дани успел, когда тот перебегал пустую дорогу. Они были одни на улице, освещённой только фонарями у тротуара. Омега проводил худую фигуру глазами и пошёл дальше, намереваясь всё же добраться до дома, пока ещё кто не вылез. — Дани! — на своё имя омега рефлекторно обернулся, видя всё того же человека. Он находился в метрах десяти, начиная сокращать между ними расстояние бегом, едва не падая на скользком асфальте. — Ты в порядке? — Мы знакомы? — Цой впервые видел этого альфу с белоснежными, как снег волосами и добрыми, как ему показалось глазами. Новый жилец? — Нет, — Бэм снял с себя тёмный пиджак и накинул на омегу, чуть потерев по плечам. — Ты совсем не дорожишь своим здоровьем. — Кто ты? — Бэм, живу недалеко. Может, тебя проводить? — предложил дельта, кивая прямо, где чуть дальше уже виднелся дом омеги. — Я не маньяк, не бойся. — А у меня пистолет. Чего мне бояться? — попытался улыбнуться Дани. Завязывалось интересное знакомство, да и что плохого было в просьбе проводить до дома? Бэм, хотя бы не реагировал на течку, будто не замечал её, не то, что все окружающие омегу парни. — Ты же сын Вонхёна, я тебя по телевизору видел, — заговорил парень, смело приобняв Дани. — Почему гуляешь в такую погоду? — Настроение такое, — пожал плечами омега. — Глупое настроение, тебе нужно в постель и температуру померить. — Ты врач? — усмехается Дани, но получив кивок, удивлённо приподнимает брови. — Невероятно, я тоже. Бэм не расскажет ему, что выперся в такую погоду только потому, что заметил парня из окна спальни. Дельта не обговаривал с аллигаторами Дани, никто не просил набиваться к нему в друзья и знакомиться. Это только решение самого Бэма. Цой ему давно был интересен, как человек, конечно, ему казалось, что у них много общего. Да и не представлял омега никакой опасности, он не лез в дела отца, жил своей жизнью. Но при желании из него можно что-нибудь и вытянуть. Бэм не любит врать, но что-то ему подсказывает, что легенда для Дани у него будет похожа на сценарий к фильму. Дельта его заинтересовывает, Дани даже приглашает его на чай, забывает о таблетках и течке.

卍卍卍

Юнги отдыхает в Lilac. Сегодня он плевал на безопасность и солдат, но пока его не тревожили и он спокойно заливал в себя алкоголь. К нему никто не лез, своё общество не навязывал. Был один знакомый альфа через пару столиков, но Мин не мог вспомнить, где его видел. Мужчина на него тоже успел обратить внимание, а Юнги понадобилось долгие пять минут, чтобы прошерстить воспоминания. Старая грязная фабрика, отвратительные коллеги, любимая крыса в шкафчике. И Хосок. Это был никто иной, как Козырь и он Юнги тоже узнал. Омега залпом выпил новый коктейль, не веря в происходящее. Так странно было встретить эту грязную свинью здесь, захотелось уйти, перестать быть причиной гадкой улыбки, расползавшейся по лицу Козыря. Он поднялся, направившись в сторону Юнги, он уже обхватил пистолет за поясом, готовый убрать тварь. — Какая встреча! — альфа выглядел лучше, чем раньше: в нормальной одежде, гладко выбритый, но такой же наглый. — Ты же узнал меня, Юнги. — Лучше бы нет, — сплюнул омега, понимая, что опасности мужчина не представлял. — Чего тебе надо? — Не надо грубить, — он присел за столик Мина. — Я думал, ты уже гниёшь давно. Чем занимаешься? — Не твоё дело, — всё так же враждебно был настроен омега, — уходи, не наживай себе проблем. — Напугать меня хочешь? — громко рассмеялся Козырь. — Раньше надо было, когда ты под Хосока ложился, — видит, как Юнги дёрнулся. — Что? Думаешь никто не знал? Вся фабрика гудела. Эх, были времена, — мечтательно прикрыл глаза мужчина. — Скучаю по нашей работе. — Клянусь, я тебя убью, если не заткнёшься. Потому что вспоминаются не только общие очертания прошлой жизни рисуют, но и детали. Как всё началось, как Хосок пытался ухаживать, как впервые поцеловал Минки. И рожа Козыря мелькает кадрами. Юнги знал, что фабрика давно не работает, что случилось с рабочими — тайна, но омега надеялся, что они давно погибли, как и Козырь, но этот ублюдок явно выкрутился. Такой, как он не может просто так разгуливать по центру. Юнги решает кое-что проверить. — Ты давно таким опасным стал? — альфа щурится, ужас наводить пробует, Мина уже ничего не пугает. — Язык у тебя такой же длинный, потерять его не боишься? — Ты, что ли отрежешь? — Шепну парням, откусят. И догадка Юнги верна: Козырь работает на Хосока, двое альф, которые стоят у столика мужчины — его охрана. Что-то внутри у омеги зажигается, он знает, что через пару часов о нём узнает сам Хосок. Что тогда будет? Душа тянется к своему, к родному, а разум упрямо кричит об опасности. Нельзя. — Хорошего вечера, — поднимается Мин, не желая больше видеть альфу. Он покидает клуб, садится в машину, но так и не решается уезжать. С Хосоком у него история неправильная, пропитанная кровью. Но Юнги настолько привык к жестокости и смерти, что готов был бы смириться с тем, что человек, ради которого он готов умереть — главное зло. Хосок делал больно, каждую минуту жизни омеги превратил в кошмар, а Юнги пытался понять, почему не может ненавидеть его так, как полагается, почему прощает, почему позволяет дальше быть рядом с собой. Потому что любовь. Никому не понятная, страшная, безумная, но это она. Что же ещё может быть? Мин сделал когда-то правильный выбор, спас жизнь Минки, себе и стал бороться за справедливость. Но все эти годы он страдал, не мог найти причину, долго думал. К страшному пришёл. Змей трёхглавый — его альфа, любовь, его жизнь и смерть. Только Хосок. Юнги растрачивал себя на другого, не мог рядом с собой представить такого монстра, потому что другие у него понятия, другая жизнь была. А Чон ткнул его в правду, в ту действительность, в которой он жил. Показал, как видит этот мир. И пускай он сумасшедший, это не меняет того факта, что Юнги без него живьём разлагается. Себя пересиливает, за свободу борется и понимает, что ему нет места в жизни Хосока. Они погубят не только друг друга, но и всех остальных. «Тебе решать, когда нам перестать притворяться» — говорил Хосок. Юнги не знает, когда перестал это делать. В тот день он, размазанный по полу воплем заходился. Не понимал, что такое любовь. Верил в то, что не сможет, не захочет, не станет. Хосок оказался прав. Юнги своё сердце ему отдал, не знает, как так получилось. Весь смысл жизни его — Чон Хосок. Юнги в себе подавляет чувства, каждый день просыпается и убивает их. Так правильно, а не рядом с ним, но омега знает, стоит ему увидеть альфу и всё. Вся выдержка его разрушится. Он боится. Сидит в машине у клуба, гадает позвонил ли Козырь уже Хосоку, рассказал о нём? Может смолчат? Чон в смерти Юнги уверен или искал его все эти годы? Омега видит, как Козырь покидает заведение, выглядит всё таким же весёлым. Не звонил, потому что после разговора с альфой точно бы загруженным был. Юнги едет за ним. Охрана отстаёт за квартал. Козырь приезжает к одной из сотни высоток в городе, оставляет машину на парковке и поднимается к себе. Юнги не теряет его из виду. Нет, Хосок не должен узнать о нём, поэтому Мин идёт следом за альфой, отстаёт только у двери и прислушивается к шуму за ней. Ещё минуту колеблется, решается. Он может отрезать последнюю ниточку, которая связывает его с Хосоком. Юнги готов. Омега стреляет в замочную скважину и входит в просторную квартиру. Альфы не замечает, слышит, как вода в душе течёт. Есть время осмотреться. «Ты же никогда не будешь добровольно моим?» Юнги прячется за углом, когда альфа выходит из ванной, закрепляя полотенце на бёдрах, он уже с кем-то говорит по телефону. Это случилось, но Мин не уверен в том, что Козырь успел что-то доложить, поэтому тут же приставляет к его затылку дуло пистолета. — Дай сюда, — протягивает руку, мужчина отдаёт телефон, не успевает возмутиться, подкошенный пулей. Юнги смотрит на кровавую лужу, расползающуюся под телом альфы, никакого облегчения. Он убил ещё одного человека, с которым успел поработать. — Что у тебя там? — доносится из трубки голос Хосока. — Что происходит? Кто там с тобой? Юнги прикладывает телефон к уху и, закрыв глаза, слушает Чона, не хочет, чтобы он переставал говорить. Мин пять лет его голоса не слышал, в голове только разговоры с ним проигрывал, но это совсем не то. Здесь всё реально и голос живой, действует на Юнги приятно-странно. Сердце биться чаще начинает, волнуется. Юнги так сильно хочет к нему... — Здесь я, — отвечает омега и кладёт трубку. Всё-таки сдался. Страшно. Юнги не о чём не жалеет.

卍卍卍

Хосок выслушивает Козыря, наблюдающего за обстановкой города, и крутит в пальцах сигарету, стоя на лестнице замка. Всех рабочих фабрики Чон отправил на органы, но этот альфа сам захотел работать на Хосока, теперь он — глаза и уши в Кире для Чона. Когда на том конце начинается что-то непонятное, альфа в последний раз затягивается и бросает окурок под ноги. Он точно слышал выстрел. Альфа успел догадаться, что его поддельника раскрыли, но горевать не стал. Хотел понять, кто покусился на эту продажную тварь. — Здесь я, — два слова и Хосок дышать перестаёт. На том конце уже гудки идут, альфа пытается перезвонить, но трубку никто не берёт. Послышаться не могло. Чон слышал уже в бреду голос Юнги, силуэт его в замке видел, но сейчас ему показаться не могло. Его принцесса там. Живой. Хосок его не хоронил, долго искал, но так и не смог найти. В смерть омеги он никогда не хотел верить, хотя в какие-то моменты думал, что потерял его. Альфа без него обезумел, дни с ночами путал, убивал, насиловал, реки крови проливал. У Хосока с Юнги навечно, по-другому быть не может. Одна только мысль о том, что его мальчик где-то там ходит, говорит, живёт — альфа себя теряет. В чёрной душе свет поселяется, страхи исчезают, Хосок жить по-новой начинает. Любовь всей его жизни так близко. Вдруг всё смысл иметь перестаёт, кроме Юнги. Живого, тёплого, любимого. Хосок злиться на него успевает, за то, что умереть вздумал, за то, что прятался. Альфа умирал тоже в одиночку, но из-за главной в жизни цели дальше шёл, пускай и потрёпанным, с душой наизнанку, но двигался. А тут Юнги. И он дал о себе знать. Хосок не понимает почему, но уже летит к Козырю домой, знает, что не найдёт там омегу, но ему жизненно необходимо убедиться в том, что Мин всё-таки убил его. Когда он успел так измениться? Тот ли он хрупкий омега, каким его запомнил Хосок? Альфа жил и думал о его бледно-сиреневых волосах, пахнущими детством, о губах вкуса сочной малины. А глаза его вечно заплаканные... Хосок бы расцеловал его впалые щёки, все слёзы языком бы собрал. Юнги в нём настолько глубоко, что если и вырывать, то с корнем, с жизнью. Он его найдёт, всю страну перероет, но найдёт своего омегу. Ожидаемо Юнги нет в квартире, только труп. Хосоку плевать на Козыря, он дышит глубоко, чувствует запах омеги, готовится по следу идти.

卍卍卍

Тэхён приезжает в гости к Риму, час проводит у старика, в который раз убеждая, что с ним всё хорошо. Папы у омеги больше нет. Рим его вторая семья, как и остальные жильцы квартиры. Тэхён старается их избегать, как и неприятных ему вопросов. Он на самом деле приехал к Сокджину, но не заехать к старику было бы непростительно. Только после Ким уезжает в центр, надеется Чонгука не встретить. Солдаты отбирают у омеги всё оружие: ножи и пистолеты. В штаб-квартиру Тэ заходит голым, его провожают до кабинета маршала и отпускают. У омеги на солдат уже рефлекс выработан — бить сразу хочется. — Здравствуй, Тэхён, — маршал приветливо улыбается, проходит к дивану и мягко усаживается, ожидая омегу. Тэ не нравится эта добрая обстановка, которую пытается сделать альфа, не нравится его улыбка, и он больше, чем уверен, что и вопросы ему не понравятся, но подходит, только быстрей бы закончить. — Хочешь чего-нибудь? — Нет, спасибо, — молится только о том, чтобы в кабинет неожиданно не вошёл Чонгук. — Как прошла встреча с генералом? Он мне ничего не рассказал. — Мило поболтали, — скривился омега. — Вы мне скажите, зачем документы сделали? Это жалость или ещё что? Могли просто расстрелять. — Ты настроен негативно, я понимаю, — кивает альфа. — Забудем о Чонгуке, на самом деле да, мне стыдно за него. Но у тебя должно быть всё, чтобы спокойно жить в городе. Я доверяю тебе, поэтому и делаю всё это. Хватит уже скрываться, не будем прошлое ворошить. — Как хотите. Вам действительно лучше заняться чем-то важным. Например, поиском нацистов среди населения. — Ты что-то знаешь? — настораживается мужчина. — Нет, — отмахивается Тэхён, не желая давать альфе наводку на Чимина. — Можно я пойду, если это всё? — Я тебе не враг, — почему-то говорит Сокджин, будто заметил, как омеге было не по себе. — Мне очень интересно, где ты был и чем занимался. Вдруг ты с кем-то не тем связался? Не хочу пока об этом. Меня волнует твоё состояние. — Со мной всё в порядке, и так будет дальше, если я больше не увижу вашего генерала. — У меня есть одно предложение, Тэхён, — поднимается мужчина, убрав руки за спину. — Ты не успел отслужить, но в бумагах числишься, как солдат. Твой брат нас избегает, но тебе бы не хотелось вернуться? — А, я понял, — смеётся омега, — вы мне бумажонки дали только для того, чтобы в ряды смертников записать? С чего ради? Думаете, что я на фронт добровольно пойду? Где ваша совесть, маршал Ким? — Я только предложил. Лучше ведь тебе в армии быть, чем заниматься ерундой, катая в багажнике оружие? Я прав? Тэхён понимает, что мужчина всё же заподозрил что-то. Надо подумать, поговорить с Кори. Но сейчас предложение кажется каким-то безумством, ведь у него дети, аллигаторы и прочие заботы. Не может омега так просто согласиться на верную смерть. Да и Чонгук будет постоянно рядом, оно Тэхёну надо? Он не собирался больше его видеть, а это предложение буквально выбивает почву из-под ног. Нужно время. Пожертвовать своими нервами, чтобы помочь команде? Возможно, он готов. — Прав. — Подумай, Тэхён. Омега покидает кабинет маршала, быстрыми шагами доходит до лифта, что увозит его вниз и выбегает из здания, забрав у солдат своё оружие. Ему повезло, никакого Чонгука поблизости. Тэхён садится в машину и уезжает. Не далеко. Его тормозят солдаты, омега думает, парни вернут его к маршалу, но ошибся. Кима просят выйти из авто и проехать с ними. Новые проблемы не заставили себя долго ждать. Тэхён соглашается, он ничего ещё не успел нарушить. Его привозят в резиденцию президента, снова оружие отбирают и долго ведут по длинным коридорам. Теперь он всё понимает. Отец. Намджун сидит в кресле, вид его растрёпан, в руках стакан алкоголя. Тэхён думает, что бежать поздно и успевает пожалеть о том, что вообще приехал в город. Он от встречи с маршалом отойти не успел, как тут же отец. Мужчина, заметив на пороге кабинета омегу, подрывается с места и бежит обнимать сына. Тэхён не знает, что сказать, как реагировать. Альфа для него давно перестал быть кем-то близким. И пускай Намджуна сейчас трясёт, на слёзы пробивает. Он ведь искал сына, ждал этой встречи. А он изменился, перестал быть тем омежкой, к которому Ким успел привыкнуть. — Где же ты был, сынок? — дрожащим голосом спрашивает, не отпускает, в макушку лицом зарывается. — Тэхён… — Отпустите меня, господин, — отталкивает от себя мужчину, делает шаг назад. Видит непонимание в глазах альфы, страх и боль. Его ребёнок больше не его. — Без драмы, пожалуйста. Как вы меня нашли? — подозревает, что дело в солдатах. У Намджуна на части рвётся сердце уже как пятый год. Он больше Чанёля не видел, как и сына. Многое себе надумал, боялся, что умер его ребёнок, что не увидит он его больше. Но вот он стоял перед ним живой и здоровый, но какой-то другой. Время никого не щадит. Где пропадал? Почему и зачем? Альфа нарушает его личное пространство, снова обнимает, оставляет на лбу поцелуй. Он как только узнал, что Тэхён в городе, едва с ума не сошёл, не верил, пока не увидел его перед собой. — Тэхён, — мужчина берёт его за руку, — пойдём, присядем, — тянет к дивану, сажает. Смотрит на омегу не моргая, наглядеться на него не может. — Что с тобой было? Я весь извёлся, надежду потерял найти тебя. — Не надо было искать, здесь я был. — Что? — Спрашивай то, что хотел, я отвечу и пойду, — суетится омега, не хочет здесь быть, в кабинете пахнет виски и сиренью, убийственное сочетание. Увидеть Чимина до кучи не хватало. — Куда уйдёшь? Расскажи мне, почему ты уехал? — приобнимает, не может из рук выпустить. — Хорошо, — вздыхает Тэхён, — добивать вас, так сразу. Меня подставили, Чонгук выгнал, я уехал. — О чём ты, сынок? — Хватит меня так называть, — щетинится Ким, предпринимая попытку вырваться из новых объятий. — Откровенно говоря, у меня к вам никакого доверия, отец. На этом всё, не хочу иметь ничего общего. Намджун отпускает сына, тянется к виски, у него в голове коллапс, полный шок, и всё ещё непонимание. О чём только Тэхён говорил? Альфа не находил себе места, готов был землю руками рыть, только бы найти следы омеги, знать, что он в порядке. А теперь, найдя его, вдохнув любимый аромат и увидев эти огромные боли глаза, сомневается в том, что хоть что-то осталось от его невинного Тэхёна. Какие подставы? Причём здесь Чонгук? У Намджуна кружится голова. — Объясни мне нормально, — едва ли не молит альфа, потирая виски. — Я запутался. Тэхён, ты хоть представляешь, что со мной было? Мой сын просто исчез… — Если я добавлю пару деталей, то легче не станет. Просто давай сделаем вид, что мы не знакомы? — Что ты такое говоришь? — у Тэхёна звонит телефон, омега сбрасывает звонок от Кори. — Мне нужно ехать, — поднимается омега. — Тэхён! — ловит уже у двери. — А беременность? — Прости, но твой недозять убил его, — криво улыбается омега, открывая дверь. — Чонгук? Тэхён быстро выходит из кабинета, по памяти вспоминая, где выход. Хватит на сегодня потрясений. Он возвращается домой. Омега пешком возвращается к месту, где оставил машину и там же звонит Кори, быстро рассказывая о случившемся. Альфа ждёт его. Слёзы сами начинают течь, стоит покинуть злосчастный город, потому что обидно до глубины души. У Тэхёна даже были мысли, что отец так когда-то жестоко поступил с ним, но это было бы глупо, ведь он в сыне души не чаял. И неприятно теперь от того, что нагрубил ему, снова заставил через боль пройти. Его омега понимает, как никто другой, но как он может поддерживать связь с отцом, когда рядом с ним постоянно эта нацистская морда. И не может Тэхён просто взять и вывалить эту информацию на альфу. Он сломается. Как бы омега не был зол на него, за его слепоту и доверчивость, вывалить на него вагон такой страшной правды не может. Разобраться бы со своими проблемами, решить, что делать дальше. Да, сказал про Чонгука, и пускай Намджун думает, что хочет, Тэхёну плевать, если отец его засадит или на расстрел отправит. Генерал больше не является частичкой сердца Кима. Он всего лишь чудовище в погонах, он не отец его детей. По приезде домой Тэхён проверяет детей, играющих в комнате, а потом спускается вниз к остальным. Разговор затягивается на два часа. Кори принимает решение отправить Тэ в армию, как бы омега не выкобенивался. Там Ким сможет разузнать о заданиях, влезть в систему, и передавать информацию аллигаторам. Только он себя при этом чувствует предателем, хотя каждый здесь, когда-то уже успел поменять сторону. Чжухён так же говорит о Чанёле, которому тоже неплохо было бы вступить на службу, но Пак только отвечает: — Я торговец людьми, а не солдат, — его оставляют в покое, альфа обещает немного погостить, помочь, чем может и позже вернуться к работе. Тэхён не перестаёт нервничать, бесится из-за решения Кори и уходит к детям, они точно смогут своим присутствием рядом успокоить его нервы. Юнги уезжает с Югёмом, Чанёль поднимается к Тэхёну, чтобы вбить ему в голову, что всё будет в порядке и переживать ему не о чём. Только у омеги неприятное чувство того, что один генерал сможет подпортить его планы.

卍卍卍

Дани быстро подружился с Бэмом, у них куча общих интересов, тем для разговоров, и вообще альфа просто замечательный человек. Омега ранее не встречал таких открытых и добрых. Они успели несколько раз погулять, но никаких намёков на флирт не было, только приятное времяпровождение. Бэм вскользь упомянул о том, что часто бывает в горячих точках, Дани об этом вспомнил только дома, решив разузнать у отца, что за долгое время приехал домой. Инициатива омеги была Вонхёну понятна. Он хотел помогать, всегда старался на благо других. — Я хочу поехать, я знаю, что врачей не хватает. Альфа был в ужасе, даже повысил голос на сына, ранее не позволяя себе этого. Но слова Дани звучали для него страшней сирены. Взять и отправить его на войну? Вот так просто? Вонхён всегда исполнял желания омеги, какими бы странными и несуразными они не были, но этот случай выбил его из колеи. Почему Дани так рвался на смерть? Там он действительно может помочь людям, а просиживать штаны в душном классе всегда успеется. Он знает, что своего добьётся. Чем к смерти ближе, тем жизнью больше дорожишь. Его уже было не остановить. — Если ты не дашь добро, то я пойду к Чонгуку. Вонхён не думал, что Чон так просто сдастся и позволит Дани уехать непонятно куда. Но омега ведь умный парень, глупостей не совершает, значит, это его обдуманное решение? Может ли генерал спорить с ним, если это бесполезно? Что, если только попробовать? Всё равно страшно, взрослому мужчине страшно потерять своего ребёнка, он ведь старается оберегать его, а за границей Кира не Диснейленд раскинулся, а война. Как там будет чувствовать себя Дани? Не пожалеет ли он об этом? — Месяц, — идёт на поводу у сына, — не больше, Дани. Он должен пройти эту школу жизни. Дани сильный парень, нет ему смысла прятаться. Тоже самое, если тигра в клетку посадить, ручным не станет, но свою мощь потеряет, погибнет. Омега очень хочет отличиться, сбежать отсюда, чтобы не преследовали его воспоминания и страх будущего. Он может долго переживать дни, что не отличаются друг от друга, а может спасти кому-то жизнь. У него теперь одна сторона, там где его родные. Ему нужна была лишь одна подпись, последняя и самая важная. Отец отказался помогать. Дани необходимо было самому идти к маршалу. И он поехал, потому что для него это было важно. Он не боялся реакции Сокджина, потому что был уверен, что не смотря на прошлое, он подпишет. Спросит зачем, но подпишет. Лёгкое волнение сошло на нет, Дани спокойно вошёл в кабинет, комкая в пальцах документ, и прошёл до стола. Альфа встретил его безразличием, ничто в нём не показывало удивления. Давно не виделись, образ омеги успел из памяти стереться. А Дани стал выглядеть лучше, вернул свою пухлость и румянец на щеках. Сокджин пробежался глазами по открытым татуировкам, бросил взгляд на пальцы. Ту ночь только он забыть не смог. — Здравствуйте, маршал Ким, — омега оставил бумагу на столе, и чуть отошёл, — мне нужна ваша подпись. Сокджина пока интересовал Дани, его мягкий голос и серьёзность в глазах. Такой же он притягательный. Альфа знал, что омега долгое время не был в стране, как и знал о том, что он преподаёт в университете. Только встреч не искал, незачем старые раны трогать. Жизнь правда стала пустой без него, но Сокджин попытался эту пустоту заткнуть нервотрёпкой войны. — Что? — ото сна отошёл, посмотрел на документ, стал вчитываться. Дани видел, как мужчина менялся в лице, испугался и ещё шаг назад сделал. Кажется, он ошибся и судьба его очень даже волновала альфу. — Ты сошёл с ума? — Сокджин поднялся, обогнул стол и остановился напротив омеги. — О чём ты только думаешь? — Пожалуйста, подпишите, — старался звучать уверено, а сам в чужом запахе тонул. — Ты уверен? — останавливать его сейчас, просить одуматься — глупо. Как Сокджин оправдает свои действия? Кто он такой, чтобы запретить ему, если отец позволил. — Дани, — маршал коснулся ладонями его плеч, — зачем? — вот и главный вопрос. — Вас это не касается, — не решился оправдываться. — Просто подпишите, — альфа эту пытку растягивал, не хотел отпускать его, он не успел насмотреться. — Сокджин, сделай это. — Письмо написал? — чуть сжал плечи омеги. Дани слабо кивнул. — Где? — У отца в кабинете. Третий ящик слева. Он может не вернуться, это может быть их первая и последняя встреча за долгое время. Сокджин не готов отпустить его так просто, отправить на смерть. Только теперь понимает, что чувствовал омега, когда сам маршал пропадал, а потом с боя раненный возвращался. Нет, если хочет идти, пускай идёт… Сокджин крепко его обнимает, за это он не будет объясняться. Дани обнимает в ответ. Он не хочет прощаться. Но пропасть между ними настолько глубока, что оба всё ещё вниз головой летят. Омега готов дать второй шанс, маршал принимать не хочет. Сокджин пересиливает себя, идёт к столу, ставит подпись. Дани благодарит взглядом. Когда дверь за ним закрывается с громким хлопком, альфа слышит, как трескается его сердце.