VATERLAND

Столько лет прятаться и верить в то, что делал всё правильно. Не принимал чувства, считал своего альфу чудовищем, сбежал. Юнги уверен был, что покинув когда-то замок, он сможет жить в спокойствии, но не подумал о Хосоке и своих чувствах к нему. Они ведь были самые живые и настоящие, пусть и прогнившие слегка. Юнги его не выбирал, но наверняка сдался бы под его взглядом, не будь обстоятельства таковы. Омега не старался больше бегать, выходил на задания чаще, хотел, чтобы Чон его нашёл. Но тот, казалось, не торопился. Может, к лучшему, ведь Юнги даже предположить боится, что с ним будет. Хосок не человек и такое не простит, возможно, пытать будет, а потом придёт в дом, где живёт семья омеги и всех вырежет. Юнги шляется повсюду, где когда-то бывал с Хосоком, но не надеется его встретить, глупо было подумать, что он ждёт его. Альфа, ведь хищник и сам придёт, когда захочет. Мин знает, что Чон мог быть в доме Козыря и точно расстроился, не застав там Юнги. Но так легко омега не мог отдаться, ему нужно было это время, чтобы всё переосмыслить, свести концы с концами, а потом уже морально готовить себя ко встрече. Со стороны он для Хосока точно будет выглядеть до смешного глупо, вот и омега не знает, что может произойти. Юнги получил пропуск в город, может больше по окраинам не лазить, но от привычки избавиться не может. Сидит у ворот фабрики и в темноту вглядывается. Он помнит номер Хосока наизусть, но не решается набрать заветные цифры, альфа их не сменил. Юнги бы по-хорошему на крышу здания взобраться и вниз головой сигануть, потому что всё, что он делает — ужасно настолько, что узнай кто, его тут же убьют. Он, определённо, самое хреновое разочарование своей семьи. Не нужно было убегать, не нужно было спасать Минки. Стоило выждать и отдать сердце Хосоку, чтобы кончился его личный ад. А сейчас ничего не остаётся, как из пепла собирать прошлое. Юнги от него не избавиться никогда. Телефон остаётся в кармане, а Юнги продолжает сидеть на холодном асфальте. Ему нужно быть дома к утру, все дела успел сделать заранее, чтобы ночь посвятить себе. В особняке душно и слишком уютно, Мин привык к некому мраку, который преследовал его, а он бежать вздумал к свету. Дурак. Омега догадывался, что у фабрики могут быть люди Чона, может из-за этого и сидит? Надеется, что они сообщат Хосоку о странном госте? Юнги около часа оставался наедине с темнотой и тишиной, почти засыпая на свежем воздухе. Но теперь удача была на его стороне, либо же Господь, которому он молится перед сном (Хосок), услышал его молитвы. Только Богу этому голоса хватило в трубке. Не Юнги, того парня, что с фабрики позвонил, её действительно охраняют. Чон был в городе, вот-вот собирался покинуть, чтобы не быть замеченным, но один звонок всё перевернул. Мин не знает ещё о том, что его ждёт впереди, он просто сидит, прислушивается к тишине, а монстр мчится к своему омеге, сам не зная, что делать будет. Эта неопределённость, смешанная с шоком добивает альфу. Прошло слишком много времени, но это не значит, что могло что-то из памяти стереться. Фары ярко освещают ворота фабрики, автомобиль тормозит в нескольких метрах от них. Юнги по-прежнему сидит на месте. Свет режет глаза и, возможно, стоило бы уйти, не зная, кого вдруг принесло. Только сердце диктует иначе, потому что стоит двери авто открыться, как лёгкие забиваются запахом костра и дышать невозможно и двигаться. Омега щурится, пытается разглядеть человека, но ничего не видит. Хосок стоит на месте и глаз не сводит с Юнги, сидящего на асфальте. Где-то под рёбрами горит главный орган, отдаёт жаром во все конечности, а сущность Чона просится к этому маленькому омеге. Маленькому ли теперь? Юнги другой. Время замирает в секунду, когда Хосок делает несколько шагов к нему и вновь прирастает к месту, больше не может. Один взгляд блестящих глаз и альфу раскидало окровавленными ошмётками по территории. Чон видит, какие усилия прилагает омега, чтобы поднять своё тело на ноги, чтобы не потерять сознание в это мгновение, когда мужчина убирает руки в карманы брюк и коротко усмехается, склонив голову влево. Хосок умер в день, когда Юнги спрыгнул с башни, и только сейчас смог воскреснуть, когда воочию увидел его живого и здорового. Он выглядит старше, но по-прежнему хрупким, как стекло. Ветер дунет, и этого омегу невысокого роста сдует к чертям. Юнги дрожит, как осиновый листок, носом шмыгает и слёзы с щёк вытирает рукавом толстовки. Хосок ничего не понимает так же, как и в день, когда омега заговорил с ним. Почему он плачет? Почему его так яростно размазывает по земле? Он сам показал себя, знал же, что за ним придут, тогда почему еле держится? Мин не может поверить в такую красивую реальность, где Хосок к нему вернулся, стоял себе и смотрел на него в ответ, пока омега сходил с ума от этой встречи. Они оба настоящие, но замерли на точках, не знают что говорить, делать. Юнги своего добился, но теперь что дальше будет, — не представляет. Зато он знает, если не подойдет к Хосоку, если не обнимет его, то умрёт по-настоящему прямо сейчас. Ноги его так же не слушаются, приходится короткими шагами двигаться к альфе. Кажется, вечность уходит на это. Он начинает медленно, не прерывая зрительного контакта, и переходит на бег, врезаясь в грудь мужчины лицом, сжимая за спиной пальцы до хруста. Хосок не двигается. Юнги мгновенно мочит рубашку альфы слезами, тихо воя от мнимого чувства счастья. Он вернулся к своему хозяину, готов голову склонить, только пускай Хосок его попросит. Юнги всё сделает и плевать ему на остальное. Он впервые думать о себе начал, ничего важнее нет. Омега обнимает крепко, не позволяя Чону нормально дышать, сжимая в стальных прутьях своих рук. Неописуемо это чувство длительной встречи, когда думал, что никогда больше не увидишь, но судьба приготовила сюрприз, а Юнги оставалось только принять его. Он вовсе не ожидает, что альфа схватит его за шею, но приятно умирает от этого прикосновения тёплой ладони к своей коже. Глаза в глаза. Омеге бы сказать что-то, но в голове ничего так и не появилось, там только один Хосок. Чон в полном замешательстве от поведения Юнги, да и сам бы заплакал, будь у него вольность, но пока только придушить его хочется. Всего секунду, потом он сдаётся под слезами омеги, искренними, самыми чистыми. И тянется к губам, наклоняясь, чтобы ворваться в чужой рот отчаянным поцелуем, сжимая мокрое лицо. Его губы такие же приторно-сладкие, оставляющие приятное послевкусие. Юнги отвечает, что в очередной раз выбивает из Хосока остатки сознания. Он тянется, льнёт, как котёнок и так же плачет. Из Мина вырвалось наружу всё и сразу. Пальцы цепляют ворот пиджака Чона, ещё ближе к себе хочет альфу, ещё страстнее. Хосок подкидывает его на руках и омега цепляется, как обезьянка, обжигая руки о голую шею мужчины. Альфа не объяснит эту связь, резко возникшую между ними. Огонь, в который бросили дров, грозится спалить округу, поэтому альфа несёт тело на себе в машину, чтобы увезти отсюда парня и насытится им сполна. Думается сейчас не той головой, которой хотелось бы. Альфа увозит его в Ыйван, по дороге не уставая принимать ласку от парня. Юнги сам лезет на него, не перестаёт целовать и расстёгивает рубашку Чона. У них одно желание на двоих. Хосок решает потом всё выяснить, но не думать о том, что с Юнги происходит не может. Это уловка? Он возьмёт то, что ему дают, потому что хочется до смерти, остальное потом. Квартира в Ыйване встречает распалённую пару прохладой. Хосок принёс Юнги на руках, не отрываясь от распухших губ, и бросил на кровать, нависая сверху. Омега поднимает руки, чтобы Хосок стянул с него толстовку, а Чон зависает на его глазах. Ему показалось или в них читалось: «Я тебя...» Одежда оказывается на полу. Юнги остаётся обнажённым лежать под альфой, раздвигая ноги по-блядски, как никогда ранее и кусает пальчики, начинает прогибаться, стоит Хосоку мазнуть языком по соску. Тут же судорожно старается скинуть рубашку, не моргая смотря в полумраке на парня, чья белоснежная кожа сияет в лунном свете. Его никогда не хотелось так сильно, до боли не в штанах, а в сердце. Контроль Чон посылает далеко подальше, за пределы спальни. Альфа впивается зубами в метку, которую оставил парню, вновь прокусывает кожу, испивает сладкую кровь и закатывает глаза блаженно. Юнги вскрикивает, но тут же тянется к ширинке мужчины, задевая бугорок. Хосок не останавливает его, ведет пальцами по тонкой талии, облизывая Мина там, где достаёт. Юнги течёт так, будто никого не было «после»… будто никто так сильно не возбуждал его, как Хосок. Это осознание — нож в сердце. Альфа рычит, избавляясь от последней детали одежды и жмётся к сладкому парню, кусая его за губы, будто хочет сожрать. Входит плавным толчком, а Юнги выгибается дугой, крича во всю глотку. Никакой боли, радость наружу вырывается вместе с эйфорией. Господи, как же он сильно любит своего дракона… Юнги заговаривает, шепчет в бреду его имя и глубже насаживается, впиваясь ноготками в плечи Хосока. Это не секс. Безумие в чистом виде, обнажённая страсть, ударяющая в двести двадцать вольт тела. После такого не выживают, но они, — потрёпанные жизнью и друг другом, жить будут. На омеге расцветают засосы ярчайшие, кровоточат укусы по всему телу и чувство правильного не покидает. Он не держится на слабых рука, разъезжаются ноги в разные стороны, когда Хосок берёт его сзади, держа на весу и оставляя в сознании болючими прикосновениями и резкими толчками. Это за пределам галактики. Любовь, — это ведь что-то из другого мира? Мокрые тела липнут друг к другу, рвётся под ладонями простынь. Под омегой белёсые пятная подсыхают, он не знает, сколько раз шагнул в пропасть, возвращаясь обратно, чтобы ещё раз Хосока увидеть. Альфа оказывается, до этого момента голоден был, не мог утолить себя ни одним телом. А это только больший аппетит разжигает. Юнги держит в руках поводок и Хосок знает, что не отпустит. Омега сам пришёл и сам дал. Нет ничего реальней, чем его… люблю» Хосок курил, стоя у открытого окна. Начинало светлеть. Холод с улицы забирался в комнату, но никого не трогал, слишком сильно они были разгорячены тела, чтобы его ощутить. Юнги лежал на кровати звездой, сканируя спину мужчины. Они снова вместе, но надолго ли? — Хосок, — севшим от криков голосом. Альфа встал вполоборота, наблюдая за тем, как омега медленно поднимается, кряхтя от ломки в теле. Без понятия, что говорить, просто ещё разок хочется коснуться Чона. Юнги останавливается позади, обнимает его, целуя в лопатку. — Что это было? — спрашивает, бросая окурок в окно, и не двигается. — Я… — Ты сбежал от меня. Пять лет, Юнги… прошло пять лет, — напоминает альфа. — И ты живой, — устало смеётся. — А Минки? — Не говори о нём, — обходит мужчину, задирая голову, чтобы смотреть в тёмные глаза. — Не говори, пожалуйста. Ты же… ты чудовище, Чон Хосок, — вновь его на слёзы пробивает. — А я к тебе хотел, я жить без тебя не мог! — Ты не мог? — снова душит его, прибивая затылком к холодному стеклу. — Не смей… — Мне нечего тебе сказать, — хрипит омега, но не отцепляет руку от своей шеи. — Совсем. — Зачем ты вернулся, если так желал свободы? Тебе выпал шанс, но ты… Знаешь, как сильно я зависим, знаешь, как я сдыхал без тебя. Это месть? Новая пытка? Ты понимаешь, что я теперь никуда тебя не отпущу? — Я не собираюсь бежать, клянусь. Ты нужен мне...очень нужен. — С чего вдруг? — но ярость отступает, Хосока бьют под дых словами. — Я люблю тебя, — рука исчезает с омеги, альфа делает от него шаг назад. — Это правда. Теперь ты мне не веришь? Ты мой альфа! И ты знал это всегда! Я больше так не могу, Хосок… Мне не хочется жить без тебя, я не хочу воевать, я устал бороться. Прости меня. За всё прости. Это была ошибка, ты же ужасный человек, но я тоже поступал неправильно. И сейчас меня здесь быть не должно. Но что мне сделать со своими чувствами? — Где ты был? — Я — аллигатор, Хосок… — Террорист, значит, — с горечью усмехается альфа, совсем не удивлённый таким поворотом событий. — Мне хочется убить тебя, не представляешь, что со мной было. Или представляешь? — Я выгляжу глупо, знаю… Долго я шёл к тому, чтобы понять, как ты мне необходим. Ты убьёшь меня? Бросишь? В замке запрёшь? — Отпущу. — Что? Но ты же сказал… — тянет худую руку к мужчине. — Ты вернёшься туда, откуда пришёл и будешь мне всё докладывать. — Не поступай так со мной, — молит омега, цепляясь за него. — Они моя семья. — А чего ты ожидал? Сам сказал, что я чудовище. Ты на моей стороне, Юнги. Всегда был, не ломай комедию. — Ты прав. Я всё сделаю, — смахивает слёзы. Хосок не знает, что такого хорошего сделал, раз этот омега готов в его ногах ползать. И в это с трудом верится, но очень хочется. Разве могут эти прекрасные глаза ему врать? Чон всегда знал, что Юнги его омега и когда-то уж точно сможет принять его и полюбить. Неужели это время настало и он пал? Определённо. Он показал свою любовь в эту ночь, никаких сомнений быть не может. Юнги сплёл их судьбы воедино раз и навсегда, а сейчас на всё готов, только бы Хосок его не прогонял. Но он бы не смог. Альфа прижимает к себе отчаянно, шепчет, что больше они не расстанутся никогда и Мин верит. Да, ему страшно за тех, кто в Чедо, но… Хосок важней. Эта любовь сильно ударила по нему ещё в прошлом, а сейчас окончательно добила. Альфа берёт Юнги на руки и несёт в душ, чтобы ни у кого не было догадок о том, как прошла эта ночь. Хосок не хочет его отпускать, не успел насытиться, напиться им. Всё пролетело слишком быстро, как ему вообще привыкнуть к тому, что в его жизни появился Юнги? Снова его сумасшедший запах и сладкие губы. Этот ураган внутри Чона никогда не кончится, эта любовь с ним навсегда. Она ломает ему кости, делает одержимым, сушит… но Хосок клянётся себе, что больше не позволит Юнги исчезнуть. В душе он вновь по-зверски трахает парня, пытается оставить на себе его запах надолго, чтобы в те дни, когда они не будут вместе, представлять и погибать. Юнги отдаёт себя до последнего кусочка души и просит только три слова сказать. Хосок говорит.

卍卍卍

Тэхён проматывает в памяти прощание с детьми каждую ночь, когда ложится спать. Ему не забыть блестящих от слёз глаз Мэя и наставлений Кори. Ким обязательно со всем справится, но вот проблема в том, что он думает только о плохом. Что, если произойдёт непоправимое… или… Его раздражает абсолютно всё: и солдаты, и обстановка и собственная койка. Казалось, снова в армию попал. Благо, Чонгука не было ещё, хотя поговаривают, что с проверкой явится. Тэхён только глаза закатывает, как представит, что этот наглец будет здесь геройствовать. Омеге только его и не хватало, мало альф, что пристают. Прошла неделя где-то, Ким выходил на пару заданий, а в основном шлялся по базе, оставаясь наедине со своими мыслями. Рожи успели приесться, как и похлёбка в столовой. На последнем задании, поранив руку, его отправили к медикам. И каково же было удивление омеги, когда на месте врача он нашёл Дани. Этого странного парня, у которого непонятный роман с маршалом. А стоит вспомнить, что Цой был когда-то шлюшкой Чонгука, Тэхён злился. Генерал не был избирательным в случайных связях. Он приехал к утру понедельника, когда солдаты только поднимались с кроватей. Тэхён был на ногах давно, ночевал у Дани в отдельной комнатке, где были только медики. Там спокойней, пускай и пахнет лекарствами, но всяко лучше, чем в компании альф. Ким на приезд Чонгука отреагировал аж никак, отдавая честь и проходя дальше, когда они встретились на улице. Генерал его не останавливал, только хмыкнул в спину и посмотрел надменно, что не ушло от тех солдат, что были рядом. Новые слухи поползут? — Твой отец… — крикнул Чонгук, останавливая тем самым омегу. — Был у меня. Тэхён обернулся, представляя, какой бред мог нести Чонгуку Намджун, а генерала, кажется, совсем не трогал факт того, что Ким был сыном вице-президента. Тэхён уверен, что им стоило поговорить, отцу, возможно, засадить эту падаль. Но Чон пока на свободе и ничего с ним не случилось. — И что? — Мне стоит с уважением говорить с тобой? — Тэхён его раскусил, Чонгук всего лишь издевается. — Если бы я и раньше знал, что твой отец Ким Намджун, то не стал бы вести себя так, — поползли перешёптывания. — Почему ты здесь? Возвращайся. Отцу будет спокойней. — Без вас разберусь, — прошипел омега, заворачивая за угол. Чонгук всё такой же отвратительный, только и может, что Тэхёна наизнанку выворачивать, тыкать его в самые тёмные воспоминания в жизни. Ким не хочет думать об этом, но невольно начинает, заперевшись в кабинке туалета. Чонгук для того и рождён, чтобы портить его жизнь. Никакого мира не будет. Они друг друга сожрут заживо. Но омега знает, что если перестанет на него так реагировать, то всё будет в порядке. Он возвращается, когда Чонгук уходит по делам, а сам сбегает к Дани, чтобы сменить бинт. Удача покинула Тэхёна навсегда. Стоило пройти к оружейной, как оттуда вышел Чонгук. Тэхён был совсем не в том виде, в котором бы хотел казаться альфе: без футболки, с курткой накинутой на одно плечо. Пулевое в его руке открылось перед альфой, но он никак не отреагировал. Только по телу полуголому взглядом мазнут и зубы сцепил. — Оденься, — бросил Чонгук. — Хочешь быть изнасилованным? — а сам татуировки рассматривает. — Никто не будет тебе помогать здесь. Это не армия. — Пошёл ты, — проходит дальше омега, зацепив его раненным плечом, Чонгук не оставил его просто так, дёргая парня за руку. — Без этого давай, генерал. — Давай. — Не обещай уничтожить меня, ты это уже сделал, — усмехается Тэхён, вырывая руку из захвата, и уходит дальше. Чонгук узнаёт о том, что Тэхёна отправили на задание слишком поздно. Раненного и слабого, но альфа не просит вернуть его. Уезжает раньше, чем Ким возвращается, но не просит никого сказать о том, что омега в порядке. Ему плевать.

卍卍卍

Намджун на время оставляет попытки найти брата. Он с головой в работе, да и есть ли смысл искать Ванри, если никакой зацепки нет? У альфы горы бумаг на столе, за окнами война, а в голове пустота. У него только одно утешение — Чимин. Гамма постоянно рядом, не даёт своему мужу думать о чём-то личном. Намджун не может оставить всё так, как есть, ему хочется и с Ванри встретиться, и с сыном помириться. Что там произошло с Тэхёном, альфа толком и не понял, но говорил с Чонгуком. Очень зря. Генерала никак не остановил статус Намджуна, и он только и делал, что возмущался, скрывая шок от новостей. А Ким напился до беспамятства, когда узнал, что Тэхён уехал вновь, но уже воевать. Намджуну стоило больших усилий не сорваться к маршалу, чтобы тот омегу вернул в столицу. Но это ведь выбор Тэхёна, тогда почему Намджун должен что-то решать? Он забывается в работе и тёплых объятиях своего гаммы, но душа всё равно не на месте. Ким что-то упускал и это чувство неизбежной катастрофы его не покидало ни на секунду. Рядом был Пак, давно спящий и такой мягкий. У Намджуна в глазах ни намёка на сон. Он поднялся поздней ночью с кровати, почесал затылок и закрылся в кабинете. Альфа перерыл все фотоальбомы, особо не понимая, для чего делал это. Надеялся ли он найти хоть что-то, что поможет ему в поисках? Конечно, нет. Кабинет был перерыт, Намджун пытался вспомнить что-то подозрительное, лица, голоса, действия незнакомых людей. Но он понял, что Ванри никогда особо себя не показывал. Он держится в стороне? Намджуну бесполезно подключать кого-то из своих знакомых, чтобы те узнали новую информацию о жизни альфы. Был один человек, который, возможно, мог помочь ему. Его номер у Намджуна был на всякий случай, пускай и без надобности. Ким не трогал Чанёля, хоть и знал, чем он занимается. Пак был дорог его сыну, значит и Намджун должен о нём думать и не делать зла, сажая за преступления. Альфа позвонил ему, плевал на время и всё остальное, он успел отчаяться и понимал, что тянуть было нечего. — Чанёль? — альфа отошёл к окну, тихо говоря, чтобы не разбудить мужа. — Намджун? — голос на том конце был удивлённый. — Господин вице-президент, — исправился Пак. — Мы можем встретиться? — Зачем? — Нужно, Чанёль. Это не по-поводу Тэхёна, не беспокойся. У меня личная просьба. — Даже так… А чем я могу быть вам полезен? — Узнаешь. — Хорошо. Давайте завтра на старой трассе в Ыйване. Устроит? — Да, я буду в полночь.

卍卍卍

Чанёль не последний человек в криминальном мире, поэтому точно что-то должен был слышать про этого призрака и, возможно, даже о Ванри. Пак ждал в обещанном месте, медленно потягивая сигарету в салоне автомобиля. Звонок Намджуна был странным и альфа приехал, хотя бы чисто из интереса, не каждый день ему звонит Ким. Он не запозднился. К двенадцати тёмная машина остановилась рядом и из неё вышел Намджун, кутаясь в куртку. Он сел на пассажирское рено Чанёля и тяжело вздохнул. — Я ищу одного человека, — не стал тянуть, — но не могу найти. Его зовут Ким Ванри, — Пак откашливается от дыма и трёт слезящиеся глаза, услышав знакомое имя. — Я подумал, что ты мог бы мне помочь. Это почти невозможно, но я очень надеюсь. — Уверены? — бросает окурок в открытое окно альфа. Намджун ищет Чимина и эта ситуация становится ещё интересней, Пак в голове прикидывает, что происходит, но путного ничего в голову не лезет. — Зачем он вам? — Нужен. — Даже, если я помогу вам, то что получу взамен? Понимаю, что с моей стороны это может быть наглостью, но всё же. Раз мы прощаем друг другу прошлое, то я могу извлечь выгоду с этой сделки. — Да, я не спрашиваю у тебя о Тэхёне. Это теперь закрытая тема, — трёт виски мужчина. — Но, если найдёшь Ванри, я всё, что угодно сделаю, для тебя. — Заманчиво, — закусывает губу Чанёль, рассматривая светящуюся панель. — На самом деле… это опасно для меня. — Не понимаю. — Я знаю Ким Ванри, — поворачивает голову альфа, тут же ловя полный шок в глазах Намджуна, кажется, будь он на ногах, тут же разбился бы об асфальт. — Если я и скажу о нём что-то, то мне это выйдет боком, вы хоть представляете на что способен этот человек? — Чанёль… — Есть тот, кто может рассказать вам о Ванри, но не я. Мне ещё дорога жизнь близких. Давайте так, я называю имя информатора, а за вами остаётся должок? Вы можете быть уверены в том, что тот человек всё выложит. — Какой-то кошмар, — с трудом верит в происходящее Намджун. Всё оказывается ещё легче, чем он думал. Чанёль и правда очень полезный и совсем скоро, возможно, Ким увидит своего брата. — Ладно, я согласен. — Дани. — Что? — Цой Дани был его лучшим другом. Намджун хочет напиться, чтобы переварить всё это. Представить только, сын генерала и нацист были друзьями. Дани, тот хороший мальчик, которого Намджун видел не часто, но слышал. Он на свадьбе у Кима был, а сам в это время имел связь с Ванри. Что за загадочная личность такая этот парень, раз так прячется? Сложно осознать такое, никогда бы и мысли не возникло, что кто-то из верхушки мог так подставлять своих же. Не за ту команду болеть. Но так ли всё было на самом деле и откуда об этом знает Чанёль? — А ты? — А я друг Дани и друг Ванри, — кивает Пак. — Не горжусь этим. Больше ничего не могу сказать. Поговорите с Дани, когда он вернётся, но до этого момента ни с кем больше не говорите о Ванри. Поверьте мне на слово, в Кире слишком много лишних ушей. А Ванри точно знает, что вы его ищете. Ждать ещё месяц, связываться по телефону не хочется с Дани. Говорить с его отцом бесполезно. Намджун не разобрался толком ни в чём, он не может обвинять Дани и Чанёля в дружбе с братом. Ему нужен свежий воздух. Ким выходит из рено, всё так же тяжело вздыхая, будто не нашёл то, что искал, а ещё больше в пропасть шагнул. Он начинает медленно, но верно двигаться к чему-то неизведанному, тому, куда до этого только избранные вступали. И это Намджуну определённо нравится. Он подождёт Дани, узнает о Ванри, но до того дня забудет о его существовании.

卍卍卍

Бэм всегда знал, кто его судьба. Стоило увидеть альфу и пропасть в его бездонно-чёрных глазах навсегда. Такая участь у дельт: знать, кого им уготовила вселенная. Но парню не подступиться к тому, по кому давно болит сердце. Живут под одной крышей, братьями друг друга называют, любят. Но не так, как Бэму хотелось бы… Дельта стоит у беседки в саду, кутаясь в кардиган и попивая горячий чай, наблюдая за аллигаторами. Трое парней переносят оружие с машин на склад. Бэм плевал на двоих из них, типичных альф, ничем не отличающихся от остальных, что на другом дворе. Югём особенный. Он в одних карго, сползающих с него, из-за чего вечно приходится подтягивать штаны. Дельта едва ли чаем не захлёбывается, наблюдая за этой картиной уже минут двадцать. Не может не смотреть на татуировки Кима, волосы влажные, вены на руках вздутые… идеален во всех проявлениях. Бэм не сразу слышит, как его подзывает Югём, ещё с полминуты пребывает в своих сладких мечтаниях, пока альфа не подходит вплотную к нему. — Что? — Ремень, Бэм. Где ты летаешь? — смеётся Югём. Дельта убегает в дом, чтобы принести альфе ремень, а себя взять под контроль. Югём остаётся всё там же, доедает завтрак Бэма и просит помочь всё с тем же ремнём, потому что руки вдруг в масле от блинчиков. Дельта собирается с духом и подходит к парню, вставляя ремень в шлевки, не сразу попадая куда нужно. Взгляд приковывают рисунки на груди, Бэму кажется, он успел выдать свою лёгкую возбуждённость. И чёртовы пальцы не слушаются, случайно ширинки касается. Сверху слышится смешок. — Если ты так хотел аккуратно потрогать меня за член, то… — Очень смешно, — заканчивает дельта и отходит, обнимая себя за плечи. — Можешь идти. — Спасибо, — улыбается Югём, возвращаясь к парням. Бэм входит в беседку, пытаясь закончить с завтраком и не думать о мимолётном касании и улыбке Югёма. Он судьба дельты, но тот никогда даже намёка на это не давал, хотя Ким спрашивал об этом когда-то давно. — Я слышал, что дельты с первого взгляда понимают, кто их судьба. Это правда? Если да, то ты уже встречал кого-то? — Встречал. Югём не сном не духом, что тот хилый парень, сидящий в беседке, по нему умирает столько лет и живёт с осознанием мысли о том, что они друг для друга созданы. Бэм боится сказать, открыться, альфа может высмеять, не принять его. Югём может и клоун ещё тот, но под ним ходит целая армия, он сильный и независимый, жестокий и слишком родной. Бэм пришёл из другого мира, там где радуга и пони, он — ангел. Готов ради Югёма пасть. — Принеси воды, хё-оооон, — издевательски тянет альфа. Бэм подрывается тут же и скрывается в доме. Югём даже не понимает, какой властью обладает над дельтой.

卍卍卍

Юнги остаётся таким же букой, каким был и ранее, Минки старательно делает вид, что не замечает холода по отношению к себе. Омега тенью слоняется по дому, всё делает что-то втихаря и бубнит сам себе. Всё бы ничего, если бы не следы на его теле. Сон прошлой ночью не мог найти свой любимый пистолет, хотел узнать не видел ли его Юнги. Но в мрачной комнате омега встретил его полуобнажённым, уже спящим на животе. Его тело будто пожевали несколько раз, следы зубов и сочные засосы на алебастровой коже были прекрасно заметны даже ночью. У Минки не было догадок, хотя может только одна? Юнги гульнул на стороне. Имел право, хотя раньше не позволял себе такого. Альфа с этой картинкой, что запомнилась ему, проходит долгие дни, вспоминая и раздумывая. Не хотел спрашивать, знал, что наткнётся на шипы в глазах Мина. Минки остался с детьми, пока остальные где-то были заняты в полдень. С близнецами спокойней и уютней, никогда бы альфа не подумал, что дети могут так влиять на него. Тан рассказывал о каком-то мультике, что недавно смотрел с Бэмом, пока Тин раскрашивал медвежонка в раскраске. Минки начинал засыпать раньше положенного и попутно, пока сидел с мальчиками, перебирал любимый пистолет, который в итоге нашёл у себя в комнате. Мимо пробежал Юнги, глупо улыбаясь в экран телефона, что не показалось бы альфе странным (омега часто смотрел смешные нарезки), если бы не следы на его теле. Точно завёл кого-то, а не просто отдался в пьяном угаре. Не будь Минки влюблён, не обращал бы внимание. Не хочется выставлять омегу шлюхой в голове, но по итогу так и получается. Он всех бросил, а сейчас нашёл кого-то нового. И Сону обидно от того, что он всем ради Юнги пожертвовал, а теперь тот ведёт себя, как сука и близко не подпускает. В своём мире теней закрылся. Омега замечает его в гостиной, но никак не реагирует, с Хосоком переписывается с левого номера. Чон не мог не поддерживать связь с омегой, на последней встрече долго возмущался из-за сокрытии информации, а Юнги всё же сдался и выложил всё. Альфа обещал не трогать некоторых личностей, но кто-то точно умрёт, вопрос времени. А пока Мин только смс милые шлёт альфе, пишет о том, как успел соскучится, а ночами фото вызывающие отправляет.

卍卍卍

На место старого ранения приходит новое, Тэхён привык страдать и подставляться под пули. Он отличный снайпер, но и мишень из него не хуже выходит. С очередного задания возвращается с ножевым на руке, матерится около часа из-за порчи татуировки и обещает Дани найти того нациста, что ранил его, чтобы вырезать глотку. Цой только смеётся, привык к этим душевным терзаниям со стороны Тэхёна. Они неплохо сдружились, наверное потому, что знали друг друга ранее. Здесь сложно кому-то конкретному довериться и открыться. В основном альфы проживают, омег не так много. Дани рассказывает Киму о своей жизни, о минувших годах, что он провёл за границей и в пределах Кира. Цой рассказывает даже о Сокджине. Абсолютно всё. Тэхён знает, кто такой Дани, не раз был наслышан от Кори, но никогда не мог считать его злодеем. Этот парень просто запутался, хотя сейчас и был там, где нужно. Расскажет ли он когда-нибудь о своих истинных грехах? О вермахте и Чимине? Тэхёну говорить не о чём, может вкратце о том, какой Чонгук козёл. Дани с ним соглашается. Вообще генерал не плохой человек, но у него бывают всплески. В один из таких он выбросил на улицу беременного омегу. Чонгук возвращается вновь на базу, Тэхён в это время в душе был, даже не подозревал о визите. Думал об отношениях маршала и Дани, которыми Цой его загрузил. Лучше отвлечься на них, чем о себе подумать, вспоминая о том, скольких оставил за тысячи километров отсюда. На улице дождь моросит и темно, хоть глаз выколи, фонарей в этой части базы нет, либо поразбивать успели. На Тэхёне штаны от формы и футболка, к телу липнущая. Тело подмерзает после горячей воды, омега спешит к Дани, у него окончательно поселился. Но его дерзко останавливает компания хорошо знакомых альф, нагло приставая. Тэхён ждал этого момента, чтобы разобраться раз и навсегда, сделав себя неприкосновенным. Правая рука у него было не особа дееспособна, но ему пришлось выкручиваться, как мог. Ким встряхнул головой и капли воды с волос разлетелись в стороны. Прекрасный отвлекающий манёвр, и вот один из солдат скошен ударом по голове омежьей, крепкой, как сталь. Второй упал на колени, стоило ударить в грудь, а третий убежал, бросив дружков. Тэхён засмеялся, потирая голову, и развернулся, чтобы уйти, но тут же наткнулся на чужую грудь. Запах бурбона ударил по лёгким слишком быстро и неожиданно. Не будь у Кима опоры в виде носителя аромата, то упал бы рядом с солдатами. А так в Чонгука вцепился, смотря затравленно, будто генерал тоже надумал что-то такое, как и те трое. — Я же говорил, — прорычал Чонгук. — Уже большой мальчик, но так и не понял, что нельзя вилять задницей перед альфами. — Кто ещё вилял? — Они подсматривали за тобой ещё в душе, чушка, — старое обзывательство полоснуло по спине, как в детстве кнутом. — Специально ищешь приключений? — Пош… — не успевает в этот раз послать альфу, Чонгук закидывает омегу на плечо и уносит прочь из темного места, где в себя ещё пытались прийти побитые солдаты. Чон в курсе того, что Тэхён обитает у Дани, поэтому приносит его к одноэтажному белому домику, в котором давно не горел свет. Ким пытался вырваться, но почти сразу понял, что это бесполезно, поэтому осталось только повиснуть на альфе и ждать, пока отпустит. Снова начал себя делать героем положения, раздражает до ужаса. — Спокойной ночи, — ставит на ступеньки омегу. — Вряд ли ночь будет спокойной, — язвит Тэхён, — мне точно приснишься ты. — Первый заводишься. — Я-то? Это у тебя стоит так, что пол базы оттрахать можно за раз. — Что? — усмехается альфа, постепенно переходя на громкий хохот. — Я о том, что ты бесишься. Что у тебя только в голове? Тэхёну неловко очень и скрыть это особо не получается, как и подобрать слова, чтобы ответить. Просто пускай Чонгук уже уйдёт и оставит его в покое. Только вот его смех застревает в голове и вряд ли Ким сможет до утра забыть об этой ухмылке. Надо же, сам генерал насмехается над ним. А какого чёрта на себе нёс? Тэхён ещё в состоянии ходить сам, вообще-то. Чонгук, как обычно напрягает непонятными действиями. Омега оборачивается, чтобы открыть дверь, но тут же осознаёт, что та заперта изнутри. Дани ему не добудиться. — Что такое? — успокаивается Чонгук, замечая на лице Тэхёна ужас вперемешку с недовольством. Дверь закрыта и спать ему идти некуда. Если только не к тем солдатам, но этот вариант Ким в своей голове уже давно исключил. — Как в старые добрые? — Генерал Чон, — злиться омега, — можно хоть раз промолчать? Тупой юмор у тебя в крови? — Я сейчас уйду и те парни могут вернутся, тебя изнасилуют в ближайшем лесу. Или ты можешь пойти со мной и я, как хороший начальник, постелю тебе на полу. — Какая щедрость, — машет руками Тэхён, но всё равно идёт в сторону дома, оставляя Чонгука позади. Стелет по итогу он себе сам, рядом с узкой кроватью альфы, начавшего раздеваться. Помнит Ким это тело, когда-то любимым было. Генерал видит его взгляд, но никак не реагирует. Тэхён бы об стенку ударился, да дети ждут его. И Чонгука. На полу прохладно и сыростью пахнет, что не ново, но неприятно. Кровать ещё скрипит неприятно под Чонгуком, который никак не может улечься, а в итоге сбрасывает одну конечность за пределы кровати на лицо Кима и тихо посапывает. Во сне он кажется более приятным человеком. Тэхён с себя скидывает руку альфы и отворачивается от него, кутаясь в одеяло. Это лучше, чем изнасилование на улице. Чонгук его не спас, он наблюдал издалека и знал, что те твари подглядывали за омегой. Ему плевать. Хотел ли он увидеть, как Ким избавиться от них? Не спится. Тэхён комкает в пальцах одеяло, находясь в этом мутном состоянии, когда ты уже одной ногой в мире морфия, а другой в паршивой реальности. Засыпает к рассвету, видя редкие сны кадрами. В волосах оказывается чужая рука, но Тэхён списывает это на сон. Чонгук тоже спит, может запах омеги так приятно на него подействовал, и он на грани сна захотел прикоснуться к нему, запустить пальцы в шёлковые волосы, удостовериться, что Ким всё ещё здесь? Тогда как объяснить то, что генерал свалился с кровати и аккурат пристроился к Тэхёну, обнимая со спины? И никто не проснулся, будто так и должно быть. По правде у Чонгука к Тэхёну целое ненавижу и плевать. У Кима к нему ненавижу и хочу.

卍卍卍

Сокджин кружит вокруг стола почти час, терзая себя разнообразными догадками о том, как сейчас себя чувствует Дани. Альфа знает обо всём, что происходит на той базе, но не может избавиться от тревожных мыслей. Омега точно в порядке, трудится и не думает о возвращении раньше времени. Но вот Сокджин не может найти себе места, в нём пять чашек кофе и тысяча причин сорваться на базу. Дани его омега, всегда им был, а Сокджин в силу обстоятельств от него в далёком прошлом отрёкся и представить боится, как там Цой. Что на душе у него. Боль? Очевидно. У маршала самого тоже самое. Так же духу не хватает признаться парню в том, что у мужчины к нему. Пользоваться им не хочется, вернуть его домой, — более чем. Но Дани гордый, до последнего будет оставаться на месте. Альфа срывается, хочет письмо Дани прочесть. Не положено и не нужно ему это, но кажется, будто сможет успокоить. Сокджин, найдя письмо, ещё долго его в руках крутит, сидя в кресле. На бумаге красивым почерком имя омеги выведено, маршал его вслух несколько раз читает. Зависим, но может держать себя подальше, туже натягивая поводок. «Если ты читаешь это, то не думай о грустном. Утро сейчас у тебя, день, или глубокая ночь, знай, что я всегда хотел быть с тобой. Я понимаю твои замашки, хочешь сделать, как лучше, но в итоге ты всё рушишь. Придёт время и ты пожалеешь о том, чего когда-то не совершил, придумывая себе только новые причины оттолкнуть меня. Я люблю тебя. Так сильно, что не смогу описать словами. Ты чувствуешь тоже самое, я знаю это, поэтому не давлю, не хочу быть обузой в твоих глазах. Джин, ты лучшее, что было в моей жизни и всегда останешься. Я не прощаюсь, никогда не смогу. Если ещё есть шанс что-то исправить, то сделай это ради нас, если нет, то принеси на мою могилу розы. Твоя любовь такая же прекрасная и колючая.» Альфа разрывает письмо.

卍卍卍

Кори получал информацию о Тэхёне от солдата из штаб-квартиры, который каждый день докладывал о том, что происходит на базе. Чжухён не рассказывал остальным о ранениях Кима, не хотел лишний раз огорчать. Но за последние три дня ничего. Кори знал о том, что Тэхён вышел на задание, но с него так и не вернулся, как и вся группа. Чонгука не было рядом, давно в столице был, хотя и визитами не радовал. Знал ли он о том, что происходило на базе? В этот раз Хон не мог смолчать и, собрав всех на первом этаже, когда дети спали, поведал о страшной догадке. Но могли ли они так просто потерять Тэхёна? Он ведь живучий… Только его отсутствие говорило о другом, никакой связи с омегой. Ничего ровным счётом. Минки ушёл пить в одного, заранее поминая, Юнги не было уже сутки. Мэй всхлипывал, приобняв Кори, а остальные покинули дом. Бэм ушёл в любимый сад, подумать хорошенько и заставить себя не паниковать раньше времени. Люди не пропадают просто так и верить хотелось, конечно, только в лучшее. Но слёзы всё равно покатились из глаз, стоило представить, каково будет детям Тэхёна без него. Дельта подтирал соль рукавом кофты, когда позади кто-то остановился и громко втянул носом воздух. Югём был не в тему здесь, хотелось это время провести наедине с собой, не показывать Киму слабость, о которой он давно знал. Будто альфе было легко. Югём обнял со спины, сцепляя руки в замок на животе парня и устроил голову на его плече. Бэм бы в другой момент умер бы от этого прикосновения, но не сейчас, когда у него по швам душа трещит. Успокоиться бы, но не может, ловит пальцами слёзы, видит перед глазами только живого Тэхёна, никакого другого. — Он в порядке, — уверяет Ким, — не переживай, всё будет хорошо. Ты только зря расстраиваешь себя, поверь мне. — А, если нет? — шёпотом спрашивает дельта, чтобы голос не дрогнул. — Хватит, — силой разворачивает к себе и вновь обнимает, уже уверенней. Футболка впитывает влагу, которой со временем меньше становится. Бэм выплёскивает всё до последней капли и не задумывается о том, что подумает о нём Югём, когда сам дельта крепче прижимается, выдыхая жаром в шею парня. — Спасибо… — Ничего, — хмыкает альфа, опуская ладони на поясницу Бэма. — Всё образуется, я уверен. — Югём. — М? — Что ты делаешь? — ладони поддевают кофту, альфа кладёт холодные ладони на разгорячённую кожу, нагло массируя. — Я тут страдаю, значит, а ты… Югём! — Да что? — возмущается альфа, смотря тому в глаза. Он, казалось, ничего такого не видел в этом прикосновении. Любит, вообще-то, поиздеваться над божьим одуванчиком, не понимая, что для Бэма это не просто игры какие-то. Бесспорно, он отвлекается от плохих мыслей и голову полностью занимает Югём, но это точно не лучше. — Не трогай меня, — дергается. — Ты замёрз. — Отпусти, — вырывается, понимая, что больше не может контролировать своё возбуждение. Не место и не время, остальные плачут по Тэхёну, а Бэм здесь с Югёмом непонятно чем занимается. Он спешит уйти, обходя альфу, но ловят его быстро и Ким пристраивается сзади, уже уверенней держа брыкающегося парня. Не часто Бэм ведёт себя, как истеричка. Но дельта не может успокоиться, в него что-то (приятно) упирается и он боится представить, что именно, потому что самого его трясёт только от одного прикосновения. Дело в замке на ширинке или стояке? Дельта тихо воет от бессилия и обмякает в руках Югёма. — Что с тобой такое? — Просто оставь меня, я в порядке, хватит уже. — А может мне нравится успокаивать тебя? — усмехается Ким, и пойми, серьёзно он это или издевается. — Приди в себя, Бэм. Я здесь. — Я рад этому, но прошу отпустить, — Ким до боли в себя вжимает хрупкое тело, дельта пугается в догадках и причинах возбуждения альфы. Именно его, сомнений больше нет. Югём прямо на ухо говорит, мурашки по телу пускает и Бэму только застонать в голос остаётся, но он держится, так низко не готов пасть. — Сейчас отпущу, — обещает. Выдыхает в затылок, вечность отстраняясь от дельты, не давая ему и капли свободы. Бэм хочет скорей рвануть отсюда, но лишнее движение может только спровоцировать Югёма и он не рискует. Только аккуратно в его руках разворачивается и пытается ответы на свои вопросы в глазах альфы найти. Темно, чтобы увидеть, но почувствовать его усилившийся запах можно. — А с тобой, что? — не церемонится Бэм, упираясь ладонями в мощную грудь парня. — Переборщил, извини, — кивает сам себе альфа, наконец, выпуская из хватки дельту. — Иди в дом, правда холодно уже. — А ты? — Дела, — первым уходит Югём. Бэм слышит, как через пару минут рычит движок, но ему не хотелось, чтобы Ким сегодня покидал дом. Спокойней спиться, зная, что альфа рядом. Но не сегодня. Югём перешёл особую грань и они оба это поняли. Что теперь только с этим делать?