VATERLAND

Пули без остановки прошивают потёртые временем и войной стены, но не задевают живую плоть. Враг совсем близко, он пришёл с одной целью — убить. Третий день боя, и победитель будет лишь один, сражаются как раз за жизнь. До последнего вздоха. Когда группу отправили на задание, в неё попал Тэхён, как один из лучших солдат. Парни нарвались на неприятности. Из тридцати осталось пятеро. Среди них один врач. Дани отправили на следующий день, чтобы спас хоть кого-то, но уже было некого. Трое солдат в другой части здания отбиваются, омега не уверен, живы ли они. Он остался с Дани, резко сменившего повязку доктора на смертника. По обе стороны от входа в небольшую комнату парни затаились, прикрывая голову, и до хруста костей вцепившись в автоматы. Пуль осталось не так много, как хотелось бы. Они страдали от голода и обезвоживания, с ног до головы вымазанные в грязи и чужой крови. Дани поклялся закрыть Тэхёна от пули, когда Ким ляпнул о детях, стоило подкрасться нацистам ближе. Он не пожалел о своих словах. Дани могила и, как оказалось, единственный кому Ким мог действительно доверять, закрывая глаза на всё, что Цой от него скрыл. Омега обещал защитить, и Тэ ему бесконечно благодарен. У Кима осталась одна граната, которая из ослабших рук выпала и прокатилась до окна, больше похожего на дыру. Дани проследил за взглядом Тэхёна, уверенно взглядом передавая тому, что сделает это. Он встанет и вырвет чеку. Возможно, его убьют, но Тэ сможет выбраться. — Нет, — машет головой Ким, понимая, что выбраться живым из этой ситуации у Дани процентов пять, мог ли он так рисковать? Но Цой уже не слушал, вылетая вперёд, когда выстрелы прекратились. Омега вырвал чеку и бросил в проход, тут же подавая руку Тэхёну, чтобы вместе с ним выпрыгнуть в окно. За спинами задрался взрыв, ударной волной повалив омег на сырую после дождя землю. Конец? Тэхён отключился напрочь, но Дани, оставаясь в сознании, но ничего не слыша, успел сквозь клубы дыма заметить несколько военных автомобилей. Из них выбегали роем солдаты, но исчезали в здании, не обращая внимание на омег. Цой ощутил, как забились лёгкие дымом и ему резко стало сложно дышать, но он смог доползи до Тэхёна и попытаться привести его в чувства, но тот не реагировал. Тогда рядом опустилось тело, Дани Чонгука не узнал. Перед глазами пелена и дым, его самого тут же стали оттаскивать от Кима, прижимая к себе. Только знакомый запах брусники смог успокоить, альфа поглаживал по голове, что-то говорил, но Дани ничего не разобрал. Его подняли на руки, как и Тэхёна и тут же понесли к машине.

卍卍卍

Чонгук не знает, что здесь делает, ровным счётом, как и Сокджин. Альфы встретились на базе, когда приехали и без лишних разговоров уехали искать омег. Они остались живы и, если это не подарок судьбы, тогда неизвестно что. Дани успел прийти в себя, отлёживался в одной из комнат в домике медика, Тэхён спал после укола, так и не открыв глаза. Он не узнает, что Чонгук три часа по дороге на базу не выпускал его из рук. Как и то, что генерал в то утро, когда проснулся рядом с ним, вернулся в кровать и больше не смог уснуть. Тэхён мог умереть по-настоящему, альфа в этот раз точно бы увидел его тело и сомнений в этом не было. Чонгук сколько раз представлял, что Ким мёртв, — никогда так сильно не боялся его потери. Ничего этот омега для него не значит, альфа уверен. Просто отголосок прошлого. Просто когда-то Тэхён сделал слишком больно и, возможно, это всё ещё не может отпустить Чонгука. Он не любил вспоминать то прекрасное время с ним, думать о том, что Ким мог подарить ему наследника. Но, увидев в ту ночь, шрам на его животе от пули, перед глазами пролетел праздник и ощущение пистолета в руке. Раздражает неприятие такой правды Тэхёном, будто он и правда не в чём не был виноват, словно его подставили. Чонгук не желает обдумывать такой расклад событий. Омега лежит под белым одеялом, посапывает во сне, выглядит очень… красиво. Чонгук замер у стены, наблюдая за ним, без понятия, что здесь делает. Он готов признаться только в том, что Тэхён был первым, кто влюбил его в себя и заставил чувствовать то самое, после растоптав священные цветы. Альфа сам с собой нечестен, но не предпочитает давать волю непонятным чувствам, он только сильней себя станет грызть. Ему необходимо быть собранным и хладнокровным, а не мучиться с прошлым. Надоело. Чонгук выходит наружу, не обращая внимание на взбалмошных солдат, проходящих мимо, и закуривает. Тут же из-за угла выруливает маршал, молча вставая рядом и поднимая голову к вечернему небу. На улице прохладно, но приятно. Сокджина попустило. Вчера, сидя в кабинете, письмо Дани рвал, сегодня всем Богам молился, чтобы живой был. Странная штука любовь, людей обезумевшими делает. — Мы возвращаемся утром, — заговаривает Ким, делая вид, что не замечает, как трясёт Чонгука. Не от холода точно. — Все. — Все.

卍卍卍

— Я уже себе такое напридумал, — Мэй выдыхает, после радостного известия о возвращении Тэхёна. — Не хуже Бэма нагнетаешь, — смеётся Кори, прогуливаясь ночью по территории особняка. — Кстати, где он? — Не знаю, — пожимает плечами омега. — Хочу малышей обрадовать уже. Когда утро? — Иди спать, быстрей наступит, — альфа целует Мэя в лоб и отпускает, решая найти дельту. Бэм на своём месте в саду, рассматривает звёзды. Не сказать, что он стал слишком отрешённым в последние дни, но факт того, что он никуда не выезжает и стал ещё тише, на лицо. Кори хотел бы поинтересоваться, в чём дело, но решил, что это из-за Тэхёна и не трогал Бэма особо. Но и дельта не спешил признаваться в том, что его чувства к Югёму стали ещё сильней, хотя казалось бы, куда? Он скроет это ото всех, ни к чему говорить, накалять и без того бешеную обстановку. Но то, что Тэхён скоро будет дома, безусловно хорошо. Можно выдохнуть, не грызть себя изнутри, но не получается. Теперь голова забита Югёмом, а тот, будто как назло стал дельту избегать. Бэм не особо решительный, так что не допытывал его и старался вести себя так же, будто ещё мог. После ухода Чжухёна, он ещё немного простоял на улице и вернулся в дом, сразу уходя в комнату, чтобы лишний раз не мелькать перед кем-то. Войдя в ванную, Бэм собирался смыть с себя остаток этого сложно дня, но совсем забыл, что кран был переключён на душ, поэтому десятки струек ударили ему в лицо из-за чего он остался дезориентирован на пару мгновений и успел промокнуть. На его крик прибежал Югём, что стало открытием для дельты. Часто Ким гуляет рядом с его отдалённой комнатой? Альфа выключил воду и накинул на Бэма полотенце. Ему бы стоило снять промокшую футболку, а ещё лучше не смотреть на Югёма таким взглядом, будто его застали обнажённым. Одежда прилипла к телу, стали вырисовываться соски и впалый живот. Бэм бы постыдился, но о стыде забыл напрочь, вцепившись в полотенце обеими руками. С волос продолжала капать вода, но внимание Ким заострил на губах дельты. Мимо проходил? — Спасибо, — сказали эти губы. — Аккуратней, — едва не подскользнулся на кафельном полу. — Посмотрим фильм? — Какой? — показалось, будто альфа сбросил маску волнения и вернулся к началу, где не выглядел таким же странным, как Бэм. — Опять твои ужасы? — Да. — Пошли. Югём снимает свои пытки, давно не показывал дельте. Тот такое не любил, ему хватало крови и зрелищ на работе, но рядом ведь будет Ким, глупо будет отказаться. Кажется, альфа идёт на контакт, это не может не поселять внутри надежду. Бэм переодевается и уходит вслед за альфой вниз, где на телевизоре уже шёл тот самый фильм, но его смотрел Минки, поедающий куриные крылышки. Югём сделал вид, что не заметил его и сел на диван, утягивая Бэма за собой. Сон знал того парня на видео, что-то успевал говорить, но это не было интересно паре, вновь вернувшейся к тому, что начали ощущать друг с другом приятное волнение. Дельта спрятал руки в рукава толстовки, из-за чего неудобно стало поправлять очки, сползающие с носа. Ким над этим только смеялся и сам ушёл в фильм. Югём был интересней, чем пытки. Бэм его разглядывал нагло, уже знал, что грань переступил не дальше, чем сам альфа. Но что поделать, если Ким именно тот, кого он будет любить всю жизнь? От этого не сбежать никуда и не забыть никогда, только смириться остаётся, что дельта и делает. Ему холодно после своеобразного душа, поэтому и ближе жмётся. Югём, после третей провальной попытки дельты, поправить очки, медленно их с его переносицы стягивает и взгляда не уводит. Это начинает пугать, но Бэм не собирается глупо сбегать, он ещё ничего не сделал, но думал, что собирается Югём. Почему он наклоняет голову, почему облизывает губы, почему он… — А что было дальше, мы узнаем на другом сайте, — смеётся Минки, напрочь испортив момент. В него летит небольшая подушка с дивана, прилетая точно в голову. Дельта не двигается, пытаясь справиться с внутренним шоком, его ведь сейчас собирался поцеловать Югём? Он же тот самый, что истинный. Момент, чтобы уйти, Бэм пропустил, поэтому сейчас, как дурак пялился то на одного альфу, то на другого. Сон что-то ещё ворчал, но после вновь вернулся к экрану, будто каждый день перед ним альфы целуются. Сумасшедший. — Эй, — Югём подхватывает за подбородок, но больше не предпринимает попыток вызвать у дельты приступ. От него пахнет алкоголем. Это причина его раскованности? Пусть будет так. Бэм готов спаивать его каждый день, чтобы Ким делал первые шаги, — холодно? — он обнимает и это говорит о кое чём большем, чем касание губ. Теперь тепло. Внутри.

卍卍卍

В столовой приглушённо горит свет, по минимуму освещая пространство. Хосок ужинает, запивая ягнёнка крепким виски. Неплохо было бы закрепить вечер сексом с любимым омегой, но тот далеко и встретятся они не скоро. По левую руку сидит Чимин, со скучающим взглядом смотря в телефон. Гамма приехал на выходные, отказался от участия в боях и единственное, что делал, — это пролёживал бока в спальне. Он пытался узнать у брата, почему тот стал выглядеть таким счастливым, но Хосок отмахнулся. На нём запах Юнги, ещё что-то нужно для того, чтобы понять? Зато Чимин на нервах весь, не представляет, что делать с Намджуном. Чувствует, что его вот-вот готовятся раскрыть, не знает только откуда ждать удара. Его жизнь может испоганиться в любой момент, Ким не хочет в это верить. Только вот муж копает страшно под него, Чимин за каждым его шагом стал следить, но боится не успеть, что-то упустить. Когда-то нужно будет открыться, но не сейчас, нет. — Почему два самых важных человека в армии приехали в горячую точку? — спрашивает Хосок. — Самоубийцы? Я очень удивился, когда узнал. Страшный был бой. — Там были их омеги, — объясняет Чимин. — Только они и выжили. Тебя не волнует то, что наши люди погибли? — Волнует, — скалится альфа, — но мне интересней генерал Чон и маршал Ким. Их легче будет убрать, если они продолжат так рисковать. Из-за омег? Серьёзно? Ладно тот лагерный, а Дани? — Я не знаю, — поднимается Чимин, — думаешь, мне всё докладывают? Намджун под меня роет, — это важно. — Очень. Вот, как узнает правду, так и будем думать, что делать дальше, а сейчас успокойся и не беси меня. Хватит вести себя, как сопливый омега, напомнить тебе, кто ты такой Ким Ванри? — следом встаёт Чон. — Солдат Вермахта! — бьёт кулаком по столу. — Я устал выслушивать это. Никуда твой братец не денется без тебя. Я ему сюрприз уготовил, он будет жить. — Что? — Стратегия поменялась, — только отвечает альфа и покидает столовую, по пути на улицу, закуривая.

卍卍卍

Тэхён просыпается в чужой квартире, начиная судорожно рассматривать обстановку, и приходить к не самому приятному выводу. Он у отца. Омега резко поднимается, борясь с головной болью и учащённым сердцебиением. Кто его сюда принёс? Последнее, что Тэхён помнил, — взрыв. Где Дани? Ким надеется, он живой. Вновь старается встать на ноги, когда за дверью слышатся приглушённые шаги. Точно Намджун. Тэхён оттягивает футболку отца, в которую был одет ниже, и медленно двигается к выходу. Пахнет чем-то вкусным, желудок тут же даёт о себе знать и омегу раскрывают по звуку. Появляется альфа, взволнованно подхватывая парня за руку, чтобы помочь устоять на слабых ногах. Намджун ничего не спрашивает, только помогает добраться до кухни, где приготовил завтрак. Тэхёна привез Чонгук, отношения с которым не складывались от слова совсем, но альфа всё равно был ему благодарен. — Давно я здесь? — омега сел за стол, рассматривая пару блюд. — Второй день. — Где Чимин? — Зачем он тебе? — удивился мужчина, оставаясь стоять в стороне, не смотря на то, что хотел обнять парня, рассказать о том, как волновался за него. Но вряд ли Тэхёну это будет интересно. — Уехал, у него дела срочные. — Хорошо, — от альфы не ушёл вздох облегчения. — Где мои вещи? — Куда ты собрался? Тебе нужен покой, я никуда тебя не отпущу. Скажи мне, зачем ты поехал туда? Что с тобой стало, Тэхён? Может стоит прекратить вести себя так безрассудно? — Намджун знал как раз-таки, что стало с сыном, но старался мысли эти избегать, чтобы дальше не закапывать себя и не подкреплять ненависть к генералу. — Меня ждёт семья. — Я твоя семья… — До тех пор, пока живёшь под одной крышей с Чимином — нет, — сокрушается омега, не давая отцу никакого пути отхода. Ведро неприязни выливает прямо на голову, Намджун не знает что ответить. — Я не ставлю тебя перед выбором и не собираюсь давать тебе ответы на вопросы, которые тебя волнуют. Повторяюсь. У меня семья и меня ждут. Это не мой дом, — обводит кухню пальцем. — Спасибо за заботу, но на этом всё. — Не поступай со мной так, сын. — Ты не можешь себе даже представить, как мне хотелось бы с гордостью называть тебя отцом, но этого не будет до момента, пока ты не откроешь глаза, — и молча принимается за еду. Намджун оставляет его, как только в кармане брюк звонит телефон. Тэхён не врал ему, правда, хотел бы называть отцом, если бы не обстоятельства не самые приятные. У омеги семья там, в Чедо. Его ждут дети и остальные, нечего сидеть здесь, пытаться приходить в себя. Ничего не изменится от этого, Тэхён только больше расстроится и начнёт думать, а ему это противопоказано. Пока Чимина нет, есть шанс уехать и остаться незамеченным. Он уверен, маршал сам справится с бумажками, Тэхён благодарен ему за возможность, что он представил, ведь омега успел запомнить несколько интересных моментов из сплетен солдат, а сейчас можно взять перерыв. Закончив с завтраком, Ким аккуратно поднимается, минуя кабинет альфы, в котором он разговаривал, и ищет свою одежду по комнате. Она оказывается сложенной в гардеробной. Там же омега находит свой мобильный и набирает номер Югёма, но тот остаётся вне зоны. Кори где-то пропадает, на заднем фоне выстрелы, он обещает выслать Минки, тот в Кире. — Тэхён? — Не упрашивай остаться, — это бесполезно, — натягивает одежду омега. — Я уезжаю, мы поговорим потом. — Ты меня в могилу сведёшь своими выходками. — Хватит, я устал, — поднимает сумку парень, выходя из комнаты. — Не надо нагнетать, — телефон коротко вибрирует в руке. — Мне пора. — Сынок… Тэхён направляется к двери, быстро прыгает в ботинки и покидает квартиру, так и не взглянув на отца. Намджун бежит следом, но не успевает попасть в лифт и спускается быстрыми шагами по лестнице. На парковке омегу ожидает кадиллак, за рулём которого сидел Минки. Тэхён слышит, как отец что-то кричит ему вдогонку, стоит направиться к машине, но не реагирует. Кидает сумку на задние сидения и садится рядом с альфой, наконец, смотря на Намджуна. Ким остановился, пересекаясь взглядами не только с сыном, но и пугающим парнем за рулём. С кем Тэхён только связался? Снова причиняет отцу боль. Ему, кажется, совсем его не жаль. — Поехали, — расслабляется в кресле омега, Сон давит на педаль газа, покидая парковку. Тэхён вздыхает от бессилия перед ситуацией, что перед ним предстала. Он был готов броситься к отцу, поблагодарить его за заботу и любовь, но не может. Другая семья. Легче бы стало, откройся он, но тогда проблем не наберётся, ему этого не нужно. Должно пройти время, может потом станет проще и легче. Он увидит своих детей уже совсем скоро, а остальное пускай останется за пределами особняка. Тэхёну хочется лишь отдохнуть, отбросить лишнее, что штурмует голову. Знал бы он только, что те самые мысли не оставят. Чонгук.

卍卍卍

Дани вновь остался один. Никакой поддержки отца, только короткий телефонный разговор и всё. Вонхён, конечно, волновался за него, но сказал важное, — для сына вопрос о пользе в войне закрыт. Дани расстроился, но ничего не высказывал отцу, тот всё равно остался бы при своём. Омега успел вернуться в своё привычное состояние, даже в университет звонил. Жизнь стала прежней, спокойной. Дани трескал пончики в комнате, смотря сериал, когда дверь тихо скрипнула, оповещая о госте. И, наверное, омега был готов кого угодно увидеть, но не маршала. Мужчина в гражданской одежде, с каменным лицом и невысказанными претензиями. Дани успело показаться, что Сокджин не станет отчитывать его, говорить о своей правоте, но он предстал перед ним и готов возмущаться. Омега встал на колени, закрывая крышку ноутбука и отбрасывая коробку со сладостями куда подальше. Альфа прошёлся до постели, на которой Цой стоял и бросил в него убийственный взгляд, заранее предупреждая, что влетит Дани по полной программе. Хуже, чем от отца, это точно. — А я говорил, — со сталью в голосе начал мужчина. — Твоя война кончилась, Дани. Если бы ты умер, представляешь, что могло быть? — омега бы спросил, было бы альфе больней, чем его отцу от потери, но сдержался, комкая белую пушистую кофту, доходящую до половины бедра. — Забудь о боях. Я тебя из города не выпущу. — Даже так? — нервно усмехнулся парень, не желая Сокджина выводить из себя сильней. Знает, каким он может быть. — С чего вдруг? — Ты глупый? — Я? — изумился от наглости альфы. — Скорее глупый здесь ты, — начал тыкать Цой, ни капли не стесняясь, уважение выказывать он не собирается. — Повтори, — сомкнув зубы, процедил мужчина, наклоняясь к лицу омеги. Дани не думал, что его выходка могла так разозлить альфу. Да и по факту он ничего ужасного не сделал. Хотел, как лучше, а получилось, как всегда. — Ты глупый. Мужчина рывком прижал к себе парня за талию, точно сжимая её до синяков, и резко поцеловал, рыча в болезненный поцелуй. Никакой нежности, ему так присуще. Дани от неожиданности, едва на кровать назад не завалился, но сильные руки удержали его на коленях. Что нашло на Сокджина — Дани не объяснит, но может подумать, чтобы придти к тому, что альфа читал его письмо. Он злой, в своём личном аду пережил смерть омеги, а сейчас выплёскивает всё на него, вновь боясь сломать, как когда-то, но не останавливается. Кусает за губы сладкие, лижет, сминает, так близко к себе жмёт, что вот-вот Дани сам частью его тела станет. Он не собирается противиться, ему хочется этого не меньше, чем мужчине, поэтому и тянется сам, пальчиком по шраму на лице альфы ведёт. Ничего большего, но этот маленький шажок был необходим больше Дани, чем Сокджину. Цой знает, что альфа успеет пожалеть о том, что сделал сейчас. Потому что он смотрит уже не со злостью в глазах, а с сожалением. Сколько он ещё будет сам с собой бороться? Зверь хотел это тело, но получил лишь малую дозу, Дани бы на этой самой постели растерзать, но нельзя. Сокджин слабак. Оказывается, всегда им был. — Зачем ты пришёл? — шепчет в любимые губы омега. — Настоящая причина. — Я скучал, — не те дни, что не видел, а те годы, что прошли в мерзком одиночестве. Берёт за руку, на который пальцы покалечил и в глаза смотрит, извиняется мысленно, Дани его слышит. — У меня нет подходящих слов. — Об одном прошу, не говори, что этот поцелуй был ошибкой, — обнимает за шею. — Я тебя понимаю, всегда понимал. Ты можешь уйти, если хочешь. Сокджин не хочет, но это необходимо. — Спасибо, — благодарит альфа и отпускает парня, делая шаг назад так, будто прилип к полу. Он бы сказал о том, что вернётся, но знает, что запретит себе. Даёт Дани шанс на другую жизнь уже в который раз, но омега снова к его ногам ползёт. И что с этим делать? Он уходит, оставляя на губах омеги привкус брусники. Жестоко, но приятно. Дани бежит на балкон, провожая взглядом альфу. Сокджин готов сдаться, ему нужен только повод. И Цой, вопреки всем своим убеждениями, собирается альфу подтолкнуть к себе. Последняя попытка, иначе он готовится отпустить мужчину навсегда. Нельзя всю жизнь прожить в физическом одиночестве. Сокджин останется в сердце, но не рядом. Чтобы он ни говорил и ни делал, это противоречит его чувствам. Он читал письмо. Альфа знает о том, как глубоко он в Дани. Цой знает, как без него тяжело Сокджину.

卍卍卍

Чонгук поправляет чёрную маску на лице и продолжает дальше двигаться к нужной ему комнате. Чимин тоже в Lilac. Только в отличие от альфы отдыхает, сидит в ВИПе и точно не ждёт гостей. Чонгук не мог не проверить кое-что. В последние дни только и заботили его фото, что он получил пять лет назад. Их передал Чимин, особо не объясняя появление у него таких доказательств измен Тэхёна. Альфа до сих пор не знал для чего Ким так подставил его омегу и была ли правда измена на тех снимках. Если подумать логически, — то возможно. Чонгук для себя решил, что должен знать о том, что случилось в действительности. Опять же, не найдёт причину своему поведению. Альфа входит в комнату, находя Чимина курящим кальян, и слегка навеселе. Чонгук снимает маску, когда закрывает за собой дверь. Проходит к диванчику, на котором сидел гамма и устраивается рядом. Ким встречает его с улыбкой, хоть был и не готов ко встрече с генералом. — Чем могу быть полезен? — выдыхает Чимин, расслабленно откидываясь на спинку. — Тэхён был против твоих отношений с Намджуном? — больно бьёт словами по пьяной голове. — Мне интересно стало, зачем ты это сделал с ним? — Я тебе правду показал, а ты пришёл на меня наезжать. Нет, так не пойдет, генерал. — Немного уважения, Чимин-и, — кривится Чонгук. — Нет, всё было замечательно. Ты хочешь знать, спал ли он с Чанёлем после того, как ты его из армии выпроводил? — альфа кивает. — Не думал за своим Тэхёном раньше следить? Не было бы сейчас этих проблем. Ну, хорошо, — расчёсывает волосы пятерней парень. — Он мешал мне. Это вас устраивает? — К чему откровенность такая? — Совсем скоро меня здесь не будет, — огорчается Чимин, — и я могу рассказать, почему так с ним поступил. Как ты вообще понял, что это подстава? — Что? — едва слышно произносит Чонгук. — Не хотел бы я себя закапывать. Хотя бы потому, что Тэхён не трогает меня сейчас. Чонгук подумал, ему послышалось из-за музыки, или Чимин правда сказал то самое? Подстава. Ему мешал Тэхён. Сердце неприятно пропустило удар и тут же стянулось тернистым венком, лопаясь. Ложь. Подрагивают руки от злости, гамму бы задушить прямо на этом диване, а лучше угли в глотку засунуть, чтобы мучился, страдал, как когда-то сам Чонгук, выбрасывая беременного омегу на улицу. Обвиняя его в самом страшном, не оставляя ни единого шанса объясниться, выпроваживая из души пинками. Правда. Говорил Тэхён всегда только правду, он был слишком невинен, чтобы изменить человеку, с которым его связывала лютая ненависть и любовь. А Чонгук глупец, что повёлся на какие-то фото, что не были достоверны от слова совсем. — Он вечно со своим Чанёлем таскался, было не сложно выдумать их роман, — смеётся Ким. — У вас же не было ничего серьёзного? Может он и спал с ним… Не знаю. Мне плевать. Извини, если задел, Чонгук. Это «извини» Чимин мог бы засунуть себе куда подальше. Он разрушил целую жизнь. Не одну. Чонгук, кажется, лучше Тэхёна справился с разрывом. Альфа закрылся от всего, стены вокруг себя воздвигнул нерушимые, но они тут же сыпаться начали, вновь обнажили эту любовь больную к несуразному мальчишке. В голове ни единой мысли адекватной, но Чонгук знает, что не может сейчас взять и пойти к Тэхёну. Он слишком гордый, чтобы извиняться, хоть и стыд сейчас ощущает ужасный, что разъедает его мозг клетку за клеткой. Вот он больше и не серьёзный мужчина, держащий своих демонов на коротком поводке. Он вновь несдержанный в своих желаниях полковник, склонивший голову перед омегой, готовым ради Чонгука умереть. Ты навсегда останешься таким монстром, ты недостоин моей любви, ты ничьей любви недостоин. Ещё одна страшная правда. Чонгук не может подняться, его гвоздями ужаса прибило к дивану. А тело, что рядом, полностью уходит в свой, только ему известный, праздник. Чимин не видит, как генерала по мебели размазывает, как он изо всех сил старается сохранить хоть какую-то частичку себя. Он был готов ко всему, но не этому, хоть где-то в глубине души и хотел бы верить, что Тэхён был ему верен до конца. Он и был, говорил, что любил и хотел быть любимым. Но он ни разу не услышал от Чонгука три заветных слова. Терпел всё, закрывая глаза на бешенство альфы, на его грубость и грязные слова. Тэхён любил, Чонгук позволял любить. Уже поздно прыгать в вагон, он давно ушёл. Чонгук берёт со столика наполовину пустую бутылку коньяка и вливает в себя до дна, мечтая справиться с бушующими волнами страха внутри. Что дальше? Альфа сжимает кулаки, желая ударить ими гамму, но не трогает. Не знает почему. Он видит в глазах Чимина ноль раскаяния, но там же и страх не хуже, чем у самого альфы. Что-то происходит и с Кимом. Не интересно. Чон бросает пустую бутылку в стену, хоть как-то сбрасывая часть своей ярости. Не обращает внимание на горящее пламенем горло от алкоголя, сумасшедшую тряску в теле и симптомы смерти. Ледяной коркой покрывается, снаружи остывает, а внутри пылает, как никогда до этого. У Чонгука все органы отказывают, будто действительно время его пришло. Он без Тэхёна и не жил, куклой был безвольной. Только благодаря неизвестности и страхам передвигался. Думал конец, но он сейчас настал. — Почему сейчас? Из-за того, что он живой оказался? — бормочет гамма. — Ты похуже меня чудовищем будешь, — шипит Чон. — Понятно, отцовские чувства проснулись. Чонгук делает вид, что не услышал. Он на самом деле и не понял о чём говорил Чимин. Достаточно. Альфа поднимается на свинцовых ногах, ощущая сумасшедшее головокружение и жар во рту. Уносить ноги нужно, пока Ким не разбавил его состояние и Чонгук не убил его прямо здесь. — Такое не прощают! — бросает в спину уходящему альфе Ким. И не понятно он себя имел в виду или Чонгука.

卍卍卍

Тэхён не может оторваться от детей, прижимает к себе уже минут десять, целует в тёмные макушки, щёчки, глазки. Эти копии Чонгука он любит безумно и скучал по ним дико. Собирается не оставлять их в покое ближайшие недели, обещает купить им всё, что пожелают и показать столицу. В особняке всё такая же движуха и народу куча, омега ощущает себя дома. Уже вечер наступил, пока он вернулся с Минки в город. Из-за приезда Сона в Кир нужно уехать кому-то другому. Вызвался Бэм, когда в гостиной решали этот вопрос пару минут назад. Странно отреагировал только Югём, резко предложивший Мэя. Но у него были другие планы. Дельте стоило вернуться на работу, к тому же Тэхёну будет спокойней, если дети будут с ним в Ивине. Ким ещё час проводит с детьми, кормя и смотря мультики. У него слегка состояние пошатнулось из-за взрыва, но вскоре должно пройти и будет, как новый. Он не говорит никому о том, что чувствует себя выжатым, по нему видно. Уложив Тина и Тана спать, омега тихо покидает комнату, направляясь к Бэму. Он собирал лишь одну небольшую сумку, остальное было в особняке в Кире. — А, это ты, — дельта продолжил складывать вещи, когда Тэ вошёл, прикрыв за собой дверь. — Как мальчики? — Хорошо, спят. — Я буду вас ждать, а пока настроюсь на рабочую волну. — У тебя всё нормально? — от омеги не уходит понурость Бэма. — Только не говори, что за меня волновался. — И это тоже, — смеётся он. — Просто случилось кое-что. — Не может быть, — глаза у омеги загораются, он тут же бежит к дельте с объятиями. — Это хорошая новость, зачем ты грустишь тогда? — Ты прочитал мои мысли? Тэхён понял, что дело в истинном Бэма, другого ничего случиться не может. Но причину его непонятного состояния понять не в силах. Найти человека, уготованного тебе судьбой, — дар божий и дельте стоило бы прыгать от счастья, если только… не взаимно? — Кто он? — Альфа. — Я понял, как его зовут? Встретил в Кире? Он врач? Солдат? Террорист — Нет, он… — кусает губы дельта, — замечательный. — Интересное представление. Хорошо, расскажешь в другой раз. Пошли чай попьём? Парни спускаются на кухню, где у холодильника кружился Югём. Тэхён не обратил на него внимания, наполняя чашки кипятком из электрического чайника, зато Бэм успел засуетиться и сбежал в кладовку, якобы за сахаром, который закончился. Омега хмыкнул на поведение дельты и сел за стол, ожидая его. — Да ладно, — готов был выругаться Тэхён, когда Бэм вернулся, путаясь в своих ногах и чудом не роняя сахар. Югём в это время пил молоко из пакета, пропуская несколько капель мимо рта. У кого-то в комнате возникли не самые приличные мысли. Кима осенило, но фразу и догадки он дальше не развивал, помогая дельте с сахаром. — Не спиться? — Может я хочу послушать сплетни? — хохотнул Югём, возвращая пакет в холодильник и стирая с подбородка белые капли. — Обойдёшься, — отрезает Тэхён. Альфа покинул кухню, перекривляя омегу, но тот про Югёма успел забыть. Стоило увести разговор в другое русло, поэтому Ким заговорил о Дани.

卍卍卍

Приготовление к освобождению целого города длилось месяцы. Кори был настроен на победу в этом сражении. Саньдо являлся крупным промышленным городом с большим населением, которого осталось теперь не так много. Там хозяйничали солдаты вермахта. На это задание направились сотни аллигаторов, включая самого Чжухёна и Мэя. План был готов давно, сейчас наступило лучшее время для удара. Операция по спасению города должна начаться ночью, к которой готовились солдаты Кори. Они не знали, что их ждут. В Саньдо уже успели попасть несколько парней Хона, притворяясь жителями города, они то и сделали дыры, через которые попадут остальные. Опасная задача, половина людей живыми не вернётся, но Кори больше боится за своего омегу, который скрыл от него, что готов ко всему. — Поцелуй меня, — убирая оружие в кобуру, попросил Кори, находясь на складе наедине с омегой. Мэй мягко улыбнулся и сделал пару шагов к альфе, что разделяли их. — Ну же. — Я люблю тебя, — со всей искренностью, что присуща ему, сказал Мэй, после целуя альфу тягуче, оставляя на его губах кисло-сладкий привкус вишни. — Мы выберемся. — Я знаю, — касается губами лба омеги и помогает вооружиться. До города ехать ещё долгие часы, так было задумано, чтобы не привлекать внимание воздушным транспортом. Мэй всю дорогу проспал на заднем сидении, пока Кори вёл машину. Все надеются только на один исход, не думая о том, кого потеряют. Прощаются друг с другом молча, взглядом передавая будущую скорбь. Неизвестно, что может ожидать, поэтому стоит мысленно настроиться. В Саньдо кипит ночная жизнь, что даёт возможность войти в город спокойно, без лишних глаз. Альфы рассредотачиваются по территории, а Хон желает удачи Мэю, который должен в самые короткие сроки выключить свет во всём городе. Он исчезает молча, скрывая за поворотом, а Кори поднимает глаза к небу на мгновение. Альфа достаёт рацию, выжидает ещё несколько минут и даёт сигнал к наступлению. Взрывы слышатся уже спустя минуты, Кори поднимается на самое высокое здание в городе и наблюдает за анархией издалека, корректируя действия своих людей через рацию. Он не ожидает быстрой реакции солдат, что начинаю заполнять узкие улочки города. Утечка. Альфа выругивается и даёт команду в рацию. Город не тухнет. Мэй уже должен был добраться до центра электроэнергии. Где он? Чжухён порывается спуститься и найти его, но раздумывает над этим ещё какое-то время, пока не теряет связь с первой группой. Сам рвётся в пекло, ведь его наверняка ждут. И уже внизу несколько мужчин в чёрной ненавистной форме размахивают автоматами, стреляя в Хона. Он находит другой выход через пожарную лестницу и спасается чудом, скрываясь в тёмном переулке. Теряет ещё группу. Альфа убивает троих солдат, что встречаются на пути, поправляет на лбу чёрную повязку и входит во вкус, пичкая свинцом тела нацистов. Ему встречаются аллигаторы, что остались в засаде, Кори быстро раздаёт указания и уходит. Чтобы победить, необходимо добраться до того, кого Хосок оставил за главного. Совсем молодого солдата, — Минхо. Точно ждущего Чжухёна в здании мэрии. Туда альфа не пойдет, чистейшее самоубийство. Ему нужно найти своего омегу, остальное подождёт. Страшней всего сейчас потерять Мэя, альфа его сам же на смерть эту страшную послал. Предчувствовал ведь неладное, боялся, что в последний раз губы вишнёвые целовал. Не сегодня, не время. Хон найдёт его, обязан найти. Ему бы справиться ещё с адреналином в крови и пелену перед глазами развеять. Ничего не видит, кроме чёрных глаз омеги. Вокруг война, он не здесь, на своей отдельной. Даже боль не пробуждает от кошмара, когда пуля задевает слегка плечо. Альфа движется дальше, убивая всех, кого видит. Солдат больше, чем аллигаторов. Кори согласен на проигрыш, только позвольте ему увидеть Мэя живым. Хон хотел предложение омеге сделать, если выберутся. А теперь это «если» рушит всю красивую картинку в голове альфы. Не будет никакого если, Кори его найдёт, по-другому быть не может ведь? Мэй не выходит на связь пять минут, в которых альфа успевает накрутить себя по-страшному. Он в километре от омеги, если, конечно, Мэй ещё там. Его могли поймать по пути к зданию, могли убить. Всё что угодно могло произойти… Кори ощущает безумие на подходе, не опускает оружие, снимая по пути ещё парочку снайперов. И гаснет свет. Полнейшая темнота окутывает город. Альфу спасают очки ночного видения, как и остальных аллигаторов. Он выдыхает, понимает, что Мэй в порядке, поэтому вновь пытается с ним связаться. С первого раза не получается, Кори отходит подальше от дороги и со всей силы жмёт на кнопку, поглядывая на нужное вдалеке здание. — Мэй! — Я здесь, всё в порядке, — уверяет омега. Вместе с его голосом слышатся выстрелы и непонятная возня. Альфа надеется на лучшее. — Жди меня, я скоро вернусь, — отключается. Сердце подсказывает добраться до цели, увидеть омегу, но ноги ведут обратно к своим. Необходимо отступать, пока не потеряли ещё больше людей. Чжухён даёт новую команду и возвращается. Им дают уйти, что кажется альфе странным, но больше он думает об омеге, когда его люди отъезжают. Кори остаётся до последнего, отправляет парней домой, угрожая убийством, но кто-то без него не хочет покидать город. Чжухён предпринимает попытку связаться с омегой, но связи никакой нет. У них правило есть пяти минут. Потерянных не ждут. Хон остаётся на месте десять минут, пятнадцать. Мэй не возвращается. Вокруг мрак, ни единого источника света, только звёзды дорогу и могут подсказать. Уехать без него? Вот так заживо похоронить парня и не попытаться найти. Рискованно. Кори не может пойти сам и не может отправить кого-то другого. Он уезжает последним через двадцать минут.