VATERLAND

— Остался час, где вы ходите? — дедушка Рим входит в столовую с парой тарелок салата в руках, помогая прислуге расставлять блюда к празднику. В комнате находился ещё Бэм, дельта с совсем не праздничным выражением лица рассматривал угощения. — Тебе плохо? — Рим поставил на стол тарелки и подошёл к парню. — Нет, всё в порядке, — уверяет Бэм и тут же отвлекается на телефон. — Все приехали? — Не думаю, — хмурится дедушка, приглашённый лично Тэхёном на совместное празднование нового года с его второй семьёй. — Иди приляг, я здесь справлюсь. Дельта покидает комнату, читая смс от Дани, что проигнорировал его приглашение, ссылаясь на усталость и отсутствие желания праздновать. Бэм понимает, поэтому не напирает, но был бы рад видеть его здесь. Дани наверняка запрётся в комнате и будет в одиночку наблюдать за салютом из окна. Хотелось его растормошить, показать, что всё не так плохо, но как себя должен чувствовать человек, когда теряет любимого? Точно не веселиться, и эта грусть передаётся Бэму, который не перестаёт чувствовать в горле ком, готовый его выплюнуть. За спиной останавливается кто-то, когда дельта тормозит у лестницы, всё же решаясь послушать Рима и подремать до наступления полночи. Чужие ладони ползут с плеч до живота, а тело становится ближе, нависая позади. Югём оставляет поцелуй на светлой макушке дельты и, подхватив на руки, несёт наверх. — Ты уже можешь отпустить меня, — слабо улыбается Бэм, когда альфа, держа его, садится на кровать. — Не хочу, — зарывается носом в выемку между ключиц Ким. — Скажем им сегодня? — гладит живот парня, улыбаясь по-детски искренне с толикой счастья в глазах. — Нет, когда рожу, — смеётся Бэм. — Конечно, сегодня. Я думаю, они будут рады. Бэм сам не так давно узнал о беременности, чем осчастливим своего альфу. Это стало причиной того, что Югём умерил свой пыл и стал думать головой, всё реже высказывая претензии по поводу союза. Вот его жизнь у него же в руках, а внутри неё ещё одна поселилась, альфа всё сделает ради своей семьи, любой "из".

卍卍卍

Тэхён морозится на балконе, рассматривая редкие машины, что проезжают по дороге. Люди спешат домой на праздник, что отвлекает на время от войны и подарит чувство спокойствия. Омега сожалеет о том, что не может быть рядом с отцом в этот момент. Намджун, понятное дело, не собирался приезжать в дом, полный террористов, а омега не настаивал, зная, что отец будет работать даже в такое время. Он уже звонил ему, заранее поздравил и попросил не волноваться, но как оказалось, волноваться придётся самому Тэхёну. Он подготовил детей, нарядив их в милые костюмчики зайчиков и отдал в руки Минки наряжать ёлку. А сейчас, стоя на улице, когда на голову опадают белые хлопья и воет ветер, ему вновь одиноко, не смотря на то, что дом полон людей, которых он всем сердцем любит. Чего-то не хватало. Тэхён вернулся в особняк, хмыкая на разносортные украшения, что раньше украшали дом в Чедо и сел на диван, наблюдая за детьми и Минки. Рим продолжал бегать по кухне вместе с прислугой, Мэй уставился в телефон напротив, а Кори куда-то пропал. Веселья не в одном глазу, Тэхён собирается дождаться полуночи и уйти спать вместе с Тином и Таном. Он поднимается, чтобы помочь сыновьям и Сону, лениво взяв игрушку из коробки и повесив на веточку. Минки тем временем посадил маленького альфу на плечи, чтобы тот надел звезду на ёлку, и в комнате резко поселилась тишина. Тэхён заметил, как на лестнице застыли спускающиеся Бэм и Югём, смотря на двери. Омега всё понял, он ждал, но уже перестал надеяться. Нужно ли это было? Он говорил с Чонгуком, намекал на приезд, но в душе не хотел этого, потому что обстановка станет ещё более напряжённой с его приездом. Чонгук стоял посередине гостиной, на чёрном пальто и волосах таяли снежинки. В руках у альфы было по пакету, очевидно, с подарками для сыновей. Он просканировал каждого, кто находился в комнате, но взгляд остановил на детях. — Отец! — закричал Тин, быстро побежав к мужчине. Чон поставил пакеты и присел, ловя мальчика и заключая в свои объятия. Первое прикосновение к своему ребёнку, самое бесценное и прекрасное, что альфа чувствовал в жизни. Тин заплакал, начиная душить Чонгука и тихо, как мантру повторять: отец. Минки снял с себя Тана и помог дойти до обнимающихся, чтобы альфа тоже ощутил это. Чонгук дёрнул его на себя и прижал следом, не удерживаясь и падая на колени, утыкаясь лицом в макушки мальчиков по очереди. Тот спектр чувств, что напал на него слишком велик, альфа не справляется. Он плохо представлял себя родителем, даже когда Тэхён уже ожидал ребёнка, но сейчас видя свои копии, чувствуя их запахи и касаясь мягкой детской кожи, готов сказать, что станет хорошим отцом. Люди меняются? Тэ хочет поспорить, но видя то, как Чонгук плавится в объятиях близнецов, думает, что делает всё правильно и альфа может быть уже не такой ужасный, каким был. Дети всегда были цветами жизни и частой причиной перемен, но в Чоне сломалось что-то до того, как он узнал о них. Тэхён видел в его глазах перемены ещё до этого момента. Омега замечает Кори за спиной Чонгука и тихо всхлипывает, не лучшее время, чтобы расклеятся, но эта картина выглядит слишком душераздирающей, чтобы не впасть в истерику. До того, как сбежать с комнаты, Ким по губам Чонгука читает: спасибо. В Чонгуке раньше демоны играли, вили из него верёвки, вынуждали быть тем чудовищем, которого Тэхён когда-то полюбил. Но никакой взаимности, он только предполагать мог, что альфа чувствовал что-то к нему, потому что в его действиях не всегда прослеживалось безразличие. Может, то была страсть и одержимость лёгкая, но порой… Тэхён не хочет думать себе лишнего, накручивать без причины и забивать голову тем, что ему сейчас не нужно. Чонгук на своей шкуре ощутил, что такое потеря и омега не собирается латать его сердечные раны, сам справится, как когда-то Ким. Эта кажется так легко — взять и впустить в жизнь Чона, простить ему всё и забыть, но на деле, смотря на него, Тэхён только и видит страшное прошлое. Напоминание бегает под ногами каждый день. Чонгук принял всё, он другой человек, но это не отменяет того факта, что он сбился с пути и выбрал то, что кажется важным сейчас. Будущее туманно. — В книжках пишут, — рядом встаёт Чжухён, грея руки в карманах куртки, когда сам Тэхён в лёгкой рубашке мёрзнет, — что любовь — это невообразимое чувство, дающееся нам на протяжении жизни. Любовь — что-то хорошее, но никто не говорит о том, что она является разрушителем жизни, не только её смыслом, — альфа бы сейчас не отказался от любимого чая и объятий с Мэем. — Ты читал какие-то не те книжки, — фыркает омега. — Да, потому что я не хочу читать о боли, мне достаточно её в жизни. Мэй устраивает мне драмы, а представлять других людей с такими же дырками в груди я не хочу, — поясняет Хон. — Так вот, я хотел сказать, что знаю, как тебе тяжело и на твоём месте поступал бы так же, но давай сделаем всё правильно. — На что это ты намекаешь? — стучит зубами Тэхён. — Ты можешь бегать от себя, но будь честным: без Чонгука ты не можешь, как Юнги не может без Хосока. Вам повезло встретить свою судьбу. Может, эти альфы не такие уж и святые, но рядом с ними вы живые. Пока. Ты поступил неправильно, сдав всех нас, но я готов принять это и отпустить тебя. Признаюсь, ты мог стать разменной монетой, но всё изменилось. Я не могу видеть тебя таким. Возможно, скоро мы разлучимся навсегда, а меня не греет мысль не увидеть вашу с маршалом свадьбу. Сукин сын хорош во всём, я его недооценил. Всё разрушено и мне правда жаль, что я не смог до конца довести это дело, хотя, может, мне и не было это нужно? — Ты стал тряпкой, — усмехается парень. — А ты загорелся, когда снова увидел Чонгука, — с грустью выдаёт Кори. — Я знаю, что стал слишком сентиментален, но по-другому не могу. Мне не хватало этого — семьи. Поэтому я и говорю, что ты из-за обид можешь потерять оставшееся. Подумай хорошо… ни ты, ни Чонгук не виноваты в том, что с вами случилось, а виновник своё уже получил. — Да, ты прав, — слабо кивает омега. — Иди уже, хочу побыть один. — Вряд ли получится, — разворачивается альфа и входит в дом. Тэхён пару секунд вслушивается в тишину, что позже сменяется слабыми взрывами в небе. Фейерверки начали пускать раньше. Ким не без интереса наблюдает за яркими огоньками, пока на плечи не опускается тяжёлое пальто, что ещё помнит тепло хозяина, что не отстаёт и обнимает сзади, начав томно дышать в ледяное ухо Тэхёна. Тэхён единственный, кто не может пережить ту травму, уж слишком болезненна она была. Он помнит, как валялся в ногах Чонгука, клялся о том, что не мог предать его, но никто не верил, а после холодная улица и пустота. Чон стал центром Вселенной Тэхёна и резко перестал, что больно ударило по омеге. Он хочет постараться начать всё сначала вместе с Чонгуком, потому что, давайте будем откровенны, бесполезно им бегать друг от друга. На расстоянии загибаются оба и жизни не видят, только её картонное подобие. Тэхён на время усыпляет в себе того омегу-солдата, которым он был долгие пять лет и даёт волю мальчишке, что верил в любовь и жил иллюзиями. Можно ли довериться человеку вновь, когда он уже не раз вставлял ножи в спину? — Я приехал утром, была половина десятого, ты спал, — тихо говорил Чонгук на ушко Кима, — я принёс тебе букет роз и очень боялся подойти. Я боялся быть отцом, не представлял никогда этого. В то утро всё изменилось, раз и навсегда я кое-что понял, — и замолкает, ожидая хоть какой-то реакции от Тэхёна, что пару мгновений переваривает информацию, вспоминая тот день. — Что ты понял? — он разворачивается в руках альфы, поднимая плечи, чтобы ветер не задувал шею и борется с желанием протянуть к Чонгуку руки. — Что не хочу тебя терять. — Ты поборол свои страхи, поздравляю, но из-за старой неприязни к моему прошлому, не мог понять, что я был полностью твоим. Знаешь, сколько раз я напивался, в попытке забыть тебя, но видел во сне? Вокруг меня постоянно были люди, у каждого из них своя болезненная история, что в миллионы раз страшней моей. Они теряли семьи, друзей, мечты, отказывались от будущего, зная, что умрут на поле боя, а я ревел из-за какого-то альфы. Мне не скрыться от тебя, ты был повсюду, в моей голове, во снах, я чувствовал твоё присутствие физически, будто ты был рядом. — В каком бы из миров ты не был, кем бы ты не был, кто бы не являлся твоей семьей, друзьями и любовью, я буду рядом. Везде и всегда, — говорит Чонгук, ни капли не сомневаясь в своих словах. Да, он не скрывает того, что дети стали пинком и альфа решился пойти на поводу у своих слабостей, чтобы снова ощутить эти чувства, что владели им когда-то. Не один омега не сможет заменить ему Тэхёна. Эта любовь осязаема, самая, что ни на есть реальная, и сломать её не сможет ничто, даже смерть не предел. В другой жизни, но не в этой. — Ты сильный, Тэхён, я — слабак. И мне очень хочется накричать на тебя за содеянное, но сейчас, смотря на тебя, у меня не поворачивается язык сказать что-то неправильное. Это всё возраст? — омега посмеивается. — Это маразм, маршал. — Завтра вы все переезжаете ко мне. Я готов терпеть твои истерики, потому что знаю, что придёт время и ты примешь меня, иначе быть не может. — И это правда, — кивает Ким и сам тянется к губам Чонгука. — Минута осталась! — выбегает на улицу Рим. — Быстро в дом! — старик тут же исчезает, а пара заливается смехом. Над головами продолжают взрываться разноцветные огни разных форм. Образуя на темном небе то фигуры ёлок, то подарков, то сердец. Тэхён забывает о холоде, упуская момент, когда его ладони находят покой на груди Чонгука. Он перестаёт улыбаться, как только Чонгук резко замолкает и смотрит так пронзительно, что выворачивает наизнанку. — Я тебя любил, — говорит альфа. — Любовь — не слабость, как я думал раньше. Это дар и мне не стыдно говорить о ней, потому что ты её заслуживаешь. Я уже люблю наших детей и я любил тебя. С момента, когда ты впервые вошёл в мой кабинет. Я продолжаю любить, пошли нахер сомнения и обиды. Ничему не позволю разлучить нас, чтобы не пришлось ещё пережить. Мы сумасшедшие и друг друга стоим. — Чонгук… — его затыкают поцелуем, из дома доносятся счастливые крики, часы пробили двенадцать. Говорят, что новый год — лучшее время изменить всё, но Тэхён никогда не считал это шансом, вгоняя себя в непонятные рамки. Внушал, что не нужен ему Чонгук, что без него он отлично справится, но ошибся, потому что тот мальчик, что полюбил этого альфу никуда не денется, сколько бы времени не прошло. Тэхён ему отвечает взаимностью, позволяет коснуться замёрзшего тела холодными руками и согреть губами. В прошлый раз Чонгук не насытился, он только хуже сделал себе, а сейчас сполна получает то, чего хочет, сплетая языки в лёгкой страсти, что не проскакивала между ними много лет. Разлука всегда болезненна проходит и по истечению времени добивает, но Тэхён не даст её шанса ещё раз овладеть им. В сторону сомнения, они взрослые люди и в первую очередь делают это ради своих детей, что бы там не было в прошлом, оно остаётся в прошлом. Не может всё это пройти зря. — С новым годом. — Я бы сказал, с новой жизнью, — обнимает на мгновение и тащит в дом, не удержавшись и впечатав парня в стену. Потому что мало, всегда будет недостаточно. — Нас могут увидеть, — пытается усмирить мужчину Тэхён, но сам сгорает от желания не только целовать его губы, но и коснуться каждого участка тела. — Серьёзно? — смеётся Чонгук и поворачивает голову вправо, видя Бэма, на лице которого сначала промелькает недоумение, а после он растягивает губы в улыбке и кивает в сторону, как бы уже предлагая присоединиться к остальным. Альфа чмокает яблочные уста в последний раз и входит в столовую вместе с Кимом. Мест не оказывается, кроме одного, но Чонгук ловко поднимает близнецов на руки и занимает место Тана, а Тэхён Тина. Альфа не отпускает мальчиков, сажая на колени. Пустое место остаётся за Чанёлем. Неприятное молчание Тэхёна смущает, он прекрасно понимает, что выглядит до ужаса софтово и счастливо, а губы его припухли от поцелуя, так что омега уставился в бокал с шампанским, лишь бы не гадать, о чём сейчас думает его семья. Дети начинают благодарить отца за подарки, в которые успели нырнуть, пока его не было и просят рассказать о войне. Постепенно всё возвращается в своё русло. Кори удовлетворённо кивает Тэхёну, сидя за другим концом прямоугольного стола, а Бэм отказывается от тоста. — Хотя бы ради приличия выпей, — просит дельту Мэй. — Не могу, — он поднимается, бросая взгляд на своего альфу. — Мы хотим кое-что сказать вам. Я думаю, это подходящий момент, — Югём берёт его за руку, поглаживая большим пальцем. — В общем, у нас будет ребёнок, — дельта не может не радоваться смятению мужчин, а после слышать их поздравления, что достаются Бэму, а Югём получает болючие удары в плечо, как бы в качестве поддержки. Тин и Тан радуются пополнению, уже называют народившегося малыша братом и думают, какие игрушки ему подарят. У Рима созрел тост. Тэхён пишет отцу, отправляет фото с детьми и Чонгуком. Он поздно замечает, что кого-то не хватает. Чанёля всё ещё нет. Омега покидает место торжества, чтобы позвонить альфе, но Пак не торопится брать трубку, его телефон выключен. Ким возвращается, его отстранённость замечают все, вмиг стирают улыбки с лиц и забывают о радостной новости. — Что? — поднимается Минки, опрокинув в себя виски. — Чанёля нет, — кивает на стол омега. — Вы же заметили, что он не приехал? Я звонил ему, но он недоступен. У меня плохое предчувствие. — Кому-то пора спать, — Бэм поднимается, направляясь к близнецам, что наотрез отказываются отрываться от груди отца, но Чонгук уверяет их, что придёт и отдаёт сыновей дельте. Праздник кажется испорченным. Тэхён вновь предпринимает попытку дозвониться до альфы, но это оказывается бесполезно и он не понимает, что делать. У Чанёля не было работы на сегодня, он обещал приехать, быть в полночь за столом железобетонно, а Тэхён, одурманенный Чонгуком, совсем забыл о брате. — Где он был? — спрашивает Чон и все взгляды устремляются на него. Тэ, удивлённый желанию альфы найти Пака, не особо верит, но отвечает на все вопросы и Чонгук тут же кому-то звонит, уходя из комнаты. Из гостиной слышится мат и жёсткий голос Чона, что пару раз заставил Рима вздрогнуть. — Подождите. — Меня пугает такая власть, — не без яда говорит Мэй. — Абсолютная. — Ты её ещё не видел, — бросает Чонгук. — Но если не хочешь, чтобы я нашёл твоего дружка, то скажи и солдаты перестанут рыскать, — Тэ кажется, что прежний Чон возвращается. — Дайте им время и у вас появятся зацепки, но пока ждите. — Я думал, ты перестал быть козлом, — усмехается Тэхён. — Если с моим братом что-то случится, то я омою эти земли в крови. Имей в виду, если ввязался во всё это, то назад дороги нет. — Я пытаюсь спасти того, кого следовало бы давно убить и лучше не зли меня, Тэ, пока мы оба не испоганили праздник. Тебе следует заткнуться и ждать, иначе будет хуже, — в лицо выплёвывает слова Чонгук. Само собой ему неприятно находится в новом обществе, с теми людьми, которые долгое время были его врагами, но ради своей семьи альфа терпел, пока Ким не вырвал чеку, перечеркнув то прекрасное начало новой истории. Телефон в руке Чонгука звонит. — Понял, — отвечает кому-то мужчина и сбрасывает звонок. — Десять километров от Кира. Его тачка пуста. — Я поеду, — подрывается Сон, дедушка не может его остановить, как бы альфа не обещал, что вернётся. За ним увязывается Югём и альфы вдвоём покидают особняк за минуту. — Видимо, праздник закончен, — встаёт Мэй. — Спокойной ночи, — за ним идёт Кори, не скрывая раздражение. Тэхён наблюдает за тем, как уходит и Рим, а Чонгук рвётся к детям, отказываясь сейчас выяснять отношения с омегой.

卍卍卍

Это было страшно. Пули летали вокруг, солдаты один за одним падали в тёмную пропасть, отдавая жизнь за одного единственного человека. Сокджин видит этот день во сне каждую ночь, слышит автоматную очередь и взрыв. Вылазка прошла неудачно и он напоролся на мину. Война в который раз перевернула жизнь мужчины. Он хотел умереть, намерено шёл со своими людьми, ждал костлявую, чувствовал её. Дани не мог быть причиной жизни или… мог? На тот момент в голове у маршала не было не одной здравой мысли, он боялся возвращаться и проиграть. Хоть себе и пообещал, что если выживет, то приползёт к любимому и склонит голову раз и навсегда. Он живой, но придти к омеге не может. Теперь понимает, что глупо было тогда отказываться от него, врать в лицо. Но может это к лучшему? Сейчас альфа не в состоянии контролировать себя, думает о Дани, даже не представляет, каково ему знать, что Сокджин мёртв. Он такой для всех, кроме Чонгука, которого тут же назначил маршалом и отдал всё в его руки. Чон был готов к этому. Он приходит в больницу к другу каждую неделю, рассказывая реальность, о которой не станут говорить по новостям. Он снова пришёл через пару дней после празднования нового года, рассказал о том, что вернул себе Тэхёна и детей. Чонгук впервые сказал о них. Сокджин был слишком разбит, чтобы его это удивило, он потонул в своих проблемах настолько, что перестал видеть предметы в белой комнате. Его кожа стала бледной, а шрамы на теле удивительным образом расцвели, приобретая яркие бордовые оттенки. Мужчина давно не смотрелся в зеркало, после того, как попросил однажды об этом Чонгука. Ужасное зрелище. Чудовища выглядят не так, как представляют их сейчас: главари крупных банд, нацисты, маньяки, убийцы. Чудовища выглядят, как Сокджин: с прозрачной кожей, тысячами отпечатков на теле от ран, с винегретом в голове и отсутствием ног. По самое колено, что делает альфу абсолютным инвалидом. Он никому такой не нужен. У Джина ничего нет, кроме былой власти и денег, что имеют свойство кончаться. Чонгук рядом и он никогда не оставит его, Ким знает это, но ему кажется, что жизнь кончилась в момент, когда маршал наступил на бомбу. Или же раньше, попрощавшись с Дани? Он не нужен ему уродом, альфа внушает себе это, не представляет себя, калеку, с таким чудесным парнем. — У меня ужасные новости, — разрывает давящую тишину Чонгук, смотря на профиль друга, лежащего на постели. — Это касается Дани, — Сокджин смотрит в глаза устало, будто находится на грани попросить у друга пистолет и застрелиться к чертям. — Он собирается дать интервью, рассказать кое-что. Я расспросил тут… — делает вдох-выдох альфа. — Дани расскажет о том, как помогал нацистам пять лет назад. Он был с ними, со всей шайкой, даже за одним столом с Янсоком ел. Я хотел поехать к нему и арестовать, но сначала рассказать тебе. Представляешь, что начнётся? У меня шок, — запускает пальцы в чёрные волосы Чонгук, не представляя, как тот милый омега, что когда-то делил с ним постель, был верным другом и товарищем, мог такое совершить. — Его отправят на расстрел, как только он откроет рот. Знаешь, почему он хочет сознаться? Потому что ты для него умер. А для меня навсегда останешься авторитетом, поэтому я хочу услышать твоё мнение, ведь он твой омега. Выбирай, Джин, либо вы умираете вместе, либо… — Иди к нему, — пересохшими губами тихо говорит мужчина. — Что мне сделать? — Ты знаешь.

卍卍卍

Чанёль находится у Хосока, что понимает Тэхён уже через пару дней, после его пропажи. Омега пытается не волноваться за Пака, но представляет себе только его смерть, потому что иначе нацисты не умею, но пока не знает, зачем им понадобился его брат. Ким, наступив себе на глотку, переезжает к Чонгуку с детьми, раскладывает вещи мальчиков в комнате, что выделена специально для них. Только себе места не находит. Где его кровать? Должен ли Тэхён спать сейчас с альфой? Он бесится из-за Чанёля, мучается от мыслей о Чонгуке. Всё валится из рук. Чон устраивает сыновей в частный садик, всячески старается забоиться о них и не показывает Киму больше той нежности. Тэхён эти дни, что живёт у альфы, ночи избегает, приезжает к отцу и, нет, не плачется, говорит и говорит. О будущем, больше не о чём. Но в этот раз с наступлением темноты остаётся, Чонгук не появляется. Ким, уложив детей спать, ложится на кровать маршала, вдыхает его аромат, которым пропахла не только постель, но и всё в квартире. Его уносит в нирвану ненадолго, пока телефон не вибрирует коротко на тумбочке, оповещая о смс. В присланном видео потерянный брат, что привязан на стуле и измучен пытками. Хосок смеётся в камеру, обещает Чанёлю самую страшную смерть, если Тэхён не убедит отца распустить войска, где сейчас происходят последние битвы с нацистами. Омега тратит десять минут на слёзы, пять на ненависть. Одна жизнь не может стоить сотен, но слишком важна для Тэхёна. Чонгук входит в квартиру, когда Ким шёпотом ругается с отцом по телефону. Лучше бы маршал не возвращался, потому что Тэ не готов делиться с ним своим горем и показывать слабости. Отношения всё ещё натянуты, Чонгук не извиняется за сцену, что устроил в особняке Югёма, а Ким уже и не надеется. Ему приходится сказать, показать видео. Он уверен, что Чон придумает что-нибудь, но ему это неважно. Он может рассказать сказку о том, как пытался спасти Чанёля, но на самом деле бросить гнить в подвале замка. Тэхён не ожидает того, что альфа выхватит телефон из его рук и наберёт номер, с которого пришло сообщение. — Я знаю, где ты прячешься, выродок, — тихо говорит альфа, что не мешает ему звучать уверено. — Маршал Чон? — голос на том конце удивлённый. — Рад слышать. — Закрой пасть и слушай сюда, — оборачивается альфа, смотря на Тэхёна, вцепившегося в косяк. — Я жду тебя через четыре дня в Саньдо. Если не приедешь, то я найду тебя в твоём дворце. Он станет твоей могилой, клянусь погонами. — Умерь свой пыл, — уже небрежно бросает Хосок. — А ты не так глуп, если не брать в расчёт то, что этот город мой. Ты в клетку к зверю заходишь. Я же съем тебя, Чон. — Чтобы ты понял, насколько мои намерения серьёзны, я приеду один, — Тэхён на глазах начинает бледнеть. — Поступи правильно и притащи свою шкуру в одиночку. Никакого оружия, только переговоры. — О ебаре твоего бывшего говорить будем? — вновь смех из трубки. Ким слышит каждое нелестное слово, что вылетает изо рта Вэлджина и еле держится на ногах, в душе проклиная и его, и Юнги. — Мне известно, как Тэтэ дорожит братиком. Ты его не ревнуешь? — Не опускайся так низко. Я чую твой страх, — с трудом держится Чонгук, чтобы не закричать. — Приезжай в пятницу к трём. — Я приеду, — переключает веселье на ярость Хосок. — Кафе «Луна». Как я тебя узнаю? — издёвку не упускает. — Буду в чёрном. Скоро твои похороны, — бросает трубку. Тэхён не может держаться, поэтому скатывается по стенке и не контролирует слёзы. Он не представляет, как будет жить Пак ещё четыре дня у нацистов. Его могут убить в любой момент, даже сейчас, когда Тэ на грани истерики. Чонгук поднимает его, целует в лоб и обещает вернуть Чанёля, как бы сильно ненавидел его. Хочется верить, но разум твердит иначе. Альфа понимает, что Ким сорвётся следом за ним, поэтому в голове уже строит план, как остановить омегу. Он всё ещё плевал на Пака, но его задницу хочется вытащить из замка, он больше не помеха. Никогда ей не был. — Почему так долго ждать? — воет в грудь альфы Тэхён. — Что ты задумал? Ему не отвечают, если Чонгук скажет хоть слово, то за ним последуют остальные и он раскроется. Ему нужно время подготовится, потому что это будет последняя вылазка Хосока. Он тоже не дурак, не мог купиться на обещания о том, что маршал приедет в одиночку в то самое логово. В чужом городе, полном нацистами не выжить самому. Чонгук приведет свою армию и оторвёт голову дракону. Все три. Эти дни Тэхён проживает на автомате, не видит Чонгука, узнавая от отца, что всё время альфа находится у него. Они планируют что-то. Омега догадывается и молится, что Хосок не убьёт Чанёля сейчас. Это ведь может спровоцировать армию перейти в немедленное наступление? Он ещё не знает, что маршал отправил часть ведущей силы в соседние государства, изнутри убивая заразу. Чон Хосок окружён, ему бежать некуда и его слова ничего не значит, ему страшно. Тэхён вспоминает Юнги, думает, жалеет ли о содеянном омега, а потом отбрасывает мысли и хочет, чтоб друг получил достойное наказание. Он перестал быть частью жизни Тэ и стал опасностью.

卍卍卍

На Мине чёрного цвета платье, что касается подолом мраморного пола. Он — принцесса Хосока, что отдаётся прямо в руки без толики сомнения о том, нужно ли ему это. Красота наряда в спорах с омежьей. Чон не избавится от привычки видеть в Юнги не просто омегу, которого любит. Мин навсегда останется тем человеком, что должен лежать в тринадцатом гробу, возможно, он зря избежал смерти. Тогда бы ему не пришлось переживать этот ад. Хосок всегда смотрит на него с садистским восхищением, не скрывая грязных желаний, что точно исполнит после этого танца. Вовсе не насильного, но наверняка последнего. Юнги цепляется за плечи мужчины, кладя голову на грудь альфы и прикрывает глаза, чтобы не видеть пустой зал. Хосок пахнет костром, этот огонь вечный, он Юнги сжигает каждую минуту с момента, как он встретил альфу. Тоже обезумел, иначе как смог простить всё то, что Чон совершил и с ним, и с его близкими. Не хочется задавать ему вопросов: ни о будущем, ни о том, что может гложить альфу. Юнги всё читает в его взгляде. Это проигрыш. Фатальный финал, что был неизбежен. Омега был к нему готов, хоть до последнего и верил, что всё может получиться. Только как бы он потом жил в том мире, где правит зло? Вряд ли смог бы выдержать. Его мечты канули в лету: жизнь с родными и работа в армии, верный друг, месть врагам. У Юнги есть всё, но он упрямо ощущает, как сквозь пальцы уходит время, не может сохранить то, что осталось. Это теряется в океанах крови пролитых и словах недосказанных. «Я такой же, как и ты» — говорит Хосоку ночами, альфа ничего не отвечает. Любовь, что обречена на погибель. Судьба не благосклонна к тем, кто не дорожит другими вещами в жизни. Хосок ставил перед собой цель, шёл к ней. Только это не его желание было — воевать. Он бы так и остался сиротой со сломанной душой и рассудком, но неправильные люди склеили бездушную куклу и подарили надежду. Она не нужна Чону, он слышит, как в дверь стучится конец. Хосок мог исправить всё, время было, но поздно он осознал, что развязывать войну не следовало. Она не принесла бы ему удовлетворения. Покой, — есть Юнги. Хосок всю сознательную жизнь искал его, нет смысла больше делать ничего. Альфа, конечно, приготовился ко встрече с маршалом, поставил ловушки. Потому что в одиночестве он уходить не хочет, если так случится с ним, что он падёт насмерть. Чон прихватит с собой ещё сотни душ. В Саньдо тысячи солдат уже ожидают приказа, а Хосок предпочитает в медленном танце кружится с Юнги, через прикосновения передавая ему весь спектр своих чувств. Они сбегут, потому что по-другому выжить не смогут. Твари загнали в угол их за пару месяцев, когда Чон долгие годы отвоёвывал себе территории, что освободились от его влияния, что не может не расстраивать. Больше не будет попыток предотвратить катастрофу. Чон только и ждал момента, чтобы выманить Чонгука и вместе с собой утащить на дно. Если и дальше этот наглый альфа будет раздавать приказы, то Хосоку жить останется пара дней. Стыдно уходить сейчас, Чон не простит себе этого, но никакого другого выхода не видит. Он знает, что лучше будет отступить и, возможно, когда-то ещё нанести удар, но не сейчас. Никогда Чон не думал, что его так просто обойти, а оказалось, возможно. — Мы обречены, — Юнги тяжело вздыхает, ощущая напряжение, исходящее от Хосока. — Я люблю тебя. — Я знаю, — не уточняет с чем соглашается, только до края бездны доходит, но вниз головой лететь не торопится. — Мы выберемся. — Мне казалось, что ты никогда не отступишь. — Мне тоже. — Победа — не всегда самое главное, — уверяет Юнги, отрывая голову от груди альфы. — Посмотри на меня, — касается ладонью щеки Хосока, тот с трудом переводит взгляд на парня. — Я здесь с тобой, это же что-то значит? У меня нет желания бежать и сожалеть. Я готов ко всему, только ты будь рядом, пожалуйста, всегда. Мы это переживём, ты смиришься с поражением и поймёшь, что делаешь всё правильно. Надо будет, мы вернёмся и убьём каждого, кто встал на твоём пути. — Меня возбуждают твои слова. Как можно быть настолько умалишённым, Мин Юнги? — подхватывает омегу на руки и выносит из зала. — Ты сделал меня таким, довольствуйся тем, что есть. — Я благодарен тебе за честность. И за то, что ты принимаешь мою слабость, не получается с тобой иначе. Всё, чем я ранее жил стирается и остаёшься только ты, Юнги. Я хотел подарить тебе этот мир, но проиграл, а ты и это принимаешь. Что ещё может быть таким невероятным? Ты — моё сокровище. Думаю, однажды потеряв тебя, я больше не найду покоя. — Я тебе верю.