Ловушка судьбы

Не бери всю вину на себя, мы все были размётаны по свету. Не принимай весь груз на себя, как ты всегда делаешь. Всегда будет что-то, что ты не можешь контролировать. Мы преодолеем всё. Твоё спасение началось.

Мизучи останавливается, чтобы выровнять дыхание и осмотреться по сторонам. Странно, почему этот демон не начал их преследовать? Может, он подумал, что Муичиро мёртв, хотя едва ощутимый и слабый пульс опровергал это |надолго ли? | Она просто не может позволить ему умереть. Не здесь, не сейчас. Мизучи осторожно опускается на землю, пытаясь сделать искусственное дыхание и вовсе задыхаясь самой от быстрого бега. Резкая боль неожиданно пронзает хрупкое тело девушки, заставляя её вскрикнуть. Яд? Неужели её всё-таки отравили? Дышать стало неимоверно трудно, Мизучи не воспринимала ничего, кроме биения своего сердца, в глазах темнело. Но даже в туманном бреду в её голове сохранялась одна мысль — даже ценой собственной жизни она должна спасти Муичиро. Он столько раз спасал её… — Ты не умрёшь… слышишь меня? Я не дам тебе умереть, Муичиро… — она крепко сжала его руку, — даже если я умру…я спасу тебя. На её бледном лице появилась нежная улыбка. Мизучи, пошатываясь, встала, поднимая своего напарника с земли и пытаясь сделать шаг. Ноги подкашивались, девушка не могла пошевелиться, снова упав. На ней не было опасных ран, были небольшие царапины, но в них вполне мог попасть яд. Муичиро было хуже, его плащ был насквозь пропитан кровью. Мизучи неожиданно поняла, что не знает, что делать и куда идти. Будь у неё силы и не будь пронизывающей головной боли, затуманивающей разум, она бы, наверное, что-нибудь придумала, выбралась бы из пучины собственных грехов, но ей чертовски больно дышать, и ничего поделать она не может. …неужели они оба вот так умрут? — Мизучи! Она поднимает голову, уже, собственно, ни на что не надеясь. Ей не послышалось, или тут правда кто-то есть? — Ши… Шинобу… — Не двигайся, — в её фиолетовых глазах был четко выражен испуг, — у тебя ведь есть с собой противоядие? — Я выкарабкаюсь…помоги Муичиро… — из последних сил попросила она, дрожащими руками вынимая противоядие и пытаясь ввести его себе под кожу. «Как Шинобу здесь очутилась? Неужели она следила за нами? Как бы то ни было, я очень, очень рада, что она может нам помочь…» Кочо выхватывает противоядие из рук своей переемницы, помогая ей сама и убеждаясь, что её жизни ничто не угрожает. — Шинобу, мне не нужна помощь…я могу сама… — Сама ты можешь только умереть от яда, — шипит девушка, обеспокоенно глядя на Муичиро, — если его тоже отравили, то он больше не жилец… — тихо произносит она.

Я перережу струны твоей смерти, следуй за мной! Позвольте мне освободить крылья твоей души. Можно дать ей взлететь. Мы ждали здесь только того, чтобы вновь сделать тебя целостным. Больше не надо ненавидеть, видишь, я всегда была твоим другом.

Глаза Мизучи моментально наполняются слезами. Почти потеряв контроль над эмоциями, она пытается закричать, но у неё не получается, её слова скорее напоминают жалкий писк. — Если потребуется — бросай меня, спаси Муичиро, прошу тебя… — Успокойся, вы оба не умрёте, — более спокойным, но всё равно ещё нервным тоном говорит Шинобу, перевязывая его раны, — значит, Ояката-сама не зря сказал мне присматривать за вами… «Если ты была здесь всё это время, то почему не помогла нам одолеть того демона? С ещё одним Столпом у нас было бы больше шансов на победу, а Муичиро не был бы так сильно ранен, — мысленно обвинила наставницу она, — почему же ты не помогла нам, когда мы так нуждались, Шинобу?» — Я всё расскажу позже. Лучше скажи мне, примерно через сколько ты сможешь встать на ноги, — заметив любопытство в её глазах, спросила Кочо. — Наверное, даже сейчас могу. — Отлично. Чувствуя, что к ней возвращается ясность ума, Мизучи облегчённо вздохнула. Шинобу сильна в противоядиях, она рядом, значит, её напарнику ничто не угрожает. От этого стало неожиданно легко на душе. …Муичиро просыпается в месте, окутанном серебристой дымкой. Удивлённо оглядывается по сторонам. «Где я? Как сюда попал?» Неужели он умер? От этой мысли стало ужасно страшно. Он же был с Мизучи! Что с ней? Он смог её спасти, или зря пожертвовал их жизнями? — Какой же ты всё-таки придурок. Муичиро оглядывается, всматриваясь в ужасно знакомое лицо. Казалось, будто это его отражение в зеркале, но на самом деле, это был его брат. «Юичиро? Что ты здесь делаешь?» Он что, реально умер? — Что произошло? Юичиро, почему ты здесь? Я ведь не… — Пока ещё нет. Он облегчённо вздыхает. Если ему всё ещё удаётся быть более-менее живым, бояться за девушку приходится не в такой мере. Хотя страх до сих пор терзает его душу. — Познал прекрасное чувство, называемое любовью, братец? — Какая вообще разница? Это что, так заметно? Ему до безумия сильно хочется, чтобы их разговор после разлуки, длинною в три года, проходил не в таких тонах. После смерти брата он жаждал смерти, того момента, чтобы вновь увидеть его, и только из-за любви к Мизучи забыл об этом. И теперь, когда его прежнее желание может исполниться, ему совершенно этого не хочется. — Разве тебе не хотелось умереть? Какой ты всё-таки наивный. Ты позволил совершенно чужому человеку занять все свои мысли и стать смыслом твоего существования! — в голосе Юичиро нет ненависти, просто он константировал факт, — чем ты вообще думал? — Головой, конечно. — Сомневаюсь в этом. Обычно в таких случаях думают не головой, а сердцем, — ухмыляется брат. «Сердцем? Чувствами? И этим, конечно, тоже.»

Я скоро буду здесь, держись!. Они как-нибудь изменят тебя. Так где же ты сейчас? Я найду тебя на рассвете. Появляются тени, рождаются иллюзии

. — А ты не мог бы отправить меня обратно? — робко спрашивает Муичиро после минутного молчания. — И правда. Ты столько лет хотел бы просто встретиться со мной, а когда это удалось, тебе надо бежать обратно к своей Мизучи, — горько говорит брат, — даже как-то обидно стало. — Я не знаю, о чём нам можно поговорить. Пойми, Юичиро, я очень тебя люблю, но я должен вернуться к ней! — У тебя не получится. У тебя почти не осталось сил, а твои внутренности разорваны. Тебе нужно время, чтобы восстановиться. — Надо сделать это как можно быстрее. — Если хочешь, можешь понаблюдать. В небольшом озерце отражается лес, в который они с Мизучи забрели. Муичиро осторожно подходит к нему, разглядывая знакомые очертания. «Шинобу-сан? А она что там делает?» Впрочем, Столп Насекомого не привлекает его внимания. Он в упор смотрит на Мизучи, которая, опустив голову, сидит рядом с его полутрупом. У Муичиро сжимается сердце. — Они помогут тебе, потому что ты должен жить, — глухо произносит Юичиро, и его глаза загораются каким-то странным огнём, — больше не находись на грани между жизнью и смерти, понял? — Это правда ты, — улыбается Токито, — смерть не меняет людей, да? — Да. Но не умирай. Я рад, что ты наконец-то нашёл смысл жизни. На лице Юичиро — привычная полуухмылка, которую он так любил в детстве. Даже умер с ней на лице. Это Муичиро точно понял. — Когда-нибудь мы точно увидимся. Но пока ты должен жить. Мне придется доверить тебя этой девчонке, — усмехается он. — Мизучи можно доверять, — уверенно говорит Столп, и тут же будто поправляет его, — спасибо, я буду жить. Знаешь, Юичиро, я теперь уже не хочу умереть. — Рад, что это случилось. Дымка рассеивается с первыми лучами солнца, оставляя после себя приятные и грустные воспоминания. Муичиро вздыхает. Брат всегда так к нему относился, опекал его, и даже после смерти, несомненно, продолжает это делать. Смерть не меняет людей, но почему-то он хочет умереть только вместе с ней.

Грех, звук, жизнь, смерть и я. Мнимая сторона рая. Даже если жажде нет конца, колоколом звенит интерес. Даже раскаяние иссякло

. Проходит две недели, прежде чем Муичиро открывает глаза. Он даже и подумать не мог, что этот «сон» длился столь долгое время. Первой его мыслью было то, что сейчас с Мизучи, пока он не разглядел её рядом с собой. Она спала в полусидячей позе, тоже касаясь головой его кровати. Побоявшись разбудить её, Муичиро провёл рукой по её русым волосам, думая, что нужно сделать. Поймав себя на мысли, что он даже не знает, где находится, ему не оставалось ничего, кроме как ждать. Мизучи просыпается спустя десять или немного больше минут. Сонно протирает усталые светло-розовые глаза и с удивлением смотрит на Муичиро, а он на неё. Они не могут ничего сказать, просто играть в гляделки. — Знаешь, я всё-таки, — тихим голосом произносит она, — ты ведь также спасал меня, когда меня ранили на финальном отборе, так? «Так ты всё вспомнила, — с теплотой в груди подумал Муичиро, — как это прекрасно. Жаль, что такой ценой, но это того стоило.» — Твои воспоминания вернулись? Как же я рад этому, — совершенно искренне говорит он, жалея, что не может приподняться, чтобы обнять девушку. — сколько времени прошло? Что вообще случилось? — Шинобу нас спасла. Ояката-сама попросил её последить за нами, — с энтузиазмом принялась рассказывать она, — прошло две недели, а ты чуть не умер…я…я… — она закрыла лицо руками, стирая накатившие слёзы. — Всё хорошо, так ведь? Значит, и волноваться не о чем, — улыбнувшись, произнес он, — прости, что заставил тебя так волноваться, Мизучи. — Всё хорошо. Это ты меня прости. Тебе не пришлось бы меня спасать… — Я же не мог поступить иначе. Ты предлагала мне бросить тебя и убегать? — Я впервые боялась за кого-то больше, чем за себя, — задумчиво проговорила девушка, тут же вернув на лицо прежнюю улыбку, — как хорошо, что я хотя бы вспомнила прошлое! Они не решаются продолжать разговор. Просто какое-то время молчат, обдумывая произошедшее. — Знаешь, я ведь правда впервые кого-то полюбила, — улыбается Исимару, застенчиво глядя в родные голубые глаза, — так прекрасно…это такое странное чувство. Вот почему ты казался мне таким странным. Но она умолчит о том, что вспомнила прошлое только из-за того, что тогда, когда она плакала над своим возлюбленным, кто-то коснулся её плеч и тихим, мягким голосом проговорил: — Какая же ты всё-таки слабачка.

Падшие ангелы, рядом с которыми ты бежишь, не знают Что это наша боль, в конце концов, делает нас людьми. Порванные старые ярко-коричневые фотографии показывают Наш хрупкий драгоценный мир

.