Ловушка судьбы

Мы близко к шероховатой звезде… Орарь, в которую мы облачены, даёт нам надежду… Мы близко к шероховатой звезде… Мы соединили наши руки, связав воедино наши судьбы, И теперь наверно мы сможем преодолеть даже настоящее, которое стало для нас очевидно.

— Кто ты такая? — испуганно спросила Мизучи, пытаясь оглядеться. В её глазах потемнело, или это так задумано? Она находилась в большом пространстве, облитом мраком и чем-то зловещим. Она ничего не видела. …пока рядом с ней не появилась чья-то хрупкая и маленькая, словно тень, фигура девушки с длинными золотистыми волосами и проницательными голубыми глазами. — Ты так слаба, сестрёнка. — Кто ты? — Ты забыла всё, чем дорожила. Это целиком и полностью твоя вина, так ведь? — на миловидном личике появилась садистическая улыбка, — ах, как грустно. Сейчас происходит вещь, которую ты прежняя боялась больше всего. Боялась моего осуждения. Но я всегда берегла тебя, и не высказывалась. Теперь ты так слаба, что на это противно смотреть. Я могу сломать тебя, Мизучи, а ты даже этого не заметишь. «Что несёт эта девушка? Кто она такая?» — Мизучи тщетно пытается что-то вспомнить, пробудить в себе старые воспоминания, но ничего не происходит. — Если ты меня знала… пожалуйста, скажи мне…помоги вспомнить! — А надо ли это тебе? Ты уже многого добилась, сестра. Могу ли я тобой гордиться? У тебя уже есть всё, что ты потеряла, зачем тебе ещё больше информации? Незнакомка ласково проводит рукой по её щеке. Мизучи неловко от того, что прикосновений она не чувствует. Наверное, это сон. — Я твоя сестра как-никак. Неужели ты даже меня забыла? Вот обидно. Тогда, когда я умирала, ты говорила, что любишь меня и должна жить. Красиво вышло. — Ты… — умирала? Девушка отшатывается в сторону. Что это значит? Что она разговаривает с мертвой? — да кто ты вообще такая? — почти кричит она, умоляюще глядя на собеседницу. — Я твоя сестра. Странно, что ты меня забыла. Но ты всегда была слаба. Я знала это с самого начала. Мизучи злобно смотрит на неё, удерживаясь от желания врезать этой девушке, возомнившей себя её сестрой. Это же неправда. Или… — Ты даже не пытаешься спорить со мной? — слегка недоуменным тоном протягивает она, — как же с тобой скучно. Её капризный голос раздражает Мизучи. Ей хочется поскорее уйти обратно. — Смысл в том, что я вспомню? Я…я счастлива! Мне больше ничего не надо! — Счастлива? Да ты просто боишься. Твой внутренний мир разрушится и распадётся на кусочки, если твой возлюбленный умрёт. Это непростительная слабость. Я осуждаю любовь, — честно признаётся сестра. — Может, ты и осуждаешь, но я не ты, — шипит Мизучи, — и никогда тобой не была. Ты мне никто. Я другая, у меня не осталось воспоминаний. И меня вполне устраивает эта жизнь… — Как глупо. — Я не спрашивала тебя. — Какая ты токсичная. Мэлли подходит-подплывает к сестре своей грациозной походкой, обнимая её и крепко сжимая руки. — Но Мизучи без воспоминаний и Мизучи с воспоминаниями две разные девушки. Что бы ты мне не говорила, ты будешь искать своё прошлое. Будешь стараться что-то выяснить. Но у тебя не получится. Тебя отвергнут. Снова и снова. Бедная моя девочка. Каждое слово прочно отпечатывается в подсознании. Мизучи хочется как можно быстрее сбежать и уйти, но она не может, потому что руки крепко сжимает Мэлли. «Мэлли? Да, я помню, как её зовут.» Именно в этот момент она поняла, что сестра таким образом, психологически действуя на неё, пытается вернуть ей поврежденную память.

В углу клетки, ставшей уже привычной, биение моего сердца смогло даже зацвести. Голоса тех, кто позади, ослепили меня тенью воспоминаний.

Они с Муичиро постепенно вылечиваются, чтобы быстрее приступить к работе. И Мизучи всё-таки пытается понять, что тогда случилось с Мэлли. Её сестра всегда была мягкой и доброй. Она бы никогда не наговорила никому, тем более ей, этих ужасных вещей, несвойственных для неё! Может, это была вовсе не Мэлли? Хотя кто другой мог вернуть Мизучи память? — Ты не поймёшь сейчас… «Сестренка, — она безэмоционально смотрит в небо, будто там что-то можно разглядеть, кроме бесконечных туч, — знаешь, зря ты не сказала мне. Я бы это хотя бы запомнила и поняла потом.» Мизучи кажется, что рядом с ней раздаётся тихий смешок. Да, если той девушкой, вернувшей ей память, была Мэлли, то она на самом деле далеко не такая милая, как считала девушка… «Она была так добра со мной. А тогда так жестоко разговаривала и надавливала на самые больные места. Просто удивительно. Она странная.» Ей не хочется возвращаться к этому, но приходится невольно вспомнить день, когда она пришла домой…то есть, когда поняла, что семью убили. — Из-за моей ошибки все погибли. Ты думаешь, я достойна жить? «Да, ты же моя сестра, — ответила тогда Мизучи, но сейчас начала понимать, что следовало спросить по-иному, — ты должна жить!» Надо было спросить, что такого случилось. Но ей было всего девять лет. Она была слишком юна и поражена, чтобы соображать холодно и рационально. Демон, который убил Мэлли и остальных, мёртв. Они с Муичиро убили его на отборе. Это был последний, кого они могли спросить о том, что правда тогда произошло. В голову девушки приходит крайне безрассудная мысль. «Может, тот демон, что убил сестру Шинобу, тоже что-то знает?» Даже если и знает, то вряд ли скажет, а она вряд ли спросит. Так что это явно не вариант. — О чём задумалась? — она вздрагивает, услышав голос сзади. Мизучи даже улыбается, потому что не замечает шаги Муичиро, — ты минут пятнадцать уже смотришь на небо. — Я вернула память…значит, теперь должна выяснить, что произошло в тот день. Это мой долг, — проговорила она, поднимая глаза на Токито, — это безрассудство. Я знаю. — Это обычное желание отомстить. Здесь нет ничего плохого. Мизучи, я…я всё равно пойду с тобой.

Рваные старые ярко-коричневые фотографии показывают Наш хрупкий маленький мир, Должен отвергнуть его, реагировать на Вызов, крича в своей душе. Это мой страх от любви к тому, что Дорого всем нам. Солнце гаснет. Так теперь будет всегда.

Они возвращаются обратно на полугодовое собрание Столпов, изредка перекидываясь двумя-тремя фразами. Всё как обычно. Хоть какая-то стабильность, хоть что-то в этом мир не меняется. Ворон доносит сообщение, что надо поймать какого-то охотника, который охотится со своей сестрой-демоном. Их имена Муичиро не запоминает. Ему это не очень и интересно. «Как хорошо, что Мизучи вернула память. Теперь будет гораздо легче выяснять, что на самом деле случилось. По крайней мере, она хочет это выяснить.» — Не…зуко? — неожиданно повторяет она чьё-то имя, удивлённо глядя в небо. — Что? Тебе знакомо это имя? — Так звали…мою подругу. Я не уверена, но… Мизучи прерывается, наверное, пытаясь что-нибудь припомнить. Прошлое. Солнечный день. Мизучи, маленькая девочка с туго заплетенными косичками, что-то восхищённо рассказывает своей ровеснице. У Незуко тоже длинные волосы, но они заплетены в пучок. У них похожий оттенок глаз, потому что у Камадо (из ниоткуда всплыла её фамилия) он тоже малиновый. У неё кроткий и спокойный характер, она, кажется, не привыкла бурно проявлять эмоции. «Незуко, ты стала демоном? Почему? Какая ты сейчас?» — думает Мизучи, выводя на пальцах незамысловатые узоры тонкой веточкой. — Муичиро, это правда звучит странно, но Незуко правда раньше была человеком. Я не знаю, при каких обстоятельствах люди становятся демонами, но её… её нельзя убивать! — горячо шепчет она ему на ухо, заслышав шаги. Парень недоуменно смотрит на неё. — Ты уверена? — Уверена. Мизучи видит Канао, осознаёт её по хвостику набок и ужасается, глядя, как она размахивает клинком, пытаясь убить убегающее от нее… что-то. Это что-то очень маленькое, будто ребенок, но демон. Мизучи протирает глаза. Она слышала, что демоны могут уменьшаться, но не настолько же… — Незуко… Девочка оборачивается. Исимару пригораживает путь Канао, замечая, что Незуко прячется за её спину. — Эта девочка…она моя подруга, — объясняет она Цуюри, которая недоуменно смотрит на неё, — это странно, но я точно знаю, что Незуко раньше была человеком, мы дружили с ней. — Действительно странно, — тихо произносит Канао, — я слышала, что человек, превращающийся в демона, теряет свою человеческую сущность. Но эта девочка…

Луна закатывается на рассвете, И её скрывает нестерпимый блеск… Чувства, которые в конце концов зацикливаются внутри, Не могут соединится ни с чьим сердцем…

Они приходят на полугодовое собрание, приводят с собой Танджиро, которого Мизучи смутно помнила, Незуко, которую помнила лучше, и её тоже. Шинобу сказала ей остаться, потому что она знала достаточно много о них. Мизучи чувствует себя неудобно среди взрослых. — Ну и жуть! Все такие высокие и старше нас намного, а мы… — жалуется она, присаживаясь рядом с Муичиро и положив голову на колени, которые прижимала к себе. — Согласен, но хотя бы я не буду один, — усмехается Токито, разглядывая облака. «Облака и правда красивые.» — думает Мизучи, тоже задирая голову и улыбаясь. — Ми-чан, это ты? — Танджиро наконец-то разглядывает её, подходя к ней ближе и удивлённо пытаясь припомнить черты девушки. Той остаётся лишь улыбаться. — Да, это я. — Ты успела стать Столпом? — Что ты? Нет, конечно. Мне сказали присутствовать здесь, потому что я знаю вас. «А ты почти не изменился, — едва не срывается с её языка, когда она разглядывает Танджиро, — в моей памяти, по крайней мере, ты всегда таким был.» — Так вы правда знакомы? — все-таки спрашивает Муичиро, переводя взгляд с Мизучи на Танджиро. — Да, я же вроде тебе это говорила, — улыбнулась девушка. Из разговор был прерван появлением Оякаты-сама. Мизучи вдруг ощутила беспокойство за жизнь Незуко. Они же были подругами…

Одна частичка из непрерывного потока вселенской пыли, Тайком прошептала твоё желание… Россыпь звёзд и голоса заливают эту землю, Но им не дано образовать радугу…