Ловушка судьбы

В мире, который уставился на нас своим звериным взглядом, Ничего нет — ни света, ни тьмы! Пришедшее вновь согласно теории одиночество подделывает даже облик свой.

Мизучи почти не помнила, о чём говорили на собрании. Её мысли были сплошь о том, помнит ли Незуко человеческую жизнь. И что стало с её семьёй? Неужели их тоже убили? А вдруг это был другой демон? И кто знает, что действительно произошло с Мэлли? Насколько она помнила, сестра и Танджиро были неплохими друзьями. А ещё мать, кажется, говорила о том, чтобы выдать её за него замуж… Тогда он должен был знать, во что Мэлли ввязалась, так ведь? --…Мизучи, не спи, — как обычно, Муичиро выводил её из транса. Она виновато вспомнила, что снова выпала из реальности и застенчиво кивнула. — Что я должна делать? — с готовностью спросила девушка. — Скажи, что ты раньше знала Незуко. Мне так-то всё равно, но я не хочу, чтобы её убивали. Если они с тем парнем, чьё имя я опять забыл, действительно встречали Мудзана, они могут быть нам полезны. — Хорошо, — Мизучи впала в ступор при мысли о том, что ей придётся говорить перед всеми Столпами, которые в несколько раз её выше и старше, но всё равно робко подняла руку, — простите, — все замолчали, а она сбивчивым голосом продолжила, — я знала этих ребят и готова поклясться, что Незуко и правда была человеком. — Демон, который не ест людей? Это звучит неправдоподобно, — ухмыльнулся какой-то парень с белыми волосами, показавшийся Мизучи пугающим, — демоны могут превращать людей в демонов, но ни один из них не вытерпит жажду крови. — Я не отрицаю это, но Незуко, которую я знала, никогда бы не стала убивать людей, — как можно спокойнее разъяснила Мизучи, пытаясь унять заметную дрожь. Она закончила говорить, отводя взгляд в сторону, чтобы не видеть чужие взгляды на себе. Что она только что сказала? Всем известно, что демоническая сущность искажает человеческую. — Мы не можем отрицать, что она никогда не ела людей, — мягко сказал Ояката-сама, — но тем не менее, это стоит проверить. Мизучи увидела испуганный взгляд Незуко и подмигнула ей. «Покажи этим идиотам, что ты правда не ешь людей.» — подумала она с полуулыбкой. Потому что знала девочку, знала то, что она, сохранив человеческую сущность, никогда не притронется к людям. — Я думаю, ты сказала правду. Если бы она ела людей, зачем ей нужен был бы этот бамбук? — пробормотал Муичиро. — Я опозорилась перед всеми, и это не смешно, — пожаловалась Мизучи. — Ну…зато тебя не заметят, и ты, благодаря своему маленькому росту, успеешь уйти незаметно. Я сам такое не раз практиковал. Она тихо усмехнулась. «Надо же, я даже смирилась с шутками про свой рост.» — подумала девушка. Пока Ояката-сама читал какое-то письмо от какого-то бывшего Столпа, Мизучи думала о том, как спросить Танджиро насчёт сестры. Помнит ли он её? Надеюсь, хотя бы ему не стирали память. «Впрочем, эти собрания не такие уж и страшные. А Столпов почему боятся? Скорее, находиться среди них неудобно. Ладно, я тупо просидела всё собрание, размышляя о своем, меня не убили, всё нормально, я счастлива.» — с иронией подумала она.

Вытащи лезвие, запертое в глубине твоих век. Стань «Богом смерти» и срежь корень дыхания, вытягивающего свой стебель. Освободись, избавься от них и немедленно убегай, ведь даже утраченные воспоминания Являются нетленным кубизмом.

Танджиро сам к ней подошёл, когда она едва поднялась с места. Мизучи улыбнулась, потому что теперь ей не надо было начинать диалог первой. — Спасибо, что помогла. — Я по большому счёту ничего и не сделала, — убедившись, что рядом с ними никого нет, она настойчиво посмотрела в его глаза, — что случилось с твоей семьёй? Вопрос был прямолинейный, но у неё не было времени подбирать выражения. Ей важно было подтвердить свои догадки. — Их убил демон, когда я ушёл в город, а Незуко превратили в демона, — с грустью ответил Танджиро, — то же самое, что случилось с твоей семьёй? — Мэлли…была ещё жива, когда я вернулась домой, — Мизучи потупила взгляд, находя в себе силы говорить дальше, — она передала мне записку, где сказала, что во что-то ввязалась. Сказала, что я не пойму сейчас…и мне просто интересно, говорила ли она тебе что-то такое, или же нет. Танджиро попытался вспомнить хоть что-то, связанное с Мэлли. — Ты знала, что родители хотели, чтобы мы с ней были вместе? — Мизучи кивнула. Их семьи дружили, а Танджиро и Мэлли были ровесниками, — но мы были друзьями, не более. Она бы в последнюю очередь стала со мной делиться чем-то сокровенным. Ты считаешь, что-то нападение на твою семью не было случаянностью? — Почему-то сестра винила себя. Причём, это вряд ли было преувеличением. На финальном отборе мы с Муичиро убили демона, который убил мою семью, и, видимо, зря это сделали, или я напрасно забиваю голову этим…но почему-то я хочу знать правду. Она вовремя замолчала, потому что услышала шаги рядом. — Оу, встреча старый друзей? Как миленько, но я вынуждена прервать ваш разговор, — мягко сказала Шинобу, с интересом глядя на них обоих, — Танджиро, ты ведь не будешь против? Я должна обработать твои раны. — Хорошо…увидимся позже, Мизучи? — Ага, наверное, — пробормотала она, уходя искать Муичиро. «Значит, Танджиро тоже ничего не знает. Все хуже и хуже. Может, мне правда надо забить на это и заняться делами охотника на демонов?» — Ну это тебе решать, хи-хи. Мизучи резко поворачивается в сторону, откуда доносился голос. У неё были ощущение, что кто-то сорвал резинку с её волос, и теперь они развевались на ветре. Это у неё обострилась паранойя, или призрак сестры правда преследует её? — Кто бы ты не был… пожалуйста, уйди от меня, — тихо попросила она.

Пробуждающаяся белая ночь превращается в бунтовщика С пистолетом для радушного поцелуя И ножом для революционных объятий. Пусть исчезнет, пусть всё исчезнет, даже эти холодные цепи. Реальность всегда вне нашей головы.

Она едва выбралась из леса, испугавшись, что заблудилась, и пошла обратно в поместье бабочки. Шинобу, может, нужна её помощь, а её где-то носит с приступами паранойи. Мизучи уже который раз вела внутренний диалог с голосом сестры. «Послушай, если тебе так нравится докучать мне, лучше бы ты говорила что-нибудь полезное.» «Разве это не будет скучным? Тебе так не нравится то, что я приглядываю за тобой?» «От твоего надзора я схожу с ума.» «Много ли ты знаешь здравомыслящих людей? Станешь такой же, как они. Отгородишься от мира за собственным барьером. Будешь жить как на автомате без эмоций и почувствуешь то, что чувствуют они.» — Мизучи-тян, ты здорова? Не надо так уходить в свои мысли, это выглядит пугающе, — говорит Шинобу слегка обеспокоенным тоном. — Прости. Я попытаюсь. — О чём ты думаешь? Слушай, ты правда знала Незуко раньше? — Шинобу переходит на шёпот, будто их могут услышать. — Наши семьи очень хорошо дружили. Конечно, я её знала. И Танджиро тоже. — Что надо делать демону, чтобы не питаться людьми? Как думаешь, это зависит от силы воли или от какого-нибудь противоядия? — Я даже не знаю. Лучше спроси это у Танджиро, когда он проснётся, ему лучше знать. Наставница кивает, задумчиво глядя в окно. — Могут ли демоны и люди жить в мире? — произносит Мизучи, допивая чашку чая, — может, если ты права, и противоядие правда существует, мы… — Вряд ли мы будем способны каждого демона им напоить, — вздыхает Шинобу, — но я думаю, попытаться всё же стоило. «Мир между людьми и демонами? По-моему, глупость. Он невозможен. А хотела бы я его? Смогла ли бы я жить обычной жизнью?» *** Прошёл месяц с того собрания. Мизучи помогала Шинобу и Канао, достаточно сильно сблизилась с этими тремя истребителями, Танджиро, Зеницу и Иноске. И тем временем поняла, что они довольно неплохие ребята. Поэтому когда они уходили на миссию, ей даже было немного жалко. — Мизучи! Она не виделась с Муичиро всё это время, потому что ей было некогда, ему, наверное, тоже. Девушка обрадовалась, услышав его голос, когда прогуливалась по саду. — Как у тебя дела? Всё в порядке? Ты теперь не так занята? — обняв её, спросил он. — Я поняла, что быстро привязываюсь к людям. А так ничего нового, — усмехнулась она. — Ояката-сама сказал мне взять тебя и пойти в какую-то деревню около города. Учитывая, что в тот раз мы чуть не погибли, у него на это свои причины. — Странно, я думала, после того, как мы с тобой чуть не умерли, все будут категорично против нашего сотрудничества, — искренне удивилась Мизучи, — а что за деревня? — Я не помню её названия. Надеюсь, эта не твоя деревня, — пробормотал Муичиро, — тебе, наверное, было бы больно возвращаться туда. — Я всё равно всё вспомнила. Мне уже нечего бояться.

Вот бы ещё хотя бы разок заполучить фрагмент пазла, который я видел позади себя, Чтобы убежать от своей судьбы! Потому что мне известен этот вопрошающий мираж, Необходимо сбросить, сбросить мою ускоряющуюся страстную любовь.

— Интересно же будет, если звёзды сойдутся, и ты вернёшься обратно? Мэлли — призрак. Она сделала слишком много не того, что надо было, поэтому вынуждена преследовать свою сестру. До конца её жизни. По крайней мере, ей так кажется. Потому что слышать милый голос сестры у себя в голове каждый день Мизучи надоедает, и она пытается выстроить всякие теории насчёт этого. «Пожалуйста, хватит. Я не хочу, чтобы ты была причиной моего помешательства.» «Почему так жестоко? Я лишь озвучиваю твои мысли.» И как с подобным говорить? Мизучи это достало, и она пытается игнорировать, но Мэлли почему-то этого не хочет. Может, она пытается донести до неё что-то важное? — И всё же, если мы с тобой наткнемся на демонов, надо будет постараться не умереть, — усмехается Муичиро. — и да, я надеюсь, что если что-то и произойдет, то Шинобу или кто-нибудь ещё окажутся рядом с нами на всякий случай. — Я тоже… — она не успела договорить, потому что рядом с ними упала довольно большая ветка дерева. Они и не заметили, как началась гроза, — но сейчас вроде осень… — пробормотала Мизучи. — Надо спрятаться, — парень схватил её за руку, увидев вдалеке небольшой дом. Мизучи сощурилась, пытаясь его разглядеть. Едва отдышавшись, они вошли, надеясь, что молния не попадёт в него, а ещё придумывая, что сказать, если в нем кто-то живёт. Однако, дом пустовал, судя по количеству пыли, несколько лет. Мизучи осмотрелась, подходя к небольшому столу. И тут же поняла одну вещь. Это был её старый дом.

Вызывающие помешательство воспоминания превращаются в ненависть, Так что слабые цепляются за разрешающую силу. Поддельная любовь, бьющая в самое сердце, Пусть она отзовётся, отзовётся и полностью переродится.