Ловушка судьбы

Только тебе одной я посвящаю эту мелодию жизни! Я нарисую прекрасную радугу как пролог к вечности! Никто не может украсть клятву из моего сердца. Давай взлетим, объединив наши голоса, Потому что небо ждёт нас!

Мизучи приходит в библиотеку, в которой, не то, что книг мало, а их почти нет, как и людей. Библиотека — старое здание, оборудованное кем-то под книгохранилище, состоящее из десяти запылившихся пособий по демонам. Это идеальное место, где можно провести время в одиночестве. Именно в одиночестве, потому что Муичиро отправили куда-то на миссию, а у неё не хватит терпения ждать. Она столько шла к этому, и вот, разгадка уже близко. В первых трёх страницах блокнота Мизучи не нашла ничего подозрительного. Обычный личный дневник, зарисовки синей ручкой, бережно переписанные тексты любимых песен. Самый обыкновенный блокнот, который вела тринадцатилетняя девочка. Ничего необычного. Но Мизучи интуитивно соображает, что это было сделано для отвода глаз. Мэлли не была настолько глупа, чтобы с первой страницы исписывать все свои тайны и утаённую ото всех информацию. Самое интересное начиналось страницы с пятой, где она впервые зарекнулась о демонах. «Если мне удастся разработать яд, — писала она, -— который с лёгкостью убьёт их и прекратит их существование, я смогу быть с тобой.» Имя она не указала. И в последующих строках таинственный незнакомец не был назван по имени. Мэлли будто общалась с ним, рассказывала всё ему, но никогда не называла имени. «Интересно, как ты сейчас там? Одиноко тебе, или ты встретил того, с кем хотел увидеться? Наша последняя встреча была прекрасной, не думаешь? Убивая, я ни о чём никогда не думаю, прости меня, прости, прости.» — Ты умела убивать? — искренне удивляется девушка, перелистывая страницы, — но ты же всегда помогала маме…и всегда присматривала за мной. Неужели ты была охотником на демоном? Ты так же, как Шинобу, искала яды? «Представляешь, меня хотят выдать замуж…» Остальные строки Мизучи прочитать не может — они или замазаны чем-то, или размыты. Слёзы? Мэлли плакала? Она не хотела замужества, она хотела быть с тем, кому так старательно отчитывалась об итогах дня в этом дневнике? «Я буду улыбаться. Я сломана. Я погибну. Такие, как я, долго не живут.» — Что ты. — она правда знала о своей смерти? Понимала, что погибнет, и ничего не сделала? Девушка понимает, что ей больно это читать, и даже как-то неудобно, но она должна. Интереснее становится, когда она натыкается на следующие строки: «Родители, то есть, мама, говорит, что Ми-чан очень на меня похожа. Но это не так. Ей всего восемь, а я уже чувствую, что она точно пойдет по другому пути. Она не будет убивать, как это делаю я, она будет улыбаться искренне, а не натянуто, она полюбит взаимно, а не безответно. Я продала свою душу за дар предвидения, иногда мне так кажется. Я понимаю, что это бред чистой воды, и не существует ни Ада, ни Рая, ни Бога, ни Дьявола. И жизнь после смерти…если она есть…я бы хотела прожить эту жизнь в той жизни чуть иначе. Не терять родных и ни во что не втягивать себя, дабы искупить собственные грехи. Ты слышишь меня? Видишь, как я хочу быть хорошим человеком? Однажды ты сказал: «Такие, как ты, меня не интересуют. Они умирают внутри, гниют насквозь, саморазрушаются и натягивают противные маски на лицо. Они, несомненно, плохие люди.» Твоё мнение обо мне поменялось, но я запоминала каждое слово, сказанное тобой… поэтому, чтобы стать хорошим человеком, я позволю Мизучи спастись…она же…моя сестра.» И дальше, на правом краю листа, была мелким шрифтом написана какая-то песня, вернее, её текст.

В дрожащем, разрушенном этом безумном мире Я ложь увижу и вновь застыну. Никто не сможет найти теперь меня. [Взгляд отведи свой…] В ловушке изолированной снова страдаем, И будущего ради все давай разгадаем. Но лишь прошу: ты не забывай меня, Какой раньше была я…

— Так похоже на то, что ты писала, — бережно смахивая пыль, шепчет Мизучи, — ты сама придумала эту песню? Она так тебя олицетворяет…твоя невзаимная любовь и разрушенный мир… Она плачет, стараясь, чтобы слёзы не упали на листы. Как она не понимала раньше! Её сестра улыбалась неискренне, а по привычке. Любила её только, чтобы «стать хорошим человеком», лгала сама себе, маме, ей, а всё из-за несчастной любви! Если бы Мизучи была старше, она, возможно, всё поняла бы. А искренней в своих чувствах Мэлли могла быть только с этим дневником… «Представляешь, я шла в лес и увидела демона. Он был так доброжелателен ко мне, пытался меня заговорить, не пытаясь убить, а я не смогла его прикончить. Как думаешь, я правда слабая, или мне так легко заговорить зубы?» — Кому ты это писала… — в изнеможении всматриваясь в каждую строчку, проговорила Мизучи, — кому были адресованы эти слова? «Мне приснился странный сон. С одной стороны, ничего необычного, мне часто снится подобное, но, а с другой, я всерьёз задумалась над тем, чтобы продать кому-то душу, сделать, что угодно, чтобы искупить грехи. Тогда я стану «хорошим человеком»? Тогда ты признаешь меня? Примешь меня? Полюбишь меня?» — Ты была самым лучшим человеком в моей жизни, и ничто не будет способно поменять моего мнения, — тихо сказала девушка. Снова строки:

Быть может, что в моей Душе живет другой? И на осколки разбиваюсь — Я в мире одинока. Ты усмехнешься вновь… И взор мой скроет кровь.

— Ты не могла быть настолько глупа, Мэлли, честно! — Ну кто знает, — раздаётся тихий голос рядом с ней. Мизучи слабо улыбается. Сестра рядом с ней, — разве невозможно искупить собственные грехи и стать «хорошей»? — Ты должна была быть со мной… — звучит эгоистично, но Мизучи уже на грани нервного срыва, — даже если твои чувства ко мне были неискренними, фальшивыми и поддельными, если ты лгала себе и мне…я же любила тебя, а ты не имела права меня отпускать, потому что ты моя сестра!!! — Бедная девочка, — шепчет Мэлли, и Мизучи почти чувствует, как её рука опускается ей на плечи, — ты понимаешь всё и отрицаешь. Отрицание и реальность. Фантастмагория и действительность. Иллюзия или смысл. Правда или ложь. Ты такая умная. Но ты не хочешь отрицать то, что я использовала заботу о тебе в корыстных целях. Почему же? — Потому что ты моя сестра…ты отдала мне эти перчатки, — бережно сняв их и отложив в сторону, сказала Мизучи, — я не снимала их с момента твоей смерти. Они спасали меня. Оберегали. Сестра, ты просто не могла…поступать плохо. Ответа нет. Девушка понимает, что загнала Мэлли в тупик, что против этой хитрой невинности у неё не будет ответа, каков на любое коварство и злость находился в течении секунды. Сестра была просто не приучена к такому. А Мизучи да. «Я хочу встретиться с тобой. Почему ты позволил себе уйти от меня? Чтобы я более тебя не нашла? Ты должен был питать ко мне какие-то чувства. Ты спас меня один раз, а я навсегда осталась благодарна. Помнишь, перед нашей последней встречей я сказала, что не отпущу тебя и буду следовать за тобой? Прошло полтора года без тебя. Со дня нашего расставания. Я поняла, что жить стало невыносимо. Моё сердце скоро разорвётся, нервы почти сдали, улыбка так въелась в тонкую кожу, что от неё хочется кричать, плакать и разрывать собственную плоть на куски. Если я покончу с собой, мама, скорее всего, найдёт этот дневник. Покажет братьям, а они будут долго-долго смеяться надо мной и не будут скорбить. Я не желаю такого исхода. Поэтому я совершу самоубийство…с ними.» — Как… — прошептала Мизучи. Блокнот заканчивался. Она была неправа. Мэлли не обладала даром предвидения. Мэлли не знала, что будет дальше. Мэлли просто совершила самоубийство изощрённым методом, убив с собой всю семью. «Демоны, живущие рядом с лесом, то есть, с нашей деревней, наверное, планируют на неё атаку. Так как наш дом расположен вблизи, он первый ей подвергнется. А значит, моя семья и род Исимару будет стёрт с лица земли. Я пойду к демонам и притворюсь, что заблудилась. Расскажу им всё. А когда они убьют мою семью, я убью их, а потом покончу с собой. Всё честно.» Мизучи понимала, что как-то так всё и было. Нет, это был не несчастный случай. Это была хитрость сестры, перемешанная с отчаяньем. «Ты не поймёшь моих действий. Ты слишком святой человек. Но тем не менее, я так и не стала «хорошим человеком», ну и что. Это не так уж и важно. Я искуплю грехи своей смертью. Если так будет возможно. Но я спасу Ми-чан. Этот наивный ребенок не заслужил всего, что произойдет. Обещаю, она будет в порядке.» Дальнейшие слова странной песни:

И в бесконечность уходя, Забвенье оплело меня. Смех ломкий рвется из груди: Воспоминанья храни.

Последняя запись была сделана за полчаса до смерти Мэлли. «Я убила…я всех их убила…мне нет прощенья. Эта жизнь изначально была неправильной. Я запятнала свои руки кровью. Это я во всём была виновата. Ну что же…пора и мне умереть. Прости. Прошу, прости. Зачем я вела этот дневник? Ты его уже не найдешь. Ведь ты уже полтора года, всё это время, мёртв. Я люблю тебя, Токито Юичиро. Надеюсь, мы скоро встретимся. Встретимся в аду, хи-хи.

Я стал превращаться Но не могу меняться Две личности внутри меня Нас двое… Ах, исчезну я?

Мы встретимся. Встретимся. Встретимся. Я обещала. Клянусь, встретимся. И наши обагренные кровью искалеченные души обретут покой, если это так.

Беспомощность мир этот изменяет Но Рай неизменен, я точно знаю Тебя лишь прошу: не забывай меня.

Теперь всё за тобой. Что же будет после смерти, Мизучи?» Девушка читает эти строки с расширенными глазами. Юичиро…брат Муичиро…то есть, Мэлли любила его брата? А Мизучи полюбила Муичиро? Это ловушка судьбы? Совпадение? И что значили последние строки? — Мэлли…я ничего не понимаю…почему же ты здесь…со мной… — Потому что для таких как я нет ни Ада, ни Рая. Самоубийцы не имеют права попасть даже в Ад, жестоко да? — почти усмехается Мэлли, — они обречены бродить по свету. Без цели. Вечность. А знаешь, как я надеялась встретить своего возлюбленного, который меня даже за человека не считал? Знаешь, как долго я лелеяла мысль о смерти, что соединит нас? И всего этого не стало… Её голос прерывается ненадолго. — За тобой так интересно наблюдать, Ми-чан. — Муичиро, — словно не слыша её, прошептала Мизучи, — Муичиро…я должна найти тебя…

В осколки вновь ты разбей меня И прекрати дышать. Не покидай… Нет, не покидай же, Ложь не сокрывай…