perfect does not exist

EXO — Jekyll

      Склизкая оболочка цветной капсулы на кончике языка преспокойно отправляется внутрь посредством ядерного энергетика. В сумочке лежат разноцветные презервативы всех возможных размеров и вкусов. Чувство легкой грусти заменяется на гудящую головную боль и вырывающиеся истерические смешки. Все чаще он ловит себя на бурении глазами стены с пугающей, отталкивающей пустотой в голове. Такое «зависание» бывает, когда вдруг задумываешься о чем-то. В его же случае, мысли, что разрушающе лились оглушительными потоками замолкают, и наступает полная тишина, и внутри черепной коробки, и за ее пределами.       Усталость черными змейками стекает по плечам и расползается по комнате, свисая темнеющими лианами с мебели. Скоро еще один Новый год, который пройдет также быстро и отвратительно, как этот. И как предыдущие, в общем. Украшать свою комнату совершенно не хочется, что уж говорить о тех же подарках. Это уже давно не вызывает никакого беспокойства. Праздничное настроение, магия новогоднего чуда — все стало чуждо сломленному человеку.       Когда он один, ему плевать, как он выглядит, о чем думает, что пьет, что делает. Для него больше ничего не имеет значения. Только запахи еды и всеобъемлющая суета вызывает рвотный рефлекс.       Даже в этой дыре, где он живет последние несколько лет, есть еще люди, которые надеяться на счастье, до сих пор мечтают о свободе. Если говорить честно, то Тэхен им завидует, потому что его вера в справедливость и надежда на счастье, умерла уже давно, и никогда даже не пыталась опять поселиться в его маленьком черством сердце.        Тэхен — это больше не человек вовсе. Он — это всего лишь то, что он видит в отражении воды наполненной ванны, когда идет смывать с себя чужие прикосновения и отметины. Отражение в воде, куда он истерично окунает все свое тело, желая очиститься. Куда он так нервно корчит фальшивые рожицы, делая вид, что все под контролем, что он не умирает, продолжая поток своих глупых фразочек-словечек типа «все будет хорошо, все наладится», «у тебя есть ты, ты не одинок», «ты отлично справляешься».       Но эти его слова — полная чушь. Тэхен ужасно справляется, и даже не хочет с этим что-то делать. Он все равно не сможет отмыться, он грязный, душа его грязная и гнилая. Он уже на дне, и даже, если ему кто-то кинет спасательный канат, он не притронется к нему и пальцем, потому что он верит, что достоин этого. Достоин того, где он сейчас находится, и такого отношения к себе. За все свои грехи, за всю фальшивость, за всю наивность, за все чувства, он заслужил называться блядью.       Он — это отражение, мимолетное явление, которое встречает вас, удовлетворяет, и растворяется до следующего вашего появления. Неуловимый, прозрачный, и уже не хрупкий вовсе, просто никакой. Теперь он действительно никто, и больше не имеет права называться человеком. — Ви, через час у тебя клиент, Господин Чхве. — Какую комнату выбрал на этот раз? — для всех, кто находится в этом борделе, это — самый важный вопрос. Потому что от этого зависит не только твоя зарплата, но и твоя дальнейшая жизнь (или смерть, всякое случается). — Золотую. — девушка, говорящая с Тэхеном, сама будто бы вздрогнула от того, что сказала. — Ясно, ничего нового. А этот старикашка так и не изменяет своим предпочтениям. — Береги себя, пожалуйста. Ты не обязан быть золотой звездой… — Каким я вернусь зависит не от меня, так что ничего не обещаю. А хочу я быть этой ебанной звездой или нет, тоже уже давно не мой выбор. Меня заказывают, я разве имею права отказаться? Нет, не имею. Все, уходи, мне надо подготовиться, — на лице, как всегда, появилась дежурная улыбочка, чтобы от него отстали. Пытается сделать вид, что его не задели эти слова. Хотя наверно так глупо, когда правда, в которой ты живешь так долго, до сих пор удручает и приносит боль.       Венди, так называют эту девушку, очень хорошая, и также попала сюда не по своей воле. Тэхен не знает можно ли назвать ее своей подругой, потому что в этом месте настоящих друзей не заводят.       Друзья — это те, кто придержит длинные волосы, когда ты блюешь над унитазом, это те, кто даст тебе дозу порошка бесплатно, ведь вы друзья, а с друзей денег не берут. Моральная поддержка тоже, в основном, что-то чуждое в этом борделе, потому что всем хуево, и каждый сам за себя. Потому что все тут такие же, как Тэхен, настрадавшиеся и разбитые. Разучились доверять, разочаровались в людях, но все равно, самым большим разочарованием, являются они сами.       Когда девушка, забрав с собой все ненужное сочувствие, ушла, Тэхен приступил к сборам. Нужно быть превосходным, нужно опять стать идеальным, идеальной куклой…       Залезает в душ, нежно намыливая свое тело лимонным душ гелем, особенное внимание уделяя большому количеству красных и белых шрамов. Закончив с водными процедурами, он принимается искать свою спасительную серебряную коробочку, с волшебным порошком внутри. Найдя ее, он, с помощью кредитной карты, делает три ровные дорожки. Если учитывать то, что минут тридцать назад, он выпил еще и таблетку, то три дорожки — это, конечно, перебор, но его это уже давно не заботит.       Он — золотая звезда, которая больше всех, вместе взятых, проводила время в золотой комнате. Не многие готовы вытерпеть обычный секс за деньги, а пять лет терпеть эти блядские фетиши старикашек на чужую боль вообще считается чем-то невозможным. Наркотики, без которых он уже не может прожить и часа, подавляют боль настолько, что он не чувствует даже обычных прикосновений. Если это можно считать чем-то нормальным, то Тэхен справляется.       Тэхен больше не боится боли, его не колотит от порезов, он не разбивается от жестоких слов. Он не боится ее, потому что теперь он сам является болью. Физической, моральной, саморазрушающей, мазохистской — неважно.       Ему не больно от того, что делают ему другие, ему больно от того, что делает он сам. Он копит все обидные слова, запоминает их, откладывает в памяти, и в минуты одурманивающего одиночества, он припоминает это все, питается, проглатывает. И самое ужасное — верит.       У всех таких же несчастных девушек и парней, которые живут в борделе вместе с Тэхеном, у всех, кого продали сюда, когда речь заходит о боли, в их голове появляется образ Тэхена.       Он никому не рассказывал всю свою историю целиком, все знают о нем столько, сколько он сам хотел, чтобы о нем узнали, и именно поэтому они все даже догадываться не могут, через что прошел этот парень.       В списке проституток, который подают всем посетителям, он записан двумя вариантами: Good boy и Ви. Он хороший, потому что с ним теперь можно делать все, что угодно, а ему будет все равно, он будет играть свою роль, и просить еще. Он — золотая звездочка, кукла без чувств. Настолько он покалечен, настолько он разбит, что дальше уже просто некуда. Делайте, что хотите, ему плевать. Да хоть убейте, так будет даже лучше.       Он надевает кружевное нижнее белье, добавляет в свой образ ярко-красную помаду, и цитрусовые духи. Господин Чхве очень любит апельсины, а что любит Тэхен — никого не волнует.       Он выходит из своей комнаты, и идет по длинному коридору туда, где нужно будет опять стонать от боли. Но ему не страшно, нет. Дыхание не сбивается, глаза не бегают по помещению, ища хоть какую-то помощь, а сердце не бьется в бешеном ритме. Уже слишком привык, слишком плевать. Кто он? Кукла. Что она должна делать? Играть свою роль.       Это единственное правило, действующее в этом месте. И Тэхен его усвоил. Еще за первый месяц нахождения здесь, он принял это, смирился, и похоронил настоящего себя под обломками разбитого сердца. После этого, существовать стало легче.       Он не продал свою душу, нет. Ее и продавать то некому, Минхек — это единственный Дьявол, в которого верит Тэхен, а ему его душа уже точно не нужна. Он убивает свою душу. Наркотиками, саморазрушающими мыслями и действиями, явным непослушанием в постели, чтобы его наказали пожестче. Он убивает ее, и знает, что уже скоро, совсем-совсем скоро… убьет. — Здравствуйте, хозяин, — он становится на колени, и ползет кошачьей походкой к мужчине в возрасте к месту между ног, активно виляя своими худощавыми бедрами. На лице мужчины образовалась отвратительная удовлетворенная улыбочка, а в штанах зашевелилось только от одного взгляда на Ви. — Привет, кошечка. Давай, как обычно.       Тэхену достаточно только этого, чтобы начать действовать. Он знает, какие извращения любит этот Господин, поэтому он раздвигает свои ноги, снимает свои трусики, кидает их мужчине, и соблазнительно водит по своему члену вверх вниз, а потом проникает одним своим пальчиком в сжатую дырочку, насухую. Так, чтобы было больно. С его губ срывается болезненный стон, и он отправляет второй палец, мучая себя.       Мужчина уже снял с себя свои штаны, и надрачивает свой маленький сморщенный член, смотря на то, как Ви ласкает себя. — Сюда, кошечка. Тебе сюда, — говорит мужчина, взглядом показывая себе между ног. Ви достает из себя свои пальцы, и ползет на коленях к Господину, ударяясь о мраморный пол своими худыми коленками. Он ведет рукой к соскам мужчины, а сам, заглатывает ртом чужой член целиком.       Он действительно до смешного маленький, поэтому никаких усилий для этого не требуется. Ви движет головой вверх вниз, ритмично постанывая, конечно не от удовольствия, а потому что играет свою роль. Член вбивается в горло парня, и Ви чуть не давится горячей струей горькой белой жидкости, которая стреляет сразу в глотку. Так было всегда, он кончал только от одного минета, но на этом никогда не заканчивалось.       Чхве грубо хватает Ви за черные, как мгла волосы, и кидает головой на холодный пол. Подбородок больно ударяется и разбивается, из ранки капают маленькие капельки крови. Мужчина подхватывает бедра парня, поднимая их наверх, и без подготовки проталкивает сразу три своих толстых пальца. Пока мужчина долбит ими красную дырочку, с губ Ви слетают болезненные крики. Ему больно, но терпеть еще можно. Наркотики делают свое дело.       Вот Чхве вставляет уже четвертый палец, и продолжает причинять ими боль до тех пор, пока не рвет его изнутри, и пока кровь Ви не начинает стекать с рук, капая на пол. — Хороший мальчик! Кричи! Кричи для меня! — И Ви кричит, и уже трудно сказать играет он сейчас, или нет, потому что Господин заменяет свои пальцы большим розовым резиновым членом. Никакой смазки, только кровь помогает проскальзывать внутрь. Ви разрывает изнутри, больно до безумия. В уголках глаз образуются соленые слезы, которые стекают и обжигают рану на подбородке.       Крик становится нечеловеческим, и уже никакие наркотики тут не помогут. Господин Чхве вставляет резину по основание, а сам одновременно дрочит себе. Когда он чувствует, что вот-вот кончит, то приподнимается, достает из почти безжизненного Ви большой предмет, и заменяет его на свой член, спуская уже второй раз за вечер свое семя в бедного парня.       Мужчина надевает свои штаны, застегивает ремень, и кидает на голое тело Тэхена деньги со словами: — Хороший мальчик. Заслужил.       Все эти года Тэхен тонул в своей вине, ему было стыдно за то, что он такой, какой есть. Его работа в борделе является его наказанием, и самое страшное в этом то, что он думает, что заслуживает этого.       Он думает, что заслужил всю боль, которую ему причиняют в золотой комнате. Он заслужил звание «шлюха». Он заслужил лежать сейчас в луже своей крови и чужой спермы, заслужил находиться в комнате, пропахнувшей сексом (а может изнасилованием). Заслужил, заслужил, заслужил.       Тэхен заслужил все плохое, что происходит с ним, поэтому когда в комнату, в которой остался только он, заходит охранник, и нежно собирает по кусочкам развалившегося Тэхена, и уносит в его ванную, чтобы помочь и залечит раны, Тэхен говорит, что справится сам. Потому что это какое-то садомазохистское удовольствие, смотреть на себя в отражении воды.       Тэхен наверно даже не потерял себя, он же даже не находил. Сколько он себя помнит, он всегда был таким: побитым, покалеченным, грустным, ненавидящим себя. Он всегда был несчастен, и почему-то он не хочет думать, что в этом может быть виноват Минхек. Нет, что вы… виноват Тэхен, виноват он сам. Потому что он слабый идиот, который влюбился, и не замечал (не хотел замечать) неправильность их «отношений».       Тэхен отчаялся вовсе, совсем руки опустил. Он не живет, и даже существованием это назвать сложно, он просто есть, но только одному Богу известно, насколько Тэхен хочет все это закончить. Но он не может. Он не хочет делать Минхеку приятно. Тэхен выживет, а уж какая у него будет эта «жизнь», роли уже никакой не играет. Плевать. Будь, что будет.