perfect does not exist

Chase Holfelder — Every breath you take

      Югем помнит Тэхена совершенно другим. Когда он, со своим напарником только забирали его, когда они тащили его в машину, тогда Тэхен еще был живым человеком, с чувствами, с мыслями. Сказать, что сейчас, он стал сильнее, определенно нельзя, но если покопаться поглубже, можно сказать, что он стал еще слабее, чем был тогда, а если еще глубже, то он и вовсе сломался. Раньше, когда ему было плохо, он плакал. Да, были истерики, очень много истерик, но он выпускал свои негативные эмоции, а что сейчас? Он все держит в себе, всю боль, которая копится годами, все его отчаяние остается внутри и гноится. Он не дает этим чувствам выхода, запирает их в себе и наслаждается своей болью. Уже никто не может понять, что происходит в его голове. О чем он думает? А думает ли вообще?       Когда в тот день, они привезли Тэхена в бордель, он спал. Заснул в машине, как маленький брошенный котенок, с опухшими от слез глазами и красным носиком. В то время, их место было совсем непопулярным, они только открылись и туда только набирался персонал, покупались проститутки, поэтому никакого врача еще и в помине не было. Хозяину этого заведения, всегда было глубоко плевать на состояние своих работников. Пока они еще могут дышать — будут работать. Тэхен был явно в плохом состоянии, а Югем был слишком сострадательным и добрым человеком, для своей работы, поэтому он, сквозь пот и слезы, выпросил недельный отдых для Тэхена.       Тэхену, на тот момент, выделили только маленькое место на двухэтажной кровати, в комнате с остальными будущими проституками, а у Югема, как у охранника и помощника Хозяина, была своя маленькая комната, поэтому Югем отнес парня к себе. Он положил его на кровать, и не стал его трогать, давая поспать. Когда через несколько часов, напуганный Тэхен проснулся и забился в уголок кровати, кусая до крови свои руки, Югем сидел за столом и выполнял поручение Хозяина. Он повернулся на шорох за спиной и сказал: — Не бойся меня, пожалуйста. Я тебе не причиню вреда, я хочу только помочь, — он говорил очень нежно и тихо, пытаясь не спугнуть. Тэхен выглядел таким хрупким, будто любое жестокое слово, или любая резкая интонация, могли разломить его на кусочки.       Югем устроился на эту работу, потому что он влез в долги, и нужно было срочно достать большое количество легких денег, а в этом «бизнесе», зарплаты очень высокие. Ему сразу сказали, что он должен будет забирать проституток и привозить их сюда, и вообще выполнять все приказы Хозяина, а он и согласился, потому что был уверен в том, что никой жалости к шлюхам, он испытывать не будет, ведь они сами виноваты в том, что продают себя. Вот только он не был готов к тому, что кого то будут продавать против их воли. История Тэхена повергла юного парня в шок, потому что он и представить не мог, что такое может происходить в современном мире. Это ведь никакой не бизнес, это самая настоящая работорговля, это против всех законов, причем и моральных и юридических. Он на такое не подписывался, он не хотел портить жизни людей, но из борделя живыми не возвращаются. Югем был вынужден остаться и смотреть на страдания людей, которым просто не повезло.       Югем и Тэхен — ровестники, наверно именно поэтому первый так привязался ко второму. Тэхен всегда держал себя на расстояннии вытянутой руки с Югемом, потому что разучился доверять, а разочаровываться в людях — очень уж больно. Но все же, Югем узнал о Тэхене почти все, что только мог. Они являлись единственными друзьями друг у друга, но все же не хотели вешать на свои отношения какие-либо ярлыки с названиями. Они просто были друг у друга очень долгое время. Были.       В «Черной Лиллии» нет правил, нет моральных принципов. Именно сюда слетаются все Демоны Сеула, и спускают всю свою злость на сломанных людей. Здесь клиент всегда прав, а проститутки — это и не люди вовсе. Они — это просто тело, обычная кукла, без каких либо эмоций и чувств.       Представьте, если бы во всем мире исчезли все законы, если бы никто не смог вас арестовать, все было бы разрешено, то что произошло бы? А я скажу: хаос. Все бы начали грабить банки и дома, убивать людей, сжигать здания. А теперь перенесите эту ситуацию на бордель. Когда клиент заходит в это здание, его тормоза срывает, потому что он может делать все, что угодно, а ему за это ничего не будет.       Три комнаты: черная, красная, золотая — единственные возможные уровни человеческой иерархии в этом месте. Тэхен бывал в каждой из них, и с каждым годом переходил на более сложный уровень. С каждым годом, он зарабатывал все больше и больше, но даже, если он заработает состояние в несколько миллиардов, он отсюда не сможет уйти. Он — собственность «Черной Лиллии». Он — это вещь.       Югем наблюдал за поднятием Тэхена по «карьерной лестнице», но так же он смотрел на падение Тэхена как человека. Он менялся не по дням, а по часам. Каждый день был новый Тэхен, но даже все эти миллионы масок не смогли спасти его. С каждым новым заказом, души Тэхена оставалось все меньше и меньше, и вскоре, он совсем отдалился от своего единственного друга. Такой образ жизни меняет сознание человека до неузнаваемости. Югему было больно наблюдать за этим, но он ничего не мог сделать, он не мог спасти его, потому что это было просто невозможно.       Раньше, каждую ночь, Тэхен плакал на плече у Югема, а тот, в свою очередь, гладил его по спине и успокаивал. Раньше они могли разговаривать часами напролет, чтобы скоротать время, и это было единственной радостью у них обоих. Раньше Тэхен был разбитым, но он все равно оставался настоящим. Был добрым, нежным, чутким, такого Тэхена хотелось только обнимать, и ни в коем случае, не давать в обиду. Но теперь все изменилось, и в этом есть вина Югема тоже.       Тэхен не разбит больше, и даже не сломлен. Он убит, все в нем выжжено. Югем не может сказать, что в нем больше нет ничего настоящего, потому что он не уверен, а не стало ли вот это дерьмо, настоящим Тэхеном. Он видимо упустил тот момент… момент потери, момент столкновения Тэхена с землей, в результате длительного падения. Он упустил своего друга, упустил человека, и теперь уже слишком поздно что-то менять.       Сегодня ночью, Югем проснулся из-за сильного грохота, он пошел с фонарем на источник звука, который с каждой секундой становился все тише, и тише. Когда он понял, что шум доносится из комнаты Тэхена, он побежал так быстро, как не бегал никогда, и когда он открыл дверь, все его тело пропустил электрический удар, а сердце, что только что так бешенно билось, резко замерло. Он увидел разбросанные вещи, сломанную в щепки тумбочку, разбросанные таблетки, порошок, увидел шприц с капельками крови и жженую ложку. Тэхен лежал в луже собственной рвоты и бился в предсмертных конвульсиях.       Прозвучит дико, но в глубине души, Югем знал, что этот день настанет. Поэтому, когда он набирал номер телефона скорой помощи, он был не удивлен тем, что вызывает ее именно Тэхену.

***

      Как же Тэхен хочет снова быть чистым, быть хорошим. Он чувствует себя так отвратительно и мерзко, будто из-за того, что его трогали такое большое количество раз, его испортили. Словно каждое такое прикосновение, вызывало в нем инфекцию, и с тех самых пор, он гниет изнутри. Никакому нормальному человеку не нужны сломанные игрушки. Никому не нужен кто-то, кто был использован так много раз. Все хотят чистых, сильных, непорочных, хотят тех, что не позволили обстоятельствам обгадить их и превратить во что-то отвратительное. Тэхен такой грязный… такой мерзкий.       Как он может доверять самому себе, если все, что он делал, это причинял себе боль? Тэхен будто создан из ошибок и неудач. Каждое его решение — не правильное, каждый шаг — не туда, куда надо было бы. Он был создан, чтобы страдать, видимо он просто груша для битья, созданная Богом. Его призвание в страдании, он в этом лучший из лучших.       Тэхен так хочет испариться, исчезнуть бесследно, будто он никогда и не существовал. Он не может контролировать свою жизнь, уже не известно в чьих она руках. Тэхен увяз среди давно ускользнувших мгновений, словно в болоте, он не может забыть болезненные воспоминания. Тэхен не хочет существовать в мире, где все потерял, даже не успев обрести. Прошлое — мгла, настоящее — темнота, а в будущем — только в Ад.       «Тебе к лицу слезы» — говорил Тэхену один жестокий мужчина несколько лет назад, но эта фраза до сих пор остается шрамом на сердце, который до сих пор, временами, кровоточит. Не так уж и просто было отпустить, но он смог, вот только опустить, и забыть — разные вещи. Такое не забывается. Такое живет вечно и убивает изнутри.       Тэхен уже пришел в себя, но как же ему не хочется открывать глаза. Голова раскалывается от адской боли, а сам парень чувствует четкий запах медикаментов, и это не могло не испугать. Так хочется побыть без сознания чуть подольше, ведь только в такие моменты, когда он находится на грани смерти, он чувствует покой. Но слух начинает улавливать громкие звуки, разговоры людей, и дыхание человека рядом. Тэхен был вынужден открыть глаза, и он действительно оказался в больнице. В больнице, а не в подвале их борделя, где проституток лечит врач, который там работает. Рядом с ним сидит Югем, и смотрит в телефон с хмурым взглядом. Его брови всегда хмурятся, и уголки губ опускаются, когда он чем-то увлечен, Тэхен это точно знает… — Что я делаю в больнице? — Очнулся? И ты еще меня спрашиваешь, что мы делаем в больнице? Ты серьезно? Ты чуть не умер, идиот. Тебя еле откачали, — Югем злится, а на лице Тэхена образуется гримаса, которая ни под каким углом, не выглядит, как улыбка. — Нахуя спас меня? Я хотел умереть, так нахуя ты сделал это? Настолько меня ненавидишь, да? — он выплевыет слова и если бы был человеком, то подавился бы своим же ядом, в глазах нет ни намека на благодарность, что заставляет Югема поверить в то, что он зря спас его. Тэхен встает с койки и вырывает из себя катетер, из раны в руке на пол капают три алые капельки крови. Он еле может стоять, голова кружится в безумном вальсе, ноги ватные до сих пор, а в глазах нет фокуса. — А что я должен был делать? Смотреть, как мой друг убивает себя? — Мы не друзья, Югем. — Тэхен, пойми, я устал видеть, как ты убиваешь себя. Скажи, как я могу помочь тебе, и я помогу. Только скажи… — Мне от тебя ничего больше не нужно. — Почему ты не даешь мне спасти тебя? Твоя жизнь не кончена, Тэхен, ты молодой и хороший парень, мы можем сбежать далеко-далеко, и начать жизнь с чистого листа… Ты не заслуживаешь всего, что происходит и происходило с тобой. Ты ни в чем не виноват, Тэ… — Хватит делать вид, что ты добрый. Хватит. Не надо мне больше твоего сочувствия, не надо мне больше доброты твоей, и ты мне тоже больше не нужен, — пауза, глаза Югема устремлены в пол, — Ты нахуя меня спас блять? Зачем привез сюда? Тебе-то насрать видимо, а знаешь, что сука со мной будет? Если Хозяин узнает, что я был в больнице, ты хоть понимаешь, что он со мной сделает? Нихуя ты не понимаешь, и никогда не поймешь. — Мне было страшно, Тэхен, я испугался за тебя… Ты мог умереть. — Я должен был умереть. Кем ты себя возомнил? Богом? Думал я буду в ногах ползать и благодарить тебя? Ошибаешься. Я тебя ненавижу, Югем. Терпеть не могу, — Тэхен выходит из палаты, не оборачиваясь и не смотря на Югема, который, в свою очередь, видимо из-за отчаяния спустился на пол по стене. Тело Тэхена так устало, как бы он хотел взять перерыв в качестве… мммм, наверно смерти. Да, смерти. Потому что по-другому уже не получается отдохнуть. Никак.       Идти тяжело, дрожь в конечностях не унимается, он хотел бы сделать вид, что не понимает, что сейчас происходит с его организмом, но он далеко не глуп и в данном случае это, наверное, к сложалению. Ведь лучше быть тупым, и не знать, что стал зависимым от наркотиков, и что если ты сейчас не примешь дозу, то просто отрубишься.       Все его карты уже давно пропахли белыми дорожками, и когда достать дозу не получается, он сидит на полу своей комнаты и лижет свои карты, будто голодная собака, которой дали кости. У Тэхена зависимость уже не только психологическая, но и физическая. Она уже не зависит от свободного графика или от скуки, он в прямом смысле не сможет больше жить без этих веществ. Раньше, Тэхен был уверен, что относится к тем, кто слезает с наркотиков после десятилетнего стажа с легкостью, но когда он понял, что уже не уверен в этом и что «слезать» не так уж и необходимо, у него действительно снесло крышу.       Как только он вышел из здания больницы, громкий истеричный смех заполнил всю улицу. Тэхен привык скрывать свою боль за улыбками, и громче всего он смеется тогда, когда снова совершает ошибку, ведь если он высмеет себя первым, то вероятность, что это сделает кто-нибудь другой, становится значительно меньше.       Когда во время заказа, его клиенты кидают такие грязные слова, как «шлюшка», «сучка», «плохой/хороший мальчик», он играет свою роль, и со стонами улыбается в ответ, а потом, когда остается один на один с собой, прокручивает эти слова в своей голове до тех пор, пока не станет совсем уж отвратительно. В самом конце, он приходит к выводу, что среди таких же жалких проституток, даже среди них, он чувствует себя никем.

***

— Доктор Пак, только что поступил пациент, пытавшийся совершить самоубийство. Главный врач, из отделения скорой помощи, попросил меня, чтобы я позвала вас. — Да, конечно. Есть медицинская карта больного? — Это меня и удивило, когда я ее попросила, мне сказали, что он не зарегистрирован в базе данных, но его опекун, который привез его, сказал имя: Ким Тэхен.       Глаза Чимина округляются, пульс учащается и где-то в глубине, давно похороненное чувство вины, вырывается наружу. — Что вы только что сказали? Как зовут больного? — Ким Тэхен. Да ладно, таких Ким Тэхенов во всей корее тысячи… Правда ведь? Правда?