Разделяй и властвуй

У Рейха было замечательное настроение. Все было настолько хорошо, что хотелось кричать от чувства собственной гордости, так и распирающей тебя, осознания собственной власти и могущества. Он понимал - сейчас он целиком и полностью держит контроль ситуации. Пол мира, считай, уже лежит у него в кармане, крича что-то неразборчивое, скорее всего молитвы. Да, для Рейха все они, вся Европа, были лишь маленькими частями одной гигантской картины, которую он несомненно хотел собрать. Ну да, весь мир под властью одного - это не шутки. Это настоящее превосходство. Если он хоть на секунду смотрел кому-то в глаза, то тому несчастному неприменно снились кошмары. Если сверля взглядом какого-нибудь генерала, он едва заметно ухмылялся, то это означало одно: неминуемая смерть. Рейху даже не надо было говорить - все и так ясно. Это чувство эйфории дурманило голову не хуже, чем наркотик, а самодовольная улыбка прям так и клеилась к губам. *** В тот вечер из кабинета Рейха раздавались голоса трех человек. -Япония, признаться честно, я удивлен твоим решением, - голос немца звучал спокойно, но можно было услышать нотки укора. -Рейх, я же просила, давай забудем об этом хотя бы на время! - пыталась перевести тему разговора Империя. Уж больно та была неприятной. Немец лишь усмехнулся и закатил глаза. Японка всегда была к нему трепетна. Он даже как-то рассматривал её в качестве пары, но... Да, иногда хотелось нормальных здоровых отношений. Нежных, что ли? Понимать, что тебя кто-то любит и не пытается убить.

Хотя, бóльшая часть планеты сейчас с радостью отправили бы его на виселицу.

Но все эти положительные чувства так мимолетны и настолько наигранны, что заострять на них внимание было бы просто глупо. Ну как можно представить его, воплощение Великогерманского Рейха, мягким и заботливым? Полнейший же бред, правда? Конечно правда, что тут говорить. Тем не менее, эта азиатка странно на него действовала. А Япония просто хотела обратить на себя внимание. Ей нравилось, когда Рейх, хоть и едва заметно, но улыбался ей, когда отмечал её успехи на фронте и просто оказывал внимание. О да, Рейх был для Империи идеалом. От безупречно черной формы и гордо сверкающего креста до каждого взмаха рукой в качестве приветствия. Япония старалась быть идеальной для него. -Италия, а как у тебя обстановка на фронте? - хитро прищурившись, спросил нацист. Естественно, он знал ответ, сам же направил туда чуть ли не добрую половину своих войск. -А тебе ли не знать, Рейх? - Фашисткая Италия едва сдерживал гнев. Он из кожи вон лезет, чтобы понравиться немцу, а тот использует его как игрушку! Уму не постижимо! Рейх считает, если захватил большую часть Европы и взял в плен Советы, то он всемогущий? Да, силен, но и Италия не последний слабак. Почему последнее слово всегда за Рейхом? Где справедливость?! -Ну даже не знаю, вдруг у тебя что-то пойдет не так? - напуская тревогу и едва сдерживая смех, проговорил немец. Было смешно от понимания, что Италия его практически ненавидит, однако продолжает оставаться "другом", если так можно было назвать хоть кого-то в окружении Рейха. Всерьез он воспринимал, наверно, только Японскую Империю. Италия так, на подхвате держит и все. -Да как ты.. - фашист чуть не задохнулся от злости, - ..смеешь?! Даже без тебя у меня все прекрасно! -Да? - наигранно удивленно спросил Третий, - А как же добротная часть моих войск на твоей территории? -Никто не заставлял тебя управлять мной! Я сам могу справиться! Медленно, но уверенно, Фашисткая Италия начинал ненавидеть нацизм. Все ради одной нации! Как так?! А остальные где, в пропасти, вынуждены быть рабами? Да уж, сам подал некую идею для создания идеологии и сам же её теперь ненавидит. -Ох, давай не будем разводить скандал и просто поймем, что я тут всем управляю? - устало ответил Рейх, подперев щеку рукой. Так он мог сидеть только перед единицами. Только перед теми, кому безоговорочно доверял (или же использовал) Здесь, в своем же кабинете он ничего и никого не опасался: все под камерами, все защищено. Был ли Рейх параноиком? Да, был. Причем полным и абсолютным, как говорится. Он давно уже начал замечать некоторые ненормальные, не свойственные обычному человеку особенности своего сознания. Да, у воплощений психика устроена немного иначе нежели у простых людей, она была явно устойчивее, но то, что происходило с ним было не типично даже для воплощения. Было что-то странное и непонятное, что-то такое, что даже сам нацист понять не мог. Это одновременно сеяло сомнения и доставляло нездоровое, садисткое удовольствие. -Я не собираюсь больше тебе подчиняться, Рейх, - Италия сам не осознавал, что творит и уже кричал стоя, - Все, абсолютно все снабжение моих солдат, так или иначе, идет через твою армию! Нас обдирают до нитки, практически ничего не оставляя! -Ты же понимаешь, что такие меры предпринимаются исключительно в случае нехватки средств? - бросил Рейх изучающий взгляд на итальянца. -А обо мне ты подумал? О моей армии, о моих людях? Нет, конечно он не подумал. У нациста и мысли такой не было, даже на секунду он не задумывался: а действительно, как же другие? Вот еще. Зачем беспокоиться о других, переживать за них, тратить свои нервные клетки и средства, когда у самого все прекрасно? Вот именно. Все это бессмысленно и глупо. -Ты никогда не думаешь о других, заботишься только о себе, - фашист словно прочитал мысли немца, что того явно поразило. Рейх лишь сощурился, показывая своим взглядом все то презрение, которое он испытывал к итальянцу. А фашист, словно очнувшись от страшного сна попал в не менее пугающую реальность; злость прошла, на её место пришло такое неожиданное сейчас осознание, руки затряслись, а ноги подогнулись под пронизывающим взглядом голубых глаз. -Не забывай, кто я, - Италия содрогнулся из-за голоса, который в кабинете отдавал эхом, - Ты ведь помнишь, что я в любой момент могу взять и расстрелять всю твою армию? -Д-да... - Фашисткая Италия еще раз поморщился от чувства своей беспомощности и, больше не в состоянии терпеть это, вылетел из кабинета. Как же паршиво он сейчас себя чувствовал. Словно провинившийся школьник, ей-Богу! Взял и сбежал, не выдержал давления. Но рисковать жизнями армии (и своей в частности, мало ли, что может выкинуть нацист) сейчас нельзя. Надо еще немного подождать, ослабить внимание к себе и потом... Черт! И зачем столько всего наговорил?! Ему точно припомнят все его грешки. Хлопок двери разнесся по всей комнате оглушающим ударом, а стоявшая на столе бутылка коньяка угрожающе зазвенела. На пару секунд повисло давящее молчание, а затем послышалось тихое недовольное рычание со стороны немца. -Давно уже всех на расстрел отправить надо, - он сказал это больше себе, чем девушке. -Зачем сразу на расстрел? - Японская Империя попыталась хоть как-то успокоить нациста, - Ты тоже подумай головой: лишишься союзника - противники смекнут куда бить. Тебе это надо? Империя осмелилась немного поругать Рейха, она понимала, что может себе позволить. Он ее не тронет, это точно. Диктатор бросил на нее все такой же раздраженный, полный убивающего презрения, взгляд, от чего японка невольно содрогнулась: а не перестаралась ли? Не ошиблась? Вдруг он все-таки поднимет на неё руку? Однако секундой позже, Рейх нервно вздохнул, словно отгоняя от себя неприятные мысли и собравшись духом, максимально для себя мягко сказал: -Ты всегда знала как меня успокоить. И почему я тебя сначала не замечал? -Потому что лез к Китаю, - победно усмехнувшись, ответила Империя. Да, все-таки она имеет на него влияние. Небольшое, но влияние. -Твоя правда. Стемнело, единственным источником света были разве что тусклая лампа на столе, да в окошко от падавшего снега и без луны стелился холодный свет. Все это действовало смиренно, успокаивающе и, словно в лад смирению, они заговорили. Тихо, почти шепотом. Разговор особенно ни за что не цеплялся, был ненатужным, легким, покачиваясь как маятник, который мог в одной стороне задержаться больше, а в другой меньше, мог, где хотел остановиться и снова задвигаться туда-сюда. Но этот маятник с треском оборвался и с звенящим по ушам звуком рухнул, когда в кабинет без стука влетел какой-то немецкий солдат с запыхавшимся видом и трясущимися руками. Не дожидаясь, пока ему вгонят пулю в лоб, не узнав новости, он из последних сил сказал: -Мой фюрер... Советский Союз сбежал...