Разделяй и властвуй

Советский Союз очнулся от того, что затекла рука. Глаза не хотелось открывать, - что он увидит нового? Все ту же комнату, все те же стены, в конце концов, все то же окно? Однако, руку надо было размять, из-за чего пришлось подчиниться. Подчиниться... Что произошло? Что это было? Зачем? Так, без паники. Успокойся и подумай. Итак, возможно эксперимент. Эксперимент, результатом которого стало бы известно насколько у него крепкие нервы. Вполне в стиле Рейха. Возможно, (опять-таки, только возможно, сейчас ничего нельзя сказать точно!) это была попытка напугать. Напугать и ослабить. Аккуратная, точечная попытка. И, что надо отметить - абсолютно бессмысленная. Или нет..? Или он все-таки испугался? Да зачем врать себе, конечно исп-.. Нет! Нельзя забывать, что он должен, нет, обязан сохранять ясность рассудка. Психика должна оставаться в норме. Иначе это конец, с таким же результатом можно смело лезть в петлю. Союз никогда не понимал, да и не горел желанием понимать (по крайней мере на себе), что происходит с воплощением, когда его внутренний стержень, его опора, основа - трескается. И самое удручающее было не то, что будет с ним, а что будет с армией. Что будет со страной. И что будет с народом. Интересное кино, сам же погубил несчетное количество людей, и сам же за них переживает больше, чем за себя. Но наверно такова природа СССР. Волноваться и губить - это нормально, как бы абсурдно это не звучало, ха-ха. И все-таки, что будет с людьми без воплощения, без основы? Но ведь его не так просто, не то что сломать, даже надломить... Он всегда распознает ложь и читает всех, словно открытую книгу. У него нет пороков или каких-либо слабостей, правда? -Правда, - сказал СССР вслух. Хриплый голос эхом разнесся по пустой комнате, отражаясь от толстых стен и отдавая неприятным звоном в ушах еще несколько секунд. Советы едва не выругался: настолько неправдоподобно и фальшиво прозвучал голос. Рейх бы услышал, загнулся бы от истеричного смеха. Да что Рейх, сам Советский признал, что если бы услышал это со стороны, покрутил бы пальцем у виска. Союз приметил для себя пару отличий в комнате: во-первых, правое запястье туго перемотано бинтом, даже слишком, а во-вторых, тускло горит одинокая лампочка. Черт с ним, с освещением, но бинты? Чтобы Рейх, это бесчеловечное создание, не способное на любые другие эмоции, кроме ненависти и хладнокровия, вот так взял и... помог? Бред. Абсолютный и беспросветный. Нет, тут есть какой-то подвох. Наглый огромный подвох. Только какой? Там может быть бомба, которая разнесет его на куски, если он попытается развязать бинт. Или электрошокер, который не будет давать ему дышать, так часто он будет бить. А может это все было сделано, чтобы он не помер раньше времени. Мозг уже по привычке начал перебирать десятки, сотни, тысячи вариантов, раскладывая все по полочкам, отбрасывая менее вероятные и выдвигая вперед наиболее возможные, но ни одно из этих предположений не дало более-менее внятного ответа на вопрос: почему? А может ответ сам найдется, а сейчас будет лучше понадеяться на русское "авось"? Может быть. СССР осмотрелся. В свете лампы было лучше видно очертания комнаты - в первый раз, в темноте, она показалась Союзу намного, намного больше. Сейчас же она казалась, наоборот, слишком маленькой, будто стены сжимаются со всех сторон. Внезапно стало не хватать воздуха (хоть какого-то!!), хоть душного и неприятного, но воздуха, руки затряслись, а глаза нервно забегали по сторонам. Соберись! Союз быстро помахал головой туда-сюда, прогоняя ощущение беспомощности и паники. Помогло, только руки еще не отпустило. И когда он начал страдать клаустрофобией? Но сейчас ведь все нормально, встряхнул головой, и ощущение, будто тебе перекрывает дыхательные пути откатило. Значит и фобии нет? Конечно нет, всю жизнь как-то жил, а сейчас вдруг началось.Тогда что это была за реакция? Организм и сознание постепенно начали отдаляться друг от друга, становиться отдельными, самостоятельными частями тела. Союз понимал, что этот процесс надо либо задержать, либо остановить (что очень маловероятно, в его-то ситуации), ведь если разум потеряет контроль над телом, то это полный провал. Его можно будет сломать как спичку - легко и непринужденно. Все будет нормально. Не хорошо, сейчас это впринципе невозможно, русский уже понял, но нормально точно. Что ж, рискнем понадеяться на любимое и не раз выручавшее "авось". Понадеемся на союзников. Естественно, его уже хватились. Великобритания уже организовал спасательную операцию, а США уже бросил свои силы сюда, чтобы вызволить... А сколько времени прошло? О нет, а вот это уже плохо. Потеря счета времени - плохой признак. Может прошло еще всего несколько часов, а он уже потерялся? Будет смешно. Очень. Но тогда еще никто и не подозревает, где он... А если прошло несколько дней? Нет, такого быть не может, Союз почти не хочет есть и спать. А хотя, почему бы и нет? Приходилось же не спать и не есть по два, а иногда и по три дня. Сколько предположений, сколько догадок и ни одного внятного ответа! Надо выбираться отсюда. Любой ценой. Но как..? Итак, что мы имеем? Железную дверь, которую наверняка можно открыть либо ключом, либо паролем. Ни тем, ни другим Советы не располагает. Сейчас в его арсенале есть только отсутствие оружия, которое отобрали ещё при первой встрече (даже спрятанный маленький пистолет в потайном кармане шинели, что очень огорчило русского), куча немцев, дежурящих круглые сутки, немного подхрамывающую правую ногу и абсолютное незнание местности. Очень хотелось закричать что-нибудь неприличное, что точно охарактеризовало бы его нынешнее положение, но Союз сдержался, ограничив себя нервым смешком. Сейчас нельзя давать волю эмоциям. Вот выберется отсюда, запрется у себя в кабинете и будет кричать, ведь изолированные от остального мира стены будут поглощать все звуки, он будет кричать всеми матами, которые знает. А потом напьется до беспамятства и будет рисовать в сознании красивые картины смерти Рейха. Будет. Обязательно. Но потом. А сейчас надо сохранить рассудок. По крайней мере, попытаться. Внезапно раздался невероятно громкий для звенящей тишины скрип металла, а затем и лязг открывающейся двери. В комнату вошли два человека в серой форме. Русский поднял взгляд на вошедших и попытался вложить в него всю уверенность, злость и пофигизм. Благо, он отлично умел врать. Когда СССР вгляделся в лица, он понял, что это были именно те немцы, которым он проиграл перестрелку в лесу. Где-то в груди неприятно затрекотало, какая-то обида и злость: он, воплощение самой большой страны, проиграл каким-то людишкам! -Hinter mir [За мной], - голос у первого, того самого, который подстрелил, оказался скрипучий и неприятный. Советы даже бровью не повел, оставшись сидеть в пофигистично-расслабленной позе, высказывая этим полное презрение к нацистам. Оперся об стену, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди, гордо приподняв голову. Пусть думают, что он не понимает по-немецки. Буквально через секунду воздух, который был словно кисель, душный и вязкий, рассек свист кожанного ремня и звонкий хлопок. -Schnell! [Быстро!] - гаркнул второй, который и хлестнул ремнем. -Ай, нацистские твари... Иду я, иду... - буркнул Союз, потирая вспыхнувшую огнем шею. Он решил все-таки подчиниться. Во-первых, было жизненно необходимо изучить территорию, хотя бы немного, а во-вторых, коммунист приметил пистолеты, которые находились под боком у каждого из немцев. Осознав свое положение, а оно было крайне не завидным, СССР все же встал. Правая нога тут же отозвалась глухой болью, уже немного притупившейся, но заметной. Раз уж Рейх такой заботливый стал, то мог бы и как следует ногу обработать... Хотя нет, не надо, мало ли что. Советы еще метался в сомнениях и догадках, что же подтолкнуло Рейха перевязать рану от железа. Когда нацисты вывели Союза из комнаты, тот увидел много импровизированных домов и проходов, где повороты расходились и направо, и налево. Они прошли всего несколько поворотов, и тут СССР осенило: на глаза не одели повязку. Сейчас русский смог позволить себе лишь сдавленный стон, умело замаскированный под кашель. А ведь Рейх знает, насколько Союз внимателен. (и кстати, оказался прав) Красноармеец, как только перешагнул порог комнаты, стал хватать взглядом каждую мелочь, каждое отличие, сканировал проходы и запоминал, запоминал... И только сейчас дошло, что уже не надо. Не надо, черт побери! Повязку не одевают только в случае, если обратной дороги нет! Куда его ведут; на виселицу? В газовую камеру? На расстрел? Нет, нет, все не может вот так закончиться! Без боев, без очереди автоматов - вот тут, в концлагере? Ноги вмиг стали ватными и не хотели идти. Союз начал спотыкаться, а еще через пару шагов и вовсе остановился. Солдаты врезались в него, и в следующую секунду последовал удар, сопровождающийся витеиватыми немецкими словечками. Острая боль разошлась по всему телу, а в голове что-то переклинило. Контроль был потерян. Сейчас или никогда. Быстро развернувшись, Союз перехватил руку немца с ремнем, вывернул ее до хруста костей и бросил солдата на пол, для профилактики врезав тому ногой в лицо. Второй, уже бросающийся на коммуниста, вынул было пистолет, но тут же получил смачный удар в висок, который вмиг отправил нациста в беспамятство. Все произошло настолько быстро и спонтанно, что СССР не успел даже понять, что он делает. Стоя практически посредине улицы рядом с телами еще живых немцев, Союз тяжело дышал, пытаясь вернуть сознанию контроль над телом. Потом посмотрел на сжатый кулак, с которого обильно стекала кровь, как и немца, так и русского. Сознание вернулось. Вместе с ним пришли и подозрения. Так просто. Подозрительно. Чтобы два, неплохо сложенных нациста, которые сейчас намного сильнее СССР (как бы он не хотел этого признавать) не смогли дать достойный отпор? Но времени на раздумья не было. Он и так наделал много шума, слишком уж громко орал немец с вывихнутой рукой. Надо было бежать. Куда? Неважно. Главное - бежать. СССР рванул вперед по проходу, оставив двух нацистов лежать без сознания и не заметив третьего, выглядывающего из-за угла. Оружия у него, как назло, с собой не было, поэтому наилучшими решением было помчаться к Фюреру и доложить... *** -Мой Фюрер... Советский Союз сбежал... - запыхавшись, произнес солдат лет двадцати. Третий Рейх сначала бросил тот самый убивающий взгляд, от чего юноша затрясся всем телом и вжал голову в плечи. Но потом, через несколько секунд, губы расползлись в едкой усмешке. -Тебе видимо не сказали... Хм, жаль, - Рейх бросил еще один взгляд, но уже говоривший: "Возвращайся к работе" -Т-так точно, - голос парня дрогнул и резко вскинув руку вверх он, не теряя ни секунды, вышел из кабинета. Раз Фюрер намекнул, что все хорошо, значит так оно и есть. -Что ты задумал..? - прошептала еще не отошедшая от приятного разговора Японская Империя. -Ох, Япония, не волнуйся, ничего особенного, просто маленький эксперимент, - все также ухмыляясь, задумчиво проговорил Рейх. -Ты что-то хочешь выяснить о СССР? И почему не крушишь все кругом, он ведь сбежал... - азиатка все еще не понимала. Рейх не выдержал и издал сдавленный смешок; сначала один, потом второй, третий, а потом и вовсе залился истеричным смехом, который заполонил комнату, отдававшим в сознании Империи не меньше, чем танковым выстрелом. -Ха-ха... Япония, как ты не понимаешь? - Рейх был более, чем доволен, - Союз сам загнал себя в ловушку! -Всмысле? - девушке для осознания потребовалась еще секунда, - Ох... Так значит тот бинт... -Да, дорогуша, да, - сказал Рейх и похлопал в ладоши, - Смотри сюда, - он указал на маленький экран, стоявший на столе. На нем была примерная карта концлагеря, и недалеко от здания, где находились немец и японкой, светилась красная точка, то останавливаясь, то резко вырываясь вперед. -Умно... - восхищенно прошептала Империя. -Хах, благодарю, - самодовольно ответил Рейх, - Остальное - дело техники. Выследить его ничего, как видишь, не стоит, осталось лишь поймать его, и можно начинать следующий этап. -Этап чего? - прищурилась ЯИ. Рейх лишь загадочно улыбнулся своим мыслям. *** Паника накатывала все с большей скоростью и силой. Спокойно. Все будет нормально. Так успокаивал себя СССР, прячась от дежурных за коробками. Снег наконец-то перестал идти, и Союз перебежками пытался добраться до окраины лагеря. Сейчас тело опять взяло верх над сознанием. А тело хотело одного: выбраться отсюда любой ценой. Хоть здравый смысл и истошно кричал: "Ты все делаешь неправильно! Тебя поймают!", тело слушало только себя и настойчиво пробиралось меж деревьев к окраине. Незаметно, словно тень, Советы, уже полностью потерявший контроль над собой, почти подошел к забору из колючей проволоки, но знакомый голос, раздавшийся за спиной, заставил русского остановиться: -Stehen [Стоять.] О нет. -Sie wussten nicht, dass die Regeln eingehalten werden müssen? [Ты не знал, что правила надо соблюдать?] Смотрите-ка, на немецком заговорил, а раньше русский использовал. Но как он узнал?! Неужели те солдаты очнулись и донесли? Но Рейх не мог так быстро разузнать его местоположение, лагерь огромен! СССР развернулся лицом к Рейху. Бесстрашно взглянул прямо в глаза. Между двумя сознаниями вновь прошел ток. -Как ты не понимаешь? Удивляюсь, я думал ты догадаешься намного раньше, - наигранно удивленно сказал Третий. Опять на русском. Скачет между языками, раздражает, выбери уже один! Сейчас все раздражало, все выводило из себя. Как минимум то, что он снова беспомощен. Снова зависим. Но почему?! Рейх прищурился и ухмыльнулся, показывая клыки. Осознание пришло неожиданно. Ну конечно. В бинте есть датчик, а солдатам было приказано поддаться. Сердце ухнуло куда-то вниз, затем взлетело вверх и заколотилось с бешеной скоростью. Его обвели вокруг пальца, как маленького ребенка! С самого начала он был пешкой в этой игре, а в итоге оказался заложником собственных действий. Рейх слишком хорошо его знает. Он с самого начала знал, что Союз нападет на солдат, он с самого начала знал, что Союз будет метаться в догадках, но так и не найдет верного ответа, не найдет, не найдет!!! СССР был уверен, что выдержит тяжелый взгляд Рейха. Но начавшее отключаться сознание давало совсем другие прогнозы, а голос над ухом только закреплял это: -За нарушение правил наказывают, - сказал Рейх, вынимая из шеи русского шприц со снотворным.