Запретный плод.

В его душе столетние обиды, В его душе печали без названья. На все сады Мадонны и Киприды Не променяет он воспоминанья.

      Утро понедельника порадовало Хогвартс снегом, который медленно падал большими хлопьями и оседал на земле, создавая небольшие сугробы. В женской спальне Слизерина все радовались погоде и весело обсуждали выходные, которые у большинства прошли в Хогсмиде. Вальбурга все воскресенье пролежала в кровати, жалуясь на головную боль и не желая ни с кем общаться. В первый день недели она проснулась самой бодрой и утро начала с расспросов: — Ты не понимаешь, Софи! Я могла столько чуши наговорить, столько тайн выдать, а ты только сидишь и тихо хихикаешь с Лорой на пару, — Блэк сложила руки на груди и еще раз потребовала ответа на свой вопрос «опозорила ли она словом или делом свою честь или честь семьи вечером в «Трех метлах»?» — Вал, спокойней. Ты ничего не говорила, — продолжая улыбаться, говорила Софи. — Да, ты была занята поглощением сливочного пива в безмерных количествах, — продолжила Лора, и девушки засмеялись. — Ладно, я вам поверю, — с лица Вальбурги сползло недовольное выражение, заменившись на радостное, — уже через неделю бал, как это все прекрасно! Я уже знаю, в каком платье приду, и оно скоро придет мне по совиной почте, а как у вас дела с нарядами? — Я уже попросила платье у мамы, так что мне скоро тоже должна прийти почта, — ответила Лора, и теперь девушки уставились на Лурье в ожидании ответа. — Я подробно описала маме, какое платье хотела бы видеть на себе, и оно скоро придет, — без энтузиазма сказала Софи, поднимая сумку с кровати и вешая ее себе на плечо, — пойдемте, а то опоздаем.       Лурье особо не задумывалась над Рождественским балом, но всеобщая суматоха вокруг этого события начала внушать девушке, что ей следовало бы более серьезно относится к предстоящему. Теперь в голову нередко закрадывались мысли на тему с кем она пойдет и будет ли ее платье достаточно нарядным по сравнению с одеждой других? Софи старалась из-за всех сил отгонять эти вопросы и переживания, но они все равно время от времени всплывали. Травология хорошо отвлекала от житейских вопросов, так как требовала к себе повышенного внимания девушки в связи с плохим знанием предмета. Крофорд Нотт помогал Софи даже слишком сильно, так как в итоге получалось, что всю работу он делает за двоих, что не способствовало усвоению темы у Лурье. Ни за пять минут до начала урока, ни когда занятие началось Крофорд так и не появился, что заставило девушку напрячься, ведь он также являлся ее соседом по парте, а сидеть одной и не знать, что делать, желания не было. Софи старалась сохранять невозмутимый вид, будто это не она сейчас будет в одиночку пытаться справится с заданием профессора Бири. — Доброе утро, дети, — в оранжерею, где как всегда проходили уроки травологии, вошел низкий мужчина, который в привычной себе манере переваливался с одной ноги на другую. Он имел наиприятнейшую улыбку, которая часто сияла на его лице, заставляя улыбаться всех вокруг, голубые чистые глаза и волосы с проседью. Герберт обвел присутствующих взглядом и остановился на Софи. Она, заметив долгий взгляд профессора на себе, поспешно улыбнулась, на что получила в ответ такую же улыбку. Мужчина понимал, что Лурье знает травологию на уровне третькурсника, так что по доброте душевной закрывал глаза на помощь Нотта. Теперь же он не заметил Крофорда на месте, что значило плохие оценки для Софи, которые ставить ей совсем не хотелось. Профессор постоял с минуту и продолжил: — Вижу из отсутствующих у нас Крофорд Нотт, кто знает, что с ним? — Он ушел к мадам Помфри с жалобами на тошноту, профессор, — ответил Том. — Понятно. Надеюсь, мистеру Нотту в скором времени станет лучше, и он вновь порадует нас своим присутствием, а пока, Том, будь добр, пересядь к мисс Лурье. Она совсем недавно перешла и еще не влилась в курс травологии, а задание на сегодня будет не из легких, — Герберт прошел к своему столу и стал листать учебник, пока Реддл пересаживался на указанное ему место: — что ж, сегодня вашим заданием будет добыча сока плодов цапня. Разрешено работать в парах, так как растение довольно опасное и может принести вам некоторые увечия. Информацию найдете на странице 126, если будут вопросы, то зовите, я обязательно помогу. Софи знала, что Том был круглым отличником. Все его действия были четкими и лишёнными каких-либо недочетов, что сбивало девушку, которая совсем не понимала, что нужно делать, чтобы цапень не поцарапал тебя и спокойно отдал плоды. — Сможешь удержать его? — Том пристально смотрел на Лурье, которая пребывала в полнейшей растерянности. — Нет, — лучше честный ответ, чем ложь, которая потом может обернуться десятком ссадин. — Хорошо, тогда я накину на него петлю и свяжу стебли, а ты соберешь пару плодов, которые будут прямо за листьями, когда ветви будут подняты. Поняла? — Реддл говорил довольно быстро, но предельно понятно, так что Софи кивнула и приготовилась. На удивление девушки, она быстро справилась с возложенной на нее задачей, так что в глубине души радовалась, но снаружи имела вид человека, который каждый день собирает урожай цапня. Плоды были необычайно твердыми и размером с детский кулак, и для добычи сока нужно было приложить много сил, которых не оказалось в хрупкой Софи, и Реддлу пришлось взять ее за руку, надавив чуть сильнее. В миску полился прозрачно-желтый сок, похожий на грязную воду. Лурье была на самом деле рада тому, что ее новый напарник не выполнял работу в одиночку, а делил обязанности ровно на двоих. Том помог девушке также и со вторым плодом. В его голове на секунду промелькнула мысль «а не больно ли ей, когда я так сильно давлю?», но он быстро отогнал ее, решив, что раз девушка ничего не говорит, значит ей нормально. Задание они выполнил довольно быстро и, перелив сок в склянку, предоставили профессору Бири, который был доволен результатом. Оставшееся время однокурсником предстояло провести в тишине, но она была нарушена старостой, который вспомнил разговор с друзьями вечером в гостиной. — Ты пойдешь на бал с Куртом? — прямой вопрос ошеломил Софи, которая, вскинув брови, уставилась на Тома. — Он меня еще не звал, — кротко ответила она и продолжила наблюдать за горшком с цапнем. — Но ты же знаешь, что позовет, — Реддл не унимался, что немного раздражало девушку, и он это видел. — Знаю, и что с того? Или ты тоже являешься кандидатом на роль моего партнера в прекрасную рождественскую ночь? — Софи улыбнулась и посмотрела вновь на собеседника, стараясь уловить его эмоции. — Да, вы меня раскусили, мисс Лурье, пойдете со мной на бал? — Том сам до конца не был уверен, шутит он или нет. Такую же дилемму он увидел в удивленном взгляде девушки. — Том, ты серьезно? — серьезно ли он? — Да, — невозмутимо ответил он, хотя внутри чувствовал, что сам не понимает, что делает. — В таком случае, с удовольствием, мистер Реддл, — она слегка качнула головой и вновь улыбнулась. Софи почувствовала облегчение от того, что на одну проблему с балом стало меньше, но она также пребывала в некой растерянности, ведь не ожидала, что ее парой станет староста факультета, по которому уже не первый год плачут девушки как со Слизерина, так и с других факультетов.       На обеде она ничего не сообщала про находку кавалера на бал, но подруги только об этом и говорили, втягивая Софи в эти разговоры. Лоре она точно пока не собиралась сообщать о Томе, зная, что Розье питает к нему не самые приятные чувства, а Вальбурге Лурье собиралась рассказать в библиотеке, когда они будут вечером писать совместный проект по ЗОТИ. Так и произошло: — Вал, меня пригласили на Рождественский бал, — тихо сказала Софи, переписывая из книги статью про отталкивающие заклинания в пергамент. — Что?! — вскрикнула Блэк, двигаясь ближе к подруге на стуле, — и ты ничего мне не сказала раньше? — Я не хотела, чтобы Лора это знала, — все тем же полушепотом говорила девушка, оглядывая присутствующих в библиотеке, которые повернулись на крик Вальбурги. — Почему? — недоумевая, спросила подруга. — Меня позвал Том Реддл, а Лора не очень его жалует, — ответила девушка, оторвавшись от бумаги. — Серьезно? — Вальбурга вскинула темнее брови, — а ты меня не разыгрываешь? Том никогда никого не звал на Рождественский бал, начиная с самого приезда в Хогвартс. — Ну, значит сейчас он сделал исключение, — Софи не очень нравилось говорить на эту тему, так что она вновь уткнулась в пергамент. — Тебе надо сказать Лоре, а то она почувствует себя обделённой. На самом деле, я всегда думала, что эта ее неприязнь к красавцу-старосте, обусловлена только невзаимность ее чувств, — Блэк придвинулась к подруге ещё ближе. — Что значит «невзаимностью чувств»? — Софи старательно избегала зрительного контакта с Вальбругой до этого момента, ведь услышанное напрягло девушку. — То и значит, Софи. Он отказал ей на четвёртом курсе, и после этого она воспылала к нему ненавистью. Думаю, все положительные чувства это затмило. Расскажи ей про бал на трансфигурации, она у вас как раз совместно. — У нас трансфигурация раздельно, Вал, — Лурье решила не развивать тему чувств Розье к Реддлу, но в глубине души ей очень хотелось это обсудить, просто чтобы успокоить себя. — Она мне сказала, что совместная, а тебе разве не говорила? — Видно, держать друг от друга секреты — это у нас взаимное, — фраза получилась более холодной, чем предполагалось, и оставшееся время в библиотеке они просидели, слушая скрип перьев о пергаменты.       Софи впервые в жизни не хотела идти на трансфигурацию. В животе все сворачивалось от мысли, что ей придётся рассказать подруге о Томе, которого она постоянно хает. Холодный нрав отошёл на задний план, когда в голову стали закрадываться мысли о разрыве дружбы на почве недопонимания. Софи не хотела терять Лору, но и не хотела отказывать Реддлу (это ещё при том, что она уже согласилась, и отказать сейчас будет моветон). С одной стороны — друзья всегда поймут и поддержат, с другой — Розье никогда не отличалась излишним тактом и часто выражала своё мнение резко, отчего люди шарахались ее, не желая даже словом перемолвиться. Что же она скажет, если узнаёт, что ее подруга идёт на бал под руку с Томом? В висках начинало пульсировать, а перед глазами все плыло, температура поднялась и казалось, что ещё чуть-чуть и форма школы на ней самовоспламенится. Убивало также осознание того, что она слишком привязалась к своим друзьям. Раз только одна мысль о потере друга в лице Лоры возымела такой разрушающий эффект, то что уж говорить о том, когда она действительно бросит Софи. Альфрад встретил Лурье в гостиной и сразу начал интересоваться ее самочувствием, потому что выглядела она на три с половиной из десяти, но получив в ответ что-то вроде «я просто не выспалась», Блэк был оставлен один, так как Софи вышла и направилась на урок. — Доброе утро, ребята, — занятие началось с лучезарной улыбки профессора Дамблдора, — сегодня мы будем… Альбус замер, рассматривая побледневшую Софи, которая старалась не обращать внимания на противный звон в ушах и до слез пульсирующие виски. — Мисс Лурье, вам плохо? — всеобщее внимание направилось в сторону девушки, которую, впрочем, это заботило меньше всего. Лора сидела рядом и, увидев, что подруге не здоровится, положила ладонь на ее плечо. — Профессор Дамблдор, можно я провожу Софи к мадам Помфри? Мне кажется у нее температура, — холодная рука опустилась на горячий лоб девушки, отчего та дёрнулась в сторону. — Конечно, мисс Розье, — Альбус проводил взглядом выходящих девушек и продолжил занятие.       В больничном крыле пахло по-особому. Какими-то травами, выстиранным постельным бельём, а также чём-то кислым. Так же тут было очень холодно, хотя Софи никогда не видела, чтобы кто-то открывал окна. Казалось, они всегда были закрыты, но тогда откуда было взяться этому сквозняку, который заставлял каждого вошедшего ёжиться от холода. — Доброе утро, девочки. Чем могу помочь? — к ним вышла невысокого роста женщина, одетая в обыкновенную форму медсестры. — Не такое уж оно и доброе, мадам Помфри. Софи стало очень плохо, вы знаете что с ней? Женщина пятнадцать минут обследовала Лурье: она мерила ей температуру, проверяла горло и глаза, а также задавала вопросы по общему самочувствию. — Мисс Лурье, это не похоже ни на какую болезнь, вы просто слишком перенервничали! Не надо так волноваться ни из-за экзаменов, ни из-за оценок, ни уж тем более из-за парней, даже в предверии такого события как Рождественский бал, — при слове «парней», Софи тихо застонала, — так вот в чем дело, значит все-таки парни. Выкиньте из головы всю эту дурь. Вам 16 лет, вы так юны и красивы, а также слишком чувствительны. Позаботьтесь о своём здоровье, дорогая. Я оставлю вас в лазарете на три дня, чтобы вы отдохнули и попили успокоительные отвары, которые сейчас будут готовы, — мадам Помфри скрылась за ширмами. — Мне до скрипа в зубах любопытно, кто тебя заставил так нервничать, но сейчас я не буду тебя тревожить. Выздоравливай, — Лора поцеловала подругу в лоб и вышла из помещения. Лекарства, приготовленные мадам Помфри, были на вкус как заваренное сено, посыпанное землей и это при лучшем раскладе вещей. Спрашивать из чего готовились эти отвары совершенно не было желания из-за страха перед реальным содержимым, так что Софи просто все выпила и уснула. Она проснулась лишь под вечер, когда услышала громко хлопнувшую дверь. — Ты проснулась? — тихо сказал вошедший, садясь на край больничной койки. — М-м, — Лурье легонько кивнула, пытаясь разлепить глаза. Все прежние симптомы поразительно быстро отступили и осталась только дикая сонливость и усталость. — Почему ты мне просто сразу не сказала все как есть? — толика обиды звучала в голосе Лоры. — Я боялась тебя разозлить или задеть, — Софи приподнялась на локтях и виновато взглянула на подругу. — Я не кусаюсь, Софи. Я бы не стала рушить дружбу из-за Тома. Особенно из-за Тома, — она сделала упор на последнюю фразу и улыбнулась, но улыбка вышла слишком натянутой, — профессора спрашивали о твоём самочувствии. — Все уже так соскучились, — тихо протянула Лурье. Она видела, что ее улыбка вышла до дрожи фальшивой, но ничего не сказала. Да и говорить было нечего. Единственное, то хотелось узнать, так это, что так расстроило Лору — то, что она идёт на бал с Томом или то, что она ей об этом не сообщила раньше? — Ещё бы, — Розье усмехнулась, доставая из сумки пергамент. — Что это? Домашнее задание? — хотелось верить, что это не так. — А вы догадливы, Софи! — Розье протянула ей пергамент и потом шёпотом добавила: — на самом деле, можешь не делать. Я один раз тут с аллергией пролежала неделю и меня все только по головке погладили, не спросив домашнего задания за время отсутствия. — Славно. Мадам Помфри все равно бы отобрала у меня книги, чтобы я отдохнула, — на выдохе произнесла Софи, силясь найти в Лоре ту обиду, которой она искрилась, когда зашла в лазарет. Но сейчас Розье была той же, какой была до Реддла. — Мне надо помочь Крофорду с ЗОТИ, так что я пойду. Скорее возвращайся к нам, я уже скучаю! — она вновь чмокнула подругу в лоб и ушла. На душе осталось приятное послевкусие разговора, и Софи поудобнее устроилась в кровати, пытаясь укрыться коротким квадратным одеялом полностью, но у нее никак не получалось. По лазарету бродил холодный ветер. Вновь хлопнувшая дверь заставила Софи вздрогнуть. — Вальбурга сказала, что я просто обязан тебя навестить, — около больничной койки оказался тот, кого девушка совершенно не ожидала увидеть — Том. — Вал считает, что мы не на бал идём вместе, а под венец, — фыркнула Софи, вспоминая из-за кого она оказалась сейчас в холодной комнате на жёсткой кровати, в компании холодного ветра и противных отваров. — Вижу способность язвить ты не потеряла, значит все хорошо, — он уже развернулся, чтобы уйти, но Софи резко схватила парня за рукав мантии, чуть касаясь кончиками пальцев его руки. — Том, ты знаешь какие-нибудь заклинания, чтобы стало теплее? — девушка с надеждой заглянула в его тёмные глаза. — Каждый уважающий себя слизеринец знает, иначе мы бы все окоченели в подземельях, — она выжидающе на него посмотрела, так что под тяжестью зелёных глаз, Реддл вынул палочку и, сказав какое-то заклинание, взмахнул ею. — Мадам Помфри не будет против? — Она не почувствует, я наложил заклинание на твою одежду и постельное белье. Можешь уже кстати отпустить рукав, — Лурье только сейчас заметила, что все время крепко держала его. Девушка быстро разжала пальцы и умело сохранила беспристрастность на своём лице. — Спасибо. И спокойной ночи, Том, — парень пару минут разглядывал ее усталое выражение лица, а после ответил «спокойной ночи» и вышел.

***

      Лиам Малкольм поступил на службы примерно в одно время с Марком и Жюли. В отличие от обаятельных и чистокровных французов, в его биографии были чёрные пробелы, от который Лиам умело избавился, как впрочем и от всех документов, подтверждающих его личность. Не лишенный приятной наружности, он имел смуглую кожу, прямой нос, чуть пухлые губы и большие светло-голубые глаза, которые словно гипнотизировали. Он был холост и не искал себе невесты, говоря всем вокруг, что хочет посвятить свою жизнь работе в министерстве. На самом деле Малкольм ненавидел министерство всеми фибрами души, но престижное место ему было смертельно нужно, в прямом смысле. Он хорошо выполнял свои обязанности, но Леонард все равно находил во всей его работе недочеты и тыкал Лиама в них лицом, словно тот был не 26-летним главой отдела, а маленьким котёнком, который разбил любимую вазу хозяев. Малкольм ненавидит министра даже больше, чем все министерство, но он хорошо прогибался под обстоятельства, так что в узких кругах его считали просто подлизой. Жюли часто общалась с Лиамом. Мужчина сам шел с ней на контакт, порой оказывая двусмысленные знаки внимания, хотя женщина не раз указывала на золотое колечко, разместившееся на безымянном пальце правой руки. Малкольм было ровным счетом все равно на ее мужа, так что он продолжал свои ухаживания, которые порой доходили до абсурда. Один раз он встретил ее с букетом цветов и чашкой горячего кофе прямо на выходе из каминов. Первой мыслью Жюли было «зачем?», а второй «как, черт возьми?». Действительно, как он узнал, что она окажется именно тут и именно сейчас. На ее прямо заданный вопрос Лиам лишь невинно пожимал плечами, говоря о волшебной магии любви. Мужчину не смущала разница в возрасте в 12 лет, не смущал Марк, его ничего не смущало. Марк разговаривал на эту тему сначала с Жюли, которая искренне доказывала мужу, что странный тип с работы навсегда останется странным типом с работы, а после он говорил и с самим Лиамом, который только блестел лазурными глазами и говорил, что такого больше по повторится. Малкольма достала эта игра в неудачливого любовника, которым он абсолютно не являлся, так как испытывал отвращение ко всем на работе, включая Жюли, хоть она и была менее противной, чем остальные. Малкольму просто нужно было подобраться ближе и завершить начатое. Малкольм просто хотел домой. Очередное собрание Спенсер-Муна прошло отвратительно. Лиама опять прижали к ногтю за невыполнение поручений и грозились увольнением, но это никогда не пугало мужчину, хотя ему старательно пришлось изображать раскаяние и мольбу. Оскар в студию! Он был хорошим легелиментом и окклюментом, но так и не воспользовался ни разу своими способностями в министерстве, так как это было бы слишком заметно. Зато за пределами министерства он мог выполнять приказы настоящего начальства и наслаждаться запахом крови и последним выражением лиц убитых перед смертью. Адреналин, разгоняющийся по венам, когда его чуть не ловили собственные коллеги на месте преступления, доставлял Лиаму бесконечное наслаждение, какое он никогда не получал во время секса с самыми горячими колдуньями. Возможно, он был просто больным ублюдком, готовым удовлетворять себя, глядя на ещё тёплые мертвые тела, но смог бы психопат так умело теряться среди серой массы, становясь ее неотъемлемой частью? Нет, не смог бы. А Малкольм мог, и это было не единственным, на что этот человек способен.

***

      Когда до бала оставался ровно один день, все факультеты вмиг оживились, начиная беспокоится не только о своём внешнем виде, но и о декорации Большого зала. Вальбурга сразу ухватила пятикурсниц и повела их помогать с декорациями, остальные слизеринцы каким-то необъяснимым способом смогли избежать той же участи. Софи добровольно вызвалась помогать подруге, а Лора начала хандрить и ее состояние было на грани отказа от посещения бала, к которому она так долго готовилась. Дело было в наряде, пришедшем к ней от матери. Цвет и фасон платья был отличным от того, что просила Розье, и единственной схожей деталью являлась широкая лента, повязанная на талии платья, но она не исправляла положения. Блэк смогла достать платье, о котором мечтала подруга, но отказалась давать ответа на вопрос «откуда?». Платье Софи было безумно нежным. Оно состояло всего из двух слоев: первый — шелковая ткань нежно-персикового цвета, которая струилась до самого пола. Часть платья, находившаяся от груди до талии, плотно прилегала к телу, очерчивая изящные изгибы, дальше шла не пышная юбка. Второй — полупрозрачный материал, на котором было вышито множество цветов. Рукава были свободными и сделанными из этой же легкой ткани, так что плечи девушки были открыты, как и острые ключицы. Светло-русые волосы были чуть завиты и волнами лежали на плечах и стекали по спине. Почти полное отсутствие макияжа только подчеркивало невинность и холодность Софи, которая была беспредельно довольна своим видом, хоть Вальбурга и говорила, что она выглядит недостаточно нарядной и предлагала сделать юбку пышнее, а волосы собрать в высокую прическу. Блэк была одета в темно-фиолетовое платье, которое имело несколько слоев юбки и доходило девушке до колен. Талия казалась намного тоньше за счёт объемной нижней части платья. Плечи были полностью открыты, так как наряд не имел никаких рукавов и лямок. Лора была одета в темно-зелёное платье, под цвет галстуков, входящих в состав школьной формы. Оно было именно тем, какое Розье просила и описывала подругам, так что ее временная хандра прошла, и она довольная спускалась в гостиную, чтобы пойти на бал с пригласившим ее Ноттом. Крофорд, узнав о занятости Софи, был рассержен и опечален, но быстро взял себя в руки и позвал Лору. Состояние же Курта можно было назвать полной противоположностью спокойствию. Он был нервным, постоянно дергался и срывался даже на профессоров. Розье собирался поговорить с Томом, но после бала. Парни выглядели изумительно: идеально выглаженные белоснежные рубашки, чёрные штаны и пиджаки. Кто-то был с бабочкой, кто-то с галстуком. Реддл предпочёл второе. Гостиная была полна нарядными людьми, которые ждали свою пару или момента, чтобы пойти всем вместе. Том и Абраксас стояли у камина и что-то оживленно обсуждали, активно жестикулируя. Когда вниз спустились девушки, у всех перехватило дыхание: абсолютно все сегодня были лучшей версией себя. Они были словно только что распустившиеся цветы в весеннем саду: такие же нетронутые и прекрасные. Том сразу начал искать в толпе Софи, которая сама как-то оказалась за его спиной. Она легонько коснулась его плеча и Реддл быстро развернулся, начав разглядывать Лурье. Он бы соврал, если бы сказал, что ничего не ощутил в этот момент. Внизу живота туго затянулся узел, а дыхание перехватило. Софи выглядела настолько нежно, что голова начинала кружится. Ее девственная красота заставляла ноги подкашиваться, так что Том просто замер в изумлении. — В таких случаях обычно говорят «Вы прекрасно выглядите, мисс», даже если так не считают, Том, — ее щеки покрыл легкий румянец, так как парень неприлично долго рассматривал ее в тишине. — Вам повезло, мисс, ведь я правда считаю, что выглядите вы сегодня просто потрясающе, — он протянул ей руку. — Это взаимно, мистер, вы выглядите бесподобно, — она взяла его под локоть. — Долго ли вы будете обмениваться любезностями, господа? — Абраксас появился под руку с Вальбургой, которая сияла от счастья. — Думаю, пора идти, — они двинулись на выход из гостиной, как и добрая половина факультета. Большой зал сейчас выглядел как зимнее королевство, какое описывается в сказках. С потолка падали хлопья снега, растворяясь в воздухе, не доходя до земли. Пол был светло-голубым и напоминал каток, но он не был скользким; по краям стояли столы с разными закусками и пуншем, а в глубине помещения разместилась огромная ёлка, украшенная тысячами игрушек цветов факультетов. Наверху сияла гигантская звезда, которая привносила сказки в этот вечер. Пунш позволил ребятам расслабится и забыть о всех проблемах и переживаниях. Софи беспокоило отсутствие Курта, с которым она так и не поговорила, но девушка знала, что его состояние находится на грани взрывной ярости. Когда зазвучала медленная мелодия, Том увлёк Софи в танец, положив одну руку на талию девушки, а во вторую взял ее холодную руку, осторожно поглаживая, словно она может вырваться и убежать. Лурье избегала зрительного контакта, так как любопытный взгляд антрацитовых глаз не мог не вызывать в ней румянца. Танец сменялся танцем, и девушка чувствовала себя защищённой и нужной в руках Тома, который держал ее аккуратно, но в то же время крепко, будто боялся, что она может разбиться как фарфоровая ваза. Неожиданно в поле зрения мелькнул силуэт Курта, потом второй и третий раз. Розье завёл Софи в танец неожиданно, когда Том отошёл за напитками, а она стояла у стены, смотря на кружащие пары. Он не держал девушку также осторожно, наоборот, он больно прижал ее к себе за талию, а на руке, кажется, останется след от того, с какой силой была сжата ее рука. Софи пыталась оттолкнуть его, но силы ее одной руки не хватило, чтобы вырваться из цепкой хватки. Реддл увидел, как девушка против своей воли танцует с Куртом, и поспешил к их паре. — Курт, отпусти, — первое, что услышал Том, подходя к ним, это полушепот Софи, на который она не получила ответа. — Розье, ты не понял, что тебе сказали? — без лишнего внимания пара была выведена из круговорота танцев и отведена в сторону для дальнейших разбирательств. — Я с тобой уже неделю хочу поговорить, Том, — лицо исказила некрасивая ухмылка, и Софи инстинктивно прижалась ближе к Тому. — Пошли выйдем, — Реддл сощурил глаза. Он понимал, что разбираться на балу дело глупое, и, слава Салазару, Курт тоже это понял, так что кротко кивнул, и они двинулись на выход, оставляя Софи одну. — Что, доволен? Ты знал, что я хочу ее пригласить, ты всегда все знаешь! Но ты все равно полез рушить то, что я старался выстроить между нами, — голос был спокойным, но ещё немного и он бы перешил на крик. — Успокойся, Розье, никто у тебя никого не забирал, — Том не хотел, чтобы скандал возымел общешкольный интерес, так что старался успокоить приятеля любыми способами. — «Успокойся, Розье», — Курт передразнил его, — посмотрел бы я на тебя, если бы на твоих глазах уводили девушку твоей мечты. Ты же даже ее мизинца недостоин. — Мысли трезво, Курт. Думаешь мне нужна любовь? Ей нет места в моем будущем, так что можешь забрать Софи, возможно, пригласить ее было экспериментом на то, чувствую ли я вообще хоть что-то, — Тому не хотелось говорить этих слов, но Курт знал слишком много, чтобы ссориться с ним. Реддл всегда знал твёрдое правило «даже стены могут слышать», а в Хогвартсе тем более. Они могу тебе и ответить при желании, но сейчас слушали не только стены, но и та, кто никогда не должна была этого услышать. Парни повернулись в сторону раздавшегося стука каблуков, и в паре метров от них остановилась Лурье. Она вновь излучала холодную, даже ледяную, красоту, до которой было больно дотрагиваться. Она встала, сложив руки на груди, и посмотрела на Тома самым пустым из всех своих взглядов. Молчание длилось всего пол минуты, и его прервала она: — Почему же вы замолчали, мальчики? Было так интересно слушать то, как меня описывают, словно я вещь, которую можно передавать из рук в руки. Было интересно услышать, как некоторым бывает абсолютно плевать на чужие чувства и эмоции, — она не злилась, она была совершенно беспристрастной, будто тех волшебных мгновений их с Томом танца и не было. Ее отрешенность по отношению к происходящему была только внешней маской, своеобразным щитом. Внутри же она злилась, в первую очередь на себя, она была обижена и расстроена, но не позволяла эти чувствам взять над собой верх, только не сейчас. Никто не решался заговорить, так что Софи подошла к Тому, который удивлял ее своим спокойствием, видно он правда ничего не чувствовал, а в следующую секунду по коридору разнесся звук пощечины. — Надеюсь, сейчас ты хоть что-то почувствовал, — она прошла мимо, оставляя после себя легкий шлейф парфюма, а в коридоре повис горький вкус разочарования.