Запретный плод.

      Ожидания Софи сбылись, чему она была совершенно не рада. Лиам все дорогу поглядывал в стекло заднего вида на племянницу и хитро улыбался, будто знал какой-то секрет, которым был не прочь поделиться. Приехав домой, девушка тут же ушла к себе в комнату, сказав, что очень устала и хочет спать, чтобы избежать разговоров о Томе. Выспаться в эту ночь Лурье не удалось, тот же кошмар, что посетил ее в замке, вновь заставил волшебницу проснуться в холодном поту. Те же красные змеиные глаза, та же фигура человека, необычная волшебная палочка… События сна не только испортили Софи настроение, но и доставили ей неприятную, пульсирующую в висках, головную боль, из-за чего девушка решила провести весь день в постели, что не сильно обрадовало ее тетю.  — Ну сколько можно спать, Софи! — женщина же была в наилучшей расположении духа. Она вихрем ворвалась в комнату племянницы и сразу подошла к окну, чтобы распахнуть шторы, отчего младшая Лурье зажмурилась и зарылась головой в подушки, — удивительно прекрасная погода для зимнего Лондона! Ну ты чего лежишь?  — Голова, — единственное что сказала Софи, так как от одного только слова, голова заболела еще сильней.  — Не велика беда! Я с мигренями всю свою жизнь борюсь. Сейчас скажу Зои принести тебе прекрасное зелье. Люси ушла, а спустя пару минут дверь открылась и зашла эльфийка, неся в руках фарфоровое блюдце, на котором разместилась чашка с густой жидкостью. Зои поставила зелье на тумбу, стоящую рядом с кроватью и после того, как Софи пробубнила, что та свободна, она покинула комнату. Девушка долго смотрела на чашку, прежде чем выпить содержимое. Вид зелья напрягал ее. Густая, темно-зеленая жидкость, которая была довольно горячей, о чем свидетельствовал пар, совсем не вызывала доверия. Но, не желая расстраивать тетю, у которой сто процентов были на сегодня планы, о чем говорили ее ранний подъем и энергичное настроение, Софи залпом выпила зелье. На голову словно надели медный колокол и начали стучать по нему со всей силы. Из глаз брызнули слезы, а руки сжали виски с надеждой уменьшить боль. Но все прошло так же быстро, как и началось. Мысленно внеся это зелье в список зелий «которыми-лучше-никогда-не-пользоваться» Софи встала.  — Тебе лучше? Говорила же, что знаю прекрасное средство от головной боли! — с энтузиазмом сказала Люси, как только увидела спускающуюся со второго этажа девушку. Софи была одета в хлопковое светлое платье с длинными рукавами, а русые волосы были заплетены в толстую косу, которая теперь билась о спину с каждым сделанным шагом, — одевайся, мы собираемся в гости.  — К кому? — в легком изумлении приподняла брови волшебница. Учитывая, что ни Лиам, ни Люси почти не имеют в Лондоне знакомых (тем более тех, к кому можно было бы прийти в пол восьмого утра на завтрак), девушка терялась в догадках.  — Роджер пригласил нас вчера, ты как раз сможешь познакомится с его сыном. Лурье даже не знала, что ее больше удивило: тот факт, что у Скотта есть сын или то, что он пригласил их к себе на завтрак. Конечно, в этом не было ничего удивительного. Роджер является лучшим другом Лиама, а наличие ребенка не такое уж и шокирующее явление, но что-то все равно ощущалось неверно.  — А что касается того обаятельного парня, с которым вы обменялись объятиями, то о нем мы поговорим попозже, — подмигнув, Люси ушла из поля зрения Софи. Как и следовало ожидать — Лиам не упустил возможности рассказать о Томе Люси. Хотя сегодня это уже не вызывало в Лурье смущения или раздражения. Она просто не хотела об этом говорить.

***

      Том вернулся в Хогвартс после визита в дом Блэков в прекрасном расположении духа. Он не мог чувствовать себя иначе, ведь все шло ровно так, как он и задумывал. Смущение, раздражение, злость, эмпатия — это именно те чувства, какие он хотел, чтобы испытывала Лурье. Оценивая ее умственные способность и умение работать быстро на протяжении их учебы, Реддл пришел к выводу, что Софи все-таки могла бы быть ему полезна. Единственное, что ей осталось у него заполучить, это доверие.       Волшебнику нужна была полная гарантия того, что девушка не предаст и не доложит обо всем профессорам или, что еще хуже, Министерству, ведь на сколько он был осведомлен именно там работают ее родители. Тому нравилась ее зрелость. Если она увлечется его идеями, то ее ничто не остановит на пути к цели. Чего не скажешь о его нынешних последователях: один не знает азов Защиты от Темных Искусств, другой имеет нездоровую зависимость от алкоголя и девушек, у третьего слишком слабая воля. Нужен был кто-то, кто стал бы его правой рукой, и этим человеком могла бы стать Софи.       Том выбрал маршрут по очень опасной местности, ведь ему нужно было привязать к себе Лурье, затуманить ей разум своими стремлениями, одним словом выработать в ней зависимость от него. Это была его цель, которой он собирался добиться в ближайшие сроки, заставляя волшебницу испытывать весь спектр эмоций, пока она рядом с ним. Что его пугало, так это большая вероятность того, что она просто-напросто влюбится в него.       Реддл не видел и капли смысла в любви. Она затуманивает людям разум и сводит их с дороги к цели. Влюбись в него, Софи бы потеряла голову. Она бы думала об отношениях, возможно, о свадьбе, а идея о захвате магического и маггловского мира отошла бы у нее на второй план. В таком состоянии человек не больше, чем лишний груз. А Том имел привычку избавляться от лишнего груза.       Слизеринец медленными шагами поднимался по каменным ступеням Хогвартса. Его челюсть была напряжена, а брови сведены к переносице, рука сжимала древко палочки. Осмотревшись по сторонам на случай, если кто-то кроме него присутствует на этаже и не найдя никого, Том быстро зашел в женский туалет, расположенный на втором этаже. Он быстрыми, но точными движениями открыл краны, отчего из них брызнула холодная вода. Прошипев никому непонятные слова, раковины стали отодвигаться, раскрывая перед старостой вход в длинный и темный туннель. Еще раз оглянувшись по сторонам и в очередной раз убедившись, что никого рядом нет, Том спустился в подземелье, чтобы быть вновь поприветствованным зловещим шипением.

«Мой Лорд.»

***

Квартира Роджера Скотта находилась недалеко от центра Лондона. Она была уютно обставлена и в ней пахло корицей, что заставило Софи расслабится. При входе их встретил домашний эльф, который не произвел на девушку хорошего впечатления. Он постоянно что-то бубнил себе под нос и хмурился, но вскором времени Лурье поняла, что он был недоволен не приходом гостей, а своими хозяевами.       Что ему в них не нравилось, спросите вы? Кровь. Чистота крови. Софи знала, что некоторые эльфы имеют очень сильные предубеждения, касающиеся чистоты крови. В принципе, такие предубеждения имеют не только эльфы, но и многие волшебники по всему миру. В Шармбатон почти все были чистокровными, меньшинство же были полукровки. Никто не скрывал своего отношения к магглорожденным, даже профессора. Марк и Жюли не считали магглорожденных другими и всегда говорили это Софи, но она провела слишком много времени в Академии, так что когда речь заходила о них, она всегда слышала тонкий голос, где-то на границах ее сознания, говоривший о том, что магглорожденные это неестественно и неправильно. Совесть же заглушала этот голос. Пыталась.       Роджер встретил семью в гостиной. Он сидел в кресле и курил сигару, что-то бормоча себе под нос и хмурясь, чем напомнил Софи того эльфа. Увидев Лиама, на лице Скотта заиграла улыбка, и он, потушив сигару, поднялся с места, чтобы поприветствовать вошедших.       — Доброе утро, Лиам! Надеюсь, вы доехали без пробок? Утром тут бывают такие пробки, просто жуть, — начал разговор Роджер.       — Мы аппарировали, так что не знаем, какие сейчас дела на дорогах, — с улыбкой ответил ему Лурье, на что Скотт в каком-то то ли недовольстве, то ли страхе прикусил нижнюю губу.       Люси зажгла сигарету и села на мягкий диван, обитый каким-то нежным материалом персикового цвета. Сейчас, оглядывая квартиру более детально, Софи не могла не заметить одну странность. Во-первых, весь интерьер квартиры был выполнен в одной цветовой палитре. Светлые легкие занавески, мягкие персиковые диваны, бежевые обои, светло-желтые покрывала. Во-вторых, ароматы. В гостиной витал легкий сладковато-цитрусовый запах, сильно напоминавший женский парфюм. В-третьих, пока домовой эльф вешал пальто Софи в шкаф, она успела краем глаза заметить несколько женских вещей.       Все вышеперечисленное совсем не вписывалось в образ Скотта. Девушке была почти полностью уверена, что тут живет не только он и его сын, но и какая-то женщина, что заставляло ее любопытную натуру кричать от волнения. Но задавать вопрос на прямую незнакомому мужчине, даже если тот является лучшим другом твоего дяди, Софи не собиралась.       Разговор стремительно развивался, обсудив погоду и что будут подавать на завтрак, Люси заметила раскрытую газету, покоящуюся на журнальном столике. Статья была о войне. Имея дикую страсть читать газеты, женщина быстро взяла ее.       — Не стоит портить себе настроение с самого утра, хороших новостей нет, — тихо сказал Роджер, на что Люси положила газету на место, но так быстро оставлять тему не собиралась.       — Я просто не понимаю, как один волшебник может иметь столько в себе зла, — всплеснув руками сказала женщина, имея ввиду Грин-де-Вальда, — магия никогда и ни у кого не ассоциировалась со злом. Стоит только почитать детские сказки! Там волшебство спасает, а не приносит смерть и горечь.       — Вы говорите о маггловских сказках, миссис Мур, а магглы слишком мало знают о магическом мире. Вернее сказать, они не знают ничего, — тут же ответил ей Скотт.       — Магглы порой видят больше, чем маги. Они не полагаются на магию, отчего их дух намного сильнее, — зажигая вторую сигарету, сказала Люси.       — Я не вижу, как это относится к теме войны, — немного нахмурившись сказал Роджер, — магглы узко мыслящие существа, не думаю, что нужно полагаться на их сказки так, словно это инструкция по обращению с волшебством.       — Вздор! Многие магглы намного лучше волшебников. Сто бедных наркоманов и пьяниц немагов будет всяко лучше одного Грин-де-Вальда! — Люси было легко вывести на спор, в чем сейчас убедился Скотт. К сожалению, он тоже обладал качествами удивительного спорщика.       — Грин-де-Вальд верен своим идеям. Не спорю, нет оправдания его зловещим поступкам, но согласитесь, его силой, властью, сосредоточенностью на целях можно восхищаться, — глаза мужчины заблестели от восторга.       — Вы что это? Защищаете его? — в легком шоке спросила Люси, чем вывела волшебника из его состояния восхищения. Он быстро выпрямился и прочистил горло.       — Конечно, нет… Вы не так поняли, или это я не так выразился. Тем не менее, завтрак подан. Волшебники встали с диванов и кресел и проследовали за в столовую. Чтобы убрать возникшее напряжение из-за прошлого разговора, Скотт произнес:       — Я вообще предпочитаю завтрак на террасе, но сейчас из-за довольно холодной погоды приходится есть в столовой, которая, впрочем, тоже довольно уютная.       — Ох, у нас в доме в Америке есть выход во двор, я тоже безумно люблю есть на природе! — забыв прошлую дискуссию ответила миссис Лурье, садясь за небольшой, но от того не менее красивый стол, выполненный из светлого дерева и накрытый тонкой вязанной скатертью.       — Где же Грифин? Ты говорил он будет есть с нами, — поинтересовался Лиам, все это время не принимавший участия в разговоре. По его тону Софи могла понять, что дядя не питает теплых чувств к сыну Роджера, что заставляло ее задаваться одним вопросом «почему?».       Только они упомянули Грифина, как входная дверь распахнулась и со стороны прихожей послышались приглушенные голоса, после чего в столовую зашел высокий и худой парень, которому на вид было лет девятнадцать. Он был безумно похож лицом на своего отца. Те же голубые глаза, тот же нос и черные волосы, которые, в отличие от Роджера, не были прилизаны, а торчали во все стороны. Его щеки и нос были красными, скорее всего он пренебрег аппарацией и шел до квартиры пешком по улице. Честно сказать, Грифин не вызвал в Софи отрицательных эмоций, скорее наоборот, он выглядел приятным молодым человеком, по крайне мере, намного приятней своего отца, который не вызывал в девушке и грамма доверия.       — Грифин! Где твои манеры? Разве можно так долго заставлять себя ждать? — начал причитать Роджер, но скорее не в нравоучительной манере, а в шаловливой, что выдавала его улыбка и бегущие глаза.       — Прости, отец. Я потерял счет времени, — угрюмо ответил парень, садясь за стол.       — Ничего страшного! Подростки всегда пренебрегали и будут пренебрегать временем, — улыбнулась миссис Мур, — мы незнакомы, я Люси Мур, а это моя племянница Софи Лурье. С Лиамом на сколько я знаю вы уже знакомы.       Грифин кивнул и кинул взгляд на Софи:       — Приятно познакомится, Грифин Скотт.       После этого все обменялись пожеланиями «приятного аппетита» и приступили к еде. Юная волшебница была рада, что на завтрак были тосты с персиковым джемом и пирог с яблоками и корицей. О ее любви к последнему блюду, казалось, знает весь мир.       Когда все наелись, то вернулись вновь в гостиную, но уже с пополнением в виде Грифина, которого совсем не увлекали разговоры, на что Софи было, в принципе, все равно, так как она тоже не принимала участия в беседах. Поседев минут десять и послушав, как Лиам, Роджер и Люси обсуждают Америку, девушка попросила прощения и вышла в туалет.       По пути обратно в гостиную, взгляд Лурье привлекла комната, расположенная недалеко от уборной. Оттуда бил яркий свет лампы несмотря на то, что был день. Софи не видела этой двери раньше, наверное, там убирались эльфы и просто забыли закрыть ее до конца.       Подойдя к проходу, волшебница приоткрыла дверь и ей открылся вид на небольших размеров библиотеку. Это скорее даже был кабинет, о чем говорил письменный стул и кресло, расположенные в углу комнаты. Любопытство Лурье взяла верх, и она зашла внутрь. Тут пахло старыми книгами и одеколоном, пол был покрыт темно-зеленым ковром, а окна были перекрыты плотными темно-коричневыми шторами, из-за чего единственным освещением в кабинете служила яркая настольная лампа. Рабочий стол был аккуратно убран, количество вещей на нем было минимальным: лампа, два чистых листа и пустой конверт, перо с чернильницей и рамка с фотографией, которая была развернута от Софи в другую сторону. Рядом со столом стояло несколько ровных стопок с книгами и какими-то документами. В основном книги были о Темных Искусствах.       Подойдя ближе к столу, волшебница взяла в руки рамку с фотографией. На ней был изображен Роджер и еще какая-то женщина. Они смотрели в камеру и улыбались на фоне Биг-Бена. Рассматривая фотографию, Софи узнала на ней Женевьеву, первую жену своего дяди, а по совместительству ее тетю. Хоть она и не помнит ее вживую, но видела много ее фотографий. Она знала, что Скотт был очень близок с семьей Женевьевы, так что не удивилась, что эта фотография тут стоит.       Должно быть она очень старая. Подумала девушка и выронила рамку из рук на стол, от того, что услышала, как кто-то вошел в комнату. По спине пробежался холодок. Это явно не делало ей чести — рассматривать чужие вещи в чужом личном кабинете. Софи повернулась и увидела перед собой Грифина. Он стоял, немного сутулясь и держа обе свои руки у себя за спиной. Сейчас девушка могла рассмотреть его получше. Он был одет в темно-синий вязанный свитер и черные брюки, на ногах зимние ботинки, которые он, по какой-то причине, так и не переобул. Сейчас его щеки и нос не горели красным, а стали такими же бледными, как и остальная кожа. На губах играла улыбка.       — Как невоспитанно лазать по чужим вещам, я бы мог нажаловаться отцу, — он отошел от двери и приблизился к волшебнице.       — Но ты не скажешь ему, потому что… — протянула последние слова Софи.       — Почему ты так уверенна, что я буду тебя покрывать? Незнакомая мне волшебница роется в вещах моего отца. Хм. Думаю весомый повод пойти жаловаться, — улыбнулся Грифин.       — Хотел бы настучать, давно бы уже ушел, — приподняв брови, сказала Лурье. Со стороны Скотта послышался смех. Смеялся он немного необычно: немного откинув голову назад и качаясь на носках.       — Ты права. Я сам иногда роюсь в его вещах, ищу способы себя развлечь, — он обошел стол и сел в кресло, откинувшись на спинку.       — Роешься в вещах своего отца? Некультурно, — сказала Софи.  — Да, давай претворимся, что это не я тебя застал, занимавшейся тем же самым.  — Почему ты здесь? — спросила волшебница.  — Я подумал, что тебя слишком долго не было и решил проверить, все ли хорошо с нашим гостем, — ответил парень теперь опираясь на локти и положа голову на кулак. Он чем-то напоминал девушке Тома.  — Сколько тебе лет? Ты учишься в Хогвартсе? Я тебя там не видела.  — Мне 20, и нет, я не учусь там и никогда не учился, — ответил парень.  — Немаг? — подняла бровь Софи.  — Мерлин, конечно я маг, — засмеялся он, — я учился в Дурмстранге. Отец хотел, чтобы я был более образован в некоторых сферах магии, которые довольно слабы в Хогвартсе.  — И каких же это? — поинтересовалась она.  — Темные искусства, — уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки. Волшебница долго смотрела на него, пока не почувствовала небольшое жжение на затылке, отчего сильно нахмурилась и опустила взгляд вниз, на стол. Только сейчас Лурье заметила, что из упавшей на стол рамки выпала фотография. Волшебница ее подняла и только собиралась вставить на место, как застыла. На обратной стороне фотография была подписана аккуратным каллиграфическим почерком:

«Глубокоуважаемый Роджер! Эти каникулы были великолепны. Не грустите, я буду скучать. Ваша Женевьева. 22 июля, 1936 год»

Софи несколько секунд смотрела на подпись, нахмурив брови, и никак не могла понять, что было не так. Какое-то липкое чувство неверности происходящего, словно тонкая пленка, обволакивали все ее нутро. Она сощурилась, словно пыталась увидеть дальше этих букв и цифр, но ничего не выходило, а чувство росло. Пока Грифин не вывел ее из своеобразного транса:       — Ты чего?       — Мм? — она вскинула голову, — а, ничего.       Лурье быстро вставила фотографию в рамку и поставила ее обратно на стол туда, где она первоначально стояла.       — Давай вернемся к остальным, а это наша пропажа скоро станет слишком явной, — предложила Софи, все еще чувствую осадок от нахлынувшего чувства.       — Ты права, пошли, — Грифин встал из-за стола и махнул рукой, девушка пошла за ним.       Спустя пару часов семья наконец решила поехать домой. По радио передали, что вечером будет сильный ветер и осадки в виде снега. Люси очень расстроилась их отъезду, но не настаивала остаться подольше, так как знала, что как только начнется непогода, у нее начнется мигрень.Скотт и Лурье распрощались.       Лежа в кровати перед сном, Софи думала о Грифине. Она была уверенна, что это не последний раз, как она его видит. В волшебнике было что-то загадочное, но оттого пугающее. Он углубленно изучал Темные Искусства, на чем настоял Роджер. Почему он так хотел, чтобы его сын был хорошо ознакомлен с этой темой? Какой родитель захочет, чтобы его ребенок изучал темную сторону магии? А самое главное: с каких пор в Дурмстранге обучают Легилеменции?       У Софи не было сомнений — он пытался влезть ей в мысли. Тут она была рада, что ее отец — опытный Окклюмент — в 13 лет обучил и ее Окклюменции. Он всегда говорил: «Ты не можешь быть полностью в безопасности ни в одной точке Земного шара, так пусть хоть твои мысли будут защищены».       Также девушку мучала эта фотография, но она не понимала, что именно было не так. С этими мыслями волшебница погрузилась в глубокий сон, надеясь, что сегодня не увидит этих страшных змеиных глаз.