Королевские гонки Магнуса Бейна

— Люк говорил, что ты хорош, — усмехается Магнус, пытаясь устроиться удобнее под тяжёлым телом, придавившим его к кровати. — Шуточки шутишь? — Алек злится и чуть сильнее сжимает запястья пальцами. — Что ты тут делаешь? В новостях сказали, что ты в больнице. Как тебя оттуда отпустили? — А чего им меня держать? У меня рассечена скула, а не переломаны руки и ноги. В Нью-Йорке есть люди, которым помощь гораздо нужнее, чем мне. — Люк знает? — Я передам твоему боссу, что ты открыто выразил сомнение в его умственных способностях. Конечно, Люк в курсе. Он сам меня сюда и отправил. Я для вида посопротивлялся, а потом запрыгнул в самолёт, и вот я здесь. — А зачем сопротивлялся? — Чтобы Люк не расслаблялся. Ему только дай волю, он меня под замок посадит и приставит вооружённую охрану. — Я его понимаю. — Александр! — Что? Ты не послушал, и посмотри, что случилось. — Но это не имеет никакого отношения к тем угрозам, — Магнус обиженно ворчит и пытается выкарабкаться из захвата, на что Алек только качает головой. — Не ёрзай. Это бесполезно. Если Люк действительно обучал тебя, то ты должен сам это хорошо понимать. Поэтому тебе придётся выслушать лекцию. — Неееет! Алек игнорирует этот полный боли и отчаяния стон. Люк умеет отчитывать, как никто другой, но дополнительная взбучка Магнусу не помешает. — Почему ты бросился на защиту, когда рядом были телохранители? — Потому что это Тодрик. Я старше, опытнее. Я не хочу, чтобы он пострадал. Он мне как младший брат. Ты бы не сделал то же для своей сестры? К тому же это обыкновенный антифанат, у меня таких сотни. За все годы моей популярности чего только на меня не выливали: яйца, помидоры, ошмётки бананов, чернила, краску, протухшие водоросли, всего и не упомнишь. Я привык сталкиваться с неприкрытой ненавистью и злостью, но Тодрик более уязвим. Он моложе, общество с каждым годом становится терпимее, и для него каждый такой акт — это сильный удар. Иногда я разговариваю с леди, которые начали гораздо раньше меня, и моё сердце сжимается. Я должен быть смелым ради них, ради того, что им и мне, и ещё тысячам таким, как я, пришлось пережить. Я должен быть храбрым ради молодых, чтобы они больше никогда в жизни не столкнулись с этой стороной человеческой натуры. Ты должен понять меня, Александр. Ты ведь открытый гей, так? Почему ты решился на каминг-аут? Ты работаешь в ФБР, но всё равно признался. Почему? Алек приподнимается, откатывается в сторону и ложится на спину, подкладывая согнутую руку под голову. Эти его самые сокровенные воспоминания, но Магнус — из тех людей, что поймут. — Я признался ровно через месяц после трагедии в Орландо. — Там был кто-то...? — Магнус не договаривает, но это и не нужно. — Нет, никто из моих знакомых не пострадал, просто эти убийства подкосили меня. Помнишь, как это было? Глухое отчаяние, столько боли вокруг и страх, липкий и противный страх. Но потом. Я впервые увидел, как много людей поддерживают ЛГБТ+ сообщество. Я помню, как люди приходили, как они объединялись, как вместе плакали, как поддерживали друг друга. Весь этот месяц я раздумывал, но что-то сломалось во мне окончательно, когда я впервые увидел этот видеоклип на ютубе. Hands. Я признался родителям в тот же день. Они приняли меня. Я помню, как мама плакала и переживала, что я мог быть в том клубе, и это при том, что я и в Орландо ни разу то не был. С тех пор мы вместе ходим на парады. Кажется, именно тогда я понял, как важно, чтобы люди видели тебя, как важно не прятаться и не скрываться. Люди боятся того, чего не знают. Но, возможно, если они узнают таких, как я, поближе, для их ненависти не останется места и они поймут, что все мы люди, неважно кого мы любим или как мы выглядим. В бюро к моей ориентации отнеслись нейтрально. Понадобилось больше десяти лет жизни в страхе и сорок девять смертей, чтобы я набрался смелости. — Не важно, сколько понадобилось времени, Александр. У каждого свой путь, и каждый приходит к этому по-разному. — Прости. — За что? — Что отнёсся к тебе предвзято, когда Люк дал нам бумаги по этому делу. Я не должен был. — Не бери в голову. Я привык. Мы слишком некомфорны даже для ЛГБТ тусовки. Гораздо важнее, что ты захотел разобраться. Спасибо, что поделился. Я не забуду. — Магнус протягивает руку и убирает непослушную прядку, которая всегда лезет в глаза, а Алек наслаждается этим кратким мгновением нежности. — Засыпай, Александр. Это был тяжёлый день. Нам обоим нужен отдых. Спокойной ночи. Магнус легко поднимается с кровати и исчезает в дверном проёме, а Алек достаёт телефон и наушники. Он давно не слушал эту песню. В тот страшный месяц Иззи буквально заваливала его разными роликами, чтобы поддержать. Алек считал, что это так глупо, но, в конце концов, это помогло. Алек улыбается и нажимает на кнопку воспроизведения, а через три минуты замирает с открытым ртом и начинает пересматривать снова и снова. Магнус. Магнус, который появляется всего на несколько секунд, но он тоже там*. — Ты принимал участие в записи этого видео. — Алек буквально врывается в спальню, и Магнус вскидывает голову: на нём наушники, в руках смартфон, а на глазах слёзы. Алек знает эту боль. Видел достаточно, чтобы распознать её с первого взгляда. Он медленно подходит к кровати и осторожно присаживается на краешек, протягивая руку, за которую Магнус сразу же хватается. — Кого ты потерял? — Подругу. — Магнус стискивает чужие пальцы, и Алек накрывает смуглую ладонь своей. — Она давно звала меня в Орландо, а я никак не мог выбраться. Когда это произошло, у меня были съёмки. Люк приехал на площадку и забрал меня. Тогда он впервые лишил меня интернета и посадил под замок, не дал прочитать мне ни единого комментария, буквально выдернул меня из медиа пространства. Я прочитал их гораздо позже, после похорон, но всё равно оказался не готов к такому потоку ненависти, хотя, казалось бы, чего я только не видел. Мне казалось, что всё, за что мы боролись каждый день, попросту недостижимо. Эти люди, которые изливали свою злость, их гнев, их презрение, они сквозили из каждой строчки. Мне помогли мои поклонники. Сколько тёплых слов они писали нам и нашему шоу, я никогда не ощущал столько поддержки. Я не могу прятаться, Александр, не могу отсиживаться, я должен бороться. — Знаю, знаю, — шепчет Алек, прижимая к себе совершенно разбитого Магнуса, который утыкается в его грудь и тихо всхлипывает. Алек держит его, судорожно стискивая шёлковую ткань сорочки. — Я рядом, всё будет хорошо. Мы поймаем его, никто не пострадает, обещаю. Алек и сам не вспомнит, что он шептал в ту ночь Магнусу, который заснул у него в руках, не вспомнит, как закрыл глаза и позволил усталости и пережитым волнениям взять своё. Но это утро он никогда не забудет. Затёкшие руки и чудовищная боль в шее, чёрные волосы, которые щекочут нос, и тёплое дыхание, согревающее кожу. Утренние сумерки лениво перетекают в рассвет, а тот оборачивается ярким светом нового дня, в котором Магнус спит рядом с ним. Но ничто не длится вечно. Звук входящего звонка прокатывается по спальне и заставляет Магнуса открыть глаза, а затем испуганно уставиться на Алека. — Боже мой, я уснул на тебе! Прости, пожалуйста, Александр. — Тебе лучше ответить на звонок. Магнус послушно берёт свой смартфон и потирает глаза. — Привет, Люк. Алек встаёт, на ходу разминая затёкшие мышцы и идёт в ванную, чтобы окончательно проснуться. Удивительно, но Магнус успевает поговорить с Люком, принять душ, накраситься и почти закончить с готовкой завтрака. — Когда ты? Боже, Магнус, ты не должен был, — Алек чувствует себя неудобно, но Магнус весело машет лопаткой, приглашая присесть за барную стойку. — Сегодня без изысков. Я могу дать тебе полдня, чтобы ты отдохнул. Прости за вчерашнее. — Не за что просить прощения, Магнус. Ты выслушал мою историю, я — твою. Разве не так поступают друзья? — слова слетают с языка прежде, чем Алек успевает их обдумать, и секундное замешательство в карих глазах лучше всего рассказывает ему о том, что Магнус не был готов. Но секунда проходит, и Магнус берёт себя в руки. — Я рад, что могу назвать тебя своим другом. Спасибо, что был вчера рядом. И вот твоя награда, — Магнус возвращается к своей излюбленной манере разговора, но Алек понимает, как сильно он облажался. — Подожди, Магнус. Я тоже рад быть твоим другом, но это совершенно не те чувства, которые я испытываю. Ты мне нравишься как мужчина, очень. Но я на задании, и поэтому не могу рисковать. Когда всё закончится, я бы хотел попробовать, если бы ты хотел. — Я отвечу тебе, когда всё закончится, Александр, если ты захочешь задать этот вопрос. И проясни мне одну вещь, каким образом отказ от интимных отношений помогает сохранить ясность ума? У меня, например, всё с точностью до наоборот. Не подумай ничего такого, я интересуюсь исключительно ради расширения кругозора. — Безусловно. Ответ прост. Если ты влюбляешься, то думаешь не о деле, а о человеке. — Согласен. Как в этом помогает отказ от секса? Заметь, я всё ещё продолжаю интересоваться этим исключительно ради науки. Алек едва сдерживает улыбку, но придаёт своему лицу серьёзное выражение. — Когда вы состоите с партнёром в такого рода отношениях, то ты, волей или неволей, думаешь о нём в этом ключе, испытываешь определённые желания. — О. Скажу тебе по секрету, Александр. Отсутствие секса не мешает мне «испытывать определённые желания». С какой-то стороны, они даже сильнее. Потому что у меня довольно богатое воображение. Я себе нафантазирую, а там ни фига такого нет. — И часто такое случалось? — Алек гипнотизирует взглядом омлет, но Магнуса не проведёшь. — Я джентльмен, — торжественно отвечает он. — Хм, задам вопрос, когда ты будешь в образе леди. — Хитрец. Ладно, мы кое-что прояснили, специальный агент Лайтвуд. И раз уж вы настроены так серьёзно, самое время перейти к завтраку, потому что потом тебя ждёт кое-что интересное. — Ты меня пугаешь. — Так и было задумано, Александр. Когда Магнус делает вам маникюр, это страшно. Но когда он завладевает вашими ногами, чтобы сделать педикюр со стразами, нужно бежать без оглядки. Жаль, что Монстр уже экспроприировал себе обе ноги. Алек старается не дрыгать конечностями, но судя по уставшему виду его учителя, чьи бицепсы напряжены до предела, получается из рук вон плохо. — Мне щекотно, — оправдывается Алек, и Магнус адресует ему полный скорби взгляд. — Я правда стараюсь. Фырканье мало похоже на вразумительный ответ, но Алеку достаточно и его. Оценивающий взгляд скользит по свежевыкрашенным ногтям, и сердце сжимается от страха. — Твоя очередь, Александр. Ты должен повторить то, что я сделал. "Вот и растяжка пригодилась", — мысли приходят в голову без всякого приглашения, но длинные ноги совершенно не согласны скручиваться под определённым углом. Алек пытается раз за разом, но колени упираются в грудь, а дотянуться до кончиков пальцев можно, только если практически лечь на вытянутые ноги. И рядом Магнус, который тайно снимает все его попытки на камеру. — Я для истории, — поясняет он, обходя Алека по кругу. — Ну, может быть, в трудные времена у меня будет ролик, на котором я прилично заработаю. — Если кто-то, кроме тебя, его увидит, я упеку тебя в федеральную тюрьму, — пыхтит Алек, но упорно продолжает пытаться наносить кисточкой ровные штрихи. — Я могила, Александр. К тому же, уверяю тебя, в скором времени я собираюсь обзавестись более компрометирующим видео. — Магнус подходит ближе и придирчиво оценивает результаты титанических усилий. — Довольно неплохо для новичка. Ты ведь не в первый раз это делаешь? — У меня есть сестра и брат-придурок. Как минимум, я научился быстро стирать следы их "забавных" розыгрышей. — Отлично. А теперь пошли к бассейну. Пришло время для настоящих испытаний. То, что Магнус именует настоящими испытаниями, оказывается камерой и провокационными нарядами. — Всего-то? — ухмыляется Алек, быстро натягивая откровенный купальник, который сидит, как влитой. — А откуда у тебя мой размер? — Пока был в Нью-Йорке, пробежался по магазинам. Тебя ждёт ещё много сюрпризов. А теперь давай займёмся позированием. Таких конкурсов будет несколько, но мы начнём с самого простого. Обыкновенная фотосъёмка. И да, помни. Обычно вокруг тебя будет стоять несколько горячих парней, следи за своими реакциями. — Хорошо, это не проблема. А ты там тоже обычно присутствуешь? — Да, но подсказать тебе не смогу. Итак, давай сделаем пару снимков. Встань, как ты обычно делаешь. Фотограф я, конечно, не самого высшего класса, но Рафа не оставляет попыток научить меня. На первое время нам хватит и моих скромных навыков. Готов? Алек встаёт по стойке смирно и смотрит прямо в объектив, грозно хмуря брови. И если бы не легкомысленный купальник, Магнус непременно испугался бы. Но всё, на что его хватает, сделать несколько снимков для истории, а затем расхохотаться. — Ты неподражаем, Александр. Но я бы хотел что-то более расслабленное, что-то более раскрепощённое. Магнус попросил — Алек сделал. Алек улыбается, словно он находится на встрече выпускников, и Магнус закатывает глаза. Это будет долгий день. — Представь, что ты женщина. Например, изобрази Изабель, когда ты её фотографируешь. Алек выставляет одну ногу вперёд, перенося вес на другую. Левую руку упирает в бедро, пока другая безжизненно болтается вдоль тела. Но добивают Магнуса надутые губки. Камера трясётся, пока Магнус жмёт на кнопку затвора, но Алек уже понял, что что-то нечисто. — Ты издеваешься надо мной! — обвиняет его Алек, но Магнус трясёт головой, утирая выступившие слёзы. — А ты над всеми женщинами, Александр. Но за такие губы, как у тебя, кто угодно душу дьяволу отдаст. — Перед тобой, на секундочку, федеральный агент. — Судя по последнему кадру, я бы не был столь категоричен. — Камеру сюда, — приказывает Алек, но Магнус только прищуривается. — Мне нравится твой командный тон, Александр. Аж мурашки по коже. Жаль, в этом доме только один главный. Камера останется в моих руках, как и ты. Алек с затаённым страхом наблюдает, как Магнус плавно скользит к нему, как обходит сзади, приобнимая за талию. — Ты слишком напряжён, оттого и выглядишь неестественно. Камера любит тебя, Александр, так позволь ей показать твою красоту. Не держи ноги вместе, ты же на каблуках, это не очень удобно, и уж точно совсем не устойчиво. Тебе должно быть комфортно. Поэтому, — ладонь Магнуса осторожно касается напряжённых мышц бедра и решительно расставляет его ноги. Одну руку чуть назад, другую вперёд. Смотри в камеру. Видимо, выходит значительно лучше, потому что Магнус удовлетворённо хмыкает и беспрестанно щёлкает затвором. — А теперь встань ко мне спиной и обернись. Алек послушно исполняет указания, но сдавленный всхлип Магнуса позади него свидетельствует против его умений фотомодели. — Я не могу встать в позу: "Ах, смотрите, какая у меня задница, но и про лицо тоже не забудьте". — Как раз ты, Александр, можешь. Магнус подходит и умело несколькими движениями лепит из податливого куска глины по имени Алек вызывающую восхищение скульптуру, а затем делает несколько снимков. Время идёт, солнце меняет свое местоположение, Магнус меняет места для съёмок, Алек даёт мысленные названия всем замысловатым позам, в которые Магнус скручивает его с завидным упорством. "Лягушка при препарировании", "Мои подмышки лучше ваших", "Я чайник и я закипаю", "Развяжите меня кто-нибудь" и десятки других, которые заставляют Магнуса улыбаться, а иногда и рассмеяться. И это становится лучшей наградой для Алека. *Ру Пол действительно принимал участие в записи этого видео, посвящённого жертвам стрельбы в гей-клубе в Орландо. Эта трагедия оказала огромное влияние на ЛГБТ сообщество и весь мир.