Королевские гонки Магнуса Бейна

— Почему ты не ушёл вместе с Люком, Александр? Уже поздно. Да и в доме могут заметить твоё отсутствие. Магнус отходит к столу и начинает перебирать непрочитанные письма, а Алек пытается собраться с мыслями. Этот день не стоит усугублять, но оставить без внимания недоразумение с Кортни Алек тоже не в силах. — Я не ушёл, потому что хочу тебе кое-что объяснить, — начинает Алек, и Магнус поднимает голову. — Это насчёт меня и Кортни. Ей нужна была поддержка. — Да, я всё понимаю. Магнус возвращается к сортировке писем, а потом устало выдыхает и оставляет разноцветные конверты в покое. — Ты переживаешь, что я могу ревновать? Или тебя беспокоит, что я не проявляю бурной реакции, а значит, не принимаю тебя всерьёз? Алек пожимает плечами и подходит ближе, заглядывая в тёмные глаза, которые сейчас смотрят на него с затаённой болью. — Мои предыдущие отношения научили меня кое-чему, Александр. Ревность ничего не говорит о том, как сильно тебя любят, ревность рассказывает, как сильно тебе не доверяют. Я был на месте того, кого ревновали, я был тем, кто это делал. В этом нет ничего хорошего. Я старше тебя, и мне не нужны ни громкие ссоры, ни молчаливые обиды. Всё это напускное, ненастоящее. Знаешь, что это? — Магнус усмехается, когда показывает ему стопку конвертов, сделанных из дорогой бумаги. — Нет. — Это приглашения на премьеры фильмов, на презентации книг, — отвечает ему Магнус и выходит из-за стола. Алек молча наблюдает, как каждое из элегантных приглашений летит в корзину для бумаг. — Меня постоянно приглашают и не понимают, почему я не прихожу. Как же так, ведь они такие толерантные, такие прогрессивные. Вот гей, вот проблема насилия, а вот угнетение азиатов. Никакой гомофобии, Магнус. Но посмотри, как по-гейски ведёт себя тот певец. Это же так мило. Словно, все геи одинаковы, словно есть единый паттерн поведения, по которому можно вычислить ориентацию человека, словно гетеросексуал не может быть чувствительным. Они не замечают, как навешивают ярлыки, отказывая людям в индивидуальности. Они думают, что если считают это милым, то это менее гомофобно, хотя смысл совершенно в другом. А вот приглашение на показ от человека, который рьяно выступает против насилия, но я не пойду. Она против, но, захлёбываясь от восторга, пишет о книге, где романтизируют насилие, где абьюзер не получает никакого наказания, где все его поступки оправдываются тяжёлым прошлым. Я вырос на таком дерьме, его заливали в мои уши изо дня в день. Я думал, что мир стал лучше, но нет, просто люди стали изворотливее. Никто не призывает избивать людей. Но вот тот Джон — настоящий мужик, истинный альфа-самец. Посмотрите-ка, как он разукрасил молодчика, посмевшего взглянуть на его подругу. А вот Джим, такой собственник, и это так будоражит. Нет, что вы, это не имеет никакого отношения к рабству и к тому, что вас считают чьей-то собственностью, тоже не имеет. Лучше посмотрите на Дональда, который смог добиться женщины настойчивыми ухаживаниями, больше похожими на преследование, но это ничего, это же любовь. И так капля за каплей эти люди делают популярными токсичные отношения, абьюз, ревность, ссоры на пустом месте, надуманные обиды. Наши дети считают, что это норма, что если им в отношениях комфортно и приятно, значит, с ними что-то не так. Нет эмоций, нет накала, нет страсти. Нужно кричать и бить посуду, нужно раскрывать свои самые низменные стороны, нужно становиться хуже, потому что в противном случае, это не любовь. И никому и в голову не приходит, что истинная страсть рождается не когда двое оскорбляют друг друга, а когда они делают что-то общее. Мне понадобилось почти двадцать лет, чтобы это понять, а некоторым не хватает и жизни. Я не могу ничего поделать с этим. Всё, что в моих силах, игнорировать эти приглашения, не покупать эти книги, не ходить на такие фильмы и поддерживать других, тех, кто говорит горькие, но такие правильные вещи, тех, кто действительно в этом нуждается. И к моему счастью таких людей становится всё больше и больше. Я не ревную, Александр. Кортни — очень эмоциональная девушка, ей нужна дружеская поддержка, и я рад, что ты её поддержал. Если бы мне было неприятно, я бы сразу тебе это озвучил, чтобы ты мог выбирать, можешь ли ты это принять. У тебя ведь не очень большой опыт в отношениях, так? — Почти нулевой, — соглашается Алек и смотрит, как последний конверт выскальзывает из ладоней и летит вниз. — Не боишься связываться с таким, как я? — Могу спросить тебя о том же, Александр. Неизвестно, кто из нас опаснее: федеральный агент, вечно занятый на работе, или шоумен, живущий в студии, почти невинный пессимист или прожжённый циник, до сих пор верящий в лучшее в людях. — Эй, я не пессимист, — отшучивается Алек, подходя ближе. — Я просто реально оцениваю угрозы. И ты не циник, ты просто устал. Потерпи ещё немного, всё закончится, и станет легче. — Не думаю, что ты прав, — улыбается Магнус. — Когда всё закончится, ты уедешь, и что я буду делать без Астреи, горячей девчонки из Канады? — С Астреей придётся попрощаться, — с печалью в голосе произносит Алек и сгребает Магнуса к себе в объятия. — Но обещаю, что Александр не даст тебе заскучать. — Ловлю на слове. Но сейчас тебе пора. Я попробую поговорить с Люком, чтобы тебе сильно не доставалось. Магнус пробует ускользнуть, но Алек твёрдо намерен выяснить ещё одну вещь. — Чем тебя шантажирует Тодрик? Люк посоветовал мне не совать свой нос, но я должен быть уверен. — Ах, Тодрик. Он очень опасен, Александр, — улыбается Магнус. — И у него компромат не только на меня, но и на Люка тоже. Мы с твоим капитаном немного почудили в прошлый раз, а так как Рафаэль — херов трезвенник, то он с удовольствием снял всё на камеру, ну а Тодрик — само обаяние — выпросил у него парочку видео, чтобы поугарать. Поэтому, если не хочешь, чтобы Люк прикопал тебя в каком-нибудь лесочке, больше не упоминай при нём компромат. — Люк умеет веселиться? — Я не могу раскрывать тебе такие тайны, Александр, — подмигивает Магнус и манит Алека к себе. — Но если будешь хорошим мальчиком, я попрошу Рафу скинуть мне пару интересных файлов. А теперь разворачивайся и иди обратно. Ты молод, а консилер и хайлайтер — хорошие помощники, но не когда спишь по три часа в сутки. Алек внимательно окидывает взглядом кабинет, с подозрительным лицом приоткрывает дверь и выглядывает наружу, заставляя Магнуса застыть в напряжённой позе, а потом подходит к нему и кладёт свои ладони на крепкие боковые мышцы, прикрытые скользкой тканью. — Что? — не выдерживает Магнус, и Алек склоняется ниже. — У меня удача закончилась, — заговорщически сообщает он, и Магнус на секунду теряется, а потом громко шлёпает Алека по плечу. — Ты напугал меня. — Ну не только тебе приводить меня в ужас платьями и каблуками. — Да, — шепчет Магнус, вставая на носочки, чтобы дотянуться до губ, по которым он так соскучился. — Справедливое замечание. Алеку нужно так много удачи, что Люк, ожидающий внизу, не выдерживает и поднимается в кабинет и тихо матерится, когда видит, как один из его лучших агентов откровенно стонет в поцелуй и одновременно пытается лишить Магнуса рубашки. Впрочем, Магнуса вряд ли кто-то может назвать пассивным наблюдателем, поскольку футболка Алека уже украшает спинку дивана, а пальцы с накрашенными ногтями хаотично скользят по чужой спине. — А ну отошли друг от друга, быстро! — рёв Люка проносится по стенам, заставляя стёкла задрожать в унисон вибрации гнева. — Вы, два озабоченных идиота. Какого чёрта вы творите? Подрочить уже не вариант? Нужно заняться сексом у всех на виду? Стоять перед Люком по пояс обнажённым очень неудобно, но Алек собирает всё своё мужество в кулак и решительно направляется к своему капитану, а потом останавливается, ослеплённый резкой пощёчиной обидных слов. — Решил попробовать что-то новенькое, Лайтвуд? Скучно стало? А что будешь делать, когда всё закончится? Ты каминг-аут совершил через сколько лет? Яиц-то хватит признаться, в каких ты отношениях, или так далеко ты заходить не планировал? Чтобы я больше тебя возле него не видел. Убирайся! Команды начальства следует выполнять неукоснительно, ведь в какой-то момент именно беспрекословное подчинение может спасти чью-то жизнь, возможно, даже больше, возможно, ваша жизнь будет в их числе. — Люк. — Магнус встаёт живым щитом между Алеком и его капитаном, и Люку окончательно сносит крышу. — Что Люк? Хочешь, чтобы я опять снимал тебя с моста? Тишина внезапно поглощает все звуки, и до Алека начинает медленно доходить смысл только что прозвучавших слов. И не только до него. Люк делает шаг вперёд, Магнус отступает, вытягивая свою руку вперёд в отчаянном жесте защиты. — Прости, — голос у Люка просаживается до едва различимого хрипа, а Магнуса начинает бить крупная дрожь. Команды начальства следует выполнять неукоснительно, ведь однажды беспрекословное подчинение может спасти чью-то жизнь, а однажды может погубить её всего парой слов, сказанных в запале. Алек стоит полуобнажённый, но в броне из своей уверенности. Работа и устав ничего не стоят, если Магнуса нужно спасать от себя самого и от его друга. — Принеси ему воды, Люк, — Алек подчиняет своего капитана одним взглядом и слегка приобнимает Магнуса за плечи, а затем ведёт его к дивану, садясь рядом с ним. — Всё хорошо. Я рядом. Магнус кивает, едва ли осознавая, что ему сейчас шепчет Алек, и покорно принимает высокий стакан из рук Люка. — Пей, — приказывает Люк, и Магнус послушно делает несколько глотков, избегая прямого взгляда в глаза. — Я не должен был так говорить, я очень виноват, — продолжает Люк, а Магнус склоняет голову ещё ниже. И Алек бросает вызов, прижимая Магнуса к себе, зарываясь в его волосы, ведя носом по холодной щеке. Заставляет Магнуса прийти в себя, проморгаться, ощутить реальность крепких рук, которые удерживают его. — Посиди здесь, — просит Алек и знаком указывает Люку на дверь. — Не изображай из себя героя, — шипит Люк на него, но Алек не собирается сдаваться. — Я... — Заткнись, Лайтвуд, — шёпот Люка бьёт наотмашь. — Магнус — известная персона, он всегда на виду. Согласишься стать его плюс один, его тенью? О карьере в ФБР можешь забыть, никто не подпустит к серьёзным делам агента гея, чьим партнёром является фрик, который любит переодеваться в женскую одежду. Да ещё известный на весь мир. — Значит, ФБР придётся стать чуточку толерантнее, — перебивает его Алек. — Я не откажусь от своей карьеры, Люк. Если такие как я не будут пытаться, как остальные поймут, что мы сможем? Люк пробует возразить, но Алек не оставляет ему ни единого шанса. — Люк, моя карьера не твоя забота. Мои отношения с кем бы то ни было тоже. Я понимаю, что во время операции это недопустимо, этого больше не повторится, но после окончания даже думать забудь о том, чтобы вытворить что-то подобное. Я ясно выражаюсь? — Ты не понимаешь. — Если я не понимаю, мне объяснит Магнус. Не ты, пусть ты и один из его лучших друзей. — Ты понятия не имеешь, чем закончились его последние отношения. — А ты понятия не имеешь, что его ожидает в этих. Я понимаю, что ты хочешь его защитить, но не перестарайся. Больше, чем спокойствия, он заслуживает любви. — А ты, выходит, любишь его? — Я не буду говорить с тобой о своих чувствах. Я не буду обещать, что не причиню ему боли, потому что даже ты, знающий его гораздо дольше меня, не можешь этого пообещать. И уж тем более я не буду рассказывать тебе, что мы с ним будем жить долго и счастливо. Это так не работает. — Ты ему нравишься, Лайтвуд, — тихо произносит Люк. — Очень. Но я больше не хочу видеть его разбитым, просто не смогу. Он мой лучший друг, он друг моей семьи, он крёстный моей дочери. Он член моей семьи. Мы вместе со школы, я столько раз видел, как он разлетался на куски из-за людей, которые даже не делали попыток узнать его настоящего. Я столько раз видел, как он собирал себя заново, чтобы снова встретиться с людьми, которым было наплевать на его чувства. Не можешь ничего обещать? Что ж. Просто помни, что именно ты можешь стать причиной того, что от него ничего не останется. Сможешь с этим жить? Тогда вперёд. Люк разворачивается и уходит, оставляя Алека наедине с сомнениями и Магнусом, свернувшимся в маленький клубочек на диване. — Ты, наверное, ждешь объяснений? — глухой голос Магнуса наполнен страхом предстоящего разговора, но Алек медленно качает головой. — Нет, Магнус. — Но они нужны тебе. Тогда всё как-то сошлось в одной точке, и я сдался. Это был глупый поступок, я не горжусь им. Я даже не уверен, что сделал бы это. Но Люк оказался рядом. Всё обошлось. В конечном итоге именно тогда я начал постепенно восстанавливаться. С тех пор Люк стал резко реагировать на мои попытки завязать отношения. Но тебе не нужно забивать этим свою голову. Это моё прошлое, которое не имеет к тебе никакого отношения. — А если у нас не получится? — Алек опускается на колени рядом с диваном и резко поднимает голову, когда слышит мелодичный смех Магнуса. — Что не получится, Александр? Хорошо провести время? Ты потрясающий человек, с которым я счастлив, несмотря на всё дерьмо, творящееся в моей жизни. И даже если ты поймёшь, что хочешь всё закончить, я не вскрою себе вены, не прекращу жить. Эту дорогу я уже однажды прошёл почти до конца, больше я туда не сверну, и тебе не советую. Ни один человек не стоит твоей жизни, кем бы для тебя он не являлся. — Самопожертвование не твой путь? — Глупый, — улыбается Магнус. — Это не твоя жизнь в обмен на чью-то. Это твоя жизнь в обмен на пустоту. Люди находят свою любовь в любом возрасте, а даже если никто не полюбит, то у меня есть дело всей моей жизни. Расставание — болезненная штука, но это не конец света. И помнишь, что я говорил тебе о дружбе. Не обязательно исчезать из жизни друг друга, только потому что кому-то из нас больше не хочется заниматься сексом. — Тогда почему в прошлый раз? — не может сдержаться Алек, и Магнус задумчиво поглаживает его по волосам. — Потому что она обманула моё доверие, потому что врала прямо в глаза. Вот почему. Полюбить другого не предательство, предательство — это играть чужими чувствами, зная, что в твоём сердце и близко нет ничего, похожего на любовь. Оглядываясь назад, я не понимаю, как же мог не заметить всей той лжи, которой была пропитана моя жизнь. Зато теперь я точно уверен, что ты не такой, Александр. — Почему? — Потому что хочу в это верить. — А вдруг ... Но Магнус прикладывает палец к его губам, заставляя смолкнуть. — И даже тогда я скажу, что это того стоило.