1 глава
8 марта 2020 г., 04:05
Чимин чувствует, что он плывёт.
Он танцует на слегка волнистой поверхности давно забытого озера, окруженного туманом. Его тело плавно изгибается под приятные звуки поющих скрипок и арф.
Это грустная песня, несмотря на красоту сверкающей воды внизу, солнца сверху и лесов, окружающих его. И Чимин чувствует это.
Он чувствует агонию. Он воплощает её, когда танцует так медленно, так элегантно, что у него болят мышцы в знак протеста.
Его голова откидывается назад, глаза закрываются, когда он своими же руками обхватывает своё горло, его хватка постоянно сжимается, пока он не начинает задыхаться. Как будто жизнь сама по себе причиняет ему огромную боль. Бесконечные пытки.
Но он не одинок, не единственный, кто страдает.
Он может чувствовать присутствие всех этих гнилых душ, видит тени их существования.
Тем не менее, несмотря на то, что они испытывают боль, они не чувствуют, что разделяют с парнем такое же бремя. Парень чувствует, как тело тяжелеет, становится менее послушным и содрогается от усилий. Всё отягощает его и ещё больше замедляет его движения.
Внезапно музыка меняется.
Арфы и скрипки меняются на причудливые звуки флейты и грохочущие барабаны.
Чимин ощущает, как его тело становится легче, движется быстрее.
Затем кто-то берёт его за руки. Горячие и грубые, длинные пальцы переплетаются с его собственными. Тянут, тащат и крутят его, как будто он — только перо, попавшее в эпицентр урагана.
Но ему это нравится.
Он любит это.
Чимин чувствует себя, чувствует своё тело.
Он чувствует себя таким… живым.
Когда его глаза, наконец, открываются, его встречают шоколадно-карие глаза и улыбка, столь же ослепительная, как самые яркие звезды на небе.
Корона чёрных, блестящих волос обрамляет молодое лицо. Свободные пряди падают на глаза юноши, придавая ему дикий взгляд. Опасный и непредсказуемый.
Чимин чувствует, как его сердце бьётся быстрее, сильнее, он чувствует, как оно бьётся о ребра. Парню ещё предстоит решить, что это: страх или волнение.
Они танцевали, кружились. Движения безумно быстрые, что водная поверхность озера начинает идти волнами, как сумасшедшая.
Водяной ореол окружил их босые ноги. Маленькие капли, как сверкающие бриллианты, пролетали в воздухе всего лишь несколько секунд, прежде чем разразиться миллионом крошечных искр, которые застывали на покрасневшей коже Чимина.
Но ни один из них не останавливался.
Они двигались быстрее, быстрее, быстрее. Всё: и тела, и сознания — наполнены эмоциями, чистым экстазом.
Со временем становится трудно понять, кружатся ли они или мир вокруг них. Но всё, что знает Чимин: он не хочет отпускать. Не хочет отпускать его.
Не сейчас. Никогда.
Как только это осознание ударяет его, красивые пейзажи вокруг них исчезают, как дешёвая подделка, которой, вероятно, они и являлись всё время.
Всё заменяется тьмой. Отчаянием и болью.
Тем не менее, он всё же предпочитает это тому, что чувствовал раньше. Он предпочитает боль, а не чувство пустоты и фальши. Он нуждается в безопасности хватки чужих рук на своих бёдрах, жаре и голоде их сталкивающихся губ, комфорте их объятий.
— Не оставляй меня. Пожалуйста, не уходи, — скулит Чимин между тяжёлыми вздохами. Его тело дрожит и изгибается под каждым прикосновением. Мышцы болят.
Ничто в этом мире не даётся легко, но это нормально. Сейчас же речь идёт не о физическом удовольствии. Речь идёт о близости, эмоциях и уверенности.
О запечатлении памяти друг друга внутри каждой живой клетки их мимолётного существования.
— Пак Чимин!
Звук хлопков заставил его вернуться в реальность, где он оказался на коленях на слабо освещённой сцене с несколькими парами глаз, направленными на него и пробивающую саму суть его существа.
Больше Чимин не чувствует, что он плывёт.
В зале сидело не так много людей, но те, кто был там, казались взволнованными. Не знающими, как реагировать на то, что они только что увидели.
Только один из них наградил Чимина аплодисментами. Губы изогнулись в мягкой улыбке, несмотря на молчаливое осуждение, вспыхивающее в этих кошачьих глазах.
— Ты никогда не перестанешь меня удивлять, Чимин. Это было необычно, как всегда, — похвалил он сладко, но Чимин знал, что он не закончил. Он мог понять это по ледяному взгляду старшего. Он был так же красив, как и ужасен. — Тем не менее, ты всё ещё не научился полностью использовать свой потенциал. Танцы — это контроль, Чимин. Хватит мечтать и сконцентрируйся наконец. В этом спектакле нет места для импровизации.
С глубоким вздохом и закушеной нижней губой Чимин кивнул. Настроение пропало абсолютно, и парень медленно перепрыгнул через край сцены и направился к первому ряду кресел, где его полотенце было аккуратно сложено на спинке одного из сидений.
Пот, покрывающий его тело, ощущался отвратительно липким. Пак не мог дождаться, чтобы избавиться от него.
— Извини, Тэмин-ши… Я буду работать усердно, — тихо произнёс парень, чувствуя, как его начала колотить дрожь, когда Тэмин провёл рукой по его позвоночнику. Чимин мог представить на чужом лице довольную улыбку по уверенному голосу.
— Конечно будешь.
Лишь на секунду они не отводили друг от друга взгляды, но этого было достаточно, чтобы между ними вспыхнуло напряжение. Достаточно, чтобы сердце Чимина подпрыгнуло в груди, а удушающий жар начал лизать его кожу.
— Ууу. Хён. Можешь прекратить трахать свою маленькую шлюшку глазами, пока я нахожусь рядом?
В этот момент капля пота скатилась по его ключице и упала на землю. Его эмоции рассыпались так же, как эта капля, упавшая на пол.
Чимин немедленно отреагировал, отводя взгляд: щеки покраснели, словно цветущие розы, и губы сжались, пытаясь не выдать дрожащую нижнюю губу.
Однако это не укрылось от чужих зорких глаз. Конечно же, Чон Чонгук заметил.
— Я вам помешал? — спросил он с ухмылкой, но, как всегда, парень не получил реакцию, которую так желал.
Чимина было не так легко перехитрить.
Вместо этого он ответил молчаливым хмурым взглядом, а затем уткнулся лицом в полотенце, которое держал.
Он не станет спорить с младшим братом своего парня. Но как бы он этого ни хотел, разговаривать с Чоном было невозможно. Чимин пробовал много раз.
Кроме того, Тэмин, похоже, не беспокоился, так почему он должен.
— Чонгук-а, поторопись! Хватит издеваться над маленькой игрушкой твоего брата.
Это был Тэхён, лучший друг Чонгука, небрежно прислонившийся к входной двери, и, несмотря на ругань младшего, тихо посмеивался.
Тем временем Тэмин скрестил руки на груди и закатил глаза.
— Что тебе надо, Чонгук?
— Почему ты думаешь, что мне что-то нужно от тебя, хён? Может быть, я здесь, чтобы посмотреть, как ты тренируешься, потому что ты же у нас настолько удивителен и совершенен. Жаль, что я застал только танец твоей маленькой игрушки на уровне ниже нормы.
Чимин не посмел поднять взгляд. Не потому, что он был напуган. Он не хотел дать младшему мальчишке удовольствие видеть, как гнев играет в его чертах. Видеть его боль и смущение.
Но, так или иначе, Чонгук всегда замечал. Как радар, специально ищущий слабые места, чтобы нанести удар.
— Ой, посмотрите на него, прячется за полотенцем. Что не так, малыш? Ты вдруг чувствуешь стыд после всех криков и стонов ночь напролёт, когда я находился в соседней комнате? Тебе не было стыдно, когда мой брат трах…
Звук удара кулаком разнесся по комнате, затем последовал потрясенный вздох и дрожащее дыхание со стороны Чонгука.
Даже Чимин поднял голову, широко раскрыв глаза, в шоке смотря на сцену перед собой и, наконец, осознал, что произошло.
Тэмин стоял прямо перед младшим, его кулак всё ещё был поднят и готов ударить младшего снова, если у него хватит смелости продолжить.
Тем временем Чонгук приложил руку к своему лицу, в частности, к носу. Он наклонился вперед, сгибаясь почти пополам, как вдруг Тэхён подбежал к нему и поддержал, снова помогая встать прямо.
— Не смей так разговаривать с Чимином. Теперь скажи мне, что тебе надо, и проваливай. Тебе не нужно опять на какую-то тусовку со своими дружками?
Последующее молчание было ледяным, напряжённым.
Серьёзная драка казалась неизбежной.
— Тэмин-хён, — нервно прошептал Чимин, пытаясь остановить старшего. — Прекрати, он всё ещё твой брат. Ты можешь причинить ему боль.
Но старший не слушал. Он никогда не слушал.
В конце концов, к большому удивлению Чимина, Чонгук был тем, чьи затуманенные глаза от гнева, казалось, внезапно прояснились после слов серебряновласого танцора.
Он заставил себя встать прямо без поддержки друга. Кровь текла по его лицу, когда он бросил последний взгляд на своего брата, прежде чем, наконец, сдаться.
— Мама и папа попросили меня напомнить тебе о… — парень взглянул на Чимина и сразу же нахмурился. Его лицо помрачнело, прежде чем снова впасть в безразличие. — Семейном ужине. Не опаздывай, иначе получишь выговор. Вот что они сказали.
И с этими словами он повернулся на каблуках и пошёл. Тэхён поспешил пойти за ним к выходу из комнаты.
Тем не менее, старший из двух нарушителей спокойствия не смог не повернуться и быстро подмигнуть Чимину, за чем последовали выстрелы из пистолетов из пальцев и квадратная улыбка, прежде чем дверь закрылась за ними.
— Этот ребёнок, — вздохнул Тэмин, протягивая руку, чтобы пробежаться элегантными пальцами по мягкой шевелюре Пака. Однако младший легко увернулся. Руки Чимина обвились вокруг его тела, таким образом, что он обнимал себя, пока парень с тревогой смотрел на сверкнувший злобный взгляд старшего. — Что с тобой не так? Я защитил тебя. Разве ты не можешь быть хоть один раз благодарен мне?
— Не могу поверить, что ты ударил собственного брата… У него блять пошла кровь, Тэмин! Как бы он ни поступал, он всё равно твоя семья!
Фыркнув, Тэмин пожал плечами.
— Именно. Он мой младший брат, поэтому я должен был показать ему, где его место.
— Насилием?!
— Если это единственный язык, который он понимает, то да. С небольшим ударом или двумя.
Чимин не мог поверить в это.
Ему нравился Тэмин. Действительно нравился. Но недавно он начал не соглашаться с его обычными взглядами на мир и общечеловеческую порядочность.
И да, может быть, Чимин немного преувеличивал, но иногда он правда боялся характера старшего. Боялся его неумолимого, строгого характера.
Тем не менее, он всегда позволял себе вернуться в комфорт их отношений.
Всё ведь было не так уж и плохо.
Они хорошо проводили время, и Тэмин был удивительным учителем.
Чимин был благодарен за обучение, которое тот давал ему.
Тэмин хотел для него только лучшего, так ведь?
Для них.
— Проехали, — вздохнул молодой танцор. — Я ухожу. Увидимся завтра.
Но прежде чем Пак успел хотя бы повернуться, рука его парня уже схватила его за запястье, оттягивая назад и заставляя посмотреть в глаза, а сам Тэмин поднял голову серебряновласого, положив палец на подбородок.
— Эй, эй… Ты же не злишься, да? Почему бы нам не пойти домой вместе и не попрактиковаться у меня дома?
Практика у него дома всегда была не такой, как ожидал Чимин.
Он усвоил это, когда впервые начал шастать с талантливым танцором, пока его образец для подражания не пригласил его к себе домой на частные уроки.
На следующее утро Пак проснулся со слишком большим количеством алкоголя в своем организме, болящей задницей, с пустым желудком и определенно в состоянии ошеломления.
Что ж. Не то чтобы он очень старался сопротивляться когда-либо. Поэтому Чимин согласился с глубоким вздохом, раздраженный внутри собственной глупостью.
— Хорошо. Пойдём к тебе.
И он так и не усвоил урок.
*: ･ﾟ★, ｡･: *:･ﾟ☆ ｡･: *:･ﾟ★, ｡･: *:･ﾟ☆ *: ･ﾟ★, ｡･: *:･ﾟ☆ ｡･: *:･ﾟ★, ｡･: *:･ﾟ☆
Чимин ушёл первым, так как Тэмин боялся вызвать подозрения, если бы они шли к нему домой вместе. Он не был готов обнародовать их отношения, и хотя сам Чимин не очень любил быть скрытным, в конце концов, он посчитал это недостаточно важным, чтобы спорить по этому поводу. Он покинул здание для занятий танцами с рюкзаком, перекинутым через плечо, его шаги были уставшими и тяжёлыми после нескольких часов танцев. Столкновения с сердитыми взглядами Чонгука также всегда истощали его. Говоря о дьяволе. Младший брат его парня всё ещё был там, сидел в микроавтобусе со своей небольшой группой друзей. Он смеялся над чем-то, что, дико жестикулируя, рассказывал Тэхён, и впервые сегодня Чимин почувствовал, как его тело расслабилось. Почувствовал, что его шаги становятся легче, как будто он шёл по облакам. Это было странно. Независимо от того, насколько раздражающим был Чонгук, как бы он ни унижал Пака и ни вёл себя подло, его милая кроличья улыбка всегда, казалось, доказывала, что все те слова ложь. Что вот он, настоящий. Нормальный, обычный милый молодой парень, который просто хотел веселиться, хотел быть счастливым. Может быть, Чимин просто не очень хорошо его знал. Но Чимин не пошёл бы туда, к компании друзей, чтобы провалиться в кроличью нору. Не снова. Он уже по сути был ответственен за старшего из двух братьев, ему не нужно было заботиться о втором. Каким бы милым ни казался Чонгук. Прежде чем он бы погрузился в сладкое страдание, проведя ночь на чудовищно огромной вилле, которую Тэмин называл своим домом, Пак решил сесть на поезд и немного отвлечься. Он не был вечен, и одна мысль заставила его засиять от волнения. Боевые искусства всегда были его страстью. Не до такой степени, чтобы свергнуть его любовь к танцам, но определённо на втором месте. Чимин практиковался около двух часов, прежде чем собрать вещи, готовясь уходить, как к нему подошёл его наставник. — Я думал, что мы могли бы сходить и поесть вместе на этот раз! — его друг Югём, по совместительству наставник боевых искусств, схватил его за талию. Танцор откинулся на грудь друга и пожал плечами. — Прости… я действительно буду занят. — Ты всегда занят. Твой парень держит тебя подальше от меня. Чимин усмехнулся. Он отошёл от парня, схватил полотенце и швырнул в лицо Югёма, смеясь, когда тот резко отшатнулся назад и захрипел. — Заткнись, это неправда. — Хочешь сказать, что ты не к нему сразу же побежишь, когда выйдешь из этого здания? Молчание после вопроса было достаточным ответом. Югём застонал от раздражения и поражения, заставляя сердце Чимина сжаться с сожалением, хотя он правда не мог заставить себя изменить своё решение. — Не понимаю, почему ты всё ещё с ним, — тихо ворчит его друг. Он не хотел критиковать, Чимин это знал, но, тем не менее, чувствовал себя обиженным. — Я люблю его! — Нет. Ты будто зависим от него. Ваши отношения… они ни капли не похожи, например, как у нас с тобой. Он всё время приказывает тебе и постоянно унижает! Я редко вижу, чтобы он похвалил тебя и не добавил что-то негативное или унизительное. Это не так, хотел сказать Чимин, но закрыл рот, прежде чем дать словам шанс вырваться наружу. Тэмин действительно критиковал его. Сильно. Но он делал это только для того, чтобы подтолкнуть Чимина. Заставить его работать и стать лучшим танцором. Вот, как это видел Чимин. Ни разу он не сказал слова против старшему, чтобы защитить себя. — Он просто не очень хорошо подбирает слова, — утверждает Пак вместо этого. — Ты же знаешь, насколько сложным было и всегда будет его семейное положение… Ему просто некогда было учиться быть более чувствительным к другим. — Чушь несусветная, — всё, что ответил Югём, но всё равно обнял Чимина на прощание, прежде чем отпустить, пожелав ему быть осторожным и повеселиться. Лишь через полчаса Чимин написал Тэмину, что он ждёт снаружи. Ему не разрешалось звонить в дверь, на случай, если родители Тэмина были дома. Это единственное, насчёт чего Чимин явно не возражал. Он не хочет рискнуть позвонить в дверь, чтобы ему открыл дверь Чонгук только потому, что Тэмин был недостаточно быстр. Он умрёт от смущения. Да, как всегда, он ждал, когда откроется большая темно-коричневая дверь. Ждал, пока Тэмин не втянет его внутрь и не закроет дверь, уже положив одну руку на талию Чимина, другую — на шею. Так жаждет касаний. — Слишком долго, — прошипел он, и Чимин почувствовал, что дрожит, несмотря на жар их поцелуев, их прикосновений. — Где ты блять был, а? — Просто заговорился с Югёмом немного… — Ты же не врёшь мне, да? Получив возмущённый взгляд от Чимина, старший наконец-то отпустил его. Тэмин извинился и прижался губами к рукам Пака, выцеловывая каждый дюйм кожи, доходя до плеч, а затем шагнул вперед, подталкивая Чимина к лестнице. — Прости, я просто не хочу потерять тебя, детка. Ты мой, так ведь? Чимин молчал, когда его парень тащил его в свою комнату, опять начиная целовать руки и губы Пака, пока они не споткнулись о край кровати. — А что насчёт практики? — тихо ахнул Чимин, но даже для него самого это звучало смешно. Какой наивный ребёнок. Тэмин тоже просто рассмеялся и всё. Тем не менее, Чимин любил его. Ему нравилось прикасаться к нему и как касаются его, целуют, как будто он самый ценный для него. Не говоря уже о том, что он посчитал танцора привлекательным ещё задолго до того, как они даже в первый раз заговорили, так что отказать старшему было для Пака очень сложно. Но теперь, когда его лицо было прижато к подушкам, а чужая рука сжимала его шею, пока Тэмин вбивался в него, Чимин вообще не был уверен, хотел ли он этого на самом деле. — Ты такой тихий, — заметил старший, вытаскивая член из младшего и переворачивая парня, чтобы их взгляды встретились. — Ты же знаешь, я бы хотел тебя больше, если бы ты был немного погромче. Уже измученный, Чимин молча покачал головой, лишь с жалостью скуля, когда его парень направил свой член обратно в сжимающуюся дырочку, мгновенно возобновляя грубый темп, который он использовал ранее. — Под… подожди… блять, Тэмини… Тэмин хмыкнул, но совсем не замедлился, только наклонился больше, сгибая Чимина пополам, чтобы сцеловать слёзы, текущие по бледным щекам Пака. — Да, вот так. Плачь для меня, любовь моя. С внезапным приливом уверенности Чимин крепче обхватил ногами талию Тэмина, а руками его шею, и изо всех сил перевернул их, пока не оказался на вершине. Старший выглядел удивлённым, почти шокированым, но всё, что чувствовал Чимин — внезапная победа, когда он одержал верх. Он не видел, как Тэмин поднял руку, пока его ладонь не столкнулась с его щекой, заставив кожу гореть, а в ушах оставляя звон. — Ты идиот?! — крикнул старший. — Думаю, ты забыл своё ёбаное место! В полном шоке Чимин просто смотрел на него, открывая и закрывая рот несколько раз, хотя он не был уверен, что он должен сказать. — Я-я не хотел тебя трахать или что-то в этом роде… Я просто думал, что было бы весело, если я буду сверху хоть один раз… Он даже не смог закончить предложение, так как его быстро снова бросили на спину. Он не сопротивлялся, слишком смущенный тем, что только что произошло. — Это не весело. А теперь заткнись, ты убиваешь настроение. С тех пор Чимин оставался очень тихим, очень равнодушным. Вся ситуация пугала его до такой степени, что он просто лежал, пока его трахали, надеясь, что это скоро закончится. Что-то изменилось между ними. Они просто не подходят друг другу как пара. Если бы он был честен с самим собой, Чимин признался бы, что заметил это уже давно. Но он не был. Даже сейчас он всё ещё хотел, чтобы у них был шанс быть вместе. Он так хотел этого, что постоянно лгал себе, надеясь и ожидая, как глупый пёс, которого оставили в одиночестве. А потом он почувствовал это, как и много раз раньше. Эти прекрасные руки блуждали по его горлу, талантливые руки, которые он любил и которыми восхищался много лет. Они обхватывали его шею и начали сильно душить, пока Пак не начал отчаянно задыхаться. Сердце младшего быстро билось в груди, он ударил старшего по плечу, пытаясь заставить его остановиться. И конечно же, он остановился. Его парень не хотел убивать его, и Чимин знал это, но почему-то он просто не мог довериться другому. Недостаточно доверия, чтобы позволить ему играть со своей жизнью. Позже, когда они лежали рядом друг с другом, уставшие и истощенные, Чимин повернул голову, чтобы посмотреть на красивый, словно вырезанный из камня, профиль Тэмина. Теперь он выглядел таким спокойным. Таким удовлетворенным. Трудно было представить, насколько сильным он мог стать. Насколько злым. — Тэмини. Старший повернулся на бок, на его лице появилась улыбка, и он потянулся, чтобы погладить всё ещё красную и горящую щеку Чимина. Его кожа будет помнить некоторое время, на что способен Тэмин. — Что, любовь моя? Чимин сделал паузу, их глаза встретились в безмолвном понимании, и улыбка Тэмина начала медленно исчезать. — Что-то не так? — Я… я же говорил, мне не нравится, когда меня душат. Это страшно. Ты не можешь просто взять и сделать это, не спросив сначала. А ещё мне не нравится, когда меня бьют. Снова последовала пауза, а затем старший фыркнул. — Серьёзно? Твоему телу это явно очень понравилось. Ты такой чувствительный в эти дни, я просто не смог сдержаться. — Тэмин! Я блять серьёзно! Не делай больше такого дерьма, иначе я уйду! Пак не знал, чего ожидал. Может быть извинения или мягко произнесенное: «Но я люблю тебя». Однако ничего такого не произошло. Вместо этого Тэмин просто перевернулся, оставляя Чимина смотреть ему в спину, на острые лопатки. — Я не удивлён, — внезапно прошипел он. — Я всегда знал, что твои чувства ко мне не были настоящими. — Что?! Это неправда! Эй! Тэмини… Но ответа не последовало, только тихое сопение было слышно через несколько минут. И вскоре Чимин сам почувствовал, как тоже начинает засыпать.*: ﾟ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆｡ ･: *: ･ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆ *: ﾟ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆｡ ･: *: ･ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆
Когда Чимин проснулся, солнце уже давно взошло, даже наоборот, вскоре будет садиться. Он вытянул ноги, руки, как кошка, после заслуженного отдыха. Ему потребовалось время, чтобы понять, что, да, он не у себя дома. Однако, когда он обернулся, его парня нигде не было видно. Он снова был один. Как всегда. Как будто это обычный последний штрих их болезненной рутины. Он был один в комнате, которая не принадлежала ему, в доме, в котором ему не разрешалось находиться, с синяками по всему телу и болезненных воспоминаниях о неразрешенном конфликте. Со вздохом от сильной боли Чимин осторожно вылез из кровати королевского размера и упал на колени, начиная искать свою одежду. Когда он оделся, то направился к выходу. Больно. Каждый шаг, что он делал, приносил боль. И всё это напомнило ему о том, что произошло всего несколько часов назад, сделав всё более реальным. Тэмин ударил его впервые. Не просто игривый шлепок, а настоящая пощёчина. Выглядя довольно растрёпанным, Чимин направился к кухне. Во всем доме было тихо, почти одиноко. Он должен действительно поторопиться и уйти до возвращения родителей Тэмина. К сожалению, у его урчащего желудка были другие планы, и Пак всё же направился к кухне. Желудок умолял о вкусной еде, парень знал, что семья Тэмина часто хранит всякие вкусности. Однако то, что он обнаружил на кухне, было не вкусной едой, а Чонгуком, который сидел за кухонным столом и выглядел раздраженным, как всегда. Парень поднял взгляд от телефона, чтобы увидеть, кто мешает его тихому времяпрепровождению. — Ты, — фыркнул он, прежде чем закатить глаза. Его голова уже опустилась, и он снова уставился в устройство перед собой. Обойдусь без еды, с ужасом подумал Чимин. Он уже развернулся, готовый взять свой рюкзак и уйти, когда голос младшего поразил его. — Эй. Сядь и поешь. Ты же за этим сюда пришёл, не так ли? Сказать, что Пак был удивлён, было бы преуменьшением. Он был просто ошеломлен. После всех тех лет, когда Чонгук вёл себя так, словно не мог стоять в одной комнате с ним, юноша фактически пригласил его вместе поесть. Чимин не мог в это поверить. Если честно, часть его мозга всё ещё думала, что это какая-то ловушка. Но всё же он сел, и Чонгук небрежно подтолкнул к нему свою наполовину съеденную коробку заказной китайской еды. Чимин сморщил нос при виде еды. Тем не менее, он взял палочки для еды и тихо произнёс благодарность, прежде чем приступить к еде. Хотя и не без нытья. — Почему ты ешь такую гадость… — Что? У тебя проблемы с обычной едой, маленькая принцесса? Вкус моего великого ебанутого старшего брата отразился на тебе? Полагаю, неудивительно, блять, если учесть, что он постоянно трётся возле тебя и лапает. Чимин подавился, его щеки покраснели, когда он согнулся, начиная кашлять, в то время как Чонгук просто откинулся на спинку стула и ухмыльнулся явно довольный собой. — Ты ублюдок! — наконец Чимину удалось вздохнуть. Его лицо всё ещё было красным, сердце бешено стучало. — Что, черт возьми, с тобой не так?! Хватит говорить чушь, и иди помой рот с мылом! — Почему? Только потому, что ты не можешь справиться с правдой, принцесса? Ты мог бы мной командовать, но я больше не ребенок. Я могу говорить все, что хочу, и ты ничего не можешь с этим поделать. Кроме того… это ты здесь ругаешься. От такой дерзости у Чимина отвисла челюсть, глаза расширились, а в горле стало сухо, когда он покачал головой в полном недоумении. Не то чтобы он не знал, что Чонгук был дерзким ублюдком, но они никогда не разговаривали и избегали друг друга, поэтому Паку так и не удалось по-настоящему ощутить, как его эго принижают. — Я… я всё ещё твой хён, — слабо попытался он, но тотчас же послышался простой смешок. — Я начну называть тебя так, когда ты подрастешь на несколько дюймов, принцесса. День назад Чимин, вероятно, разозлился бы. Сказал бы Чонгуку относиться к нему серьёзно и не смеяться над ним. Но сейчас он просто не мог. Это могло быть потому, что он всё ещё ошеломлен, или, может быть, он по-прежнему измотан противостоянием с Тэмином, поэтому он просто опустил голову, продолжая тихо набивать себе рот едой. Тем временем Чонгук наблюдал за ним со стороны. Внимательные глаза скользят по чужому лицу и шее. — Я удивлён, что ты всё ещё здесь. Хён уехал на семейный ужин несколько часов назад. — Точно… ужин. Почему ты тогда здесь? — Потому что я не принадлежу к этому дурацкому семейному шоу, очевидно, — на его лице вдруг появилась ехидная улыбка. — Забавно. Обычно я не могу пережить ваши утехи без наушников, но в этот раз ты был очень тих. Спасибо за это. Пожав плечами, Чимин устало пробормотал: — Не за что. Он не смотрел на юношу, поэтому не заметил, как Чонгук протянул руку, пока не почувствовал жгучую боль на щеке. Они оба вздрогнули и отшатнулись друг от друга, хотя Чимин больше выглядел потрясенным, уставившись на Чонгука, чьи глаза были тёмными и глубокими. Трудно понять, что творится у него в голове, как обычно. — Тебе больно, — прокомментировал младший. Это звучало просто, без всякого осуждения, но всё же это вызвало бурю эмоций в душе Чимина. Страх, стыд, разочарование. — Мы развлекались немного грубо. Черт. Он хотел ударить себя. Сказать Чонгуку, что это не его дело, было бы лучше, но Чимин не хотел лгать. Не об этом. Это заставило бы его почувствовать, что он идёт по дороге жертвы, которую он никогда не хотел выбирать. Он не слабый. Правда в том, что он мог бы защитить себя, если бы действительно хотел, верно? Он должен был защитить себя. Но было слишком поздно. Он прикусил губу и смущённо отвернулся, пальцами сжимая палочки для еды, которые он так отчаянно держал, что они чуть не сломались в его руках. — Вот как? — спросил Чонгук лениво. Он тоже отвернулся, по-видимому, не заинтересованный в выяснении отношений брата и Пака, вместо этого снова сосредотачиваясь на телефоне, кончиками пальцев бегая по экрану. На короткое мгновение Чимин расслабился, но снова напрягся, когда Чонгук неожиданно продолжил. — Не похоже на простое развлечение. Больше похоже, словно он тебя бил. Твоя шея тоже выглядит хреново. Не буду лгать, но я не думал, что маленькие балерины любят, когда их душат. В любом случае, я предлагаю тебе прикрыть это. Чимин испуганно вздохнул, руками мгновенно инстинктивно прикрывая свою шею. Это не укрылось от Чонгука, который наконец поднял голову и нахмурился. — Это было по обоюдному согласию, да? — Д-да… конечно! Твой брат никогда бы не навредил кому-либо нарочно, как ты можешь думать о нём так ужасно! Просто… я не подумал, что это может выглядеть так плохо. Я ещё не смотрел в зеркало… Сначала Чонгук ничего не сказал. Просто молчал и смотрел. Что-то обдумывал, как часто это делал. Его глаза всё глубже и глубже проникают в саму суть Чимина, в самые глубины его души. Он словно видит все. Каждый мрачный секрет Чимина, который Пак так старался скрыть. — Благодарю, — наконец говорит Чон, и Чимин дважды моргает, совершенно растерянный, пока Чонгук не продолжил. — Спасибо, что напомнил мне, почему я терпеть тебя не могу. Чонгук резко встал и вышел из комнаты, оставив полностью ошеломленного и разбитого Чимина, который всего несколько минут спустя собрал все свои вещи и ушёл с разбитым сердцем. Он не понимал как, но Чонгуку всегда удавалось ранить его гордость. Ломать идеально отполированный фасад, пока не откроется ужасающая правда. Правда была в том, что Чимин на самом деле не ненавидел младшего. Он боялся его.*: ﾟ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆｡ ･: *: ･ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆ *: ﾟ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆｡ ･: *: ･ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆
— Чимини… прости за прошлый раз. Я не хотел тебя обидеть, клянусь! Мне кажется, у меня стресс и… Прислонившись к стене танцевальной студии, Чимин нервно грыз нижнюю губу. Он обнял себя, как бы держась от Тэмина на расстоянии, хотя давно уже простил его. — Я не сержусь на тебя… — наконец выдохнул Пак. — Но… Ты должен пообещать мне контролировать себя, или я правда уйду. Ты делаешь мне больно, Тэмин. Мы не сможем быть вместе, если я не могу тебе доверять. Старший быстро кивнул и бросился вперед, чтобы крепко обнять Чимина. Младший всё ещё не хотел отвечать на этот жест. — Всё будет хорошо, клянусь! У меня есть кое-что, что тебя обрадует! Посмотри на это! Он протянул Чимину лист бумаги, который блондин взял после короткого колебания. — Что это… — спросил он, не зная, что с этим делать, пока не увидел заголовок и не подавился воздухом. — Конкурс танцев?! — Не просто обычное танцевальное соревнование, — подтвердил его парень с гордостью. — Это может стать нашим билетом в одну из лучших танцевальных школ мира! Когда мы победим там, мы сможем пойти туда, куда захотим, и делать всё, что хотим! Здорово, правда?! Удивительная возможность, правда. Тем не менее, Чимин не мог поверить, что им так повезёт. В то время как Тэмин был удивительным танцором и заслуживал мир, сам Чимин не очень-то верил в свои способности. — Всё нормально. Ты правда не так плох, как думаешь, — заверил Тэмин, когда младший высказал свою неуверенность. — Возможно, ты не самый талантливый танцор, но со мной, как с твоим тренером, тебе не о чем будет беспокоиться. Я редко вижу, чтобы он похвалил тебя и не добавил что-то негативное или унизительное. Чимин вспомнил слова Югёма и тяжело сглотнул. Но он всё равно заставил себя улыбаться, мягко произнося: — Ты прав. Спасибо за помощь, — прежде чем снова оказаться в предательски тёплых и любящих объятиях. Они действительно много тренировались в последующие недели, и это, казалось, вернуло их хрупкие отношения к норме. Может быть, всё, что им было нужно, — цель. Мечта, к которой они могли бы стремиться, как команда. На короткое время Чимин забыл об их трудностях, смакуя нежные моменты.*: ﾟ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆｡ ･: *: ･ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆ *: ﾟ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆｡ ･: *: ･ ﾟ ★, ｡ ･: *: ･ ﾟ ☆
— Хм… Подняв голову от книги, которую он читал, Тэмин поднял бровь и бросил вопросительный взгляд на Чимина, который уткнулся носом в один из чрезмерно драматичных журналов о жизни. Он читает их уже несколько дней. Пак постоянно хмурится и тяжко вздыхает. Наконец, старший спросил: — Что это? Чимин посмотрел на него всего лишь секунду, прежде чем застенчиво спрятать свои румяные щеки за бумагой. — Ничего… — Ты не очень хороший лжец, ты же знаешь. Хмыкнув, Чимин сильнее опустил голову, прежде чем за журналом было видно только его умоляющие щенячьи глаза. — Я тут подумал, хён… Здесь так много замечательных мест, куда мы могли бы пойти на… свидание… Даже говоря это, Чимин уже потерял надежду, потому что видеть, как черты лица его парня помрачнели, а глаза сузились. — Ты знаешь, мы не можем. Я не хочу, чтобы люди узнали о нас. — Но… — Никаких но, Чимин. Хватит вести себя как ребёнок. Тебе двадцать один год, а не шестнадцать. Ты выживешь без этих идиотских свиданий. Мгновенно рот Чимина закрылся. Его взгляд опустился, а пальцы вцепились в мягкий материал его штанов. Он даже не был удивлён, просто разочарован. Разочарован тем, что заранее знал ответ, но всё равно спросил. Как глупый дурак. — Мне жаль, — теперь голос Тэмина стал мягче, почти нежным, когда он присел на корточки перед Чимином, положив руки на напряжённые плечи молодого человека. — Я не хотел звучать так резко. Ты знаешь, я бы хотел пойти с тобой на нормальное свидание, но я просто не могу. Это невозможно. Но почему? Чимин хотел спросить, как он делал это много раз прежде, но он знал, чем закончится этот разговор. Болью и разбитым сердцем. — Ты ведь не против, Чимин-а? Я хочу только лучшее для тебя, ты же знаешь. Нет, мать вашу, он не знал. Доверие между ними было разрушено давным-давно. Когда их сладкая любовь стала горькой, и яркий свет превратился во всепоглощающую тьму. Должно быть, старшего нервировало то, что Чимин так долго не отвечал, потому что вдруг его руки оказались на щеках Пака, пока Чимин наконец не поднял глаза и их взгляды не пересеклись. — Чимин-а. Ты мне доверяешь? Ещё одна затянувшаяся пауза. Было бы так легко сказать нет. Чтобы просто покончить со всем этим, потому что какой смысл? Но что-то в Чимине всё ещё держалось, всё ещё надеялось. —…Да… Довольный ответом, Тэмин нежно поцеловал его, прежде чем отпустить парня и встать. — Сейчас я должен идти. Семейный ужин. Конечно. Эти проклятые семейные встречи всегда важнее него. Их. Он даже не удивлён в этот момент. С монотонным гулом Чимин смотрел, как он упаковывает свои вещи, затем возвращается к нему и снова целует в губы с широкой улыбкой на лице. Чимин терпеть не мог, когда он был таким, но, видеть своего парня в таком хорошем настроении после того, как он снова испортил его мечты, только заставляло его чувствовать себя более расстроенным. — Увидимся завтра, детка. Тебе лучше остаться и попрактиковаться подольше, чтобы в следующий раз ты не отставал от меня, хорошо? —…конечно. Затем он ушёл. Чимин не был уверен, как долго он продолжал сидеть на твёрдом деревянном полу. В полной тишине. Он мог слышать одного из учителей в помещении рядом. Её голос был мелодичным, пока она давала советы своему ученику. На короткое время Пак позволил себе закрыть глаза. Чтобы его разум успокоился, мысленно путешествуя в его прошлое. Возвращался к тем тёплым осенним дням, когда он танцевал под заходящим солнцем и проливным дождём. Он вспоминал эти бесконечные развороты и пируэты. Как цвета вокруг него всё больше и больше сливались друг с другом, пока не стали один сплошным красивым ярко-оранжевым пятном. Он просто продолжал кружиться, всё быстрее и быстрее, желая, чтобы этот момент его душевного спокойствия никогда не кончался. Но ничто не длится вечно, и когда послышался первый хлопок двери, оповещающий о том, что люди из других помещений начинают уходить, Чимин открыл глаза. Жизнь должна была продолжаться, он знал. Независимо от того, что случилось, просто стоять на месте не было вариантом. Не для него. Всё, что он мог сделать, это встать и нажать кнопку воспроизведения, его тело снова изогнулось под звуки скрипок и арф, гитар и ударных. Неважно, что за музыка играла, Чимин всегда находил свой ритм, всегда шёл в ногу со своим будущим, своим прошлым. Он всегда находил свою судьбу. Через несколько часов он собирался уходить, как вдруг заметил, что что-то лежит на полу. Что-то довольно важное. — Разве это не кошелёк Тэмини... — пробормотал он про себя, присел на корточки, чтобы осмотреть коричневую кожаную вещь, и да, действительно, так и было. Должно быть, он выпал раньше, даже его удостоверение личности было там. И теперь, как упоминалось ранее, Чимин не был самым большим поклонником того, чтобы просто подойти к особняку своего парня и позвонить в дверь. Вот почему, после некоторых колебаний, он пытается дозвониться ему по телефону вместо этого. Он звонил несколько раз, качаясь с пятки на носок, пока линия не была в очередной раз оборвана. Когда он попытался позвонить снова, звонок даже не пошёл. Проклятье. Но он не мог позволить старшему ходить без денег и важных документов. Ещё раз немного подумав и взвесив все варианты, Пак решился, в конце концов. Это было не так уж подозрительно, верно? Он мог быть другом, который нашёл кошелёк, или даже простым хорошим незнакомцем. Но когда Чимин стоял перед огромной дубовой дверью, то снова не был уверен, хорошая ли это идея. Но пути назад уже не было, он уже был здесь, поэтому он нажал на дверной звонок с такой уверенностью, с которой только мог. Долгое время ничего не происходило. Парень уже развернулся и собирался уходить, испытывая несомненное облегчение, когда вдруг услышал громкий, ужасный скрип за спиной. — Пак? Какого чёрта ты здесь делаешь? Это был не Тэмин. Конечно, Чимин не такой везучий. Нет, это был довольно потрясенный Чонгук, который смотрел на него и наконец покачал головой. — Уходи. С этими словами он попытался закрыть дверь, не ожидая, что Чимин вставит ногу в проем и разрушит его планы. — Мне нужно поговорить с твоим братом, Чонгук. Перестань вести себя как ребёнок и впусти меня внутрь. Или, хотя бы, позови его! — Нет. Уходи, или я лично вышвырну твою задницу, что ты не сможешь сидеть на ней чёртовы недели! Тебя здесь никто не ждёт! Несмотря на всё, слова Чонгука всё ещё жалили. Постоянный агрессивный отказ медленно утомлял Пака. Он даже не знал, почему мальчишка так сильно его ненавидел. Конечно, они жили в совершенно разных мирах. Но это ведь не причина. — Почему ты такой мудак... — прошептал Чимин, готовый уйти, потому что он не собирался больше и секунды терпеть это дерьмо. Но затем кое-что привлекло его внимание. Женский голос. — Чонгуки, почему ты кричишь? В чём дело? Девушка, которой принадлежал мягкий голос, была очень красивой. Хрупкая, с большими круглыми глазами и шоколадно-коричневыми волнистыми волосами. На лице был идеальный макияж, а так же украшения и игривое коктейльное платье. Её изящные руки обвились вокруг раздражающе выпуклых бицепсов Чонгука, и она выглядела почти в десять раз меньше, чем рядом стоящий высокий парень. Чимин был шокирован на секунду, пока его мозг усваивал упущенное. Была ли она девушкой Чонгука? Он не был уверен, почему, но это было последним, чего он ожидал. Чтобы дерзкий хулиган Чон Чонгук встречался с такой красивой, молодой леди? Знала ли она о наркотиках, которые он принимал, о драках, в которые постоянно вступал? Или, может, она была одной из тех богатых девушек, которым нравилась идея встречаться с плохим парнем? В любом случае, он внезапно понял, почему Чонгук так усердно пытался его прогнать. Такой приличной девушке может не понравится мысль о том, что брат её парня был геем. Печально, но так устроен этот мир. Ты можешь любить того, кого хочешь, пока молчишь об этом. Пока люди не знают. — Что, черт возьми, здесь происходит? Опять Чимин вздрогнул. На этот раз потому, что он узнал голос Тэмина и, честно говоря, он не был уверен, что справится теперь с обвинениями старшего насчёт того, что он пришёл без спроса. Обидные комментарии Чонгука уже глубоко его ранили. К настоящему времени Пак действительно не понимал, что всё ещё здесь делает. Это, очевидно, было очень неудобной ситуацией для всех них. Если ещё и Тэмин злится на него сейчас... Чимин был уверен, что просто упадёт на землю и будет плакать, как беспомощный ребёнок. Но даже если он хотел, он не мог сдвинуться с места. Чимин казался застывшим на месте, и он прекрасно всё видел. Он видел, как Тэмин напрягся, как изменился язык его тела, когда он увидел его. — Чимин-а... что ты здесь делаешь? Устало моргнув, Чимин наконец поднял руку, ту, которая продолжала держать маленький кошелёк. — Эм... ты потерял это. Я нашёл и пришёл, чтобы вернуть... Тем временем, Чонгук пытался увести девушку в другую комнату, тянув её за руку. Его голос звучал очень нервно. — Нуна, пошли. Еда остынет! Он был так нежен с ней, так мил, осторожен и вежлив, что Чимину захотелось плюнуть ему в его неблагодарное лицо, вопить, какого черта он мучил его все время, когда он действительно мог вести себя как порядочный человек. Но, конечно, он этого не сделал. Пак Чимин мог контролировать себя. В этом, по крайней мере, он был уверен. Контроль эмоций всегда был его плюсом. Сразу после того, как Тэмин взял кошелёк и кротко поблагодарил Пака, девушка внезапно вырвалась из хватки Чонгука и вместо этого подбежала к Тэмину, обнимая его руку. Её щека прижималась к его плечу, а надутые губы исказили её милое лицо. — Ты должен быть более осторожным, любимый~ Другие люди могут быть не такими порядочными, как этот твой друг. Они попросту не вернули бы. Ты всегда где-то ходишь, поэтому я не могу сказать, что удивлена, но я бы не подумала, что ты потеряешь свой кошелёк в день нашей помолвки... ты действительно что-то с чем-то, оппа. Это было странно. Если бы кто-то спросил Чимина, как он отреагирует в такой ситуации, он, вероятно, рассмеялся бы, прежде чем утверждать, что это явные глупости. Теперь же он хотел кричать, плакать и бить парня, который, возможно, лгал ему несколько недель. Может быть, месяцев. Кто знает, как долго это продолжалось. Чимин этого не знал и не хотел знать. Никогда он не ожидал, что его тело отреагирует таким образом. Что он будет полностью неподвижен, пока всё, что он чувствовал, — пустота. Все эмоции спрятаны и запечатаны в самые глубокие части души. Где-то далеко, куда никто не сможет добраться. Никто никогда не причинит ему боль снова. Удивительно, но Чонгук отреагировал первым. Хотя, вероятно, это был излишне большой микроавтобус, подъезжающий к входной двери, который действительно разрушил чары. Как бы то ни было, Чонгук быстро взял контроль над собой, протиснувшись мимо своего брата и... неожиданно схватив Чимина за руку. — Давай, пошли, — прошептал он поспешно, но Чимин никак не реагировал. Всё, что он делал, следовал за Чонгуком. Как потерянный ребенок ищущий родителя. — Чимин! Подожди! — закричал Тэмин позади них. — Давай поговорим об этом! Но когда Чимин обернулся, Чонгук только потянул его сильнее, не желая дать своему брату даже малейший шанс выбраться из этого беспорядка. — Он пойдёт со мной, хён, — шипит Чонгук. — Иди и позаботься о нуне. Сделай хотя бы одну вещь правильно. — Ты не можешь забрать Чимина с собой! Наконец Чонгук остановился. Он повернулся лицом к своему брату, который догнал их. — И почему это, хён? Ты боишься, что твоему маленькому питомцу будет лучше без тебя? Ты всегда был таким, всегда был ужасным собственником. Но ты уже проебался. Нет смысла пытаться что-то изменить. Чимин не был уверен, были ли болезненные аргументы Чонгука просто слишком убедительными или Тэмин просто не смел отвечать, пока его невеста была все еще достаточно близко, чтобы услышать каждое слово, которое они говорили. Вероятно, последний вариант, и из-за этой горькой мысли Чимин устало вздохнул. Он даже не замечал этого раньше, слишком сосредоточенный на своих целях, но Чимин так устал. Так устал от себя, от других, от мира, который, казалось, всегда пытался навредить ему, что бы он ни делал. Он даже не хотел идти с Чонгуком, не после того, как младший ранил его так же сильно, как Тэмин всё время, но сопротивляться совершенно не хотелось. Его желание жить и защищать себя исчезло. Как будто эти последние недели высосали из него последние крохи энергии. Когда Чонгук потащил его к микроавтобусу и толкнул на заднее сиденье, после садясь рядом, Чимин даже не пытался бороться со своей судьбой. Что будет, то будет. — Езжай уже! — рявкнул Чонгук. Транспортное средство мгновенно двинулось вперед. Когда особняк был вне поля зрения, группа парней перед ними обернулась. Все, кроме водителя, конечно. Тэхён был первым, кто осмелился поставить под сомнение решение своего макнэ. — Что с балеринкой? Он не выглядит таким горячим, как прежде... мы должны заехать в больницу, прежде чем отправиться на отдых? Чонгук посмотрел на Чимина, изучая его бледное лицо, пустые глаза и невыразительные черты лица, прежде чем окончательно решить, что он будет в порядке, и их маленькая поездка может продолжаться. — Ты же не похитил его, верно?.. — спросил Юнги в какой-то момент, подозрительно глядя на парочку, наклоняясь над своим сидением, чтобы щёлкнуть пальцами перед лицом Чимина, но никакой реакции не последовало. — Он умер? — Не неси чепухи, — Джин закатил глаза. Он толкнул маленького мужчину обратно на его место, строго посмотрел на него, прежде чем фыркнуть. — Мы бы почувствовали запах, если бы он был мёртв. Эта душка пахнет печеньем и розами. — А я-то думал, что ты будешь защищать меня и скажешь им, что я не способен на убийство, хён... Взглянув на надутые губы Чонгука, Джин пожал плечами и только открыл рот, как его толкнул хохочущий Хосок. — Почему ты вообще удивлён?! Ты буквально самый жестокий засранец в моей жизни! Как мы можем быть уверены, что ты не способен на убийство?! Уверен, это не первый ра... Затем последовала небольшая война с Чонгуком, который пытался забраться на передние ряды машины, Джин кричал на него, чтобы он наконец посадил где-нибудь свою задницу, изо всех сил пытаясь искоренить начавшийся хаос, так как машину уже начало хорошенько покачивать. Тэхён кричал, то ли от волнения, то ли от страха, он сам не определился, но его пальцы крепко вцепились в руку Юнги, который изо всех сил пытался вырвать свою многострадальную руку из чужой хватки и кричал: — Чёрт возьми! Блять! Ты не мог, сука такая, обрезать свои ебаные ногти?! Я никогда не просил сраную акупунктуру! Младший жалобно проскулил, отпустил Мина, но тут же обнял его. — Но я боюсь, хён! Чонгук пытается убить нас!! — Тебе не стоит об этом беспокоиться, потому что первым, кто наложит на тебя руки, буду я! Ты раздражающий мелкий говнюк! Спустя некоторое время, Чонгук, наконец, совместными усилиями был посажен на своём месте сзади. Он сидел и дулся на старших около пяти минут, прежде чем обратить своё внимание на их молчаливого гостя. Чимин смотрел прямо перед собой, совершенно не обеспокоенный гвалтом вокруг себя. Лицо такое же бледное, как у зомби, а выражение — пустое. Это изменилось только тогда, когда они остановились на обочине дороги ночью, чтобы поспать, когда все вокруг дружно храпели. Сначала Чонгук не обращал особого внимания на шелестящие звуки, исходящие от человека, сидящего рядом с ним. Его разум был слишком туманным, сонливость завладевала им, хотела отправить в утешительный мир снов. Но затем, внезапно, тихий всхлип заставил его тело напрячься. Дыхание застряло в горле. Этого не может быть, верно? Но он всё услышал верно. Прямо рядом с ним, свернувшись калачиком на сиденье их ржавой старой машины, Чимин плакал, подтянув ноги к груди, лицо было скрыто в его крошечных дрожащих руках. Было странно неловко видеть его таким, подумал Чонгук. По его мнению, Чимин всегда был слишком добрым, что иногда раздражало его. Чимин, который всегда улыбался, который был дружелюбным со всеми. Чимин, который раньше помогал в приютах для животных и бездомных, кто выступал с жесткими речами против употребления наркотиков и алкоголя, который никогда не делал ничего плохого и закончил школу как лучший в своем классе. Тогда, когда Чимин начал встречаться с его братом-мудаком, Чонгук не мог сдержать радости, потому что он знал, что рано или поздно Тэмин обязательно разобьёт нежное сердце Чимина. Сам Чонгук ненамного лучше, когда дело доходит до отношений или уважения к другим. Может быть, поэтому он всегда знал, что Тэмин не изменится, независимо от того, насколько прекрасен был Чимин. Такие люди, как они, как их семья, любили разбивать милые мелочи на кусочки. Им нравилось наблюдать за невинной смертью ангела. Медленно, но верно. Мучительный яд в человеческой форме. Но как-то все изменилось. Независимо от того, как ужасен его брат, Чимин упорно оставался на его стороне. Он жил дальше, даже через самую страшную боль, и продолжал склеивать все, что бы ни уничтожил Тэмин. Он делал это так страстно, так старательно, что даже не заметил, как сам начал рушиться. Это еще больше разозлило Чонгука. Может быть, потому что это было не так, как он себе представлял. Он думал, что Чимин рассердится, будет кричать на его брата и уйдёт. Это то, чего хотел Чонгук. Тем не менее, ситуация продолжала ухудшаться, пока он не увидел следы на теле Чимина. Увидел синяки. Сначала это не беспокоило. Их сексуальная жизнь всегда была жёсткой и грубой, Чонгук знал. Он слышал их не раз через тонкие стены. Слышал, как Чимин рыдал и умолял, пока не задумался, была ли это боль или удовольствие, которое Пак скрывал за своим дрожащим голосом. Но все же он думал, что все должно быть в порядке. В конце концов, Чимин не остался бы, если бы ему не понравилось, верно? Это то, что он думал до недавнего времени. Пока он не увидел, как Чимин хромает на кухню, полностью покрытый фиолетовым и синим. Он выглядел таким разбитым. Таким измученым и несчастным. Измученым не только в физическом плане. Следы на его шее выглядели особенно ужасно. Чонгук не был удивлен действиями своего брата. После всех этих лет совместной жизни Чонгук знал, что его брат наслаждался болью, насилием и подчинением. Он знал, что это была природа Тэмина, но ещё он знал, что это совершенно не подходило Чимину. То, как он медленно закрылся, было так очевидно. Явно показано в его действиях и движениях. То, как его сверкающие глаза больше не мерцали, когда кто-то упоминал Тэмина. Он был таким очевидным, но все еще таким послушным, настолько готовым подчиняться и защищать одного человека, который не заслуживал его защиты. Не заслуживал его доброты и прощения. После всех тех лет, когда он увидел ужасно расстроенного Чимина, прогуливающегося по улицам их крошечного городка, Чонгук почувствовал себя обиженным, рассерженным и разочарованным, узнав, что Чимина так легко сломали. Он превратился в слабую тень себя. Идеальная жертва. Это происходило так медленно, постепенно, никто из них не заметил. Может быть, даже не заметил сам Чимин. Тем не менее, теперь он был здесь, тихо всхлипывая, прижимая свое маленькое тело к запертой двери машины. Чонгук так сильно чувствовал боль другого человека на своей собственной коже, ощущал, как ему самому больно. Нутро скрутило и к горлу подступила тошнота. Он действительно ничем не отличался от своего брата, как бы сильно он на него не злился. Он тоже хотел, чтобы Чимин сломался. Хотелось увидеть его смерть, невинность и доверие к любви, которую он сам был вынужден потерять так давно. Но все же, это было не так. То, что он был рядом, плакал и страдал, ни в малейшей степени не удовлетворяло его. Вот почему, когда все тело Чимина начало дрожать и из него вырвался еще один всхлип, Чонгук без колебаний протянул руку в темноте, нащупывая чужую ледяную ладонь и накрывая своей собственной. Рыдания мгновенно прекратились, пока они оба затаили дыхание, оба боялись того, что может сделать другой. Внезапно рука Чимина выскользнула из его захвата, и Чонгук тоже собирался отодвинуться, думая, что он, вероятно, перешагнул границы, когда Чимин сам взял его руку. Вместо того, чтобы просто положить руку на руку Чонгука, как это делал младший, Чимин переплел их пальцы и крепко сжал. Тихое перемирие в темноте ночи.
