2 глава
14 марта 2020 г., 12:29
Примечания:
*логотип BTS напоминает открывающиеся двери.
*в общем, черный лебедь по кличке Петер с озера в парке в немецком городе Мюнстере влюбился в белую пластиковую лодку в форме лебедя)
Пока они продолжают своё путешествие, идёт очищающий дождь, смывающий боль.
Чимин сегодня был живее. Его бледные губы всё ещё были в ранках от покусывания, но щёки порозовели. Даже на его носу был здоровый характерный румянец.
Ни он, ни Чонгук сегодня не смотрели друг на друга. Ни разу.
Они не смели.
Эмоциональный шторм миновал, основное разочарование утихло.
Осталось только спокойствие, наполненное вновь обретенной неуверенностью. Замиранием духа.
Пока эти незнакомцы вокруг него продолжали шутить и смеяться, внимание Чимина было обращено к природе, за которой он наблюдал через окно. Деревья и поля.
Пейзаж пролетал будто на крыльях ангела. Яркие цвета смешиваются в расплывчатые картинки, нарисованные тяжёлыми мазками.
Размазано и грубо.
Если бы кто-то сказал Паку, что то, что он видел, было создано самим Ван Гогом, то он не удивился бы.
Свобода.
Он хотел наконец почувствовать её, ощутить её привкус на языке и утонуть в ней, будучи окружённым всем этим. В нежных объятиях природы.
Это было чудесное исцеление для его разорванной души. А когда он опустил окно, чтобы немного высунуть лицо на свежий воздух, позволяя сильному ветру ласкать его, стало ещё лучше. Парень закрыл глаза и наслаждался.
Должно быть, он уснул в какой-то момент, потому что в следующий раз, когда он открыл глаза, окно рядом было открыто, а над ним стояло мускулистое тело Чонгука.
У него был резкий мускусный запах, отметил Чимин.
Он так отличается от своего старшего брата, который обычно пахнет так мило и слегка приторно.
— Не стоит спать с открытым окном, — произнёс Чонгук, как только заметил сонный, но все ещё внимательный взгляд Чимина. — Ты заболеешь.
Оу.
Так он может быть милым, когда захочет.
Закрыв окно, Чонгук уселся на своё место и отвернулся.
Но Чимин нет. Он продолжал смотреть на юношу, продолжал задаваться вопросом, почему он это сделал. Почему он затащил его в эту машину и в эту поездку.
Он не должен быть здесь. С друзьями Чонгука, которых он не знал, или даже с самим Чоном, с которым он до сих пор не мог нормально разговаривать.
Это был мир Чонгука. Не его.
— Эй, балеринка, — прощебетал Тэхён, откидываясь на спинку сиденья и протягивая Чимину бутылку воды. — Пить не хочешь?
Всё ещё немного застенчиво, Чимин молча кивнул и протянул руку, чтобы взять бутылку, которую ему предлагали, как Чонгук просто вырвал её из его маленьких рук.
Чимин готов был возразить, был готов жаловаться, потому что он правда хотел пить. В горле сухо, как в пустыне. Язык чуть ли не липнет к нёбу, а губы постоянно приходится облизывать, потому что они сухие.
Однако прежде чем он успел что-то сказать, Чонгук направил горлышко бутылки на Тэхёна, который тотчас закричал, пытаясь увернуться, хотя было слишком поздно.
Чонгук открыл бутылку и позволил содержимому шипящей струёй вылиться на визжащего Тэхёна.
— Ага. Так я и думал, — фыркнул самый младший, прежде чем взглянуть на Чимина. — Тебе стоит быть поосторожнее с ним. Он думает что всё, что он творит, забавно.
— Это забавно! — жалуется Тэхён, качая головой, чтобы избавиться от капелек газировки, заставляя всех вокруг стонать от отвращения, а Юнги, сидящий ближе всех, начал рычать.
— Нихрена не забавно. Усядься блять и веди себя хорошо.
— Ребят, — протянул Намджун, — может не будем создавать плохое впечатление о себе перед новым другом Чонгука?
— Ты хотел сказать его новым увлечением?
Чонгук пнул спинку сиденья Тэхёна, прежде чем усмехнуться с едва скрытым удовольствием, когда он заставил Кима вскрикнуть и упасть вперёд.
В это же время Хосок вытащил из сумки шоколадку, чтобы успокоить нервы и набить незакрывающиеся рты друзей.
Так всегда происходит, когда они вместе. Они привыкли к этому.
Сладость дружбы с детства была выгравирована на их костях, доверие, которое они оказывали друг другу, проникло под их кожу, поцелованную солнцем.
Это было обещание, как татуировки, которые были у них на запястьях.
*Образ открывающейся двери.
Потому что это то, что они делают. Открывают двери в души друг друга.
Это было необычно для Чимина. Близость такого типа.
Он никогда не был непопулярным. Наоборот, если честно.
Тем не менее, у него до сих пор никогда не было такой особой связи. Дружбы, достаточно сильной, чтобы выдержать время и бросить вызов расстоянию.
*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ ｡･:*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ *:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ ｡･:*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆
Пещера. Вот в чем смысл поездки. Жить как пещерный человек, куря травку и постоянно выпивая. Чимин не мог в это поверить. Что ж. Он должен был ожидать подобного. Это же Чонгук. Он и его друзья известны тем, что ведут себя именно так. Как беззаботные дети. Слава богу, они по большей части оставили его в покое. Но это действительно заставило Чимина задуматься, почему Чонгук вообще привёл его сюда. Они не разговаривали. Не смотрели друг на друга и вообще никак не взаимодействовали. Всё, что делал Чимин, сидел в углу пещеры, обнимая себя, чтобы согреть своё тело, в то же время наблюдая за жестами Джина, рассказывающего захватывающую историю, слушая смех Хосока и храп Тэхёна, уснувшего, положив голову на плечо Юнги. Юнги, который казался ничем не впечатленным и отстраненным, как обычно. Намджун прислонился к стене пещеры с бутылкой соджу в руках. На его сияющем лице была нежная улыбка, пока он смотрел, как его друзья шутят, болтают, подпевают и подтанцовывают играющей музыке. Смотрел, как они счастливы и довольны. Гордый отец, готовый остановить планету, если это означает, что он сможет защитить свою семью от вреда. Чонгук тоже сидел с собственной бутылкой в руках. Его взгляд был устремлен вдаль, глаза стеклянные. Чон прислушивался к каждому слову хёнов, как вдруг его взгляд сосредоточился на Чимине, а именно на его губах, блестящих от алкоголя, который выпил Пак. И да, возможно, Чимин тоже был немного навеселе. Скорее всего так, потому что ощущение взгляда Чонгука было достаточно, чтобы почувствовать жар. Жар от пожара внутри. Глаза Чонгука были тёмными, заметил Чимин, вздрогнув. Почти чёрными. В них отражалось пламя, когда маленький костёр между ними вспыхнул выше, борясь за выживание ещё несколько минут, прежде чем медленно угаснуть. Вместе с огнём погас весь шум и гвалт, оставив их всех странно спокойными и мрачными, пока они наконец не уснули. Ну, почти все. Чимин всё ещё сидел в своём углу, ноги были прижаты к груди, подбородок лежал на коленях. Он был погружён в свои мысли, обрабатывая всё то, что с ним произошло. А произошло многое. Слишком многое, чтобы его голова начала гудеть. Наверное, поэтому всё внезапно обрушилось на него. Вся грусть и беспокойство. Оглушительное молчание, окружавшее его, только усугубляло ситуацию. Это гораздо более невыносимо. А ещё он замёрз. Мелко подрагивая, Чимин натянул одеяло, которое ему дал Чонгук ранее, лучше укутывая своё дрожащее тело, а затем лег, в тщетной попытке окончательно уснуть, просто чтобы снова встать, когда его тело отказало в столь необходимом перерыве. Он сел, разочарованный вздох покинул губы, когда он встал на ноги и вышел из безопасности пещеры. Как только он вышел на улицу, яркий серебряный лунный свет обрушился на него. Взгляд в небо наградил Чимина невероятным видом. Звёзды сверкали по всему небу, их свет почти слепил, пока парень пытался сосчитать их. Должно быть, это единственная причина, по которой стоило пройти весь путь сюда. Ты не сможешь увидеть ничего подобного сквозь смог и дым от шумного городского транспорта. Чимин стоял там, вытянутая шея уже болела от напряжения, когда он услышал резкий всплеск воды, который испугал его. Река? Любопытство могло погубить его, но это не помешало Чимину совершить возможную ошибку и последовать на звук, всё дальше и дальше в лес, пока он не достиг источника указанного шума. Не река, а огромное озеро. Это было, несомненно, удивительное зрелище. То, что заставило Чимина замереть и смотреть, полностью ошеломленный. Поверхность воды была идеально королевского синего цвета, отражая луну и звезды сверху, в то время как небольшие группы светлячков летали тут и там. Всё было так прекрасно, блистало и сверкало. Отлично спланированный фейерверк не людьми, а матерью-природой. Чимин сел на берегу. Влажная трава щекотала его руки и голые ноги, заставляя чувствовать себя более связанным с природой и миролюбием внутри себя. Это было невероятно успокаивающее, почти гипнотизирующее зрелище. Как все эти деревья и папоротники раскачивались от слабых порывов ветра взад-вперед. Только этот вид смог заставить его ещё раз осознать, как невыносимо холодно на улице. Пак попытался натянуть зелёно-оранжевую куртку повыше, чтобы прикрыть шею, в то время как пряди его серебряных волос лезли в лицо. Впрочем, это не сильно согревало кожу. Ни капли не уменьшило намёк на посинение кожи губ и под ногтями. Когда он думал о том, чтобы уйти, о возвращении к тёплому одеялу и пушистой подушке, что-то посреди озера привлекло его внимание. Белоснежный лебедь с серебристым отливом. Изящное животное должно было пряталось за папоротником. Однако теперь птица вышла из своего укрытия и медленно плыла к самому центру водной поверхности. Там он остановился и посмотрел на Чимина. Как будто ждал чего-то… или кого-то. Внезапно пронзительный крик пронзил тишину и заставил Чимина вздрогнуть, прежде чем парень осознал, что это был нечеловеческий звук. Нет, с неба падало не очень большое чёрное существо, заставляющее лебедя взмахнуть своими огромными крыльями и изогнуть шею, когда это самое чёрное существо уселось на его спину. Чимин тоже это видел. Ворон. На спине лебедя дерзко сидел ворон, перебирая клювом красивое пернатое платье белоснежной птицы. Он выглядел ласково, и, кажется, так же считала и бóльшая птица, поскольку она полностью расслабилась, увидев небольшого ворона. В это же время Чимин расслабленно выдохнул, пытаясь успокоить грохочущее сердце. Это напугало его. И это было не последним, что испугало его, потому что только пару секунд спустя две руки обвились вокруг его талии, беспощадно стискивая его. Чимин кричал бы, прося о помощи, но чужая рука накрыла его рот, заставляя молчать, так что он успел только вскрикнуть перед этим. Боже, о боже, думал Чимин в абсолютном ужасе. Его пальцы вцепились в одну из рук нападающего, резко переваливая незнакомца через себя. Удивительно, но бросить незнакомца на землю оказалось намного проще, чем он ожидал. — Чонгук?.. И правда. Младший лежал на земле, выглядя смущённым, но также пораженным, пока он шмыгал носом и потирал место на руке, где уже образовывался синяк. — Ух ты… не знал, что в таком крохотном теле может быть такая сила. — Надо было ударить тебя сильнее, — фыркнул Чимин, но всё же помог Чонгуку подняться на ноги, чувствуя себя виновато, когда лицо юноши скривилось от боли. — Извини, Чонгук-а… — Не надо, — отмахнулся от старшего Чонгук, пожав плечами. Ухмылка появилась на его сморщенном от боли лице в считанные секунды. — Я хотел напугать тебя, поэтому и сделал это. Слышать, как ты кричишь, как маленькая девчонка, стоило боли, принцесса. Вау. Вот и всё. Сочувствие Чимина испарилось. Он надул щеки, глаза сузились, прежде чем он ударил юношу достаточно сильно, чтобы заставить его шипеть от боли. Хотя, не так уж Чимин был расстроен, так как начал смеяться через мгновение. — Я знал, что тебе понравится, — хмыкнул младший. — Быть с тобой гораздо интереснее, когда ты не выглядишь так, словно умер внутри. Чон упал на землю с удовлетворенным вздохом, его голова откинулась назад, а глаза закрылись от восторга, пока он наслаждался ночным свежим воздухом. Как ему не холодно, подумал Чимин, всё ещё ошеломленный внезапным намёком на комплимент от младшего. Тем временем Чонгук сосредоточил своё внимание на другом. На лебеде, если точнее. Его глаза расширились при этом виде, сверкая изумленным восторгом. — Вау, что за хрень?! Посмотри на это! На спине лебедя сидит ворон! — Я знаю... — тихо ответил Чимин. Пак сел рядом, хотя всё ещё нерешительно. Они смотрели на странную пару в расслабленной тишине, смотрели, как они плывут по озеру с такой элегантностью, что Чимин мог поклясться, он не видел ничего прекраснее раньше. Как будто эти птицы принадлежали друг другу. — Как ты думаешь… лебедь может влюбиться в ворона? — спросил Чонгук, и Чимин повернул голову, широко раскрыв глаза. Он никогда не ожидал, что такой невинный вопрос покинет такой грязный рот молодого нарушителя спокойствия. — Хм… Кажется, я однажды слышал, что *лебедь влюбился в лодку, так что я уверен, что это возможно. Но я сомневаюсь, что ворон будет также любить его. Они не так преданы своим партнёрам, как лебеди, и не так легко влюбляются. Чонгук что-то промычал, по-видимому, глубоко задумавшись. — Что ж. Думаю, если бы я был вороном, я бы тоже не был с большим лебедем. Секс должен быть сложным, мне кажется. Конечно, только Чонгук превратит нечто такое прекрасное в нечто сексуальное и пошлое. Чимин закатил глаза, раздражённо простонав. — Ты можешь сосредоточиться на чем-то ином, кроме как думать о том, в кого ты мог бы засунуть свой гребаный член? — Не веди себя как невинная, маленькая девственница, Пак. Ты — тот, кого трахает мой брат, когда я нахожусь в соседней комнате! Только после того, как эти слова покинули его рот, Чонгук вспомнил о болезненных воспоминаниях, связанных с его братом, и понял, как сильно они могут причинить боль. Не то чтобы он обычно заботился о том, чтобы быть особенно нежным, но что-то в Чимине заставляло его пересмотреть свои действия. Он выглядел таким мягким, таким хрупким и нежным. Всегда на грани распада. Это заставляло Чонгука хотеть ласково обнять его, прежде чем жестоко сломать, просто чтобы потом собрать обратно. И так снова и снова. Эмоции, которые он испытывал, глядя на Чимина, были такими сильными, что это причиняло юноше боль, и он ненавидел это, ненавидел его. Чонгук презирал то, как на него влияет другой человек. Тот, который ему даже не особо нравился. Даже сейчас он не был уверен, почему взял его с собой. Может, чтобы сделать больно своему брату. Может потому, что он презирал, насколько слабым стал Чимин в этих чертовых отношениях. Чонгук часто видел его, когда гулял по городу. Старший болтался со своими друзьями, хихикая, зажмурив глаза, заставляя задуматься, как Пак вообще видел, куда он идёт. Чонгуку больше нравился Чимин, когда он всё ещё сопротивлялся. Когда он жаловался и обижался, когда он энергично двигался и болтал без умолку. Всегда с удовольствием демонстрируя свою гордость и сладость. — Прости... Это слово, которое Чонгук ненавидит больше всего. Но ему нравится, когда его говорит Чимин. Он выглядит побеждённым. Вот почему Чон даже сейчас смотрит на старшего. Юноша протягивает руку, чтобы ущипнуть пухлую щеку старшего, заставляя его извиваться и ныть от боли пока он подсаживается ближе, чтобы сесть прямо рядом с Паком. Так близко, что Чимин может чувствовать тепло от тела Чонгука собственной кожей. — Не хочу больше слышать от тебя извинения. Некогда о чем-то сожалеть. Ненавижу таких людей. Слабые, которые ползают у ног других и пытаются угодить всему миру. Это раздражает и расстраивает. Ты не можешь доверить заботу о себе другим. Не тогда, когда они думают только о себе. На самом деле Чимин не любил так думать. Он хотел верить в людей. Хотел видеть в них хорошее. Любовь и талант. Быть негативным и даже агрессивным, как Чонгук, вовсе не так, как Пак хотел жить. — Я просто не понимаю… — тихо бормочет старший, но делает паузу, прежде чем сделать глубокий вдох, собираясь духом. — Я не понимаю, почему ты привёл меня сюда. Я имею в виду, ты же меня терпеть не можешь. Итак, почему ты вдруг так обеспокоен? Ты ведь не просто пытаешься отомстить своему брату? — А что если да? Разве это не в твоих интересах? Он относился к тебе как к дерьму. Разве ты не хочешь на этот раз сделать ему больно? Чимин не хотел, и он сказал об этом Чонгуку колеблющимся от беспокойства голосом. — Я никогда не хотел причинить ему боль, Чонгук. Я просто... не хочу снова видеть его и просто продолжать свою жизнь. Я не буду использовать тебя, его младшего брата, чтобы преподать ему урок. Пожалуйста, только не делай глупостей. Нахмурившись, Чонгук фыркнул, зарабатывая себе строгий взгляд Чимина, который толкнул его локтем в бок, чтобы привлечь внимание. — Ты меня понял? Мне нужно услышать, как ты это говоришь. — Я не буду делать глупостей, хён! Хватит раздражать! — Я перестану раздражать, когда ты перестанешь вести себя как чертов ребенок, который злится, потому что его старший брат украл у него конфету! Боже мой... ты хоть раз слышал себя? Рыча, Чонгук толкнул Чимина, заставив его упасть на спину с визгом, в то время как Чон навис над ним. Он выглядел сердитым, но Пак знал, что он был прав. Даже сейчас он видел ребяческую злобу в чужих глазах. Всё накопившееся разочарование видно на лице старшего. — По крайней мере, я не ноющая маленькая сука, которая позволяет другим вытирать об себя ноги! Ты не имеешь права критиковать меня, когда ты продаёшь свое достоинство, как чёртова шлюха! Давай, скажи, если тебе что-то не нравится, гребаный трус! Внезапно большие руки Чонгука сжались вокруг горла Чимина, и глаза старшего в шоке расширились. У него перехватило дыхание. — Ч-чонгук, что ты делаешь?! Но Чон промолчал, сильнее наклоняясь вперёд, его нос почти касался Чимина. Их губы были так близко, они дышали друг другом, глотали дыхание друг друга. — Продолжай! Проси, умоляй меня! — Ос-остановись… пожалуйста... — Громче! Его рука сжималась, пока Чимин царапал его пальцы, изо всех сил стараясь как-то ослабить чужую хватку на своей шее, когда чёрные пятна начали танцевать перед его глазами. Но младший был беспощаден. Его зрачки были невероятно расширены, в то время как лунный свет освещал его, заставляя кожу чуть ли не светиться. Он выглядел слишком красивым для того, что делал. И затем, казалось, что маленькое пламя зажглось в сердце Чимина. Пламя становилось всё сильнее и сильнее, чем дольше он задыхался, пока, наконец, не превратилось в бушующий ад, дающий ему силу. — ПРЕКРАТИ! — закричал Пак достаточно громко, чтобы все близнаходящиеся животные разбежались в страхе. Его голос эхом разносился по лесу, и он вместе с тем сильно ударил Чонгука. Прямо в живот. Хватка младшего мгновенно ослабла, и он задохнулся от боли. Когда Чимин начал стучать кулаками по чужой груди, по его щекам текли слезы, а отчаянные крики покидали горло. Чонгук не стал сильно сопротивляться и позволил Чимину толкнуть его, бросая на спину. Тогда Чимин взобрался на него, его гибкое тело всё еще тряслось из-за эмоционального взрыва, и он продолжал своими крошечными кулаками бить Чонгука по всему телу. По груди, плечам, даже по лицу. Но младший просто позволял ему, пока движения Пака не замедлились, и его крики не стихли, заменяясь тихими всхлипами. Он всё ещё сидел на животе Чонгука, но теперь он рыдал, прижимая руки к лицу, скрывая боль, которая, несомненно, была видна. — Перестань относиться ко мне как к чёртовой подстилке! Вы оба! — кричал Пак. Его голос ломался, пока он это делал. — Ты не можешь просто вцепиться в меня своими руками, когда тебе вздумается! Ты не можешь просто сломать меня ради своего удовольствия! — Чимин… — попытался успокоить Чонгук тихо, но старший всё ещё был в полном исступлении, не способный слушать. — Я не твоя игрушка! Хватит делать все эти вещи со мной, даже не спрашивая! Без моего на то согласия! Блять! Наконец Чонгуку удалось схватить Чимина за запястья, мешая ему избивать себя и погружаться ещё глубже в эмоциональный хаос, в котором он тонул. — Если это тебя так сильно беспокоит, то почему ты просто не сказал ему именно так, а? Почему ты всё время блять молчал и терпел?! Чимин не мог ответить на это. Всё, что мог делать Чимин, — смотреть на Чона безучастно, не заботясь о соплях и слезах, стекающих по лицу, или крепкой хватке, окружающей его запястья. Он чувствовал себя опустошенным, полностью обессиленным, но Чонгук был прав. Почему он не был более строг с Тэмином? Почему он никогда не кричал так, как сейчас, или хотя бы пытался бороться за то, что действительно хочет? — Я-я… н-не знаю… — тихо прошептал он, прерывая слова всхлипами. Пак начал успокаиваться, заставляя Чонгука отпустить его руки с тихим вздохом. — Ну да. Конечно. Ты знаешь почему, Чимин. Снова спокойствие ночи окружило их, окутав нежной тьмой и целительной тишиной. Чимин не знал, что ему нужно, пока не пришёл сюда. Пока Чонгук не привёл его сюда. — Я думал, я бы не выжил, потеряв его, — признаётся наконец Чимин, всё ещё сидя на младшем, в то время как руки Чонгука опустились на его бёдра. Большие пальцы поглаживали напряжённые мышцы, пытаясь успокоить Пака. — Но ты всё ещё здесь, хён. Ты ещё жив. Покачав головой, Чимин снова закрыл лицо руками, не в силах взглянуть на младшего, который всегда будет напоминать ему о прошлом. Напоминать о всей боли. — Мы были вместе так долго, Чонгук-а… он был всем, что у меня было после того, как мои друзья покинули этот скучный город, чтобы воплотить в жизнь свои мечты и построить своё будущее. Я единственный, кто остался, потому что думал… Я думал, что он моё будущее, Чонгук. Я хотел остаться с ним. И да… может быть, я знал, что наши отношения не были достаточно крепкими, чтобы выжить, будучи отдельно друг от друга в течение многих лет, которые потребовались бы для того, чтобы я должным образом изучил танцы. Может быть, я всегда знал, и я был слишком глуп и напуган, чтобы столкнуться с этим. Но я продолжал стараться изо всех сил. Я пытался всё исправить и сохранить эти отношения... — Ты не можешь превратить кусок дерьма в золото. Неважно, как сильно ты стараешься. Чимин не был согласен с ним, но он слишком устал, чтобы спорить. Слишком устал, чтобы даже двигаться. Тем не менее, когда он хоть кому-то излил душу, странное спокойствие начало завладевать его неясным разумом, за которым последовала неловкая потребность просто лечь и спать. Желательно с чем-то большим и тёплым, и чтобы обнимать можно было. Некоторое время они оставались в таком положении, расслабленные и безмолвные, прежде чем Чонгук постучал по бёдрам старшего и велел ему слезть, что мгновенно сделал Чимин, хотя и неохотно. — Возвращайся, если устал, — бросил Чонгук, получая в ответ поднятые брови, скрещённые на груди руки и покачивание головой. — Нет. Здесь хорошо. Я хочу побыть здесь ещё немного. У Чонгука не было возможности ответить, потому что Чимин вскрикнул, прикрывая рот рукой, как будто изо всех сил стараясь быть тише. Чонгук вскоре понял, почему. Лебедь приблизился, несмотря на их громкий спор, и теперь собирался выйти на берег прямо перед ними. Красивое животное было так близко, что Чимин мог прикоснуться к нему, просто сделав несколько шагов и протянув руку. Даже ворон цвета чернил всё ещё сидел на белой птице, наблюдая за двумя людьми с любопытным наклоном головы. Они вдвоём уселись в траве, всего в нескольких футах от Чимина и Чонгука, в окружении папоротника. Между тем два человека не смели дышать. Они оба были ошеломлены. Очарованы. Это сюрреалистический опыт. Прямо как в сказке. Затем, совершенно внезапно, ворон издал пронзительный крик и взлетел прямо в небо. Лебедь последовал за ним лишь секунду спустя, хотя и немного медленнее, после элегантного взмаха тяжёлыми крыльями. И вот птицы исчезают в темноте. Поражённый, Чимин побежал к месту, где ютились животные, с благоговением касаясь папоротника, прежде чем его глаза расширились, и он помахал рукой, подзывая младшего ближе. — Посмотри на это! Посмотри, что я нашёл! Кольцо. Он нашёл кольцо в траве, которая была примята от прежнего веса птиц. Серебряное украшение. Большое и тяжёлое, но довольно простое в остальном. Только выгравированные инициалы украшали серебро и сразу привлекли внимание Чимина. — JM… — Отдай мне. Возмущённый грубостью в чужом голосе, Чимин повернул голову и нахмурился. Его щеки распухли, когда он надулся. — Я это нашёл, значит, это моё. — Нет, это так не работает. С этими словами Чонгук бесцеремонно схватил Чимина за запястье и вырвал кольцо из чужих сжимающихся пальцев, полностью игнорируя протесты старшего. Но гнев Чимина утих, как только он обратил внимание на руки Чонгука. Он задохнулся от удивления, наклонившись ближе. Чонгук носил кольцо. Чимин никогда не обращал на это особого внимания, но теперь, подумав об этом, он понял, что никогда не замечал, чтобы младший носил какие-либо другие украшения. Ничего, кроме серёжек, украшающих его уши. Дело в том, что это кольцо, которое носит Чонгук, и то, что он нашёл... — Они выглядят одинаково! Услышав возбужденный комментарий Чимина, Чонгук быстро покачал головой, прежде чем показать старшему свое кольцо и другое, посмеиваясь, когда Чимин начал внимательно изучать украшения. — Они не одинаковы, — утверждает Чонгук. — На моём выгравировано JK. Это правда, согласился Чимин, хмурясь. Он наклонил голову в сторону, наблюдая за Чонгуком с вопросительным взглядом. — Как ты думаешь, они связаны как-то?.. Откуда ты взял своё кольцо? — Моя мама… — тихо прошептал Чон, и Чимин снова был озадачен, потому что он правда не мог представить изящную мать Тэмина и Чонгука с чем-то таким увесистым и старомодным. — Мисс Ли подарила тебе это как какую-то семейную эмблему? — Нет… я не говорю о матери хёна. Я говорю о своей. Моя настоящая мама. Наступила напряжённая тишина, наполненная смятением Пака. Чимин уставился на юношу, удивлённый внезапным откровением, прежде чем наконец произнести: — Что ты имеешь в виду?.. — Как ты думаешь, что это значит? Меня усыновили, Чимин. Разве я не говорил тебе об этом раньше? Я не часть этой семьи. — Я не думал, что ты серьёзно... — Ну, я был абсолютно серьёзен. Моя настоящая мама оставила меня в приюте, и это кольцо — единственное, что осталось от неё. Это принесло больше вопросов, чем ответов, если честно. Чимин задумчиво надул губы, осматривая серебро в руках Чонгука. — Но тогда… что это? Почему есть второе кольцо? Как ты думаешь, оно может принадлежать твоему родственнику? Это было бы довольно большое совпадение... Это было бы не просто совпадение. Это также означало бы, что настоящая семья Чонгука была здесь когда-то. На этом озере. Чимин не мог точно определить причину, но мысль заставила его вздрогнуть. Заставила его обхватить себя руками, пытаясь удержаться от тряски. Внезапно Чонгук поднял голову. Его взгляд всё ещё был немного застывшим. Голос был наполнен раздражающей уверенностью и гордостью. — Дай мне свою руку. Когда Чимин никак не отреагировал, Чонгук просто схватил его маленькую руку и поднял высоко. Глаза юноши сузились, пока он внимательно рассматривал каждый палец. — Что ты делаешь, Чонгук-а?.. — Надеваю на тебя кольцо. — А?! Зачем?.. Я думал, ты хочешь оставить его, потому что оно может принадлежать твоей семье! — Мне не нужно два идентичных кольца. Кроме того… я даже не особо люблю носить кольца. Не говоря уже о том, что там написано "JM", что подходит гораздо лучше тебе, чем мне. Если кто-нибудь спросит, ты можешь сказать, что кольцо было сделано на заказ специально для тебя. Разве это не круто? — Это не круто… это вранье... Я не хочу лгать, Чонгук. — Да, да, плевать. Просто возьми его. Когда Пак всё равно ничего не сделал, Чонгук издал стон и сам надел кольцо на палец Чимина. Медленно, осторожно. Его глаза были направлены на маленькие ладошки старшего, будто убеждаясь, что не навредил ему. — Оно идеально подходит... — выдохнул Чонгук. Изумление проникло в его голос, как вдруг он поднял голову, глядя прямо на Чимина, с дерзкой усмешкой. — Ух ты, такое чувство, словно я должен поцеловать невесту. Это была шутка. Они оба это знали. Но сердцебиение Чимина всё равно ускорилось, когда Чонгук, не отводя взгляда, был так близко. Никто из них даже не осмелился моргнуть. Нет, нет, нет, продолжал кричать тихий голос в голове Чимина. Это было так неправильно, и Пак наверняка пожалеет об этом, он знал. Он был пьян. Ему причинили боль. Он был сломлен. Да, он жаждал привязанности, жаждал любви и того, кто смог бы зализать его открытые раны. Но разве это сделает его счастливым, когда он проснётся утром? Возможно нет. Конечно, он чувствовал бы отвращение к себе. Но всё равно по какой-то причине его тело предало его, а разум отбросил логику. Он был глуп. Так глуп. Чонгук был младшим братом его бывшего парня, чёрт возьми! И он, совершенно очевидно, был более заинтересован в причинении вреда своей семье, чем в каких-либо отношениях с Чимином. Он знал всё это. Они оба знали. Наконец, тяжело сглотнув, Чимин прошептал дрожащим голосом: — Возможно, невеста ждёт. Чонгук наклонился ближе, и Чимин закрыл глаза. Они оба задерживали дыхание в напряжённом ожидании, пока их губы, в конце концов, не соединились. Это было мимолётное касание. Мягкое, такое нежное, Чимин хотел тут же застонать. Он так нуждался в этом. Просто он такой человек, который живёт за счёт прикосновений и нежных слов. Это то, что даёт ему желание выжить. Всегда было так. Но только теперь он понял, как долго всего этого не хватало. Внезапно Чонгук отстранился, и Чимин только скулил и хныкал. Лицо Пака исказилось от жалкой нужды. Старший быстро решил взять дело в свои руки, обхватывая лицо Чонгука и притягивая обратно. Их губы вновь соединились. Сладкая победа. Они продолжали целоваться медленно, нежно. Губы просто двигались друг против друга, пока Чонгук не раскрыл рот Чимина и не начал дразнить старшего языком, облизывая чужие пухлые губы, но не проталкиваясь внутрь. Возможно, ему это слишком нравилось. Этот жалкий скулёж и стеклянные глаза. Чонгук знал, что он не должен этого делать. Ему не должно нравиться ломать Пака, прежде чем снова собрать. Но он сделал. Ему нравилось, как Чимин был настолько очевиден со своими эмоциями, со своими потребностями. Нравилось, как он громко просил Чонгука, когда тот находил все чувствительные места. Он давал Чимину то, что тот хотел. Давал ему сталкивающиеся языки и дразнящие укусы, зубы оттягивали дрожащую нижнюю губу. Ещё до того, как кто-либо из них осознал, Чонгук сидел на земле, а Чимин у него на коленях, обхватив торс бёдрами, а шею — руками. Пак откинул голову назад с чувственным стоном, в то время как Чонгук оставлял засосы на чистой коже. Он облизывал, кусал и восхищался своим творением, как самым красивым произведением искусства. — Чего ты хочешь? — спросил младший хриплым, грубым голосом, и на мгновение Чимин растерялся. Он не мог понять, почему Чонгук спрашивает, а не просто берёт. Но потом он вспомнил, что это был не Тэмин. Это был Чонгук. Конечно, он был другим. Всё же они всегда были как ночь и день, не способные существовать вместе. Абсолютные противоположности, но всё равно одинаковые. — Просто… прикоснись ко мне немного, — наконец прошептал Чимин, и Чонгук хмыкнул в понимании. Его руки пробежали по спине старшего, сжимая поясницу и ягодицы, чтобы быть вознагражденным стонами, которые он так любит слышать. Эти милые, крошечные звуки, которые Чимин всегда был более чем готов дать. Только когда он добрался до маленькой серебряной пуговицы узких зауженных джинсов Чимина, Чонгук остановился, хотя и сам не мог больше терпеть. Но так было приятно слышать и наблюдать, как Чимин задыхается, а его глаза расширяются, что Чон даже улыбнулся. Зрачки Пака расширены, а опухшая нижняя губа зажата между зубами. Как бы Чимин не раздражал его, он никогда не мог не обращать внимание на красоту парня. Не мог игнорировать вопиющее физическое влечение, которое он чувствовал всякий раз, когда их взгляды пересекались. Одной ночи будет достаточно, так ведь? Это же просто увлечение, необходимость. С единственным пальцем, лежащем на ширинке, Чонгук продолжал целовать Пака. Он продолжал это до тех пор, пока Чимину не надоело. Пока он не мог больше сдерживаться и толкнул Чонгука. Младший с испуганным вздохом упал назад. В его глазах на мгновение мелькнуло удивление, прежде чем он нашёл рукой затылок Чимина и притянул его ближе к себе, желая продолжить поцелуй, похожий на жидкую лаву на языках, сжигая их самым прекрасным образом. Пока Чимин нависал над ним, Чонгук не мог не пробраться под свободную рубашку старшего. Он позволил своим пальцам чувствовать тепло кожи Чимина, жёсткие линии его мышц, появившиеся только из-за неустанных усилий. Тогда Чимин остановился, отрываясь от младшего и задыхаясь, выглядя ещё более красивым в свете полной луны. Щеки застенчиво покраснели, а губы вишнево-красные. — Извини... — выдыхает Пак, и когда Чонгук в замешательстве смотрит на него, добавляет: — За то, что толкнул тебя вниз. Прости. — Всё хорошо. Честно говоря, мне жарко. Никогда не думал, что ты меня заставишь такое чувствовать, но мне это нравится, — отвечает младший, пожимая плечами, получая неуверенную, но тем не менее ослепительную улыбку в ответ. Это тип улыбки, который редко демонстрировал Чимин. Тип, на который Чонгук смотрел с трепетом, смущенный тем, как его сердце временами замирало, а руки потели. Это была та же самая улыбка, которую он демонстрировал, когда Чонгук впервые увидел его, когда он не мог перестать смотреть, не зная почему. Так раздражает. — Сними штаны, — заявил Чонгук и смотрел, как Чимин замирает на секунду. Как его глаза опустились вниз, а руки начали дрожать. — Или ты не хочешь? И опять это. Восхитительное прикусывание губ. Наверно, это его привычка, подумал Чонгук. Старший выглядел так, словно совсем не знал, как соблазнительно он выглядит. Но это было так чертовски горячо. Удивительно, но раньше это было одной из вещей, которые раздражали Чонгука больше всего. То, как Чимин вёл себя так мило, скромно, сексуально, даже не задумываясь. Однако сейчас он не мог вспомнить, почему он так презирал его. Не тогда, когда Чимин уставился на него этими красивыми глазами, этим томным взглядом. Не тогда, когда Чон мог целовать эти мокрые гладкие губы и розовые щеки. — Я хочу... Слова были такими тихими, что у Чонгука возникло искушение заставить старшего повторить это просто ради забавы и еще больше смутить его. Увидеть, как он переступает через себя. Но он этого не сделал, не тогда, когда мог дразнить Пака гораздо более эффективными способами. — Тогда давай, хён. Сними их. Всё ещё колеблясь, Чимин, наконец, потянулся вниз, чтобы расстегнуть пуговицу джинсов, прежде чем его руки снова остановились, щёки потонули в красном, и он приподнялся, спуская штаны до колен, пока Чонгук не приказал оставить так. Чонгук видел чужое скрытое волнение, которое ощутил Чимин, как только понял, что его ноги были зафиксированы тканью, и он едва мог двигаться. — Ты такой хороший мальчик, да? Такой послушный. Неудивительно, что хён так сильно тебя любил, — прошептал Чонгук с удивительной нежной улыбкой, расползающейся по лицу, рукой лаская щеку Чимина. Старший только скулил, чувствуя, как краснеет от неожиданного комплимента и нежного прикосновения. Пак мгновенно потянулся навстречу к чужой ладони и потерся щекой о тёплую кожу юноши, тая под его жаром, пока Чонгук чуть ли не мурлыкал от удовольствия. — Такой хороший маленький питомец. Такой красивый и идеальный. Ты дотронешься до меня, малыш? Это было и правда восхитительно, слишком приятно, и было просто невозможно, чтобы в глазах Чимина было нежелание. Только шок и смущение, а также стремление сделать всё правильно. Принести удовольствие. Чонгук был прав. Он понимал, почему его брат был так одержим этим парнем. Почему он не мог перестать играть в свои ужасные игры. Он просто хотел увидеть, как Чимин разваливается по швам. Увидеть, как далеко он мог зайти. Чонгук время от времени напоминал себе, что Чимина нельзя ломать сейчас. Его нужно вылечить. И как же Чон был доволен тем, как рука Чимина исчезла в его трусах, наблюдая, как Пак закрыл глаза, когда застенчивый стон слетел с его дрожащих губ. — Разве ты не дашь мне посмотреть? — мягко спросил он, и в его глазах вспыхнуло веселье, когда Чимин тяжело покачал головой, одной рукой прикрывая горящее лицо, а потом и вовсе прячась в груди Чонгука, который сразу обхватил его руками, успокаивающе поглаживая по изгибу позвоночника. — Тебе следовало выпить ещё, хён. Тогда ты не был бы так смущён. — З-заткнись… Чонгук снова усмехнулся, прежде чем наконец поднять Чимина обратно в сидячее положение. Старший уже тяжело дышал, его глаза выглядели туманными, и взгляд был таким томным, что Чонгук захотел прямо съесть его без остатка. Вместо этого он просто проскользнул пальцем за край нижнего белья Чимина, заставив его скулить, но он не стал сильно сопротивляться, когда Чонгук снял с него боксёры. — Довольно... — прошептал Чон с ухмылкой, прежде чем облизать губы и наклониться для быстрого поцелуя, одновременно с тем доставая маленькую ладошку старшего из своих штанов. Затем он накрыл член Пака своей ладонью, который почти полностью помещался в ней, и начал водить вверх и вниз по слегка влажной покрасневшей длине старшего. Чимин едва мог сдерживать себя, его глаза закатывались, когда Чонгук делал это, плюс к этому надавливая большим пальцем на головку или на уретру. Каждое действие сопровождалось продолжительным стоном, дрожью тела, и Чонгук никогда не чувствовал себя таким удовлетворенным, просто наблюдая, как кто-то испытывает приближающийся оргазм. — Чёрт... Чонгук-а… — мычал Пак. Его голос прекрасно звучал, показывая, что тот близок к концу. — Ты уже скоро? Ты был слишком взволнован из-за меня, красавица? Яростно кивнув, Чимин позволил своему телу упасть на грудь Чонгука. Его дыхание ускорилось, хотя вскоре Чонгук значительно замедлил темп. — Нет… Не останавливайся! Боже мой... Клянусь, я тебя так сильно возненавижу! Блять… — шипел Чимин, протягивая руки к своему паху. — Руки прочь, — приказал Чонгук через тихий смех, и Чимин нахмурился на секунду, но в конце концов последовал приказу. Чон достал руку и быстро добавил слюны, возвращаясь к работе, на этот раз быстрее, пока громкие стоны Чимина не прекратились, так как они не давали ему времени дышать и прийти в себя, когда он отчаянно толкался в большую ладонь младшего. Он был близко. Так что он едва мог понять, что он делал и с кем. Даже если он это делал, ему, вероятно, было бы всё равно, если бы это означало, что удовольствие затопит его боль хотя бы на короткое время. На один стук сердца во времени. И затем, как раз в тот момент, когда Пак думал, что полностью сойдёт с ума от нужды, почти готовый кончить, Чонгук внезапно наклонился ближе. Его дыхание ощущалось как огонь на коже Чимина, он оставлял поцелуи по линии челюсти до уха, где Чон прикусил губами мягкую мочку и игриво оттянул, прежде чем прошептать: — Кончи для меня, малыш. И Чимин кончил. Он кончил так сильно, что мог бы потерять сознание на секунду и не заметить этого. Когда Пак открыл глаза, то обнаружил, что свернулся в объятиях Чонгука. Его тело тёплое, полностью расслабленное и веки тяжело опускаются. — Чувствуешь себя лучше? Вибрации голоса Чонгука пошли прямо к сердцу Чимина и заставили его вздохнуть. Он доволен. Чонгук, похоже, заметил блаженное состояние старшего, потому что он просто хихикнул, проводя пальцами по серебряным волосам Чимина, а затем целуя в макушку. — Молчание знак согласия, хм? Ты должен снять свои штаны, малыш. Они испачкались, слышишь? — Не хочу… — скулит Чимин, заставляя Чонгука поднять брови, прежде чем громко рассмеяться. — О, какой ты грязнуля. Всё ясно. — Заткнись! Это так неловко... Боже мой… — Это не смущало тебя секунду назад, а? Скулящий стон вырывается из Пака. Но Чимин не мог отрицать, что ему стало немного лучше. И да, ему, возможно, понравилось больше, чем следовало. Застенчиво поглядывая сквозь ресницы, Чимин осмелился снова встретиться с чужим взглядом. Всё ещё с красными щеками, взволнованный, он был рад тому, что Чон ещё рядом с ним, разговаривает, обнимает, когда Тэмин после секса не обращал на него должного внимания. Вероятно, поэтому Пак всё ещё колебался, независимо от того, насколько отличался Чонгук. Пак был в шрамах слишком много раз. Но прямо сейчас, когда Чонгук обнимал его, согревал и прижимал к себе, так нежно и терпеливо, Чимин каким-то образом нашел в себе смелость отключить свой мозг и вместе с этим все раздражающие страхи, чтобы перестать контролировать себя и просто отпустить. — Чонгуки, поцелуй, — пробормотал он сладко, сонно, и Пак не мог сдержать улыбку, когда Чонгук немедленно наклонился, чтобы прикоснуться к его губам, чтобы выполнить каждое желание старшего. Чимин начал расцеловывать в ответ всё лицо младшего, от чего Чонгук удивлённо поднял брови, и Пак хихикнул, прежде чем, наконец, слезть с юноши. Вскоре после этого он сбросил с себя штаны и трусы. Как только он это сделал, то сразу начал ныть. — Так холодно... — Вымойся и иди сюда. Я согрею тебя. Он не сказал бы "нет" такому предложению. Не сейчас. Быстро постирав свою одежду в холодном озере, Чимин снова побежал в тёплые объятия Чонгука. Его губы дрожали, так же как и тело, в то время как младший прижимал его близко к сердцу, говоря ему, что они обязаны вернуться. — Я не буду спать полуголым посреди незнакомцев! — фыркнул Чимин, и Чонгук закатил глаза, готовясь дать контраргумент, когда заметил, что Пак уже заснул. Продолжая прижиматься к нему, старший дышал тихо, спокойно, что Чонгук не мог заставить себя разбудить его.*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ ｡･:*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ *:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ ｡･:*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆
Когда Чимин моргнул, открывая тяжёлые веки утром, Чонгука рядом не было. Это не было удивительно, он не ожидал, что Чон останется, когда всё, что между ними было, небольшая интрижка. Но всё равно, часть его была равна. Пак был разочарован тем, что был снова так просто брошен. С мучительным стоном он начал тереть свои замерзшие руки и ноги, изо всех сил стараясь согреть их, прежде чем наконец попытаться встать на дрожащие ноги. Ему следовало послушать Чонгука и вернуться в пещеру… Ведь даже его одежда не высохла должным образом. Как только он собирался одеться, шаги заставили его вжать голову в шею и спрятаться в безопасности высокого папоротника. Так продолжалось до тех пор, пока он не услышал знакомый смешок и, резко повернувшись, увидев большие оленьи глаза в сочетании с ленивой ухмылкой. — Не надо прятаться, хён. Я всё уже это видел. — Вообще-то не видел, — вздохнул Чимин в ответ, но всё равно покинул своё укрытие. Надутые губы украшали его лицо. — В любом случае, зачем ты вернулся? — Я был здесь всё время, сладкие щёчки. Я просто отошёл на несколько минут, чтобы принести тебе одежду, потому что твоя не высохла, и я не позволю тебе простудиться. Что?.. Чимин не мог поверить в это, даже если бы хорошо попытался. Он просто не мог представить, что Чонгук лежит на холодной земле рядом с ним. Не мог представить, что его мальчишеские черты смягчились во сне, его грудь мягко вздымалась, пока он прижимался ближе к старшему, чтобы оставаться в тепле всю ночь и дарить тепло другому. — Тебе не нужно врать… — Какого хрена я бы соврал насчёт этого? Ты тупой? Я мог бы быть мудаком, но я не позволю тебе замёрзнуть насмерть, когда я был тем, кто заставил тебя приехать сюда. А теперь заткнись и надень это. Бесцеремонно младший сунул простую белую рубашку и синие джинсы в грудь Чимина. Одежда выглядела довольно большой, что неудивительно, учитывая, что она даже выглядела мешковато на мускулистом теле Чонгука. Чимин, который был на полголовы меньше младшего, мог только надеяться, что он не потеряет штаны, когда будет идти, ведь его фигура более стройная и хрупкая. Неудивительно, что, несмотря на заботу, проявляющуюся в характере Чонгука, младшему всё ещё не хватало порядочности развернуть свою огромную тушу, пока Чимин переодевался. И это заставило щеки Пака вспыхнуть красным, а нижнюю губу он по привычке закусил. Привычный жест старшего заставил Чонгука продемонстрировать ему пошлую ухмылку, ту, которая показала, что Чон точно знал, что делает, и, более того, наслаждается каждой секундой этого, наслаждается, заставляя Пака стесняться и волноваться. Но Чимину удалось смело выдержать чужой пожирающий взгляд и надеть новый наряд. Его нос только сморщился, когда он увидел, как Чонгук вдруг достаёт сигарету и притягивает к губам, долго втягивая никотин. — Тебе обязательно делать это? — спросил Пак. Лёгкое раздражение было слышно в его словах, и, конечно же, Чонгук это заметил. — Делать что? — Наркотики, сигареты, алкоголь. Это вредно. Ненавижу это. Посмеиваясь и поднимая бровь, Чонгук пожал плечами, как обычно, беззаботно и затянулся ещё раз, чтобы побольше позлить Чимина. — Как хорошо, что я не твой парень, ага. Мне не придется слушать твоё нытье каждый день, и ты не увидишь, как я курю. Беспроигрышная ситуация. Это определённо не то, что хотел услышать Чимин. Несмотря на то, что слова Чонгука, можно сказать, были правдой, они все равно жалили и горели под кожей, заставляя Пака сглотнуть и отвести взгляд. Чимин должен был знать. Должен был знать, что ночь с Чонгуком была худшим, что он мог сделать, потому они просто слишком разные. Можно было бы подумать, что он узнал это именно из своих последних неудачных отношений. Чимин не был создан для одной ночи. Ему нравилась привязанность, он любил обниматься ночи напролёт и получать утренние поцелуи. Носить парные кольца и парную одежду. Да, он был таким. И он ничего не мог поделать с этим. Это одна из причин, почему он был недоволен Тэмином. Потому что тот не мог дать ему ничего из этого, чего желал Пак. Но теперь он был здесь с мальчишкой, который был известен своими постоянными похождениями. Он менял партнёров как перчатки. Чонгук был таким, кто не завязывал отношения, а радовался острым ощущениям. Не то, чтобы Чимин внезапно влюбился в него. Это было бы смешно. Но он не мог отрицать, что младший дал ему то, что он жаждал, и небольшая часть его ещё не хотел отпускать юношу. Он просто таким был. После одной ночи любви Чимин уже чувствовал привязанность. В любом случае, он был всё ещё достаточно умён, чтобы похоронить эти эмоции глубоко в себе. Чтобы замаскировать их закатыванием глаз и раздраженным: — Ну ты и мудак. Это заставило Чонгука улыбнуться той самой дерзкой улыбкой. — Пора возвращаться, принцесса. Ты выглядишь так, словно нуждаешься в завтраке.*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ ｡･:*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ *:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ ｡･:*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆
По правде говоря, Чимин не ожидал, что другие парни будут вести себя так, будто ничего не произошло. Но он точно не ожидал, что как только они с Чонгуком вернутся, их будут приветствовать бесконечный свист и возбужденные вопли. Пак понимал, что означают эти ухмылки и взгляды. Это было неловко, мягко говоря. Его щеки горят ярко, а взгляд опущен вниз. — Заткнитесь, пока я не надрал вам задницы! — кричит Чонгук несколько раз, но его друзья, очевидно, не были напуганы кислым настроением макнэ. Чимин подумал, что Чонгук действительно больше лаял, чем кусался. Хотя было приятно. То, как они так легко его приняли, естественно. Это заставляло Пака чувствовать, что он нашел новый дом. Безумный круг непослушных друзей. После стольких лет они оставались безмятежными детьми, и Чимин, наконец, увидел их в ином свете и вскоре понял, что они намного больше, чем типичные плохие парни. По правде, после нескольких часов, проведённых с этими ребятами, Чимин начинает подвергать сомнению своих прежних друзей. У него совсем нет настоящих друзей. Серьёзно. Но теперь, когда он увидел Чонгука и его хёнов, увидел, как они шутят, смеются и дразнят друг друга, он не мог не завидовать их связи. Все они жили довольно далеко друг от друга, как узнал Пак позже. У них были разные работы, разные увлечения, разные взгляды на жизнь. Тем не менее, они все равно делали все возможное, чтобы встречаться как можно больше. И даже если не получалось, они звонили друг другу и общались через социальные сети. Когда друзья Чимина уезжали, все они обещали то же самое. Звонить и писать, чтобы оставаться на связи. Никто из них не выполнил обещания. Казалось, никому из них не было дела до того, как Чимин пытается вернуть их дружбу. — Эй. Ты заснул с открытыми глазами? — спросил Юнги, и только теперь Чимин понял, что старший сидит рядом с ним и машет рукой перед его лицом. В это время Джин, Хосок и Намджун раздали несколько тарелок, наполненных едой. Торты и печенья. Рис и мясо. Это было действительно удивительно, насколько хорошо они подготовились к этой короткой поездке. — Оставь его в покое, хён, — пробубнил раздражённо Чонгук. Он выглядел как бурундук с набитыми щеками. — Ты бы тоже устал, если бы спал на улице. — Если бы тебя трахали всю ночь, ты хотел сказать, — хохотнул Хосок. За этим комментарием последовал взрыв смеха от Джина и Тэхёна, в то время как Чонгук выглядел так, словно собирался выплюнуть содержимое своего рта прямо в хохочущие лица хёнов. Однако он этого не сделал, потому что сладкое хихиканье немедленно привлекло его внимание. — Эй… — возмутился Чонгук. — Почему ты смеёшься, балеринка? Я вообще-то пытаюсь защитить тебя. — Я знаю… — фыркнул Чимин, обхватывая живот руками. Его глаза зажмурились, когда его тело начало трясти от новой волны смеха. — Просто… ты выглядишь так мило… Поняв, что Пак имеет в виду, Чонгук проглотил еду и опустошил свои очаровательные бурундучьи щёчки, которые внезапно окрасились в застенчивый оттенок розового. Остальные тихо наблюдали за этим. Изумленная тишина окружала их, в то время как Чимин и Чонгук, казалось, исчезли в своем собственном маленьком мире. Это был не первый раз, когда хёны видели Чонгука с одним из его партнёров. Честно говоря, им нравилось шутить о том, что их милый маленький макнэ тот ещё кобель. Но это казалось немного другим. Начнём с того, что Чимин не был ни пьян, ни под кайфом, что, как правило, не подходило под тот типаж, к которому будет стремиться Чонгук. Он казался тихим, милым и определенно обладал манерами, что было редкой чертой, когда дело доходило до однодневных похождений Чонгука. Не говоря уже о том, что он взял Пака в эту поездку, провёл ночь с ним наедине и даже одолжил ему одежду. Чёрт подери. Чон Чонгук ненавидел делиться своей одеждой. Поэтому все удивлялись. После многих лет выслушивания Чонгука о том, насколько его раздражает Пак Чимин, что случилось, что заставило его передумать? После трапезы пришло время возвращаться домой. Одна ночь в кругу друзей, ночь веселья и счастья — это всё, что они могли себе позволить с разным графиком работы. Или школой, как в случае Чонгука. Не то чтобы он часто бывал там, но всё же. Поездка домой была уютной. Их настроение было торжественным. Чимин заставлял всех смеяться, подпевая старой народной песне, играющей по радио, и оживлял всю остальную часть компании. Чимин и Чонгук, однако, старались не смотреть друг на друга. Оба вздрагивали, когда их руки или колени соприкасались. Ни один из них не привык ощущать такую неловкость. Чимин, потому что он не трахался без серьёзных намерений, а Чонгук, потому что ему обычно было плевать, но теперь что-то изменилось. После нескольких часов путешествий по лесам и полям, они наконец увидели первые дома, появлявшиеся на дальнем расстоянии, и через несколько минут Чимин показал Джину дорогу к небольшому, довольно старому гончарному магазину. — Ты живёшь здесь? — спросил Чонгук, в то время как Тэхён открыл окно и осмотрел здание с типом интереса, который будет проявляться при первом взгляде на красивый океан, прежде чем взволнованно помахать рукой, когда пожилой мужчина вышел из здания, чтобы поставить какой-то новый товар перед магазином. — Это мой дедушка, — объяснил Чимин с мягкой улыбкой. Он не мог бороться с нежностью, которую он чувствовал всякий раз, когда видел этот взгляд Тэхёна. Он напоминал ему перевозбуждённого радостью ребёнка. Мило. — Привет, дедушка Чимина!! — закричали все, кроме Чимина и Чонгука, заставив старика удивлённо обернуться, хотя его глаза быстро загорелись, когда он увидел хихикающего Чимина на заднем сиденье машины. — Ну, мне пора. Спасибо, что позволили мне остаться с вами, — и, быстро глянув в сторону, Пак добавил: — Спасибо... Чонгук-а. Это было весело. Однако, как только он собирался открыть дверь, рука Чонгука сжала его предплечье, притягивая удивленного Чимина обратно на его место. — Почему бы тебе не остаться подольше? Потом я могу провести тебя домой, я живу не так далеко. Сначала Чимин почувствовал удивление, растерянность. Может быть, он даже был немного польщен. Но когда он посмотрел мимо умоляющего лица младшего, его кровь мгновенно застыла в венах, как и замерло его тело. — Тэмини… — прошептал он, заставляя всех обернуться в поисках старшего брата своего макнэ. И действительно, тот нёс подносы, помогая бабушке своего бывшего парня и улыбаясь Чимину, как будто ничего не случилось. — Вот же ублюдок! — прошипел Чонгук, но тут же подавился своими же словами, когда заметил, что Чимин всё равно пытается выйти из машины. — Какого хрена ты делаешь?! Опять же Чимин был возвращён на своё место рукой Чонгука. Пак вздрогнул, удивлённый силой хватки младшего, оставивший тупую боль под ноющей кожей. — Это я должен у тебя спрашивать! Почему ты не пускаешь меня?! — Потому что он там! Зачем тебе бежать в его объятия после всего, что он сделал с тобой?! — Я блять не ребёнок, ясно?! Я вырос, а взрослые не убегают, когда видят кого-то, кто им не нравится. Они говорят о том, что произошло, и двигаются дальше! Последовала пауза, прежде чем Чонгук наконец выплюнул: — Ты позволишь ему извиниться и будешь вести себя так, словно ничего не случилось, да? Ты будешь его игрушкой всю оставшуюся жизнь. Когда Чимин не ответил, а просто безмолвно развернулся и открыл дверь, Чонгук сухо рассмеялся и откинулся на спинку кресла. Сердитые глаза сверлили дыру в спине Пака. — Ты действительно глупая, раздражающая маленькая сука. Потрясающе. Всякий раз, когда я собираюсь изменить своё мнение о тебе, всегда оказывается, что ты ещё тупее, чем я ожидал. Ты продолжаешь напоминать мне, почему я тебя терпеть не могу. — Как забавно, Чонгук. Потому что всякий раз, когда я думаю, что ты все-таки не мудак, ты всегда оказываешься даже хуже, чем я думал. Держись от меня подальше, если ты так меня ненавидишь. Это просто. После этого был слышен хлопок закрывающейся двери машины, а Чонгук остался один на своем месте, провожая сердитым взглядом парня, который первым делом направился к бабушке и дедушке. Чонгук с хмурым видом наблюдал, как Пак обнимает их, а затем поворачивается к Тэмину. Тэмин, который уже проливал крокодильи слёзы и немедленно бросился, чтобы крепко обнять Чимина. Только от одного этого зрелища кровь Чонгука закипела. Не потому что он ревновал или что-то ещё. Нет. Его злил тот факт, что он уже видел, как сопротивление Чимина рушится, видел, как он сдаётся без боя, даже до того, как он действительно начался. Он был слаб, а Чонгук ненавидел слабость. — Агрх! Чего ждёте? Жми блять на газ! — крикнул он, ударяя по сиденьями перед ним, что вызвало выразительные взгляды хёнов, хотя они всё же сделали, как им было сказано, не говоря ни слова. Только когда они повернули за угол, и Чонгук перестал смотреть на магазин через заднее зеркало, Юнги заговорил. — Ты в курсе, насколько нелепо ты себя сейчас ведёшь, ребёнок? Фыркнув, Чонгук пожал плечами. — Ты знаешь, что мне всё равно? — внезапно он сел прямо. Глаза загорелись, а на губах появилась ухмылка. — Остановите машину. — Ты можешь перестать передумывать каждые три секунды? — застонал Джин, но всё же остановил машину, с любопытством наблюдая, как младший с нетерпением поднимается со своего места. Одного взгляда в окно было достаточно, чтобы понять его план, достаточно, чтобы его друзья одновременно мученически застонали. Тэхён был единственным, кто схватил его за руку, пытаясь достучаться до лучшего друга. — Чонгук, нет! Но макнэ уже выскользнул наружу и направился к девушке с густыми коричневыми кудрями, огромными глазами и милым крошечным носом. Чон знал её по одному из своих недавних ночных приключений и был более чем готов использовать её, чтобы отвлечься от одного маленького парня с милой улыбкой и дурацкой привычкой всё и всех прощать.*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ ｡･:*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ *:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆ ｡･:*:･ﾟ★,｡･:*:･ﾟ☆
В это же время, пока Чонгук собирался хорошо провести время, Чимин сидел за кухонным столом. Перед ним стояла большая чашка с горячим шоколадом, а глаза Тэмина внимательно следили за каждым его движением. — Мне жаль, — пробормотал старший в миллионный раз с умоляющим выражением лица. Щеки всё ещё блестели от слёз. — Клянусь, я никогда не хотел жениться на ней! Меня заставили родители! Поверь мне, Чимин, я всегда хотел только тебя! Младший не ответил. Он просто продолжал с безразличием помешивать свой напиток маленькой серебряной ложкой. — Чимини… — снова попытался Тэмин, но его голос резко оборвался, когда новые слезы потекли из глаз. — Малыш… мы не можем просто вернуться к тому, что было раньше? Ты простишь меня за ложь, а я прощу тебя за то, что ты уехал, и за то, что ты наверняка делал с Чонгуком, хорошо? Давай просто никогда больше этого не вспоминать. Вот и всё. Эти несколько слов, наконец, заставили Чимина поднять голову. В глазах плясало пламя, а руки сжались в кулаки. — Ты простишь меня? Ты блять простишь меня?! Как ты можешь даже пытаться поставить нас на один уровень?! Ты изменял мне годами, черт возьми! Все эти семейные ужины и встречи — всё это было ложью! То, что я делал с Чонгуком, не твое дело! А знаешь почему? Потому что, как только я увидел её с тобой, наши отношения закончились! Я могу делать всё, что захочу, и мне не нужно твое прощение! Ты мне не нужен! Тишина. Они оба смотрели друг на друга в течение нескольких минут. Тела замерли. Затем Тэмин встал, сопровождаемый скрипом ножек стула, и каждое его движение было каким-то неловким, как показалось Чимину. — Ну… думаю, тебе нужно время, чтобы охладить голову. Позвони мне, когда будешь готов помириться. Ох… и не забудь о завтрашней тренировке. Ты уже пропустил два дня, и мы оба знаем, как сильно тебе нужно обучение. Затем он ушёл. Просто так. И снова Чимин ощутил себя ошеломленным. Он чувствовал, что с ним обращаются как с дураком. Неудивительно, что Чонгук думал, что он тупой. Полный идиот. Кто знает, как Тэмин говорил о нем у него за спиной. Это так неловко. Так унизительно. Но Чимин не мог думать об этом прямо сейчас. Он устал. Физически и морально. Вот почему, найдя своих бабушку и дедушку, обняв их ещё раз, чтобы почувствовать их утешительное тепло, Чимин решил пойти спать пораньше. И боже, он никогда не был так благодарен за то, что у него есть настоящая кровать. Независимо от того, каким тёплым был Чонгук, он определённо предпочтёт кровать холодной твёрдой земле. Как только его глаза начали закрываться, а разум ускальзывать, взгляд Чимина в последний раз упал на кольцо, которое было надето на его палец. То, которое Чонгук так иронично надел на него. Как будто он владел им. Как будто они принадлежали друг другу. Уснув, он не смог увидеть, как начали светиться инициалы на кольце. JM… Интересно, какие они…
