Что мне делать в этом мире?

В основном, я была дома, растя моих детей, что уже стали подростками. Но всё-таки, не забывала и о жизни нашей стаи, привнося в неё новое. Например, сделала второй рабочий стол, с инструментами получше. Как же удобно, когда есть противостоящий палец! Старый стол оставила полностью для грифонов, которые и так были рады, что появилась куча новых инструментов. Резун (так звали грифона — очевидно, за успехи в деле резчика по дереву) уже всю стаю осчастиливил драконьими и грифоньими фигурками, которые, на собственнолапно свитых верёвоках, висели даже у меня дома, около входной «двери». Учу прясть Приметила ещё что-то, похожее на крапиву — только не жгучее, то-ли из-за моей шерсти, то ли просто, само по себе, а рисковать чувствительным носом не хотелось. Она была такая же волокнистая, как и рогоз, и неплохо разделялась на волокна. Когда-то я пыталась вить верёвки сразу, из только что собранных волокон, но когда они при высыхании расплелись и стали хрупкими, я поняла, что для начала надо просушить. Просушенные и отделённые от растения волокна очень напоминали шерсть, которую я и разминала, делая их ещё более мягкими и избавляя от сухих остатков, а затем расчёсывала, прямо своими когтями. Получившаяся пряжа сплеталась при помощи крылопальца — я научилась орудовать им так, что нить шла ровно, а с противопоставленным пальцем легко сплетала её в клубок. В отличие от рогоза, крапива была куда мягче и тонковолокнистее. От рогоза я не отказалась, он хорошо служил в качестве верёвок и канатов, но нити начала делать из крапивы. Вскоре я собрала нескольких неравнодушных к этому делу грифонов, и показала им весь процесс заново, показывая, где могли бы быть ошибки. Учила не только тому, как делать пряжу, но и как свить нитку. К сожалению, у грифонов крылья без пальца, так что, им пришлось одной лапой свивать, а другой наматывать на катушку. Но вот витьё верёвки было куда легче, особенно, при помощи вытесанных мною из дерева крюков. Целую неделю мы учились. В конце-концов, их умелые пальцы освоили нелёгкое дело прядения, и теперь, они спокойно могли делать нити сами! А я ожидала, что популяция крапивы и рогоза резко уменьшатся. Причём, ничего не оставалось в отходах! Ненужные листья крапивы и корни рогоза просто-напросто съедались, или складывались в корзину, чтобы покормить семью. Удобно, когда все растения для тебя — съедобные! Краски Смелая обнаружила в себе талант делать краски. Да-да! Она заметила, как пыль от перемолотых красных камней красит шёрстку, и, сварив из корневищ рогоза какой-то полужидкий клейстер, сделала первую краску. К сожалению, если когда-то и знали, из чего делать те или иные цвета, то в нашей стае этих знаний не сохранилось, так что, с тех пор, она неустанно искала источики красителей — и уже имела в своё арсенале красный, синий, бирюзовый, зелёный и жёлтый, который обнаружила в ходе экспериментов, прокалив вынесенную на берег реки гальку. Даже белый был, из сока какого-то болотного растения. И конечно же, она их и смешивала, получая новые. А уж когда распустились первые цветки, хоть и, в основном, белые и синие, она разгулялась на полную. Теперь каждая вещь в нашей стае имела не только цвет материала, из которого была сделана. Внутренее и внешнее убранство некоторых дупел, фигурки и посуда — всё было окрашено в самые разные цвета, и я даже удивлялась, как же раньше даже не понимала, что можно сделать мир ярче. Нет, конечно, я не скажу, что вокруг было серо — но всё-таки, есть способы сделать мир ещё разноцветнее, и не стоит про них забывать! Где появляются краски, там появляются и художники. Пара грифонов и Когтистая стали делать простенькие рисунки и узоры, на всём, чём только можно, и я не сомневалась, что это разовьётся в живопись и сложные росписи, благо, что Когтистая пользовалась знанием из прошлой жизни и обучала всех желающих рисовать понятию перспективы. Купания Сегодня я впервые сходила к реке, посмотреть, вырос ли там рогоз. Вырос, и даже цвёл! К сожалению, его цветки были слишком маленькими для питья нектара, но весь его початок был усыпан пыльцой, которая обещала быть вкусной. Я осторожно попробовала лапкой воду — подушечки говорили о том, что она уже нагрелась. Шерсть уже поменялась, так что, сейчас подшёрсток был другой, не объёмный и толстый, но плотный и тонкий. Немного побыть в воде не повредит! Я, стоя почти по колени в воде, с удовольствием слизала пыльцу с пары початков — и вдруг поняла, что не плавала довольно долго. Можно сказать, всю жизнь — вот эту, драконью. Надо было это исправлять! Позвав детей, которые играли где-то на поляне, я пошла на глубину. Вода дошла до живота, начиная щекотать все чувствительные места, и я с криком на вдохе плюхнулась в водичку. Но оказалось, что крылья чувствительны не меньше, так что пришлось погружаться почти полностью, оставляя снаружи только голову. Один шаг — и подо мной нет дна. Распыляя радужный веер брызг, рефлекторно раскрываются крылья, и я вишу над подводной ямой, цепляясь задними лапами. Делаю гребок крыльями — и меня отталкивает назад, обратно на мелкую воду. В общем-то, на самом деле, мне нечего бояться! Крылья добавляют плавучести, если распластать их по поверхности воды, и я никак не могу утонуть — да и воздух в подшёрстке держит меня. Кстати, я конкретно намокаю, и даже видно, как вытесняемый из подшёрстка воздух вереницами пузырков выходи на поверхность. Ко мне прилетели дети. Они решили не долетать до берега, и просто приземлились в воду, на секунду проскользив на воздушной подушке. Поднялись брызги, и это превратилось в очередную игру. Я плавала рядом, следя, чтобы никто не начал тонуть, и чтобы падающая с высоты вода не затекала внутрь, пришлось опустить уши раковиной вниз. Плавание, как и полёт, были чуть ли не рефлекторными. Если драконёнок хотел держаться на воде, то расправленные полностью большие крылья превращались в удерживающий на поверхности плот, а если хотел нырнуть, то складывал их, и снова полураскрывал в толще воды, превращая их в гребные конечности. Я плавала (в те моменты, когда дети не превращали мою спину в трамплин), разрывая толщу воды лапами и крыльями. Хвост сзади удобно изгибался, позволяя на ходу менять направление движения и всплытие с погружением. Конечно, наш вид явно не водоплавающий: между пальцами нет перепонки, а за время долгого нахождения в реке даже подшёрсток сдался и пропустил воду к телу. Но всё-таки, я чувствовала себя прекрасно. Я никогда не обращала на это внимания, но оказалось, что дышим мы примерно раз в восемь секунд, а если набрать полные лёгкие воздуха, что можно и пару минут спокойно проплавать. Я активно этим пользовалась, правда, пришлось уйти на глубину, ибо у берега глиниистое дно уже было взбаламучено лапками детей. Дракончики позвали грифончиков. Те тоже прилетели, но приземлились, всё-таки, на берег, и аккуратно зашли в воду. К сожалению, они почти не могли использовать крылья для гребли, ибо в воде перья рано или поздно намокали и теряли твёрдость, выгибаясь подобно шерсти, и к тому же, явно утяжеляли тело. Ох, сколько же нам потом сушиться надо будет… Через часы купания некоторые вышли на берег. Несмотря на выемку глины отсюда, её ещё много оставалось, так что дети строили из неё что-то похожее на гвозди. Да это же они так наше жильё показывают! Я не утерпела и вышла к ним, показывая, как можно строить замки, со всеми их зубчиками и стенами. Конечно, дети меня сразу спросили, что это такое. Тогда я рассказала, что далеко-далеко, куда не долететь даже на самых сильных крыльях, живут существа, которые ходят по земле, и строят из кирпичных или каменных блоков такие большие здания. А стены не позволяют проникнуть внутрь другим существам, которые тоже ходят по земле. «Неужели там нет таких, как мы, которые просто перелетят?» — спросил меня Рыжик, тряхнув своей огненного цвета гривой, и я рассказала, что да, таких нет, но эти существа сами научились летать, при помощи искусственных крыльев, и теперь им не нужны замки, но те, что уже построены, остались и радуют глаз. Дети удовлетворились такими объяснениями, и принялись строить замки. К счастью, мне не задали самого главного вопроса — откуда я это всё знаю. Как бы я им рассказывала, что их мама когда-то не летала, не ходила на четырёх лапах, и вообще, была бесшёрстным обезьяном?.. Вечером прилетели взрослые. Многие грифончики к этому времени уже наплавались, и либо играли на берегу, либо лежали на берегу, вздыбив перья и расправив крылья, и сушились. Пара грифонов принесла коризны с зеленью, и дети даже поужинали, расклевав всё — но некоторые предпочли уйти в лес, к цветам с их вкусным нектаром. Я просто лежала на спине, разложив крылья. Вокруг были выемки глины, которой подкрепились мои дети, и теперь тоже лежали, у меня под боком и положив головы на мою крыльевую перепонку. Я тихонько мурлыкала им, чувствуя, как их тела прижимаются к моей шерсти. И так мы лежали долго, пока солнце не начало закатываться, и мы не улетели домой, где просушившаяся стая уже собралась на вечернюю песню.