Данноттарский утес

      Кучер гнал лошадей, не жалея плетей. Все вокруг погрузилось во мрак, хотя времени было чуть больше полудня. Ветер, разбушевавшийся не на шутку, почти сорвал головной убор господина Прайда, но тот умело удерживал и вожжи, и военную шапку, цепляя ту за козырек замерзшими пальцами. Тучи плыли с моря, которое также приняло крайне нездоровый серый цвет. Однако такая переменчивость погоды была ничем иным, как особенностью этого места. Люди давно привыкли к предштормовому поведению погоды.       Из-за туч салон экипажа погрузился почти в темноту. Продолжать ехать в молчании и темноте стало практически невозможным для них обоих. Им стало тяжело дышать рядом друг с другом, обычно такую же тяжесть человек испытывает, задерживая дыхание под водой на слишком долгое время. — Как часто тут бывают дожди? — первой молчание прервала миссис Рен, поддавшись вперед и чуть стянув в сторону маленькую шторку окна. — Постоянно, — ответил Рен, устремляя свой взгляд в окно, из которого проникло немного света, — вас не предупредили, что это — штормовые земли?       Девушка выпрямила спину и повернула голову, чтобы взглянуть на мужа. Их взгляды пересеклись. — Не совсем, — девушка, к удивлению мужчины, не спешила отвести взгляд, — мне лишь сказали, что здесь бескрайнее море с одной стороны и земли, усыпанные садами — с другой.       Мистер Рен не был глуп и наивен, чтобы посчитать ее ответ за предполагаемые причины согласия на этот союз. Однако его губы дернулись вверх, и не по-доброму, а скорее в усмешке. Девушка это заметила. — Да, с моей стороны было глупостью представлять лазурные воды и зеленые сады, — ее взгляд был устремлен на Рена, которому становилось не по себе от такого маленького расстояния между ними. — Мой дядя прекрасно владеет искусством лжи, — Рен перевел взгляд на окно, — по сути, он сказал вам правду. Здесь действительно бескрайнее море и сады. Но то, чего он вам не сказал, как впрочем и мне, что море ледяное и непригодно для плавания, с него дует настолько холодный ветер, что даже летом приходится надевать теплые вещи. А сады… с ними беда уже не из-за погоды, а из-за местных. Неурожай несколько лет подряд убил в них всякое желание следить за садом, в итоге он превратился в заброшенные гектары земли с мертвыми деревьями и кустарниками, — и словно в подтверждение его словам экипаж проехал мимо длинного каменного забора с калиткой, обмотанной цепью с заржавевшим замком, за которым виднелся мертвый сад.       Миссис Рен перевела взгляд с окна на свои колени. — Жалкое зрелище, не находите? — усмехнулся Рен, ему приносило удовольствие разбивать девичьи надежды об острые камни реальности, будто бы тем самым показывая, что человек, из-за которого она здесь, причастен к ее разочарованию самым прямым образом. — Вы — хозяин садов? — Числятся они на моей земле, но сад был подарен горожанам моей бабушкой, — Рен перестал улыбаться. — Почему вы не помогли горожанам? Сад еще можно спасти, — взгляд девушки вновь устремился на Рена, — деревья слишком великолепны для такой участи. — Не думаю, что эти деревья еще можно спасти, — Рен с облегчением почувствовал, как под колесами экипажа оказался щебень, заметно сглаживающий поездку, но также замедляющий ее. Означало это лишь одно, еще чуть-чуть и они будут дома.       До конца пути девушка больше не проронила ни слова.       Мистер Рен задумался, глядя в свое окно. Он все еще не понимал, куда могли привести события последней недели. Обычно, но к такому слову Рен относился скептически, так как с самого детства понял, что «обычно» — не про его жизнь; так вот обычно молодые люди переживают такие события, как переезд, женитьба с радостью, гордостью или благодарностью. Отчего-то Рен не испытывал ничего похожего. Единственное, что сменилось в нем за это время, что длилось до бракосочетания после приезда невесты, — отношение к ней. Мисс Рей не стала мишенью его агрессии или ненависти. Все же викарий Дэмерон не безрезультатно напоминал другу, что эта свадьба стала оковами не только для Кайло, но и для Рей. — В жизни барышень нет ничего более прекрасного, чем свадьба, — сказал викарий как-то, — теперь скажите мне на милость, мистер Рен, неужели вы такого высокого мнения о себе, что в действительности видите выгоду молодой женщины, девушки, которая только-только начала познавать мир, в замужестве с вами? — Заложники мы оба, — согласился Рен. — Именно. Будьте к ней добры и… нежны с ней, — неохотно добавил Дэмерон, чувствуя, что должен был это сказать. Рен прекрасно понял, о чем говорил викарий, но даже думать не решился о том, почему Дэмерон это сказал. В глубине души Кайло понимал, что заслуживал услышать такое почти оскорбительное наставление со стороны друга. Дэмерон не раз был свидетелем душевных мук, выливающихся в физическое крушение всего, что окружало Рена в тот момент. Летели картины, вазы, чайные столы. Наверное именно потому Рен не подал вида, что задет одним лишь предположением друга о неподобающем поведении наедине с молодой женой.       Экипаж остановился, и господин Прайд открыл дверь. Выйдя первым, Кайло Рен увидел, как несколько прислуг вышли из дома и встали в ряд, чтобы поприветствовать лорда и леди, среди них, в основном были мужчины, снявшие голове уборы.       Рен подал руку жене, и та аккуратно опустила ладонь, едва ощутимо касаясь руки мужа.       Она аккуратно выставила сначала одну ногу, затем подставила другую и спустилась из экипажа, оглядывая прислуг, которые с не меньшим интересом смотрели на владельцев. И если Кайло Рена они знали уже почти десять лет и привыкли к его темной и угрюмой во всех смыслах фигуре, то видеть рядом с ним такую непохожую на него девушку было для них потрясением. Лишь одной служанке повезло услышать голос леди Рен — утром во время подготовки к венчанию служанка прибыла в покои невесты, предлагая помощь, но скрывающаяся за ширмой невеста попросила лишь затянуть корсет, после чего попросила служанку выйти, поблагодарив за помощь. Роуз Тико, нанятой Реном, так и не удалось увидеть лица девушки, она лишь по движению шнурков в руках поняла, что невеста была невысокого роста. — Сэр, — Прайд встал рядом, — если позволите, я сейчас же распоряжусь по поводу покоев леди Рен. Перенести вещи будет несложно. — Благодарю, господин Прайд, — сказала Рей, глядя на Прайда и других, замечая, какую реакцию вызвал ее голос у прислуги. — Нет необходимости, у нас с женой будут раздельные покои, — отрезал Рен, делая шаг в сторону особняка.       Остановившись около рабочих, он добавил: — Сегодня работы в особняке приостанавливаются, возвращайтесь в свои дома. Завтра же с шести утра приступайте к работе. Незваные гости заявятся завтра, и потому следите за тем, чтобы в столовой в течение дня всегда был накрыт стол, — Рен остановился, протягивая согнутый локоть жене в качестве опоры.       Прислуга разошлась, многие выходили из дома с еле слышимыми поздравлениями. Когда мистер и миссис Рен зашли в дом, девушка осторожно произнесла: — Мне бы хотелось с вами поговорить, мистер Рен… — Да, по-видимому, придется поговорить прямо сейчас. — Именно так. — Вы даже не хотите сменить одежду? Подвенечное платье стоит состояние. — Оно теряет свою цену, когда теряется и цель, ради которой оно было куплено, — холодно произнесла девушка. — Не устраивайте сцен, пока в доме есть прислуга.       Миссис Рен осеклась. Она выпрямила спину, огляделась, и как раз в этот момент из зала поспешно выходила девушка, помогавшая ей рано утром с корсетом. Она столкнулась взглядом с миссис Рен и остановилась на месте, чуть присев в реверансе. — Миссис Рен, — произнесла девушка тихо, — поздравляю вас и мистера Рена.       Рен молча перевел взгляд с Рей на служанку, чуть прищурив взгляд: — Вы кто, напомните? — Роуз… Тико. Я нанята в помощницы миссис Рен. Рей взглянула на Рена и без улыбки сказала: — В таком случае, Роуз, останьтесь и помогите мне с… — Можете идти, Роуз. Завтра приходите к десяти. Покои миссис Рен следует обновить из-за изменения ее статуса.       Роуз растерянно кивнула. Она и думать не смела, что найдет с миссис Рен общий язык и станет ей компаньонкой, однако осознавать это после встречи куда сложнее, чем она думала. Роуз Тико еще раз присела в реверансе и направилась к выходу.       В доме никого не осталось. Рены стояли в молчании, глядя друг на друга. Она — с непониманием, он — равнодушно. Ей почему-то показалось, что по дороге между ними проскользнуло понимание, а вследствие и уважение. Сейчас она разочаровалась в своих мыслях — они были ошибочны.       Кайло, желавший поскорее сменить одежду, направился к лестнице. — Разговора не избежать, мистер Рен, — произнесла она, стоя прямо посередине зала, в то время как Рен расстегивал сюртук прямо на ходу. Он остановился на середине лестницы и посмотрел на девушку.       Она стояла внизу, вся в белом, в глазах — будто бы надежда, но на губах отразилась обида, и потому ее вид вызвал в нем лишь колкость жалости. Она действительно не заслуживала такого обращения. Но держалась она изо всех сил. Развернувшись обратно и продолжив свой путь уже на второй этаж, он окончательно расстегнул сюртук и, не оборачиваясь, сказал. — Поговорим в кабинете. Следуйте за мной.       На его территории всегда сохранялась прохлада. Но в кабинете всегда было тепло из-за камина. Уйдет еще четверть часа, чтобы комната наполнилась теплом от огня, скорее всего кто-то из прислуги перед уходом специально развел огонь.       Кайло подождал, пока Рей вошла в комнату и присела на софу, на которой чуть больше недели назад Дэмерон читал письмо. В ее глазах читалась любознательность, она осматривала мебель.       Ее лицо было открыто, волосы красиво были собраны на затылке и украшены какими-то светлыми камнями, которыми пользовались девушки, чтобы подчеркнуть темноту и густоту волос. Однако Кайло мог лишь отметить, как белый цвет подходил ее цвету кожи. Он присел напротив, через чайный столик от нее.       Рей подбирала слова. — Позвольте мне начать этот разговор, — сказал Рен. — Надо решить, какой мы видим нашу совместную жизнь. Я долго думал над этим…       Девушка посмотрела на мистера Рена прямо, не моргая и не отводя взгляд в сторону в смущении. — Мы с вами поженились в крайне неестественных обстоятельствах, — Рен не стеснялся в выражениях. — Брак по расчету? Насколько мне известно, вы не из бедной семьи. Брак ради слияния двух династий? Мое возвращение в семью исключено. Я даже не Скайуокер. Меня женили, как лишнего человека. Семья просто не знает, что со мной делать. Ваши обстоятельства мне неизвестны.       Рей слушала, Кайло видел, как в ее взгляде просыпается неудовлетворение. — Теперь мы женаты, мистер Рен. Хотите вы того или нет. Нам нужно привыкнуть друг к другу. И потому ваше желание жить в раздельных комнатах я нахожу неуместным, так как это, как минимум, будет неудобно… — Вы не хотите отдельные покои? — он слегка наклонил голову вбок, словно рассматривая девушку в первый раз.       Рен подумал тотчас же, как его взгляд прошелся по ее шее и ключице, что, находясь рядом с ней, наблюдая за ней и подмечая особенности ее внешности, могут стать привычкой, и довольно вредной. Привыкнуть к ее чертам лица, когда она находилась так близко, довольно легко. Видеть ее так близко и так открыто тоже казалось ему довольно интригующим делом. Как бы он ни относился к их браку, он был мужчиной, в жизни которого встречались красивые барышни, и он точно мог сказать, что девушка, согласившаяся стать его женой, была одной из самых прекрасных, что он видел. Стоило ему отвести взгляд в сторону, находясь на такой близком расстоянии, появлялась странная потребность взглянуть на нее вновь. — Для того, чтобы мы привыкли друг к другу, на первое время я бы отказалась от отдельных покоев. Я должна привыкнуть к тому, как вы выглядите, как вы двигаетесь, ровно так же, как и вы должны привыкнуть ко мне, — к удивлению Рена слова девушки не казались ему пустыми, ее голос звучал четко, а интонация уверенная и спокойная. — Однако меня расстроило то, как быстро вы приняли решение о раздельном проживании. Вы не посоветовались со мной, не узнали моего мнения, и … это печально. Наш брак еще толком не начался, но вы уже заставляете чувствовать меня лишней. — А вы и есть лишняя, — Рену не нравилось чувствовать успокаивающий эффект ее голоса, ему в какой-то момент, показалось, что он потерял свой напор и уверенность в своих мыслях. Оттого его слова прозвучали слишком грубо. — Вы явились в мой дом с письмом от человека, с которым ничего, кроме всепоглощающей ненависти, меня не связывает. По его «просьбе», но зная его большую часть своей сознательной жизни, смею сказать, что правильнее было бы написать «приказу», я должен был жениться на вас. Я чужой вам, как и вы — мне. Обстоятельства, из-за которых был заключен этот брак, до низости просты. Простите мне мои догадки, если они неверны. Однако в моем случае, все просто: мне нужно прощение ненавистного дяди. Вам же — видимо нужно что-то от своего дедушки, — на этих словах он заметил, как лицо Рей приняло непроницаемый вид. — Давайте же просто играть роли, отведенные нам нашими семьями. Этот дом большой. Вы можете взять себе все западное крыло. Наймите себе прислугу. Займите себя чем-то. Мы можем жить в одном доме и даже не пересекаться. Со временем, возможно, станем друзьями. А пока… поживем так до зимы и дождемся приезда наших семей.       Рей встала с софы, Рен встал следом. Она сделала шаг к нему навстречу, во взгляде читалось недовольство всем услышанным. Но стоило их дуэли взглядами затянуться еще на пару мгновений, она спокойно вздохнула и выпрямилась, поправляя свое платье. — Мистер Рен, — произнесла она тихо, но жестко, — если вы примеряете свои грехи на других людей, мне жаль. Вы, должно быть, очень одиноки.       Рен ничего не ответил. Он почувствовал какой-то холодок по спине. Да, ему определенно не нравилось ее спокойствие. С чего бы? Ведь это то, чего он желал. Ее равнодушия. Но откуда в ее голосе разочарование? — При всей вашей необоснованной ненависти к мистеру Люку, — она выдерживала взгляд Кайло, наполнявшийся особой злобой при упоминании имени его дяди, — мне кажется, наши семьи знают, что лучше для нас. — Боюсь вас расстроить, — Рен горько усмехнулся. — Мой дядя никогда не задумывается о том, что лучше для других. Он думает только о себе, — Рен отошел к своему столу, вытащил из ящика конверт и протянул его девушке, — благородной девушке, которой вы себя считаете, должно претить все то, что написано в этом письме.       Девушка промолчала и отказалась брать письмо в руки. Рен ошибочно воспринял ее молчание за поражение и почти успокоился. — Я знаю, о чем говорится в этом письме, потому что я находилась рядом с вашим дядей, когда он писал это. Тогда же присутствовали ваши родители и мой дедушка. Они решили это за нас, и я не вижу смысла препятствовать их воле, — она помедлила, а затем произнесла, — тем более, в вашем положении.       Кайло Рен сжал письмо в кулак. Он медленно выдохнул через нос. Прикрыв глаза на секунду, он успокоился и тихо спросил: — Что вам известно о моем положении? — Ваш дядя рассказал мне основное, — также тихо ответила Рей. — И?… — Я знаю, из-за чего вас выслали. — Изгнали, — поправил мистер Рен, делая шаг навстречу девушке, заметно сокращая между ними расстояние. Он надеялся, что она смутится и отступит. — Изгнали, — исправилась она, медленно кивая. Не смутилась. — И вас это не пугает? — Выйти замуж за убийцу? — спросила она слишком открыто.       От этой прямоты Кайло Рен отвык, пребывая в Стоунхейвене уже почти десять лет. Никто из местных не смел с ним так разговаривать. Разве что викарий. Однако о реальных причинах переезда Кайло Рена было известно немногим. О нем местные слагали легенды, каждая страшнее и невозможнее другой. — Нет, не пугает.       Кайло Рен получил ответ. Вместо злобы в его глазах появилось пренебрежение. Попытки вывести девушку на чистую воду, снять с нее маску уверенности и спокойствия, обернулись крахом. — Учитывая, что вы все еще живете здесь, и до сих пор не сбежали с богом забытого утеса, — Рэй сделала шаг вперед, вставая прямо перед мистером Реном, из-за чего ей пришлось слегка запрокинуть голову назад, чтобы смотреть ему прямо в глаза, — вы все еще нуждаетесь в дяде и его расположении. Вы и сами это озвучили. Знаете, мистер Рен, прощение человека гораздо легче получить, исполняя все его просьбы, а не пренебрегая ими. — Просьбы, — повторил мистер Рен, смотря на девушку неотрывно. — Нас не просили пожениться, — он опустил взгляд ниже, сначала на ее губы и снова посмотрел ей в глаза, — нам приказали это сделать. Вас продали моему семейству. Вас продали, — повторил он не без наслаждения, — как товар, как вещь, — добавил он, — а мне непрямым текстом приказали воспользоваться этим, чтобы встать на путь прощения.       Рен часто использовал самые грубые слова для трактовки своей мысли и следил за реакцией. Его многие называли грубияном, он же считал это своей стратегией, когда хотел вывести человека на чистую воду, потому что ничто не развязывало язык человека, как попытка ответить на оскорбление и чувство гнева. — Я всего лишь хотела предложить нам жить так, как живут обычные люди, — Рей отступила, стратегия сработала. — Но я вас услышала, — она чуть опустила взгляд на его жесткие губы, что не скрылось от его внимания. — Я принимаю ваше предложение о раздельных покоях, но прошу не ограничивать мое перемещение по особняку. Раз уж мне судьбой уготовлено жить в этом месте, я не хочу чувствовать ни малейшего стеснения своей свободы. Со своей стороны обещаю, что своей свободой стеснять свободу вашу не стану. Насколько это возможно в нашей ситуации.       Рен медленно кивнул: — Согласен.       В тот момент Рен почему-то почувствовал, что этот разговор получился жестче, чем он предполагал. Рей, к его удивлению, оказалась не такой блаженной и всепринимающей, как он считал. Думать, что девушка испугается его вида и примет все, что он скажет — оказалось ошибкой. В ее взгляде читалась хватка и упертость, не свойственная дамам высшего общества. Он хотел было улыбнуться, когда она повернулась к нему спиной и направилась к выходу, но воздержался.       Белое платье действительно очень ей шло.

***

      Дни тянулись медленно. Живя до этого без особых хлопот и обязанностей, Кайло понимал, что лишился привилегии распоряжаться своим временем, как угодно ему. Теперь же — он следил за своими рабочими, отвечал на их вопросы о том, как следовало вести хозяйство, разбросанное вокруг дома. Кайло никогда не занимался этим, потому что, приехав сюда почти десять лет назад, не думал, что задержится надолго, он ждал, когда же за ним приедет дядя. Но год за годом к нему приезжали лишь гонцы с местной почтовой службы с письмами от родных, в которых ни мать, ни отец, ни сам дядя, казалось, не замечали, что Кайло жил на другом конце света.       Лишь однажды он написал письмо с просьбой о прощении, но дядя на него не ответил, а спустя пять лет прислал девушку, на которой приказал ему жениться. Дни Рена стали похожими друг на друга, он стал реже сидеть в стенах своего особянка и вместе с нанятыми рабочими, не боясь замараться, слушал, что говорил плотник, слушал, что говорил кузнец, слушал и принимал решения, которые нужно было принять с момента, как он сюда приехал десять лет назад. — Под утесом есть пляж, господин Рен, — сказал один из рабочих, когда Рен вышел во двор особняка. — Но тропинка к нему уже заросла. Мы с ребятами могли бы проложить дорогу из щебня или построить лестницу.       Рен кивнул: — Лестницу. — Будет сделано, сэр, — рабочий ушел к другим рабочим, сидящим недалеко от каменного забора. — Сэр, в заброшенной оранжерее необходимо сменить окна, так как их основание уже давно прогнило. — Смените. — Сэр, в саду есть беседка, ее нужно перестроить. — Снесите ее. — Сэр, на прилегающих полях хорошая почва. Можно попробовать разбить в них еще один сад… — Сэр, следует заказать ростки и семена… — В конюшне освободилось место… — На полях не хватает рабочей силы…       Завтракал он рано утром и не дожидался, пока миссис Рен спустится к столу, к ее обществу он никак не мог привыкнуть, он уходил на поля и занимался работой на территории поместья, следил за постройкой лестницы и общими делами. Единственное, что говорил ему Прайд о жене — миссис Рен изучала дом изнутри.       Рен обратил внимание, что Рей действительно избегала его.       Они встречались за обедом, перекидывались парой фраз довольно сухо, после чего расходились по своим покоям, желая немного отдохнуть. И так абсолютно каждый день, начинали они его порознь, сталкивались лишь однажды, молча обедали и расходились по своим делам, не желая проводить лишней секунду в обществе друг друга.       Когда за окном уже была ночь, Рен отпустил прислугу и направился в свои покои. Он подумывал над тем, чтобы заглянуть в покои Рей, которой не видел последние два дня, но прошел мимо ее комнаты, не найдя достаточной причины для того, чтобы потревожить покой девушки. Рен зашел к себе и пытался собраться с мыслями. Ему казалось, что он прожил тысячи жизней за эту неделю. Тело впервые ломило от физической нагрузки за все те дни, что он провел на улице, ему стало немного стыдно перед собой, что едва ощутимые по весу брусья, которые он помогал нести рабочим в сторону пляжа, так навредили его мышцам.       Он умылся, переоделся и прилег на кровать, раскладывая шерстяное одеяло, так как эта ночь выдалась заметно более холодной, чем предыдущие. Отчего-то успокоение, которое обычно наступает, стоит уставшему телу коснуться простыней, не наступало. Он сменил один бок на другой, переворачивался и не мог понять, отчего же усталость никак не могла закрыть его глаза и подарить сон, в который он так отчаянно хотел провалиться.       Его мысли были полны образов миссис Рен. Он видел ее редко, не считая совместных обедов, и каждый раз, когда она попадала его поле зрения, она никогда не ловила его взгляд и отвлекалась на все, что ее окружало. Самый яркий, не покидающий его мысли, был момент, когда она замерла у входа в комнату полной светом солнечных лучей, которые были так редки, но оттого так ярки в стенах замка. Рей на секунду прикрыла глаза, словно вбирая в себя солнце, а потом вошла в комнату. Рен стоял дальше по коридору и видел ее профиль. Он бы мог сказать, что у него перехватило дыхание, да только он не помнил, что чувствовал в тот момент. Но улыбающееся лицо Рей не выходило из его головы.       Он потушил свечу, и комната его погрузилась в темноту. Прикрывая глаза, он все еще видел ее профиль. Открывая глаза, он не видел ничего, темнота больно ударяла по зрению. Его угнетала появившаяся из ниоткуда беспомощность, ему хотелось верить, что это временное состояние, будто что-то надавило на грудь. Он вновь прикрыл глаза и почувствовал, как тело напряглось еще больше: его слух сжался, когда он услышал в коридоре скрип. Кто-то шел мимо его двери. Время было уже позднее, и оставшаяся на ночлег прислуга вряд ли блуждала по коридорам. Прайд запретил им беспокоить домочадцев в ночное время.       Рен встал с кровати и поспешил выйти в коридор. Свеча, которую он зажег, светила маленьким огоньком, которого не хватало для того, чтобы озарить и рассмотреть коридор. Он развернулся, хотел было зайти обратно к себе, но вдруг почувствовал, что лучше ему было бы пройтись до лестницы и обратно. Откуда такие мысли? Словно это и не его мысли?       Ему и в голову не могло прийти, что легкого дуновения ветра, которое он почувствовал, приближаясь к лестнице, хватит, чтобы свеча погасла. Возвращаясь к своей комнате в кромешной темноте, он вдруг почувствовал, что в коридоре помимо него кто-то был, и этот кто-то стоял у его двери. Это было странное чувство. Нет, не страх. Он прекрасно понимал, что в доме нет никого постороннего. Ему хотелось так думать.       Ускорившись, он протянул руку во тьме в предполагаемую сторону, где стоял незнакомец, но... коснулся лишь дверного проема. Он вошел внутрь комнаты, не понимая, почему он так часто стал озираться. Не желая больше ничего, кроме крепкого сна и мягкой подушки, он прилег на кровать.       В коридоре вновь что-то скрипнуло, на этот раз гораздо громче.       Вскипая от злости, он встал с кровати и почти бесшумно, но довольно быстро оказался у своей двери и открыл ее, собираясь выругаться на прислугу, позволившую себе наглость расхаживать по коридорам и создавать шум.       Его дыхание выбилось из груди, когда он увидел проходившую мимо Рей, укутанную в халат. — Миссис Рен? — удивился он. — В чем дело?        Рей медленно обернулась. — Я… прошу прощения, что разбудила вас… я искала хозяйственную комнату, где могла бы взять шерстяное одеяло. Мое — меня совершенно не греет.       И только после этих слов Рен почувствовал удовлетворение, которое он желал испытать всю ночь. Он закрыл дверь, достал два шерстяных одеяла из своего шкафа, вышел в коридор, но Рей там уже не было. Не растерявшись, он прошел к ее двери и, постучавшись не для разрешения, а для того, чтобы обозначить свое намерение, вошел в ее покои.        Миссис Рен как раз опустилась на подушки, когда Рен оказался посреди ее комнаты. У кровати догорала свеча, и в ее свете Рен заметил тонкое покрывальное одеяло, которым Рей укрывалась все это время. — Простите, я совершенно не подумал о вас, — сказал он, убирая одно одеяло в шкаф у прохода в комнату. Он подошел к ее постели и, разложив одеяло, накрыл им девушку. — Эта ночь выдалась слишком холодной. В следующий раз, если вам что-то понадобится, прошу вас, обращайтесь прямо ко мне.       Рей недоверчиво посмотрела на Рена и слегка заметно кивнула. Рен постоял у ее кровати и только потом, кивнув в ответ, вышел. — Спокойной ночи, мистер Рен. — Спокойной ночи, миссис Рен.       Он, наконец, смог заснуть.       Весь следующий день он не видел миссис Рен, так как та не спускалась к обеду, а остаток дня он провел на полях, до которых ему приходилось добираться либо верхом на лошади, либо в экипаже. Постепенно его мышцы привыкли к возобновляемой физической нагрузке.       Вернувшись под вечер, как и вчера, он отпустил всю прислугу, однако Прайд, оставшийся на месте, подождал, пока прислуга не выйдет, чтобы сообщить новость мистеру Рену. — Сэр, — начал Прайд, — миссис Рен сразила простуда и ее помощница вызвала врача из города. Доктор Джонатан прибыл за несколько минут до вашего приезда с полей и уже осматривает вашу жену в ее покоях.       Рен быстрым быстрым шагом направился к лестнице. Прайд поспешил за ним следом. Рен залетел в комнату без стука, как раз в тот самый момент, когда миссис Рен в одной сорочке стояла перед врачом и дышала, а он, прислонившись ухом к грудной клетке, выслушивал хрипы. Лицо Рей было бледным и блестящим от пота.       Роуз Тико стояла рядом с удлиненной накидкой в руках и придерживала миссис Рен за руку, готовая стать ей опорой в любую секунду. — Прикройте дверь, мистер Рен, — тихо произнесла Рей. — Со мной врач, не нужно волнений.       Кайло обернулся и, увидев Прайда, стоящего в дверном проеме, взглядом показал тому закрыть дверь. Прайд вышел. — Вы тоже ступайте, — тихо произнесла Рей, закрывая глаза. Рен покачал головой.       Рен не мог понять, когда девушка могла простудиться. Он не видел, чтобы она выходила на улицу или была слишком легко одета. Разве что… прошлой ночью. — Доктор Джонатан, — Рен посмотрел на врача, который не убирал своих рук с ее тела, всяческими способами прикасаясь к ее шее, — я благодарен вам за то, что вы так быстро приехали. Что с миссис Рен?       Финн Джонатан помог Рей присесть на кровать, опуская свои руки ей за спину, придерживая с одной стороны, пока Роуз придерживала с другой. От взгляда Рена не скрылась та отчаянная необходимость, в которой рука Рей держалась за руку доктора. Ему это не понравилось. — Я уверен, что все дело в холодном доме, — сказал Финн, — когда Роуз приехала и сказала, что у миссис Рен температура, я сразу так и подумал. Почему же вы, мистер Рен, не проконтролировали, чтобы покои вашей жены были в тепле? — тон, с которым задал свой вопрос врач, не понравился никому из присутствующих. — Подождем, как себя будет чувствовать миссис Рен ближе к ночи, а пока, — он открыл саквояж и достал оттуда небольшой флакон с жидкостью. — Роуз, проследи за тем, чтобы миссис Рен выпила половину пузырька. Лекарство снимет головную боль. Оно горькое, миссис Рен, но действенное.       Рей, опустившаяся на подушки, пробила легкая дрожь. Рен, вспомнив события прошлой ночи, открыл стоящий в углу комнаты шкаф и вытащил большое шерстяное одеяло, которым поспешил накрыть девушку. — Спасибо, — тихо поблагодарила она, обращаясь к доктору и игнорируя жест заботы со стороны мистера Рена, — мне так жаль, Финн, что я вас потрево-ожила, — ее передернуло от холода. — Что вы, миссис Рен, — покачал головой Финн, — Роуз сделает вам чай и завтра утром вы почувствуете себя гораздо лучше, — он вышел вслед за Роуз.       В комнате остался лишь Кайло. Он недовольно осмотрелся, заметил саквояж доктора, который остался недалеко от изголовья кровати и тотчас же убрал сумку врача ближе к выходу. — Почему вы не сообщили мне о своем самочувствии? — спросил он осторожно. — Я… не стала отвлекать вас по пустякам, — ответила она сухо. — Мистер Рен, вас здесь быть не должно, это неправильно, как и то, что вы застали меня в самом разгаре осмотра. — Я ваш муж, миссис Рен. — Вы играете роль мужа, мистер Рен. Не забывайте свои же слова. — Так дайте же мне ее играть. Ваш врач с легкостью поймет, что наш брак фиктивный, если я не задержусь в ваших покоях и не проявлю заботу о вас. — Мы обо всем договорились с вами, мистер Рен. Не терзайте меня, прошу. Во мне нет сил дать вам отпор. По крайне мере, не в этот раз.       Роуз вернулась спустя минуту, как Рен решил игнорировать слова Рей и сел у ее изголовья на стул. Он молча смотрел на жену, которая постепенно закрывала глаза. — Спасибо, Роуз, — сказал он, не сводя взгляда с засыпавшей миссис Рен. — Мистер Рен, я смогу позаботиться о миссис Рен… — Я сам, Роуз. — Вы уверены? — Да. Доброй ночи.