Данноттарский утес

      Рен не отходил далеко. Он всегда был в поле зрения девушки. Ее осматривали врачи, проверяли ее дыхание, обрабатывали ее ссадины. За каждым их движением Рен наблюдал внимательно, сверяя их с ее взглядом. Как только она начинала хмуриться, он тут же делал замечание и просил врачей ослабить хватку или вовсе вместо них, но не без их контроля обрабатывал раны своими руками.       Он видел, что Рей расслаблялась, когда он брался за дело. Он видел, что ей нравилось, как он протирал спиртом ее царапины и слегка дул на раны. Приятный холодок, который затуплял неприятные ощущения на коже, казалось, успокаивал ее. Она переставала хмуриться, в глазах ее появлялась нежность, с которой она смотрела только на него.       Так проходил день за днем. Она, по большей части, молчала, набиралась сил, изредка отвечала на вопросы, когда с ней пытались вести диалог. Когда она смогла уже сама вставать с кровати и медленно передвигаться и Рен увидел в ней восстанавливающуюся силу, он периодически стал отлучаться, чтобы заняться делами по поместью.       Все это время он пытался выяснить, что случилось на мосту. Он говорил с кучером, который отделался ссадинами на локтях. По его памяти, у экипажа при смене гравия на брусчатку под колесами разошелся механизм, скрепляющий основание с колесом. Но за проверку этих механизмов был ответственен Прайд, который поклялся, что перепроверял экипаж перед отъездом, и никаких неполадок не было. Рен был готов лезть на стену, не понимая, как мог допустить такую оплошность. Он редко пользовался экипажем, но сам бывало проверял крепления. Почему он избавился от этой привычки?       Ответ был ему известен.       Как-то раз, когда они с дядей должны были выехать на первый в его жизни бал, Рен уже стоял на улице и ожидал выхода дяди. Пока его не было, как учил Рена его отец, он быстро прошелся вокруг экипажа, чтобы перепроверить крепления, и когда Рен заканчивал осмотр, ударяя каблуком своих туфель по колесам, Скайуокер сказал: — Какой кошмар, Бенджамин. Лорд никогда не склоняется возле своего экипажа, тем более, чтобы проверить надежность его колес, — Скайуокер сел внутрь. — Никогда так больше не делай, иначе опозоришься. — Да, дядя, — кивнул он, стыдясь своих действий.       Рен избавился от привычки, которая могла бы уберечь его жену от крушения, в котором она чудом выжила. Ему стало противно от своих мыслей, и он старался думать о несчастном случае реже. В этом плане, ему на руку сыграли скопившиеся бумажные дела.       Теперь во время обеда он разбирал документы и выплачивал жалованье своим рабочим, выслушивал их предложения по улучшению участка. Рен впервые задумался о том, чтобы разбить небольшой сад позади замка, а двор — украсить причудливыми деревьями. Он подумал, что Рей эта идея понравится, и если бы он поспешил отправить нескольких рабочих в соседний город на ярмарку, чтобы отыскать там садовода для замка с хорошим жалованьем, быть может он успел бы закончить все приготовления до того, как Рей будет в состоянии выйти на улицу.       В один из таких дней, когда Рен выписывал документ для садовода, он услышал громкий мужской рев откуда-то за пределами дома. Поспешив поскорее на улицу, (он находился в гостиной за столом у огромного окна, портьеры которого когда-то раскрыла Рей), Рен увидел, как все рабочие двинулись в сторону калитки, ведущей к новой деревянной лестнице на пляж, под утес. — Что случилось? — поинтересовался он, и секундой позже увидел, как двое мужичков, подхватив под плечи третьего, несли того в сторону амбара.       На раненном мужичке не было живого места. Одна нога его была сломана, и торчала кость, другая — вывихнута коленом наружу. Женщины, среди которых была кухарка и прачка, жалобно завыли. Зрелище было жутким, но Рен, не теряясь, пошел вслед за рабочими в амбар, а женщинам приказал узнать у кого-нибудь, есть ли у бедолаги семья в городе, появившегося из ниоткуда Прайда Рен отправил за доктором Джонатаном, который должен был быть у покоев миссис Рен на тот момент. — Сэр, — произнес один из тех, кто вынес бедолагу на плече, — мистика какая-та! Несколько ступеней лестницы просто сломались, как соломинки несчастные! — Да, сэр, лестница была прочная! По ней мы уже не раз спускались и поднимались обратно, — согласился второй.       Они уложили мужичка на деревянный стол внутри амбара, на котором обычно складировали свои личные вещи рабочие. Рен быстро разорвал штанины, чтобы осмотреть открытые раны. Он не понимал, что ему следовало делать, но просто стоять он тоже не мог. Он разорвал ткань рубашки, чтобы перевязать ногу, и когда он со всей силы надавил на узел, мужик заорал еще больнее.       К его облегчению, в дверях появился Финн со своим саквояжем, из которого он тут же достал все необходимые колбы с жидкостями. Он быстро, не теряя самообладания, стал перечислять Рену все, что ему было необходимо в тот момент, и Рен, внимательно слушая, ассистировал доктору. — Сильнее, Рен, сильнее затягивай, нужно перекрыть… да, вот так.       Доктор что-то вложил мужчине в рот, а затем приказал Рену держать того за плечи и не давать ему шевелиться. Кивнув, доктор вправил несколько вывихов, а мужчина, содрогаясь в боли, стонал и обливался горячими слезами. — Все позади, Гаррет, ты молодец, — сказал доктор, и через секунду вправил последний вывих. — Прости, дружище, но вот теперь точно все. Но тебя срочно нужно отвезти в больницу, там есть все необходимые мне препараты, — он посмотрел на Рена, — у вас есть телега, на которой можно передвигаться лежа?       Рен кивнул. — Одолжите на вечер? — Конечно, — Рен тут же вышел из амбара, подзывая одного из рабочих, собравшихся в небольшую толпу у амбара. Они вдвоем вытянули большую деревянную телегу, и пока другой рабочий возился с лошадью, Рен отыскал в толпе кухарку. — Ну что? Семья есть?       Кухарка прижала руку ко рту и горестно закивала головой. — Семья. Жена и двое маленьких сыновей в городе.       Телегу запрягли, внутрь положили сена. К моменту, когда Гаррет лежал в полусознании в телеге, а двое, вытащивших его, сели, один управлять лошадью, другой — рядом с покалеченным рабочим, Рен приблизился к ним и протянул два небольших платка, внутри которых были деньги. Доктор также уселся рядом, перебирая что-то в своей сумке. — Доктор Джонатан, — Рен вручил ему платки. — Один — для того, чтобы ему оказали помощь в больнице и не жалели лекарств, другой — передать его семье. И скажите им, что они могут рассчитывать на мою помощь в любых вопросах.       Финн Джонатан, никогда прежде не уважавший Рена, протянул тому руку и пожал ее с переполнившим его чувство благодарности: — Сделаю, мистер Рен. Спасибо.       Рен молча кивнул, чувствуя свою беспомощность. Когда телега выехала, а народ, все еще не оправившийся от потрясений, начал расходиться, он направился в сторону рабочих, которые намеревались исправить неполадки с лестницей.       Кайло было страшно думать о том, что могло произойти. Ему было жаль Гаррета, хоть он, к своему стыду, и не помнил бедолагу по имени. Он мало кого знал по имени. — Как это могло случиться? — спросил Рен у мужчин, спускавшихся аккуратно по лестнице вниз. Проверяя на ощупь каждую ступень, они пожимали плечами и не могли ничего объяснить.       Только один из них набрался мужественности ответить: — Никак, сэр. Лестницу я проектировал сам. И таких лестниц за моими плечами сотни. Ни одна не ломалась.       Рен посмотрел на рабочего в серой, заштопанной твидовой шляпе. — Как вас зовут? — спросил он. — Ронни. — Ронни, лестница сломалась. Под угрозой — жизнь каждого в этом замке, потому что эта лестница предназначена для всех. Если бы ступень сломалась под тобой, ты бы тоже уверял, что это — невозможно? — Нет, сэр, — Ронни, казалось, не выглядел смущенным, — я лишь хотел сказать, что эта лестница…       Рен поднял руку, обрывая рабочего на полуслове. — На пляж не спускаться. Прайд, на ярмарке нужно сделать заказ на камень. Крупный. Для лестницы. Эту — снести, разобрать. Не пользоваться ею до тех пор, пока на ее месте не будет другой.       Рен посмотрел на рабочих: — Что-то не так? — Сэр, так эту лестницу мы строили, мы знаем точно, что она была крепкой, устойчивой, никакой шторм ей не страшен. — Молитесь о том, чтобы ваш друг не лишился ноги из-за этой крепкой и устойчивой лестницы, — прогремел Рен своим голосом и направился внутрь особняка, оставляя за собой недоумевающих рабочих.       После всего случившегося он никак не мог вернуться к своим делам. Сначала ему хотелось отмыть руки от крови, которую он не сразу заметил, сменить рубашку, на которой также были пятна крови и грязи. Кайло вдруг почувствовал, как его мышцы загудели, стоило ему толкнуть дверь в свои покои. Слабость, скопившаяся за все это время, вот-вот готова была его подкосить, и он намеренно обходил свою кровать стороной.       Он умылся, сменил рубашку, а когда вышел в коридор, услышал, как мисс Тико рассказывала о случившемся кому-то. Рену не нужно было гадать, с кем могла говорить прислуга. Но он не спешил в покои Рей, потому что понимал, что потрясение от увиденного и осознание того, в какой опасности находились люди, вверенные под его контроль, подкосили в нем уверенность в каждом действии. Он присел в кресло ненадолго, собираясь с мыслями.       Дэмерон прискакал к вечеру, когда Рей дали лекарство и она уже уснула. Викарий стал заглядывать чаще: если не каждый день, то хотя бы раз в два дня. Он будто бы ощущал какую-то ответственность перед другом, первое время и вовсе винил себя за то, что произошло с миссис Рен, ведь, если бы он не настоял на их совместной поездке, вряд ли Рен вообще воспользовался экипажем. Скорее бы взял своего коня, и в одиночку отправился по полям.       Но что свершилось — то свершилось. Пока Рен все это время помогал врачам и не спускался со второго этажа, Дэмерон помогал вокруг по внешним делам, разговаривал с рабочими, успокаивал их, обещал, что их не оставят без работы. Он и раньше не был для них чужаком, но за это время, что он замещал Рена, стал гораздо к ним ближе и случайно узнал то, чего предпочел бы не слышать.       Он долго настраивал себя на этот разговор с Реном, но отчего-то ему казалось, что время было не просто не подходящим, а играло против него. Кайло и без того был растерян и не уверен в том, что делал. Потому узнать, что поломка экипажа была подстроена кем-то, было равнозначно еще одному сильному удару, который мог подкосить еле вставшего на ноги Рена.       И потому Дэмерон ждал. Рен уже не хворал, не жаловался на головные боли, а миссис Рен шла на поправку, о чем Кайло всегда сообщал при первой же возможности. И вот когда Дэмерон узнал о несчастном случае на лестнице, он понял, что время пришло. — Рад слышать, что миссис Рен уже лучше, — Дэмерон допивал, — и довольно прискорбно, что в этом доме ей нет покоя.       Рен взглянул поверх стола на друга. — Объяснись, — потребовал он, не меняя выражения лица.       Дэмерон вздохнул, пытаясь подобрать правильные слова: — Это уже второй раз, когда миссис Рен прикована к постели? — он посмотрел перед собой, решаясь высказать все, что, по его мнению, нужно было озвучить, чтобы как-то обезопасить друга.       Рен не ответил. — Миссис Рен — крепкая девушка, слава Богу, — кивнул викарий. — Мистер Рен, это правда, что миссис Рен чуть не выпала с обрыва в саду?       Рен промолчал. — Поэтому вы построили там ограду? — Да. — Какой кошмар, — спокойно произнес Дэмерон, прекрасная зная о том инциденте до подтверждения Рена.       Рену не нравился этот разговор. Он игнорировал любые попытки друга как-то задеть его, потому что был тому благодарен за помощь в нелегкий период жизни, но Рен чувствовал, что его терпения надолго не хватит. — Ты хочешь что-то сказать, Дэмерон, но то ли сам понимаешь, что это будет глупо звучать, либо смелости не хватает.       Дэмерон понял, что осторожничать больше не получится, да и желания тянуть с этим у него не было. Знать о чем-то, о чем не знал его друг, казалось ему почти предательством. — Я боюсь за тебя, друг мой, — сказал викарий, вытирая салфеткой рот и немного агрессивно ее выкидывая на стол. — Сколько несчастных случаев произошло за последние два месяца?       Рен нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — На днях новое потрясение — лестница, по которой я не раз спускался и поднимался, внезапно сломалась, и человек покалечил себя до конца жизни. А экипаж?       Рен встал со своего места и пересел на кресло, не вслушиваясь в глупости, которые говорил его друг. — Нет, мистер Рен, послушайте! — викарий пересел в кресло напротив. — Ваш экипаж был поврежден, рабочие видели какую-то фигуру в плаще накануне вечером. Они посчитали, что это был Прайд, осматривавший колеса, но Прайд был на кухне, Джонатан с ним вел беседу о каких-то новых саженцах мистера Хакса, которые он видел на ярмарке.       Внимание Рена удалось перехватить на некоторое время. — Не думаете же вы, викарий, что я не переговорил со всеми, когда пришел в себя? — Вы говорили? — Естественно, — Рен недовольно взглянул на друга. — Прайд поклялся, что проверял экипаж. — Как знать, что он и фигура в плаще не сделали это друг за другом, то есть в разное время?       Рен напрягся. — Узнайте, в чем был Прайд в тот момент, и если он не скажет, что был в темно-синем плаще, то, вероятнее всего, ваше крушение было подстроено.       Рену никогда не нравилось такое темное чувство, как подозрение. Ему вообще никогда не нравилось подозревать, видеть в чем-то подвох, но в силу своего нелегкого прошлого, когда он был отобран у одного общества и кинут, как овечка на растерзание волкам, в другое общество, он научился видеть людей и их отношение к себе через призму предполагаемой выгоды. Так стало проще жить: меньше ожидании, меньше разочарований.       Когда они прощались с Дэмероном, и викарий стоял у своей лошади, поглаживая ту по гриве, со стороны заднего двора вышел Прайд. Рен посмотрел на управляющего в новом свете. — Прайд, ты проверял колеса экипажа? — прямо спросил Дэмерон.       Прайд остановился. Он был очень опрятен для обычного горожанина, слишком умен и воспитан для типичного чернорабочего, роль управляющего в замке ему подходила, как нельзя лучше всего. Он был внимателен, грамотен, всегда рассчитывал затраты на несколько месяцев вперед. Рену практически было не в чем обвинять Прайда. И то, что рассказал ему викарий, казалось не глупостью, но байками, которыми любит потешить себя простонародье. Они сочиняли что-то, а потом сами в это верили. — Да, сэр.       Рен был готов услышать, как Прайд скажет то, что поставит точку в подозрениях Дэмерона, а завтра, так уж и быть, Кайло поговорит с рабочими с глазу на глаз, и уточнит, что и кто кого где видел. — На улице было ветрено? — Не сказал бы, — Прайд выпрямил руки по швам и спокойно, почти с хладнокровием отвечал на все вопросы викария. — Зато светило солнце. — В чем ты вышел? — Ни в чем, сэр. Я проверил поданный к двери экипаж в одном лишь сюртуке. — На тебе не было накидки? — уточнил Рен. — Нет, сэр.       Они отпустили Прайда, и тот зашел в замок. Викарий смотрел в одну точку, о чем-то размышляя. Рен не мог понять, откуда в его голове появилось это странное ощущение, будто за ним следили. Он поднял голову и увидел, как у одного из окон кто-то стоял, а увидев внимание Рена, сразу спрятался. — Друг мой, будь осторожен, — викарий вскочил на коня, потянул поводья, разворачивая лошадь, и перед тем, как поскакать, добавил, — экипаж осматривали двое. Надо узнать, кто второй.       Рену не передалось чувство страха или испуга, которое надеялся в нем поселить Дэмерон. В свою защиту, викарий искренне полагал, что таким образом сможет навострить внимание Рена к происходящему у него под носом. Но Дэмерон не видел, как Рен равнодушно смотрел ему вслед и спустя несколько минут вошел в дом.       Кайло Рену никогда не нравился замок. Сооружение выглядело практически убитым снаружи. Темный камень, который чернел от влажности воздуха, нагонял на Рена неприятные ощущения. Со временем, он, конечно, привык к виду замка его деда, но у него никогда не исчезало чувство или даже ощущение, будто он не имел права там находится, и об этом словно думали все вокруг. То, что этот замок принадлежал Скайуокерам и назывался их именем, лишний раз ему напоминало о том, что именно из-за желания соответствовать статусу, он стал причастен к убийству, из-за которого был изгнан.       Внутри замок был таким же холодным, каким он был снаружи. Раньше Рену нравилось, что несмотря на то, что он жил в этом, без тени сомнения, огромном и роскошном замке, по общему виду сооружение продолжало выглядеть практически мертвым.       Однако теперь Кайло всерьез задумывался о глобальном изменении замка изнутри. Ему хотелось, чтобы Рей чувствовала себя в нем в безопасности, без теней страха под глазами из-за бессонных ночей. Рен знал, как зловеще могло выглядеть это место. Он до сих пор не был уверен, тряслась ли тогда Рей от холода, как и говорила, или ей стало страшно в ту ночь.       Рен поднялся на второй этаж, прошел до двери Рей. За окном была уже ночь, и Рей после лекарства должна была уснуть, но почему-то ему хотелось приоткрыть дверь и проверить, все ли у нее было в порядке.       Увидев дремлющую мисс Тико в кресле у постели Рей, он прошел в комнату, осторожно коснулся плеча служанки, которая сразу же дернулась в испуге, но, увидев Рена, кивнула ему и направилась на выход. Тихо пожелав ему доброй ночи, она ушла.       Рен чуть пододвинул кресло ближе к кровати и сел. В комнате горел маленький кусочек свечи, но света от него было невообразимо много. Рен решил потушить ее, и комната погрузилась в полную темноту, впервые оказавшуюся такой успокаивающей и приятной.       Он смотрел на спящую девушку в свете ночных звезд, которые были отчетливо видны за окном. Ночь выдалась, на удивление, ясной. В такую ночь романтики мечтают и загадывают желания, разлученные — думают друг о друге, обиженные — прощают обиды, мятежные — успокаиваются.       Не чувствуя слабости, мужчина размяк в кресле. Он незаметно для себя опустил голову.       Его взгляд напрягся, когда темнота, в которую было погружено все вокруг будто бы почернела. От ясного неба не осталось и следа, все было в тучах, а море разбушевалось до такой степени, что звук раскатов волн долетал до замка. Рен не сразу понял, что уснул. Не увидев в постели Рей, он встал с кресла. В комнате ее не было. Он обратил внимание, как приоткрылась дверь, и сразу же направился на выход.       В коридоре было темно, но белую сорочку Рей он заметил. Девушка как раз завернула в конце коридора направо. Он хотел было ее позвать по имени, но язык его будто не поворачивался, будто он онемел.       Он прошел по коридору, минуя портреты предков, чьи лица казались бледнее обычного, а взгляды, будто выражали какое-то неощутимое чувство. Рен никогда не всматривался в портреты этих людей, но знал всех по именам. Проходя мимо одного из портретов, у которого он не хотел задерживаться, он ощутил в груди двойное покалывание. Словно что-то врезалось в его легкие. Это чувство было ему знакомо.       Схватившись за сердце, Рен попытался сделать вдох, но воздуха будто бы не было. Рен в растерянности уперся рукой в стену, как раз рядом с ненавистным ему портретом. На нем был изображен его дядя, в молодости. Взгляд Люка Скайуокера казался настоящим, будто бы он вот-вот был готов заговорить.       Рен посмотрел Скайуокеру в глаза, и тут же его легкие задышали. Сделав вдох, как после долгого ныряния в воду, Рен пошел дальше. Он помнил, где именно Рей завернула и направился за ней. Он не мог понять, куда девушка так торопилась? Она явно знала, куда шла.       Он вышел к баллюстраде, по краям которой можно было пройти в другие крылья замка. Рен заметил, как Рей двинулась в противоположную части замка, которая была в заброшенном состоянии и закрыта на ключ. Он уже успокоился, подумав, что девушка вернется обратно, когда не сможет открыть дверь, но растерялся, когда увидел, как Рей спокойно распахнула дверь и скрылась за ней.       Он не видел ее лица, он видел ее лишь со спины, и то не всю, половина ее силуэта утопала в темноте.       Рен поспешил за ней.       Перейдя на бег, Рен попал в проходной зал, который был переполнен мебелью с белыми покрывалами сверху. Он бывал здесь и раньше, но ему казалось использование абсолютно всех залов глупой идеей, так как наличием нескольких гостиных ему было некого удивлять. Рен прошел зал, открыл следующие двери и оказался в очередном коридоре, похожем на тот, в котором располагался его кабинет и покои. Оказавшись в длинном коридоре, он увидел центральную дверь. Он знал, что именно та комната была покоями первых хозяев этого замка. Двери были больше других, красивее других, но не выбивались из общего вида.       Между ним и теми дверями было больше двадцати метров, и он понимал, что ему нужно было поторопиться.       Рен вдруг вновь почувствовал покалывание в груди. Тяжело дыша, он вновь перешел на бег. Боли были вызваны чувством тревоги.       Он пытался выкрикнуть имя девушки, но у него не получалось.       Когда он схватился за дверь и открыл ее, раздался гром. Такие раскаты обычно гремят перед началом проливного дождя. Зайдя внутрь большой спальни, в которой все было покрыто белыми, старыми простынями, Кайло увидел Рей, выходящую на большую террасу, примыкающую только к этой спальне. За пределами террасы — бушующее темно-зеленое море. Ветер, подувший с улицы, окутавший Рена в ту же секунду, вывел его из прострации, в которой он наблюдал за тем, как Рей медленно подходила к перилам.       Рен увидел ее босые ноги, Рей схватилась за перила и перекинула одну ногу за ее пределы. Нижняя часть ее сорочки уже была мокрой.       За долю секунды преодолев разделяющее их пространство, он схватился за девушку, раздирая все горло в кровь, наконец, выкрикивая ее имя: — Рей!       От резкого пробуждения он дернулся в кресле и почувствовал, как бешено по всему телу стучало сердце, готовое выпрыгнуть в любую секунду. За окном было все та же ясная ночь и яркие звезды, но былого спокойствия ночь больше не несла. Рен дышал так, словно не дышал прежде. С перебоями, немного царапая горло. Он протянул перед собой руку и почувствовал, как его ладонь коснулась одеяла, под которым мирно спала девушка. Так и остался сидеть, не убирая руки.       Утром, когда свет дня ударил в окна, Рен проснулся и заметил, как поверх его руки лежала рука Рей. Мягко отстраняясь, Рен привстал со своего места и вышел из комнаты, встречая в коридоре мисс Тико с охапкой вещей в руках. Среди этой охапки Рен заметил темно-синюю ткань, но понял это, лишь когда служанка вошла в комнату его жены.       Лестницу отстроили спустя неделю. Новую, заложили ее камнями. В этот раз Рен сам следил за процессом, помогая рабочим переносить булыжники. О Гаррете рабочие не говорили, но от его лица поблагодарили за помощь его семье. И даже если бы Гаррет не просил передать слова благодарности, рабочие хотели подойти и сами. Мнение о хозяине Скайуокерского замка у них сменилось за последний месяц кардинально. И люди в городе начали поговаривать о том, что о работе нужно просить у господина Рена.       Рей, тем временем, уже пришла в себя. Она спускалась к столу, сама поднималась по лестнице, прогуливалась по дому и любила наблюдать за Реном из окна задней части дома, откуда был лучший вид на постройку лестницы. Она ему улыбалась, когда видела, как он смотрел на нее с улицы. Он улыбался в ответ. — Слишком холодно, — сказала мисс Тико, когда Рей хотела выйти на улицу и постоять рядом с Реном, который отдыхал после физической работы. — Ох, Роуз, — Рей накинула платок на плечи и поспешила на улицу, когда увидела, как служанка закопошилась в ее гардеробе.       Рей вышла на улицу через боковой вход и мигом оказалась рядом с Реном, который не ожидал ее увидеть на улице. — Миссис Рен, тут слишком… — … холодно, — закончила за него она, вспоминая слова мисс Тико. — Миссис Рен, — кивнули ей мужики, приподнимая свои шляпы грязными руками.       Рей мило с ними поздоровалась, но затем подошла стоявшему чуть дальше Рену. — Вы, кажется, нашли себе … друзей? — она кинула быстрый взгляд на мужчин позади себя.       Рен проследил за ее взглядом, а затем посмотрел себе под ноги. — Нет, не думаю, что они назовут меня своим другом, — он скрестил руки на груди, чуть откидываясь на строение амбара позади себя. — Но они вас уважают. — С этим спорить не стану. — Вы очень изменились, Кайло…       Услышав свое имя с ее уст, он невольно посмотрел ей в глаза, пытаясь увидеть реакцию девушки на свое имя. — Нет, наверное, я просто устал. — Вы стали добрее, — заметила девушка, пряча улыбку. — Точно усталость.       Рей не сдержала смеха, а Рен — улыбки. Он смотрел на девушку, чувствуя, как приятно растекался звук ее смеха в его мыслях. Когда девушка чуть успокоилась и устремила взгляд в сторону моря, она невольно поежилась от ветра. — Миссис Рен, — он оттолкнулся от амбара, протягивая ей локоть для поддержки, — сейчас я проведу вас в дом… Нет, — поспешил добавить он, замечая ее недовольство, — не спорьте, пожалуйста. Я не хочу, чтобы вы вновь заболели. С вас хватит.       Рей взялась за локоть и послушно последовала вместе с ним к дому.       Когда они обошли замок, Прайд стоял у входа и разговаривал с викарием и доктором Джонатаном, которых Рен ожидал лишь ближе к вечеру. У доктора была последняя ночь дежурства, после которой он должен был заключить: остались ли позади все болезни Рей или нет. — Миссис Рен, какое счастье видеть вас здоровой и невредимой, — сказал Дэмерон, заметив приближающуюся пару.       Финн Джонатан заметил, что Рей и Кайло Рен шли, будто бы пребывая где-то далеко ото всех. С грустью в мыслях, он также отметил, что они практически не сводили взгляда друг с друга, пока обменивались фразами достаточно тихо, чтобы никто не слышал.       Они поздоровались с гостями. — Гаррет Уивинг передает вам свою благодарность, мистер Рен, — сказал Финн, когда Рен приветственно пожал ему руку. — Да, Ронни, Элайджа и Гервин уже мне это сказали, — Рен вспомнил рабочих, которым помогал. — Как дела с лестницей? — поинтересовался Дэмерон. — Она уже готова, сегодня занимались отделкой и полировкой, — не без гордости ответил Рен, чувствуя на себе восхищенный взгляд Рей. — Можно будет взглянуть? — поинтересовался Финн.       Рен сначала замешкался, а потом все же согласился.       Лестница была готова. Выглядела она красиво, не слишком выделяясь цветом камня на фоне замка. Море, поразительно тихое в этот день, заставило всех замолчать на какое-то время. Рей, почувствовав ветер, колыхавший подол ее юбки, неосознанно прижалась к Рену. — Какой бы ужасной погода не бывала в этих краях, — произнес Дэмерон, — таких видов, как здесь, я нигде не встречал, и потому Даннотар для меня прекрасен… А вам известно, господа, — он всматривался в горизонт, — я бывал и на другом краю света. — На другом краю света, — повторила Рей, вглядываясь туда же, куда был устремлен взгляд викария, — как же вы там оказались?       Дэмерон улыбнулся немного грустно: — До того, как принять сан, миссис Рен, — Дэмерон подал ей свой локоть, — я видел жизнь такой, какой ее никто не видел. Я бывал в экзотических странах, видел чудеса света, видел всю природу низменности, — он посмотрел на нее, — наверное, увидев все за свою жизнь, ну… или большую часть того, что создано Богом, я решил залечить свою поврежденную душу молитвами и единственной возможной безграничной любовью… любовью к Богу.       Рей понимающе улыбнулась, взялась за локоть викария и стала слушать его рассказы о других странах. Когда компания двинулась в сторону замка, она почувствовала, как на ее плечи опустилась увесистая ткань. Обернувшись, она увидела, как Рен, оставшись в рубашке, подождал доктора и продолжил идти вслед за ней и Дэмероном, увлекая доктора разговором, тему которого ей было не слышно. Сюртук Рена сразу окутал ее теплом.       Дэмерон слегка улыбнулся, когда понял, что из-за смущения миссис Рен покрылась румянцем и смотрела себе под ноги. На секунду он прервал свой рассказ, чтобы сказать: — Одним из последних чудес света, что мне удалось увидеть, стало явная перемена в мистере Рене.       Рей предпочла промолчать. — Если бы мне показали Рена таким, какой он сейчас, год назад, я бы счел это за мираж, за… сон. — Вы можете мне не верить, викарий, — сказала тихо Рей, — но я будто бы знала его всю жизнь. Это очень странное и чуждое мне чувство. — С чего бы? Это, простите мне мою наглость, любовь. Вы не любили раньше? — Что? Я… нет, мистер Дэмерон, в моей жизни никогда не было место любви. Сколько себя помнила, я ее избегала, потому что это чувство … неполноценности, из-за любви человек уязвим. — А вы чувствуете себя уязвленной сейчас? — Нет… Да. Нет, все же нет. — Любовь никогда не делает человека слабее. Она обогащает его духовно, делает великаном изнутри. У вас нет этого ощущения?       Рей промолчала, ей было стыдно отвечать. — Откуда у вас такие познания в любви, викарий?       Дэмерон понял, что переступил границу и послушно дал сменить тему разговора, отвечая: — Я многое видел и многое ощущал за свою жизнь до церкви. Но любил я только однажды, хотя на тот момент я этого даже не осознавал. Ощущал что-то странное, не похожее на все то, что было до, но не понимал, что это — любовь. — Вы расскажете, кто она?       Дэмерон тихо рассмеялся: — Не знаю. Может, чуть позже.       Вечер в замке проходил веселее обычного. Отношения между Реном и доктором Джонатаном улучшались, они сидели в креслах и разговаривали о том, как можно было вложиться в содержание больницы в городе. Дэмерон, сидевший рядом с Рей на софе, рассказывал истории своих странствий.       За окном, у которого на креслах сидели Рен с врачом, уже почти стемнело, когда Дэмерон, слушая Рей, застыл, глядя куда-то за плечо доктора Джонатана. Рен, заметив оцепенение друга, проследил за его взглядом и увидел, как за окном мисс Тико проходила по лужайке, в сторону калитки.       Рен уже знал, о чем подумал друг, но ему не хотелось давать Дэмерону хоть какие-то основания беспокоиться, поэтому не стал так явно разделять его напряжение. — Мисс Тико… — сказал Дэмерон поперек слов миссис Рен, и она замолчала, прислушиваясь к его словам. —… На мисс Тико прекрасный плащ, мистер Рен, — сказал он с осторожностью в голосе.       Рей посмотрела в окно, увидев вдали свою помощницу. С улыбкой на лице, Рей спросила: — Вам нравится этот плащ, мистер Дэмерон? — О, да, цвет невероятно красивый, темно-синий, почти как сумеречное небо, — Дэмерон не спускал взгляда с Рена, который всем своим видом пытался показать другу, что тема плаща и личных подозрений была закрыта. — Сегодня Роуз приехала без накидки, и я ей его отдала.       Рен нахмурился. Дэмерон перевел взгляд на девушку. — То есть… — Это мой плащ, — сказала Рей.

***

      Когда перед сном Джонатан осмотрел Рей, и в присутствии Рена выдал ей последние лекарства, Дэмерон уже ожидал друга в его кабинете. Спустя какое-то время вышел Джонатан и пожелал спокойной ночи, направляясь в комнату для гостей. Рен вышел спустя еще пару минут и будто уже заранее знал о предстоящем разговоре с Дэмероном. — Фигура в синем плаще — твоя жена?       Рен закрыл за собой дверь кабинета. — Повторите это еще раз и подумайте над тем, как это звучит. — Все сходится! — Не сходится.       Глаза Дэмерона казались темнее обычного. — Сначала Прайд осмотрел колеса вашего экипажа, а до того, как вы в него сели, миссис Рен, укрытая собственным темно-синим плащом сделала что-то с механизмом.       Рен взял друга за плечи: — Ну, конечно, она специально все подстроила так, чтобы потом в результате и пострадать от своих же действий. Так? — Значит, это мисс Тико! — Мисс Тико, — Рен устало покачал головой. — Друг мой, успокойся, в этом ужасе, который я пережил со своей женой, никто не виноват. Я лишний раз поблагодарю тебя за молитвы, в которых ты просил Господа помочь моей жене, и на этом все, моих сил не хватит слушать эти глупости… Я откланяюсь, так как за этот день я сильно устал.       Рен почти развернулся, когда Дэмерон сказал ему: — Каково это думать, что твоя жена хочет тебя убить? — Не знаю, — Рен начинал уже злиться. — Моя жена — самое лучшее, что случалось в моей жизни.       Дэмерон вдруг ахнул, он и представить себе не мог, что окажется в такой ситуации. Рен, всегда трезвомыслящий, рушащий все на своем пути, никогда не пускающий понимание и прощение в свою душу, практически признался в любви к девушке, на которой его насильно женили. Что с ним сделала эта Рей? — Ты сам на себя не похож, друг мой. — Если я твой друг, как ты и говоришь, — Рен отошел к двери, — начни уже радоваться тому, что я, наконец, хочу быть счастливым. — Но на тебя покушались! Ты, что, действительно, этого не понимаешь?       Рен сжал челюсти, выдыхая через нос. — Ты ненавидел ее с первой секунды, как она оказалась в твоем доме! Она дает тебе какие-то отвары? Угощала тебя какими-нибудь напитками? Ты знаешь, ее называли ведьмой в городе.       Рен ударил рукой по стене: — Следи за языком, По. Ты в моем доме позволил себе оскорбить мою жену! — Хорошо, — Дэмерон заговорил на пару тонов тише, — на чем ты собирался ехать в сад? — На экипаже, — ответил Рен. — До того, как предложил это Рей? — Да.       Дэмерон был ближе к разгадке, как никогда. Его голос звучал очень странно. — Об этом было кому-то известно? — Думаю, да. Я еще утром предупредил Прайда об экипаже… — Рен замолчал, когда складываемый Дэмероном пазл сошелся в его голове. — Вот именно. Прайд сразу и подал экипаж. Он сказал, что тогда светило солнце. Как ты помнишь, солнечно было только в первую половину дня. А предложение, поехать в сад вместе, ты озвучил практически после обеда, когда солнца уже не было. И твоя жена, Кайло, не хотела с тобой ехать, — Дэмерон озвучил все то, о чем подумал Кайло. — Управляющий подал экипаж сразу и сразу же его проверил. Фигуру в плаще видели примерно тогда же.       Рен не знал, что ответить. — На вашу жизнь покушались, мистер Рен. И главным подозреваемым является ваша жена.       Дэмерон поспешил выйти из кабинета, оставляя друга позади. Он и сам не верил в то, что озвучил. По крайне мере, ему не хотелось думать, что та милая Рей, которая сумела обуздать гнев и обиду в душе Рена, могла быть не той, за кого себя выдавала.       Рену не спалось. Он лежал и думал о том, что наговорил ему Кайло. Он пытался представить, как Рей в плаще крутилась возле экипажа и что-то с ним делала, но воображение не позволяло это увидеть такую картину. Думая о Рей, он видел лишь ее безмятежной лицо, смущенную улыбку. Он думал о ней, как думают о чистом свете, пребывая в кромешной темноте.       Может, это действительно была мисс Тико?       Он видел утром, как она несла тот самый плащ в руках.       Рену было совестно представлять, как Рей что-то пыталась провернуть против него. Однако мысли, озвученные голосом викария, выбивали из Рена последние силы: «Письмо она так и не показала, это уже подозрительно».       Рен закрыл глаза, пытаясь откинуть все темные мысли. В коридоре послышался скрип полов. Он открыл глаза и хотел было вновь выйти на звук, но так как повторного скрипа не последовало, остался в постели.       Не спав всю ночь, Кайло перешел в свой кабинет. Его взгляд долго не сходил с хрустальной бутылки с золотистой жидкостью. Одиноко стоящий рядом с бутылкой фужер словно напоминал Рену, что всю жизнь он был один. Кайло налил в фужер немного виски, надеясь, что алкоголь поможет ему расслабиться и он все же почувствует желание поспать.       Но утро настало внезапно. Рен и понять не мог, что он делал все это время. Пил, спал или читал. Ощущая боль по всему телу, он все же понял, что уснул под утро, но ненадолго. Он услышал голос Прайда и понял, что его гости уже собрались уезжать.       Приведя себя в порядок, он умылся и, как подобает хозяину дома, проводил гостей, стараясь с ними не сталкиваться взглядами. От него практически не пахло, поэтому ни викарий, ни врач, не поняли, что он делал всю ночь. Ему было даже немного стыдно признаваться в этом самому себе.       Он вернулся в свой кабинет, и только сел за стол, когда услышал стук. — Мистер Рен, — послышался голос Рей за дверью. — Входите, — сказал он, стараясь не смотреть на девушку. Она не выходила, чтобы попрощаться с гостями, но к моменту, как Кайло вернулся к себе, уже была одета в светлое платье. Волосы, распущенные по плечам, делали ее вид немного раскованным.       Девушка остановилась перед столом мужа. Она ждала, когда он поднимет свой взгляд, но он продолжил читать бумаги на столе, скорее даже делать вид, что читал бумаги, лежащие перед ним. — Все в порядке, мистер Рен? — спросила тихо она. — Не знаю, — честно ответил Кайло, принимая поражение, услышав ее голос так близко. Он оторвал свой взгляд от документов и посмотрел перед собой, стараясь сфокусировать зрение.       Рей собиралась что-то ему сказать. — Как вы себя чувствуете? — опередил он. — Прекрасно, — тут же ответила она, — а вы? — Не спал всю ночь. — Отчего же? — Мой друг считает, что крушение экипажа на мосту было подстроено.       Рей побледнела. Рен сумел сконцентрироваться на время. Он посмотрел на реакцию девушки. — Ч-что? Как? — Главный вопрос — кем, — устало произнес Кайло, потирая переносицу.       Рей, придерживая платок, покрывающий ее плечи, опустилась на софу, растерянно смотря по сторонам. Рен, увидев ее реакцию, мысленно выругал себя. Ее смятение не могло быть наигранным, в ее глазах он видел страх.       Он подошел к софе и сел перед Рей на корточки. Взяв ее за руки, он осторожно прикоснулся губами к тыльной стороне ее ладоней. — Прошу, прости меня, — сказал он тихо, — что не сдержал этого в секрете. Я не хочу, чтобы ты теперь ходила в страхе. — Но… — Я обещаю, с тобой ничего не случится, — он медленно опустился на колени, чувствуя тяжесть своего тела.       Рей провела рукой по его лицу: — Кайло, я боюсь за тебя, а не за себя, — сказала она тихо. Ее пальцы прошлись от его скул до подбородка. Он повернул чуть голову, касаясь губами ее пальцев. Застыв так на мгновение, они почувствовали внутреннее спокойствие, будто бы нашли то, что когда-то потеряли. — Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени, — прервал он тишину. — Мне тоже нравится, когда ты зовешь меня по имени, — сказала она. — Я со всем разберусь, Рей, — сказал он, вставая, но перед глазами практически все поплыло. — Я обещаю, все будет хорошо.       Рей кивнула. — Кому мы можем доверять?       Рен не знал, что ответить на такой прямо поставленный вопрос. Он слегка опешил. Его ударил жар где-то в затылке. — Только друг другу, да? — тихо спросила она.       Рен кивнул.       Девушка встала, но, увидев состояние мужа, обеспокоено переспросила: — С вами точно все в порядке?       Рен не нашел сил ответить, так как перед глазами все темнело. Кивнув еще раз, он дождался, пока Рей выйдет за дверь, чтобы схватиться за что-то около себя, чтобы не упасть в ту же секунду.       Он понимал, что это не опьянение.       Перед глазами все исчезло, жар, охвативший все его тело, пробил один раз, и он обессилено упал на колени, теряя сознание.       Рей, застывшая в коридоре, прижимала руки к груди, не понимая, что было с Реном во время их разговора. Взгляд потерянный, лицо бледнее обычного. И вдруг она услышала глухой стук. Быстро открыв дверь кабинета, она увидела Рена на полу. Подбежав к нему с тревогой в сердце, она опустилась рядом и перевернула его, опуская голову к себе на колени.       Его глаза закатились, а шея покрылась черными линиями, которые, как вены, двигались к его лицу. Рей в панике оглядела комнату, чувствуя, как Рена начинало трясти.       Она прошептала ему что-то на ухо, затем громко позвала Прайда на помощь.       Вскочив, Рей побежала в свои покои, быстро вытащила из-под кровати чемодан и достала из него три маленькие бутылочки. Вернувшись в кабинет, она раскрыла бутылочки на ходу и рухнула на колени рядом с Реном.       В ее глазах застыли слезы. — Будь со мной, — шептала она, — я знаю, ты меня слышишь. Будь со мной.       Рей открыла рот Рену и начала вливать туда содержимое каждой бутылочки по очереди. После последней бутылочки она прижала руки к его лицу и в слезах прикоснулась к нему губами, моля Господа, чтобы Рен задышал.       Спустя пару секунд грудная клетка Рена задвигалась. — Живой, — прошептала она.       Рей дала волю слезам и зарыдала, опуская голову на грудь Рену. Конец первой части.