Снова тут

      Девушка шла по коридору, устало шаркая ногами. Дэниз не хотела ложиться спать после суматошного дня, долго капризничала, и когда наконец успокоилась, девушка вышла тихо, прикрывая за собой дверь.       В особняке в кои ты веки стол покой и тишина, и не подумаешь, что здесь горит огонь вражды, если идёшь когда везде приглушён свет, приоткрыты окна, чтобы впускать пьянящую прохладу, и нет ни одного звука, кроме далёкого рокота порта.       Она уже схватилась за ручку двери, когда услышала странный звук. Странный придых, который издавали больные люди, боль, сочившаяся через слова, его нельзя было спутать ни с чем, поэтому она замерла, прислушиваясь.       Была тишина, как будто ничего и не было. Она осмотрелась, но, ничего не услышав, зашла в комнату, забираясь на кровать.       Дженк уже давно спал, но почувствовав, как скрипнули пружины, проминаясь под весом девушки, перевалился с боку на бок, шаря рукой по подушке, чтобы найти девушку, сладко улыбаясь во сне. Джемре сжалилась над ним, придвинулась, обхватывая его горячее тело холодными пальчиками.       Парень открыл глаза, почувствовав прикосновение. — прости, — прошептала она, виновато улыбаясь. — за что? — спросонья он выглядел как настоящий дурачок, от слов, которые он говорил до косящих глаз, которые смотрели на девушку, опьянённые любовью к ней, особенно сейчас, когда после сна он не отдавал себе отчёта в правилах приличия. — за это, — она закрыла глаза, прижимаясь к его груди, когда парень усмехнулся, чтобы не издать никакой другой смущенный звук, потому что она играла им как котёнком, особенно во всем, что касалось его любви к девушке. — очень неправильно просить прощения за подарки, ты знала? — точно? — Джемре вывернулась и, вытянув шею, коснулась его губ, снова ускользая внутрь. — хах, — Он рассмеялся, глядя на её хитрые глаза, — а что насчёт этого, — его рука проскользнула на её бедро, сжимая его и поднимая девушку так, чтобы смотреть на неё снизу-вверх, и, когда они уже были в паре миллиметров друг от друга, паре горячих миллиметров, которые казалось вот-вот поглотят их в своём жаре, девушка замерла, ставя руку ему на грудь, давая знак к остановке.       Дженк послушно замер, глядя, как девушка прислушиваться, вытянув шею.       Она нахмурилась, слушая тишину. — что-то случилось? — спустя пару секунд спросил он, пока девушка не шевелилась, как хищник выслушивая что-то. — ничего не слышал? — она перевела взгляд на него, как будто чтобы удостовериться, что он не считает её поехавшей, а воспринимает слова всерьёз, но Дженк действительно тоже прислушался, он даже не выглядел разочарованным, что какой-то звук снова отобрал у него жену в эту сладкую ночь. — думаешь снова Дэниз? — пойду проверю, — девушка мгновенно выскочила из кровати, снова натягивая халат.       Она не смотрела на Дженка, оставленного снова одного, потому что она была больше чем уверена, что это не Дэниз, но что-то объяснять ему хотела ещё меньше. Она не врала ему, но была в шаге от этого, поэтому и скрывала свои намерения покинуть его ради неизвестно чего.       Шаркая ногами, она вышла.       Дэниз, как и ожидалось, спала сладким сном, раскинув руки в сторону. Джемре нежно провела рукой по щёчке, и вышла, направляясь в сторону своей комнаты, но не торопилась, желая знать природу беспокоящих её звуков.       Беспокоится или нет, её это касается? Так, ладно, это не совсем верное может быть решение, но она остановилась, отказываясь как можно быстрее вернуться в объятия мужа, и встала по середине комнаты, прислушиваясь.       Бред, тишина, ей кажется. Это не её дело. Она должна думать только о муже, который лежит и ждёт её, чтобы продолжить, а она стоит своими руками отдавая время с ним, на что-то совершенно иное.       Но она уже была готова сдаться, признавая себя полной дурой, пока в очередной раз не раздался этот странный звук, прошибая её до пота, жуткий и пугающий, заставивший её распахнуть глаза, в которых зрачки уменьшились слишком резко. Она сжала кулаки, шагая. Ужасный звук, девушка тут же пошла на него, останавливаясь перед комнатой Шениз.       Она смотрела на ручку закрытой двери. Если она войдёт, уже не сможет сделать вид, что ничего не видела, она станет соучастницей, увидит, может быть то, что не должна, войти?       Внутри все болезненно сжалось, заставляя её саму издать тихий стон, когда она снова услышала этот звук.       Она вошла, открыла дверь только в медицинских целях, вдруг у женщины приступ аллергии или страшная мигрень, раньше она ужасно от них страдала, помнится были дни, когда она не поднималась с кровати из-за них.       Девушка придвинулась, нагибаясь к лицу, освещённому только светом уличных огней. Глаза, не привыкшие к темноте слабо, разбирали то, что видели, но девушка отшатнулась от кровати, когда масса под одеялом, вдруг дернулась, пугая её. Джемре замерла, зажимаясь в полах халата, как в броне, но взяв себя в руки, снова подошла.       Наконец девушка начала разбирать видимое: Женщина лежала, покрытая мелкими капельками пота, сжимала руками одеяло, и быстро и поверхностно дышала, задыхаясь. — Шениз, — девушка опустилась рядом, беря её за плечи, слабо тряся, — Шениз! — громким шёпотом повторила она.       Женщина открыла глаза, которые тут же начали испуганно бегать, пытаясь разобрать в темноте хоть что-то, не останавливаясь на лице девушки, как будто не видя его.       Джемре захватила её лицо в руки, останавливаясь, чтобы посмотреть ей в глаза. Она дернулась от боли, свернувшийся в узел где-то в животе, когда испуганные взгляд женщины остановился на ней. Она почувствовала прикосновение к руке, машинальное, но испуганно, словно она этой рукой пыталась ухватиться за реальность, которая ускользала от неё. — Тише-тише, — она помогла ей сесть, гладя рукой по спине, — тшшш, — она подсела ближе, оказываясь совсем рядом. — Плохо?       Женщина сидела, опустив плечи, её лицо закрывали упавшие волосы, но девушка видела эти очертания слабо открытого рта, которым она пыталась тяжело вдохнуть.       Джемре протянула стакан со стола, приставляя его ко рту женщины. Она не особо ещё осознавала, что происходит, поэтому покорно выпила, выдыхая. — лучше? — она включила настольную лампу, озаряя лицо женщины. Шениз смотрела на неё как дикое животное, глядя на спасительницу от ночного кошмара из-под рук, выглядывая как будто из норки, в которой пряталась. — плохой сон? — ничего важного… просто мигрень, — она закрыла глаза, убирая волосы обеими руками за уши, накрывая холодными пальцами влажный лоб. — я медсестра, — напомнила девушка, — если бы у тебя были такие сильные мигрени, ты бы не смогла смотреть на свет, даже такой, — Кивнула она на лампу. — в любом случае ничего важного, иди, — Джемре сидела, как будто не слушала её, держа руку у неё на спине. -…плохой сон? Женщина долго пыталась найти новую причину, поглядывая из стороны в сторону, но не найдя ничего лучше, повержено кивнула, закрывая уставшие глаза. — может чаю? — предложила Джемре, кивая в сторону двери, из-за которой лился слабый свет, где уже не было удушающей темноты и давящих стен узкой комнаты. Женщина кивнула, опуская ноги на пол.

***

      Она была ещё лучше, чем обычно, чем когда-либо ещё. Парень видел все страдания, которые отпечатались на лице жены за последние недели, но они только украшали её, превращая в его глазах в мечту, в сон на яву, он был готов отказаться от всего мира, только бы смотреть на неё.       Роды дались девушке тяжело, были осложнения, поэтому их очень долго держали в больнице и истощённая, сухая и бледная, Джемре возвращалась домой, держась за руку мужа, пока он нёс их дочь. Девочка была очень спокойная, она много спала первые дни, так что Дженк в шутку начал называть её «спящей красавицей», всерьёз говорил о том, что назвать её Авророй, глядя искрящимися глазами на уставшую Джемре. — Нет, только не так, — смеялась она, ударяя слабым кулаком по его груди. — Она же не будет спать вечно.       Дженк положил девочку в заготовленную к её приезду кроватку, разворачиваясь на жену, рухнувшую в кресло, стоявшее рядом, специально приставленное к кроватке. — А как тогда? Может Ширин? — Улыбнулся он. — она и правда сладкая, но я уже давно задумала имя, ты же помнишь про уговор? — хитро улыбнулась она, подпирая голову рукой. — помню, хоть и надеялся, что ты забыла, — Девушка усмехнулась, грозя пальцем.       Она не забыла. Как только они узнали, что у них будет ребёнок, в шутку заключили договор, что если родится девочка, то имя выбирает она, а если мальчик — он. Она помнила и много думала, поэтому и смеялась каждый раз, когда слышала «спящая красавица» потому что уже знала, что её буду звать вовсе не так. — ну и? — он опустился рядом, давая ей возможность опустить голову ему на плечо. — Дэниз. — Дэниз? — угу, — промычала она, забвенно закрывая глаза, — но если тебе не нравиться… — она резко встала, хмуря брови.       Парень улыбнулся, вглядываясь в испуганное лицо, без косметики, без сна, без сил, но самое лучшее, что он видел в своей жизни, даже если бы он хотел перечить, не стал бы, не смог. — нет, мне очень нравиться… оу, — он дернулся обнять жену, но осёкся, чувствуя вибрацию телефона, — прости, — Джемре осела, осуждающе улыбаясь, но не стала ничего говорить, глядя, как он достаёт телефон, улыбается, глядя в экран. — Ты посмотри, какие шустрые?       Он развернул к ней экран, показывая последние новости.

«Чета Карачай вернулась домой»

      Девушка увидела фотографии, себя и Дженка, люльки, которую они слава богу закрыли, выход из машины. Её голова устало упала вниз. — я знала, за кого выходила, — улыбнулась она, — хорошо, что надела солнечные очки, самое страшное было под ними, — добавила она, ссылаясь на свой уставший вид. — оставь, — он поцеловал её руку, — я очень старался, чтобы никто не проник к тебе в больницу, но известность даёт свои плоды, — он смотрел на неё виноватым взглядом верного пса, — в сети уже неделю обсуждают имя и пол, от них ни что не скрыть, — Он снова посмотрел в экран телефона, в очередной раз звякнувшего. — что там? — спросила она, глядя, как муж переменился в лице. — Работа. — кивнул он, выключая телефон, — не время для этого, пусть отстанут, — он бросил телефон на столик, прижимая к себе жену, которую так не вежливо остановил до этого.

***

— ты не вернёшься? — послышался сонный и гнусавый голос Дженка, когда Джемре попыталась бесшумно зайти в комнату, вытягивая из сумки плед.       Девушка дёрнулась, она думала он уже спит, но пойманная на месте преступления с поличным, она выдохнула. — засыпай, я потом приду, — Она провела рукой по его спине, целуя в щёку. — Кое-кто плохо спит.

***

      Это был первый день дома после недель в больце, где все было вылизано до того, что не имело никакого запаха, кроме чистого, она наслаждалась всем, даже запахаом супа с кухни. Она лежала на диване, качая девочку, пока Дженк готовил ужин, она смотрела на его спину, на то, как изредка он поворачивается, улыбаясь ей, он порхал, летал над полом, когда видел их с Дэниз, и в его глаза не было ничего, кроме любви, в которой он купах их обеих. — сейчас вернусь, — кивнул он. Ему вовсе было не надо её предупреждать об этом, но он это делал, как будто боялся, что если не сказать, но они уйдут, забыв про него, он стал мальчишкой, который боялся упустить неожиданно свалившееся на него счастье.       Девушка улыбнулась, перекладывая девочку на плечо. На столике звякнул телефон Дженка, который девушка тут же схватила, что он не разбудил девочку громким звуком. — вечная работа, — усмехнулась она, глядя на очередное сообщение, но неосторожный взгляд на миг дольше задержался на отправителе, так что девушка невольно стала преступницей.       Это было сообщение от Шениз. Оно было второе, не прочитано, как и первое, но оно было. Пока парня не было, он разблокировала телефон, открывая сообщения.

«Видела сегодня вас по новостям. Не хотела звонить, но всё-таки хотела бы знать, как вы. Всё хорошо? Как малыш, как Джемре? Они здоровы? Слышала, что роды были тяжёлыми. Вы вернулись домой, я бы хотела отправить несколько вещей, сообщи мне, если ты не против. Спасибо»

      Это было первое сообщение.       У девушки во рту пересохло, пальцами, налитыми свинцом, она пролистнула вниз. Это была не работа, он сегодня о матери сказал «пусть отстанут». Он отказался от этого ради неё, сам выключил телефон, отбрасывая в сторону.

«Прости за прошлое сообщение, не думаю, что оно было уместным. Если будет время, надеюсь ты заглянешь на почту, я отправила подарочный чек. Спасибо»

      Хлопнула дверь. Дженк возвращается. Девушка трясущимися руками зашла в настройки, нажав кнопку «пометить как непрочитанные» и положила телефон на стол. Дженк вернулся в комнату, занося поднос с тарелками. — всё хорошо? — его взволнованный голос вырвал девушку, она открыла глаза, устало улыбаясь ему. — Выглядишь неважно, врача? — нет, просто хочу есть, — она врала. У неё кружилась голова от стыда и страха, она была готова провалиться сквозь землю, только бы забыть это слова, которые казалось остались вырезанными у неё на коже, звучали в голове осуждающим приговором. — Твоя мама хотела приехать, — сказал он, садясь напротив, — Звонила, пока ты спала.

***

      Они сидели в детской комнате до самого утра, девочка то и дело хныкала, поэтому было принято решение не уходить, а принести чай с собой.       Как ни странно, женщина не уходила, сидела, иногда поглядывая на Джемре, качавшую малышку. Она говорила с ней, расспрашивая обо всем, разговор был как будто ни о чем, но такой приятный, как будто все так и должно быть. — спасибо, — в какой-то момент сказала Шениз, подпирая тяжёлую голову рукой. — за что? — Джемре взяла руками горячий бокал, дуя на него сверху. От него валил пар. — Это мне надо благодарить тебя, — оторвалась она от чая, поднимая глаза. Шениз сидела в кресле, подперев голову рукой, но не шевелясь только перевела на девушку непонимающий взгляд. — Что дала нам время, — пояснила Джемре. — Эти три года… особенно последние месяцы, — Она намекала на тот тяжёлый период их жизни, когда появился ещё один человек, который понятия не имел о том, что было с его родителями, и чем наполнен их мир. И чтобы поддержать эту картину, Дженк и Джемре отказались от всего. Что связывало их с прошлым, чтобы просто построить прочный фундамент. На котором могла бы спокойно жить Дэниз. — Ты очень… правильно себя повела.       У девушки в голове ни на день не пропадали те два сообщение, которые она не должна была читать, но которые изменили её жизнь, а особенно виденье всего, что было на руках до этого. — мне действительно было это важно… я даже не ожидала такой поддержки. — о чем ты? — она по-настоящему не понимала смысла её слов. — мне нужно было привыкнуть не только к этому, — она кивнула на девочку в кроватке, — но и к тому, что однажды всё-таки придётся вас познакомить… — она с трудом подбирала нужные слова, но чувствовала, что женщина необычайно внимательно её слушает, как будто каждое слово — ценность, которую она хочет принять, которую возьмёт и спрячет в сердце. — Ты показала, что не хочешь вражды… и наверно я хочу ответить тебе тем же…       Шениз отвела взгляд к окну, поджимая губы, но в полумраке ночи, она видела, как она напрягла щеки, чтобы не выронить ничего ненужного, того, что от неё не ждут. — хочешь подержать? — спрашивает Джемре, услышав протяжный зевок из кроватки.       Всё это так чуждо — давать ей ребёнка. Спрашивать, хочет ли она его подержать? Конечно, хочет, это её внучка, это её кровь и плоть, она хочет и это видно в каждом жесте и взгляде. Как она смотрит на неё… как робко отводит взгляд, когда её ловят на этом. Как поджимает губы, чтобы скрыть досаду, она хочет, но знает, что никто ей не даст. Никто — это Джемре которая всю жизнь берегла всех и каждого от Шениз, а своего малыша, свою любовь, свою душу, свою жизнь, она точно не даст ей.       Это не то же самое, что из рук Дженка, это другое, это руки бывшего врага, это из рук того, что оборонялся от неё всеми силами, она не могла даже думать про это. — хочешь? — ещё раз просила она, прибивая её этим жестоким вопросом к земле, заставляя задыхаться. Зачем она это говорит?       Внутри у женщины что-то упало. Она спрашивает. Она предлагает. Это ловушка. Как только она коснётся её, как только кожа ребёнка почувствует её руки, сразу всё испариться, всё исчезнет, все уедут, все кончится.       Женщина закрыла глаза, сжимая руки на груди в кулаки.       Так нельзя. Нельзя. Она чужая в этом доме, чужая для всех, потому что они не брали трубки, не звонили, даже фотографии не посылали, даже не стали принимать подарки, которые Шениз уже отчаялась посылать.       Девушка протянула руку, у вытянув её ладонь, чтобы обустроить место малышке, положила ей на грудь девочку, которая почти сразу же ухватилась за жёсткие кончики её побледневших волос.       Она подняла быстрый взгляд на девушку. Ещё тут. Ещё не отобрала, не ударила, не выгнала, сидит напротив и улыбается, глядя, как расширились глаза женщины, когда маленькая ручка схватила край её воротника, потянув вниз, так, что женщине пришлось наклониться, чтобы девочка не оторвала бусинку с лацкана. Это было так резко и непривычно, что она невольно обронила улыбку, которую тут же подобрала, боясь показать. — ты изменилась как будто, — ответила на этот жест девушка, глядя, как Шениз опустила глаза на девочку, улыбаясь тому, как она забвенно играет с рыжими колечками её колос, — по взгляду вижу… — она положила руку ей на плечо, отчего женщина вздрогнула, не поднимая глаз; напряглясь, боясь удара в спину, — оставь, — она нежно проскользнула рукой по её плечу, беря её на запястье и опуская ладонь с испуганно поджатыми пальцами девочке на животик, отчего та начала смеяться, схватив большие для неё пальцы и засовывая их в рот. — Дети они такие… Любят все подряд… Сладкая, да? — лучше всех, — на выдохе сказала Шениз, голосом, который Джемре не слышала никогда от неё. — ты можешь её держать, я не злюсь, — Девушка чувствовала этот страх, который был внутри у женщины, который она отчаянно зажимала внутрь, чтоб не показать его, но который не могла контролировать сейчас. — я… я… — Шениз не знала, что ответить, она не поднимала глаз от девочки, любуясь ей. — я просто хочу, чтобы Дженк чувствовал себя спокойно, — покачала головой Джемре, начиная говорить, — Ты его мать, он её отец. Я не хочу отбирать у тебя возможность быть с ней, всё-таки… ты её бабушка, — закончила она, заставляя Шениз резко вскинуть голову.       Она смотрела на неё так, что у девушки внутри что-то екнуло. Неужели эти слова заставили её чувствовать что-то? Или она изменилась? Может это не страх, а что-то другое, что-то живое, чего в ней не было тогда, но что есть сейчас?       И эти её осунувшиеся плечи, посеревшее лицо, остывший взгляд, в котором больше не было надменности, а осталась только тихая просьба не трогать? Может это не время поцеловало её, а боль? Может дело не в почти четырёх годах, а одиночестве, и на лице её не приходящая старость, а понемногу уходящая жизнь? Та, в которой она не находила себе места и та, от которой она понемногу отказывалась? — Я схожу в душ, ты посидишь с ней?       Женщина ничего не сказала, только медленно покачала головой, соглашаясь.       Всё-таки это было странно. Это должно было однажды произойти, всё должно было однажды измениться, неужели это оно? Это тот самый день, когда Шениз больше не хищница, жаждущая мести, а просто женщина без дома, без семьи, так? Просто человек. Может и так, по крайней мере, когда девушка обернулась, заглядывая в щель и видя, как она всё ещё сидит, не отрывая взгляда от девочки, качает её, что-то приговаривая. — Единственная моя, — она держала её как бабочку, как хрустальный стаканчик, боясь выронить или слишком сильно нажать, а девочка заливалась смехом, как будто смеясь над её беспомощностью перед ней. — Душа моя, — она подобрала ноги в туфлях, концентрируя все внимание на ребёнке.       Джемре усмехнулась. Неужели это Шениз? Неужели эта та, которая на её глазах мучала парня-инвалида, та, которой она дала пощёчину, та которая отравила и подставила её сестру? Это не она, нет. Это кто-то другой. Почему они не появлялись раньше? Хотя нет. Именно сейчас самый нужный момент, чтобы показать, что всё ещё идёт, чтобы показать, что время идёт, идёт и для неё тоже. Как жаль, но однажды они уедут отсюда, но это вовсе не важно, потому что сейчас та редкая минута, когда об этом думать не стоит, а надо смотреть, как Шениз нежно качает девочку, лаская её за щёчки.