Все в порядке
15 марта 2020 г., 17:14
Было тихо, как никогда в этом доме. Спокойно и умиротворённо, но всё это казалось обманчивым, потому что в этом доме тихо бывает только перед взрывом.
— уверен? — девушка остановилась перед дверью, поднимая взгляд на парня, ведущего её за руку. Ей нужно было быть полностью уверенной в том, что это не ошибка, что он не передумает, и не подожмёт трусливо хвост, как только мать на него посмотрит, потому что именно этого она и боялась, что он опять прогнётся под неё.
— да, — уверенно сказал он.
В нём появилось это.
Эта уверенность, которой не было раньше, та, которая могла дать гарантии того, что он не поменяет девушку на привычку, как только на него надавят, что он отвечает за свои слова до конца.
Они прошли, садясь за стол.
Агях сидел во главе стола и был сосредоточен на происходящем, он встретил их взглядом и, оценивая, ждал, пока они сядут. Всё внимание было на этих двоих, от этого улыбка сползла с лица Джемре, и она молчаливо опустилась на стул, пододвигаясь его ближе к парню, чтобы чувствовать себя с покойнее.
Дженк заботливо отодвинул ей стул, и в этот момент девушка подняла глаза, оценивая реакцию присутствующих на это. Агях был как будто доволен, спокойно наблюдал и согласно кивал, когда его сын проявлял знаки внимания к даме, Дамла даже не обратила на это внимание, но что-то будто схватило девушку за горло. Она замерла, чувствуя на себе цепкий взгляд.
Она напряглась — знала, кто её пилит, но теперь нельзя было бежать от этого, теперь на ней были обязательства, которые она не могла нарушить.
Джемре выпрямилась, отвечая на взгляд Шениз, сидевшей, напротив.
Женщина была сосредоточена только на ней, она как будто с ревностью и негодованием оценила этот жест, но промолчала, всем своим видом показывая, что ей он безразличен.
— можем приступать? — нить напряжения между ними разорвал Агях.
— да, но… — все взгляды вернулись к Дженку. — Я… мы хотели бы кое-что сказать, — он посмотрел на девушку, которая согласно встала рядом, беря его за руку.
Взгляд Шениз пополз, как змея, по лицу Джемре, шее, руке и остановился на переплетённых пальцах. Она едва заметно сложила губы, облизывая их, девушка знала, что она чувствует — злость. Это не могло быть ничто другое, особенно когда она сложила руки в замок перед собой и закинула ногу на ногу, стало понятно, что она делает им одолжение, терпит, потому что так принято, но готовиться принять очередную пощёчину от Джемре, от того и смотрит так яростно. Предупреждая горящими глазами.
— Мы решили пожениться, — спокойно сказал он, не заколебавшись ни на секунду.
Дамла в первый раз за весь вечер оторвала взгляд от телефона. Движения этому моменту добавило только это, потому что все остальные замерли, ожидая чего-то. Того самого взрыва.
Только Джемре не отводила взгляда от Шениз, потому что она понимала, теперь она — её семья, теперь у них есть общая половина, она отобрала у неё самое дорогое — сына, она выиграла эту битву, забирая трофей, и женщина не сможет ничего сделать, потому что впервые сын сбросил с себя её руки.
Девушка стойко терпела её взгляд — взгляд свекрови — негодующей, не принимающей, она смотрела её прямо в глаза, потому что теперь нельзя было прятаться, они стали роднёй, худо-бедно, кое-как и только на словах, но роднёй.
Шениз сидела, широко открыв глаза, смотрела на девушку с такой ненасытностью, что Джемре видела, как её черное сердце бьётся все быстрее и быстрее, заставляя хозяйку трястись от гнева.
— Это прекрасно, Дженк, — Кивнул Агях, чтобы разорвать тишину.
— это не всё… — Парень перевёл взгляд на мать, как будто сообщал эту новость именно ей, — мы приняли решение уехать… из Стамбула. — Закончил он, закрывая глаза.
Джемре стояла, наслаждаясь этой минутой, когда был подписан договор о их свободе. Она отвела взгляд от парня, улыбалась, не сдерживала своего самодовольного вида, и снова посмотрела на женщину.
Шениз сидела, подобрав руки. Ледяное спокойствие окутало её, она как будто забыла всё, просто сидела, как статуя, глядя на этих двоих, но Девушка знала, что будет дальше. Если парень и отпустил её руку, он не была так легко расстаться с ним. Это ещё не конец, главное, чтобы не сломался он, потому что оставшуюся часть пути ему придётся идти одному — Джемре туда путь закрыт.
***
По длинным коридорам, по высоким комнатам дома, в котором все ещё спали разносился плач ребёнка, уносился куда-то в окна, растворяясь в прохладном утре. Девушка вышла из душа, наслаждаясь покоем, потому что всё это время она была так расслаблена тем, что поступает правильно, заглаживая вину и перед мужем, и перед Шениз, да и вообще поступает по-человечески, что неожиданный крик заставил её броситься в комнату. Но она замерла в дверях, когда открыла её. — Джемре? — Она увидела то, что хотела видеть меньше всего, поэтому внутри подкатила тошнота, горло сжалось, скрутило живот, она с трудом выстояла, не отводя взгляда, хотя очень хотела. У девушки внутри всё сжалось, потому что в этот идеальный мир, существовавший всего одну ночь ворвался тот, кто мог разрушить его весь, только появившись в нём. Девушке настолько было это странно, что она не хотела, чтобы он даже знал о нём. — Что ты делаешь? — резко произнесла она, сдерживая себя. Она забрала ребёнка на руки, нежно обхватывая её, — Недим, что ты делаешь?! — снова повторила она, желая слышать объяснения, оправдания. Она злилась, что он испортил это, поменял всё, даже воздух поменялся. Как будто сладость, которой она не могла надышаться вдруг превратилась в сухой и терпкий, тот, что дерёт нос, что заставляет закрыть, глаза, только бы убежать из этого места, как было когда-то. То, от чего она сбежала с мужем. — что ты делаешь, почему ребёнок плачет? — Повторила вопрос девушка, сжимая зубы. Джемре наблюдала за необычной картиной, оглядываясь по сторонам, не понимая как эти тихая ночь, когда она сидела и спокойно беседовала с Шениз, когда девочка спокойно дремала на нежных руках, вдруг превратилась в это — в старый и добрый сумасшедший дом, но с новым репертуаром. Она не смотрела на бывшего пациента, на того, кто обвинил её в предательстве, кто смотрел с завистью на все, что принадлежало Дженку и ей, и был готов врезаться в глотку зубами за все, что касалось её руки. И сейчас он стоял, наблюдая за всеми с диким видом, так что у Джемре начинали дрожать руки от страха и отвращения к нему и себе. — Она была с ребёнком, — кивнул он на Шениз коротко, которая дернулась от его слов, прижимая к себе плечи. Девушка посмотрела на неё, пытаясь его понять, что же он нашёл такого в этом, что решил своими руками переворотить всё. Женщина стояла, прижимая к себе руки, сжатые в кулаки, и смотрела на девочку, начинавшую сопеть носом. — Да. Она смотрела за Дэниз. Почему она начала плакать? — Девочка наконец успокоилась, начиная вместо криков издавать тихие всхлипы, цепляясь матери за воротник рубашки. — Я забрал её… Он не понимает. Не понимает ничего, потому что в его голове все по-старому. Недим готов защищать Джемре от кого угодно, а особенно от Шениз любыми способами. — Зачем? Парень смотрел на неё, не отрывая нахмуренных бровей. Он стоял, непонимающе вглядываясь в лицо Джемре, но не находил там ответов, потому что девушка быстро выстроила стену внутри себя, чтобы только он не понял все её мыслей, которые она где-то читала даже постыдными, но внутри она защищала Шениз, оправдывала её, хотя он её ненавидел всей душой и за дело. Она защищала его врага, она оправдывала убийцу ребёнка, жестокую женщину, которую он не жалел ни капли. Девушка не хотела его видеть, с из последней встречи она точно поняла, что ничего, кроме злости он не чувствует, вся его жизнь — это нескончаемая гонка с братом, которому он до сих пор не может спросить Джемре. — мне надо её уложить, иди вниз, — она развернулась, кладя Дэниз на кровать, чтобы приготовить её ко сну. — я… — уходи, Недим, — отрезала она, не поднимая глаз от девочки. Отвратительная тишина звенела от напряжения, казалось что-то вот-вот взорвётся, но вместо этого за ним тихо хлопнула дверь. — Всё в порядке, — улыбнулась девушка, успокаивая то ли Дэниз, то ли Шениз. — Всё в порядке… Её осунувшееся лицо на миг просветлело, как будто показало, что она спокойна, что причина не в ней, но это было не так. Она была чужой для этой семьи, где все обожали Джемре, поэтому ничего другого ждать и не следовало. — дети плачут иногда, — она взяла на руки Дэниз, начиная покачиваться, разговаривая в процессе, — Ты в порядке? — вдруг спросила она, поражаюсь сама себе. До этого она делала это из вежливости, из обещания, данного Дамле, а теперь правда нашла это вопрос уместным, особенно когда женщина села в кресло, складывая руки на коленях, глядя на них так, чтобы её взгляд ни в коем случае не пересекался с Джемре, чтобы она не видела эмоциональной реакции. — да. — Кивнула она расслабленно. — Выглядишь не очень, — покачала головой девушка, оглядывая её. — Может воды? — нет, нет, все в порядке… — она приложила руку ко лбу, но, только коснувшись его, вскочила, поднимая улыбавшиеся глаза на девушку. — Пойду вниз, выпью чая, — она отчиталась, закрывая за собой дверь, уже в щель желая хорошего сна.***
— Дурак. Трус. Что ты сделал? — она стояла перед ним, трясясь от гнева, — её? Ты выбрал её? — её, мама, — он как будто шутил. Смотрел в наполненные солью глаза матери и шутил, он был уверен в том, что будет и как он поступит, её слова уже не действовали на него. — дурак! — она отвернулась, заламывая руки, но тут же вернулась, беря его за плечи. — Куда ты поедешь? Ты не уедешь из дома, ты трус, ты не сможешь! — мама, — он вдруг стал серьёзным, огрызнулся на неё, так, что она испуганно отшагнула назад. — Мама, не забывай, — он поднял руку, грозя пальцем, так что женщина, закрыв глаза, сделала шаг назад, прижимая руки к себе, обнимая. — Ты назвала меня трусом, ты меня в него превратила, — он говорил тихо, но страшно, так что у женщины всё внутри дрожало, она боялась открыть глаза, увидеть лицо сына, в котором больше нет ни любви, ни доверия. — Ты мне не хозяйка, я уеду с ней, потому что теперь она моя жена, и она Моя Семья… — Нет, нет, замолчи, — она бросала руки, пытаясь отмахнуться от этого, но ничего уже не работало, она только вцепилась в его воротник, притягивая к себе, — это не правда, скажи, что не правда. — она твоя семья, мама. Стоявшая до этого неподвижно женщина, вдруг дернулась, издавая тихий стон, поднимая глаза к небу. Она широко открыла их, глубоко вдыхая через рот, чтобы не захлебнуться в своей боли, чтобы отдышаться, но это было невозможно, она сжалась, опуская бессильные руки. — мам, — он шагнул к ней, одной рукой прижимая её голову к груди. Она не могла вдохнуть, да и больше не тянула к нему свои руки, просто стояла, как он её взял, потому что теперь было все бессмысленно. — мам, посмотри на меня, — он опустил глаза, когда женщина выполнила его просьбу. Медовые реки, текшие в её глаза, вдруг стали пустыми, прежняя сладость, огонь, горевший в них испарилась, оставляя за собой тупое молчание. — ты не сделаешь это ради меня? Она закрыла глаза. Он просит слишком много, он хочет от неё невозможного, он просит ей разорвать себе сердце, просит выбросить всё на помойку, как ненужное. Как грязное, пустое, как противное, как будто это старые тряпки, а не чувства. Она кивнула, не открывая глаз. — хорошо. Хорошо, спасибо, — он снова вернул её в объятья, давая ей возможность запомнить этот момент, после которого всё изменится.***
Утром в кровати Карачая пустовало, Джемре так и не вернулась, поэтому утреннего ритуала с поцелует можно было и не ждать, при свете дня всё равно ничего не вышло бы. Парень накинул одежду, спускаясь вниз, чтобы позавтракать перед тяжёлым днём, но ранним утром кухня уже не пустовала. За столом сидела Шениз, подперев голову рукой, она смотрела на полную кружку чая, так и не начиная его пить. — так вот кто плохо спал ночью, — Дженк нежно положил руку сонной материна щёку, гладя пальцем нежную румяную кожу. Женщина виновато покачала головой соглашаясь, закрыла глаза. — Выглядишь сонной, — объяснил он, садясь рядом и глядя её по спине сильной и грубой рукой. Женщина кивнула, опуская руки на стол. Она смотрела на него таким взглядом, что Дженк не мог не начать улыбаться. Как давно он не видел её такой. Сонной, уставшей, с румяными щеками и в ночном халате. — Джемре ушла около двух ночи, она была с тобой? — угу, — промычала она, наконец делая первый глоток чая. — что-то случилось? — Женщина пожала плечами, закрывая глаза. –Ладно, давай, — он встал, кладя руку на спинку стула. — Уже утро… Тебе надо поспать, — она сидела, не думая вставать, но его слова заставили её подняться устало, отталкиваясь от подлокотников. — Давай, — он взял бокал с чаем, чтобы донести до комнаты, и вышел с ней. Они шли по гостиной, когда одна из дверей хлопнула, привлекая их внимание. В помещение вошёл Недим, останавливаясь, когда увидел брата и Шениз. Дженк сжал зубы, видя его. Где-то внутри он догадался, что всё не могло быть так хорошо, от этого и злился, что он тут, особенно когда всё вдруг стало хорошо. Следом за ним зашла Джерен, точно так же останавливаясь рядом с ним. Эта немая сцена шла бы ещё долго, если бы Шениз не потянула сына за руку, уводя за собой наверх. Парень посмотрел на неё непонимающим взглядом. «мама, они враги, они пришли сюда, а ты уйдёшь? Ты уводишь меня?» Женщина поразительно спокойно шла наверх, ведя его за собой, пока их провожали взглядами эти двое, ничего не говоря.
