Снова тут

— что она тут делает? — Джерен была готова взорваться, броситься как дикая кошка на жертву, вгрызаясь в горло. — божье ты наказание… — Дженк схватил её за предплечье, и замолчал. Взглядом приказал сидеть, как собаченке. — Она гость. Один из важнейших акционеров, она вложила в эту компанию больше, чем ты в руках сможешь удержать стодолларывами купюрами, — он цедил сквозь зубы, чтобы никто не слушал этого спора. В этой приятной обстановке с живой музыкой, тортолетками и шампанским его голос звучал как гром для них четверых, — у неё тут прав находиться больше, чем у тебя…       Джерен была на всех таких мероприятиях, но только потому, что Недим был одним из собственников. Она была лишь украшением вечера, украшением Недима Карачая.       Недим стоял, казалось собирался вступить, но не решался, из-за взгляда Джемре, которым она оценивающе смотрела на мужа и сесту, молчала. — Следи за ней, — он неброжно выпустил её руку, отдавая Недиму.       Девушка потеряла покрасневшее место, не говоря ни слова. Они ушли, что-то обсуждая, наверняка это, но Дженка это не волновало. Когда он стал главой компании слухи стали важной частью его жизни, поэтому он за секунду забыл об этом возвращаясь к жене, но во взгляде читалась злость, ярость, разгоревшаяся в нем из-за двух неуместных слов.       Джемре стояла рядом, опираясь на стол. Она была уже на позднем сроке, а стулья были непридусмотрены, поэтому она весь вечер находилась рядом с мужем, держа его за руку.       Дженк посмотрел на неё и все понял, в её тёмных, как уголь глазах, он увидел ровно тот же вопрос, что и задала Джерен, но она не говорила его, потому что точно понимала, что этот вопрос будет неуместны и невежливым. По глазам читала, что парень будет не рад на него ответить, даже ей. — ты сама знаешь, Джемре, — он протянул руку гладя её по плечу. — Я не могу её выгнать… — она твоя мама… — девушка пожала плечами, кладя руки на живот, ткань её длинного чёрного платья обтягивала его достаточно, чтобы во всех СМИ появились новости о том, как плохо, а может быть хорошо, она выглядит, несмотря на положение. — И выжный акционер, — он повторил, как будто то, что она сказала вовсе не важно. Девушка нахмурилась, но не подала вида, что не понимает его. — Да, ты права, — продолжил он, беря со стола стакан, кивая с сарказмом, — Она с купила их за неделю до приёма, но… — девушка улыбнулась.       Она знала.       Шениз теряет сноровку, не может сделать так, чтобы это выглядело само собой случившемся, да и времени было мало, даже она не смогла бы извернуться так, чтобы попасть сюда случайно. Все это плавало на поверхности, представляясь взглядам всех. Даже смешно, как неуклюже она это сделала. -…но она вложила неприличную сумму в это все… — Дженк, — Девушка остановила его, беря за руку. — Ты не должен оправдываться передо мной. — парень посмотрел на неё верным и благодарным взглядом. — Она может быть где угодно, главное ты рядом с нами, — она кивнула, убирая назад волосы.       И смешно и грустно было от того, как она сюда попала, и как ведёт себя сейчас.       Дженк посмотрел на стол акционеров, вглядываясь в единственную молчаливую фигуру. Она стояла, глядя в пол, потому что, хоть в акциях она и понимала почти все, так как была женщиной умной, ей было на них глубоко все равно, потому что она тут не ради них.       То, ради чего она тут, является запретным, даже смотреть ей было как будто нельзя, поэтому она и стояла, как дура, существовала в этом вечере.       Они были паразительно близко, но как будто не видели друг друга, притворялись слепыми, Джемре за весь вечер поймала только один её взгляд. Шениз не удержалась.       Женщина, уходя, пересекались с ними в коридоре. Парень помогал жене накинуть на плечи пальто, и именно в этот момент рядом появилась она.       Робким взглядом женщина окинула её располневшую фигуру, скованно скользя потемневшими глазами, по её ногам, рукам, лежавшим на животе, и наконец коснулся лица, тут же отводя в сторону.        Она кивнула сухо. Уголки её губ дрогнули, но она не подняла даже взгляда, сразу же уносясь, стуча каблучками от Хъюго Босс.       Джемре посмотрела на Дженка. «Видел?» «Видел.»       Он сдержанно кивнул, продолжая делать свое дело, ласково вытаскивая волосы девушки из-под воротника.

***

— что она тут делает?       И правда. Ничего не меняется, люди остаются прежними, сущность изменить нельзя, даже смешно от того, как она вторит сама себе.       Джемре изгибает бровь, не глядя на сестру. Они семья. Она не имеет права её осуждать, но очень хочется. — важный акционер, да? — пародирует она Дженка, высоко задрав нос и крутая каблучком в дорогом полу.       Хорошо, что его тут нет, иначе бы разозлился, разгорелся, а так девушка успеет потушать этот конфликт. — Джерен, прекрати, — девушка, закончила делать смесь, тряся бутылочку.       Её сестра не измениться никогда. Никогда не возьмёт себя в руки и никогда не станет достойной этой семьи, потому что ей нравиться злиться, принимать, обесценивать, чтобы на чужом фоне выглядеть дорого. Но она не понимает, что осел не станет скакуном, даже если рядом с ним поставить грязную и тощую лошадь. — больше всего я удивлена, что именно ты её пригласила… Святая Джемре, не твоей ли семье она сделала так много? — закрой рот, Джерен, — Девушка сдержалась, не тукнула бутылочкой об стол, но сжав зубы повернулась к девушке. — Ты мне будешь про вред говорить? Тебе меня правде учить? — она успокоилась, сжимая руки в кулаки, — Во-первых, она мать невесты, а, во-вторых, в отличие от тебя, она ведёт себя достойно.       Она вышла, закрывая за собой дверь, знала, о чем думает сестра. О мести. Они с Недимом прекрасная пара, которая любит друг друга и которая мечтает, чтобы каждый, кто хоть раз им втал на горло поплатился. Как только это кончится, им станет скучно.       Как они могут? Столько времени прошло, столько воды утекло, или может они слепы? Не хотят видеть того, что все уже по-другому, все поменялось.       А может это Джемре видет то, что хочет видеть? Может она придумала себе образ Шениз, который хочет видеть? Вдруг это просто иллюзия, которую она построила, чтобы только перестать чувствовать собственную вину перед дочкой и мужем, как жестоко она обходится с важным им человеком?       Её нельзя оценивать, теперь нельзя, потому что они семья, но как знать наверняка, что она больше не опасна, что ей нужны они, а это не невротическая привязанность, когда она готова в ноги бросаться сыну, только бы видеть того, ради кого двадцать чёртовых лет горела в аду заживо и молчала, превращала свою душу в грязь и вонь, только бы не отпускать сына? — Где ты была так долго, и где Джерен? — Дженк стоял в комнате, поправляя фрак, но увидев жену сразу же повернулся к ней. — Она внизу, а я готовила. — она потрясла бутылочкой. — Я думал ты сбежала… — он шутил, и девушку это уже очень давно не задевало. — Я же сказал Нуртен сидеть с Дэниз, а ты не можешь оставить её.       Девушка всталя рядом с ним, поправляя волосы. Сегодня на ней было длинное черное платье, которое волнующие обтягивало её округлившиеся бедра. Она стояла рядом с мужем, оценивая их пару.       Она все ещё не до конца привыкла к такой жизни, проведя большую часть в своей семье, она имела большую привычку быть дома, заботится, а не красиво стоять и улыбаться, держа мужа под руку. — Знаю. Я просто приготовила смесь. — Кивнула она. — Хорошо выглядим, — кивнула она, поправляя бабочку Дженка. — Благодаря тебе… — он наклонился, целуя её, но оба дёрнул, когда дверь открылась и на пороге, с ребёнком в руках появилась Нуртен, заставляя их отскочить друг от друга. — Ради бога, простите, я не знала, — начала тут же она, закрывая дверь. — Всё в порядке, Нуртен, заходи, мы уже уходим. — Джемре поправила волосы и сделала шаг. — Нам пора? — Пора.       Этот день был тяжелее прошлых, потому что именно сегодня все тут. Чета спустилась вниз, чтоб встречать гостей, но девушка с трудом привыкала к такому ритму жизни. Дженк чувствовал себя очень уверенно — он рос в таких условиях — в бесконечных праздниках, вечеринках и банкетах, ни в чьей руке так спокойно ни сидел бокал игристого, как в его. О смотрелся очень уместно — его дорогой костюм замечательно обтягивал крепкую спину, руки уверенно тянулись к гостям, чтобы пожать или поцеловать, он словно родился в венской опере, чего нельзя было сказать о его жене. Как бы она не пыталась стоять уверенно, улыбаться, всё было ей странно.       Джемре была готова провалиться сквозь землю, уж лучше бы она осталась наверху с Дэниз, а не стояла, утянутая этим колючим воротником с кружевами, который ой посоветовала Дамла, сжимая руки в крепкий замок и улыбаясь. — Ты что тут делаешь, принцесса? — Дженк смотрел на Дамлу, спускавшуюся по лестнице. Ей следовало бы смотреть под ноги, но она бегала глазами по залу, проверяя общую готовность.       Как и бывает в такие дни, что было спланированно до мелочей, но ей все равно было мало. Джемре её понимала — в этом доме никогда не бывает спокойно, особенно когда вся стая голодных и жестоких в сборе. — Все приехали? Я не видела госпожу Сехер, — она бегала взглядом по сторонам, но Дженк взял её за плечи, заставляя посмотреть на неё. Её большие глаза мелко дрожали. — Она помогает всем остальным, кажется пошла к папе… Дамла, девочка, — он поцеловал её в лоб, — беги наверх, пока никто тебя не увидел. — Жизнь моя, — раздалось с летницы, заставляя всех троих поднять лица.       Спускалась Шениз, держа полы своего длинного чёрного платья. Она улыбалась из-под распущенной чёлки, иногда поднимая взгляд на ожидавших её, но тут же опускала, глядя куда наступает. — Моя красивая дочка, — она наконец оказалась рядом, целуя Дамлу. Девочка робко опустила взгляд, кладя длинные ресницы на застенчиво порозовевшие щёки, — какая ты красивая, малышка, — она подняла её лицо за подбородок, — иди готовься, пока всё не пришли, — она проводила её взглядом. И, как только девочка скрылась за поворотом лестницы, — повернулась к сыну и невестке. — Какой ты красивый, иди сюда, — она протянула к нему свои руки, поправляя бабочку. Джемре улыбнулась. Она поправляла её уже несколько раз, и тем не менее она сидела неправильно. — И ты, душа моя, — она наклонилась в девушке, целуя её в обе щеки, и поправляя рюши на воротнике. — Как вы тут? — стоим, джем гостей, — ухмылялся сын, поднимаясь наверх. — Пойду проверю нашу бусинку, — кивнул он, скрываясь за пролётом.       Девушки остались одни. Они молча стояли несколько секунд, когда Джемре устало вздохнула, выпуская пар. — Что? — спросила Шениз, не глядя на неё. — ничего. Ничего, — Покачала головой она, складывая руки в замок. — Вечер должен оказаться тяжёлым, — она сказала то, о чем обе думали. — Не хочу снова всего этого, — странные откровения зависали в воздухе, заставляя обеих чувствовать неловкость. Девушка ещё раз вздохнула, поворачиваясь на женщину. — Обещай, что не будешь вступать в спор с Недимом. — её голова склонилась на бок. Несмотря на стола, она просила, а не приказывала. — с Недимом? — уточнила она, её бровки изогнулись, она покосилась на девушку. — Он тебе что-то сказал? — нет. Просто… просто, чтобы все остались спокойны… и Джерен. Она ещё… как ребёнок, может провоцировать. И ты сама знаешь всю эту историю, — она кивнула, чтобы удостовериться в том, что женщина понимает её. — Она вся на взводе, не хочу, чтобы в этот вечер пролилась кровь. — чья? — Шениз первый раз кинула на неё взгляд.

***

— Это ты, всё из-за тебя, — Она толкнула женщину в плечо, заставляя её отшагнуть назад. — Ты отобрала у меня ребёнка, понимаешь? Из-за тебя я никогда не стану счастливой! У обожаемой Джемре есть всё, а ты отняла у меня последнее, что я могла — иметь детей! — она сжимала её за предплечья с такой силой, что женщина чувствовала, как её кожа вот-вот порвётся, чувствовала, как нежные пальчики этой девушки впиваются в неё, оставляя красные следы от ногтей, так больно она хотела ей сделать, что готова была разорвать ей голыми руками, просто ногтей ей было как будто недостаточно, поэтому она до боли сжимала руки. — Ты, чудовище, отобрала у меня это, ты! — замолчи! — она закрыла руками уши, чтобы не слушать её, но Джерен дернула руками, снова заставляя её слушать. — Слушай! Слушай тишину, которая могла быть наполнена топотом маленьких ножек, чувствуй мои руки, которые могли сжимать ребёнка, чувствуй! — она замолчала, глядя как глаза женщины наливаются влагой. — бесстыжая, — Джемре ворвалась в эту сцену, давая сестре пощёчину. Она отлетела, делая несколько неуверенных шагов назад. Прижимая руку к больному месту, она подняла глаза на сестру. — Как быстро ты забыла, как ты сама довела господина Агяха до сердечного приступа, — она схватила её на предплечье, чтобы она не ушла, чтобы слушала, — как быстро за забыла, как извивалась над беспомощным парнем, как душила его, травила, как обманывала, — Она цедила каждое слово, как будто вытягивая его с самой дальней полки своей души. — Каждый в этом доме забыл прошлое, чтобы не портить этот праздник для Дамлы, бесстыжая, забудь и ты, — она отбросила её руку, показывая, что именно сейчас надо уйти. Джерен не надо было говорить, она ушла сама, хлопая за собой дверью. Сбегает, как всегда, только бы не смотреть сестре в глаза, не видеть правды. Джемре повернулась на женщину, как будто приступая к новому пункту списка. Она стояла, держась рукой за край раковины, и, когда девушка сделала шаг к ней, подняла руку, останавливая её. — мне пора, — она закрыла глаза, и, взяв с пола клач, обошла девушку, как будто всё случившееся — пустяк, недостойный упоминания. — бросишь Дамлу? — Джемре хотела её остановить, но не знала уже какими словами это сделать. Она последнее время чувствовала, что весь мир на её плечах, а никому до этого и дела нет, поэтому она говорила уже самым отчаянным голосом, какой только мог быть. — не буду портить ей праздник. На торжестве нет места вражде, — Она вышла, равнодушно оставляя дверь качаться. — как ты можешь так говорить? — девушка бросилась за ней, заставляя её остановиться. Женщина, не поворачиваясь, встала, подставляя её равнодушную спину, в которую девушка бросала пустые слова. Но остановилась.  — Она больше всех желает тебя видеть, а ты оставишь её? — она изначально не планировала моё присутствие, это ты. Из-за тебя я тут, и точно так же я могу отказаться от предложения, уехав, — она даже не повернулась, говорила всё в сторону, чуть дёрнув головой. — Но ты же рада, ты была рада, когда увидела нас всех, не так ли? — Джемре шагнула к ней, беря за руку, женщина посмотрела на место их соприкосновения. — Больше всего на свете, — покачала головой она, — но я не хочу видеть плоды того, что делала, — она вырвала руку, — сразу после торжества я вернусь домой.