В зоне риска

      То, что Шень Цинцю не мог унять, так это обыкновенный страх перед неизвестностью.       Да, он умер и перенесся в мир дерьмовой новеллы. Да, он в теле главного злодея истории. Да, благодаря Системе он продолжал жить, пусть и в таком месте, в таком теле, таким образом. Да, это было то ещё испытание для его бедной психики. Мысленно проклиная всё и вся, особенно автора гаремной новеллы, он постепенно пытался жить, смириться со всем этим, потому что никто отдохнуть и обмозговать всё в уединении не мог позволить. Хотя если бы он это вообще высказал, тому же Му Цинфану, то мог бы вообще не выходить из бамбуковой хижины столько, сколько потребуется.       Но об этом он сообразил достаточно поздно.       Однако страх колебался, растекался и пульсировал в его теле вместе с кровью. Или вместо крови. Шень Юань никак не мог их сейчас различать.       Проблема была именно в том, что он чертов злобный Учитель главного героя, у него заблокирована функция ООС, а Ло Бинхэ смотрел на него волком!.. Он чувствовал его жгучий взгляд на своей спине! Мальчик, пожалуйста, пожалей этого старика, он не твой учитель, он просто попал в дерьмовую ситуацию. И думать приходилось в совершенно экстремальных условиях: перед учениками, перед другими Лордами. Ни минуты покоя, потому что везде его сопровождал Юэ Цинъюань, помогая адаптироваться и придумать адекватный план.       Ага, план по самоспасению. Ведь спасение утопающих дело рук самих утопающих. А Шень Юань чувствовал, что просто пробивал какое-то двойное дно, пытаясь разблокировать ООС и немного смягчить напряжение между ним и учениками.       Да, тут не один Ло Бинхэ страдал. Конечно, он больше всех, потому что являлся главным героем, однако не всё так просто. К примеру, Мин Фань явно страдал слабоумием и отвагой, а Нин Инъин — святой наивностью. Ученики у него глупенькие, поэтому обучать их тоже надо, как бы Юаню ни хотелось смягчить острые углы в отношениях с главным героем. За это Система щедро награждала. И мужчине хотелось плакать горькими слезами, потому что баллы и снимались, когда тот пытался подружится с младшим учеником.       Шень Цинцю чувствовал себя между молотом и наковальней: с одной стороны — угрозы, снятие баллов и пинки Системы, с другой — с главным героем надо дружить, чтобы потом не сдохнуть в мучениях. Вот и приходилось постоянно выбирать меньшее зло. Каждый раз это «меньшее» менялось местами.       Поэтому первоначальная стратегия «Набираем баллы, а потом расплачиваемся» хорошо работала. Работа с учениками приносила неплохие маленькие баллы, а за выполнение обязанностей горного лорда — Система щедро одаривала Юаня радостными лестными комментариями и небольшой наградой. И уже с накопленными баллами Шень пытался хоть как-то хвалить, направлять в нужное русло Бинхэ.       Боль от того, что он постоянно находился на грани брани вслух от снятия огромной кучи баллов и счастливых слез от того, что он всё ещё мог жить. Ни жив, ни мертв — так можно описать его первые месяцы. Он привыкал к обстановке, а остальные также пытались свыкнуться с новым поведением Учителя.       Лишь юные цветущие девочки-ученицы оказывались в плюсе: Учитель наконец-то больше не терроризировал учеников так усиленно, как было, и с ним стало как-то поспокойней разговаривать. Поэтому стали немного донимать своего Учителя вопросами об обучении (пересекать границы те всё равно не решались).       Состояние выжатой губки длилось даже и после раскрытия функции ООС. А всё потому, что чертова система ограничивала его действия, постоянно напоминая ему о том, что люди будут настораживаться и догадываться о том, что произошло с Шень Цинцю, если тот резко бы поменял свой характер и известные привычки. Поэтому, обливаясь горючими слезами и проклиная систему за то, что он стал злодеем, он продолжал вести себя, как прошлый владелец тела. С тем исключением, что с Бинхэ он стал ближе и между ними немного царил покой.       Возможно.       Шень Цинцю ещё сомневался, что маленькие поступки и доброе отношение Учителя смогут затянуть нанесенные раны на душу героя, поэтому Шень Цинцю справедливо считал, что нет ничего дурного, чтобы просто держаться за бедро ученика и дальше. Постепенно, он сможет его изменить. Он же чертов живой человек, который активно взаимодействует с главным героем. Если до событий Бесконечной Бездны он сможет немного повлиять на Бинхэ, то вдруг это принесет свои изменения?       — Учитель, я приготовил вам ужин, не желаете отведать? — Бинхэ робко стоял у входа, часто моргал и смотрел чисто на поднос с вкусно пахнущими блюдами. Шень Юань мог только сдержанно кивнуть, внутренне крича от восторга и нетерпения.       Еда Ло Бинхэ — это просто пища богов, отказываться от такого — кощунство!       Пиковый лорд мечтательно вздохнул, представляя, что было бы неплохо повлиять на ученика настолько, чтобы остаться навсегда в таком положении. Ученик с усердием и старанием учится и помогает своему Учителю. И никаких систем, ни проблем в виде постоянных нападений демонов, ни частых миссий, и Ло Бинхэ остался бы сильным белым лотосом. Было бы прекрасно, если бы так можно было жить всегда.       [Напоминаем вам, пользователь, что Арка Бесконечной Бездны обязательна. Она неотвратима.]       Тяжело вздохнув, Шень мысленно скривился от раздражения.       Если бы не постоянные напоминания говняной учтивой системы, то жить стало бы куда проще. Особенно, если бы она не снимала баллы за то, что Шень Цинцю не уделял «достаточного» внимания Бинхэ, как главному герою.       После обновления Система будто бы сменила направление своих наказаний, заставляя бессмертного отдать почти всё внимание Бинхэ, а за развитие других персонажей — как настроение будет. Конечно, она чаще снимала баллы, чем прибавляла. Трансмигрант просто не мог понять, почему такая резкая смена оценивания, но и подчиняться полностью он не мог.       От того головная боль и постоянный выбор «меньшего зла» действовали на нервы, под давлением, в зоне постоянно риска. Пиковый лорд, скорее всего, сойдет с ума раньше, чем вообще доживет до переломного момента новеллы. Спасение находилось только в руках Бинхэ, который с обожанием и тихим счастьем смотрел за тем, как Учитель ел его еду.