03
3 июня 2020 г., 21:18
Зная о способностях оборотней, Стайлз все же надеялся, что Хейл не решил подслушивать их с Дитоном разговор. Тема для Питера больная, а парню нужно было оставаться в его доме еще какое-то время. Поэтому, запомнив всю информацию, которую ему продиктовал Алан, Стайлз стал продумывать план своих дальнейших действий.
Главным нюансом было то, что состояние Питера ни в коем случае нельзя было запускать. Хейл легко может навредить себе и другим, если Стилински не будет приезжать к нему хотя бы время от времени, парень понял это давно. Но вот правда ли нужна ему вся эта морока с едва не спятившим оборотнем? Может, года два назад он об этом даже не задумался, но сейчас Стайлзу хотелось получше разобраться во всем, что касалось его самого, чтобы, возможно, суметь помочь не только себе.
Ясно было, что какие-то неудобства ему все равно придется испытать, но они — ничто по сравнению с тем, что чувствовал и чувствует Хейл. И если Стилински все-таки решится всерьез взяться за спасение Питера от него же самого, позволит ли волк ему это сделать? Гордость сложно полностью победить, особенно если речь идет о Питере Хейле, так что Стайлзу нужно будет приложить максимум усилий, чтобы заставить оборотня поверить в необходимость всех его действий.
Из беседы с Дитоном Стилински не узнал почти ничего нового. Бóльшую часть он уже читал, но зато подтвердил ранее известные факты у настоящего специалиста в области сверхъестественного. Вот к кому вы бы обратились, если б имели проблемы с оборотнями или другими мифическими существами: к психологу или друиду? Конечно, первый вариант тоже неплохой, но Стайлз предпочел последний. Не поменялся и тот факт, что Питеру и правда нельзя было долгое время проводить в изолированном одиночестве — из-за особенностей мышления, сформировавшихся у всех оборотней, Хейл и сам мог не заметить, как загнал бы себя в депрессию, а Стайлзу и без нее дел хватало. Оставалось только решить, что делать со всей этой информацией и как возвратить волка к нормальной жизни.
Первой мыслью у Стилински было попросить помощи у Коры или Малии. Скотта, правда, тоже пришлось бы посвятить во всю эту историю, но ведь Малия всегда будет дочерью Питера, даже несмотря на откровенные между ними конфликты. Если рассматривать вариант с Корой — девушка никогда не отказывала Стайлзу в помощи, однако вряд ли она пошла бы против воли Дерека, который и так весь как на иголках. В итоге от этой идеи пришлось отказаться и надеяться только на себя. Ведь если «тайну» будет знать один Стайлз, все должно обойтись без лишних проблем, с которыми ему абсолютно не хотелось разбираться.
Когда он вернулся из водоворота своих мыслей, оказалось, что прошло не больше пяти минут. Со второго этажа, куда предположительно ушел Хейл, не доносилось ни звука. И тут вдруг Стилински словно окатило холодной водой: мысли, что его не до конца продуманный план может провалиться и что он только усугубит ситуацию с Питером, роем влетели в голову. И ведь опасения были не беспочвенны — Хейл был слишком своеобразным, он мог запросто подумать, что Стайлз просто насмехается над ним, и сделать еще хуже. Казалось бы, чего бояться парню, когда его роль в этой истории отнюдь не главная? От него-то всего лишь зависит главный герой. И этот главный герой…
— Я думал, ты уже ушел, — сообщил Питер, опять неслышно подходя со спины и останавливаясь в паре метров от кресла, в котором сидел Стилински. Тот вздрогнул от неожиданности, но с места не сдвинулся. Если уж начинать, то надо делать это прямо сейчас, не думая о страхах.
— Тебе нравится так подкрадываться, да? — со всем возможным на тот момент спокойствием поинтересовался парень. Его пальцы сами собой покрепче вцепились в мягкие подлокотники. — А я всегда думал, что ты легко распоряжаешься своими способностями.
— А ты серьезно полагаешь, будто можешь пользоваться ситуацией, в которой я почти бессилен? — в тон ему спросил оборотень.
Стайлз хотел было ответить: «А может, хватит играть в «вопросом на вопрос»?», но вместо этого быстро перебрал в голове все те моменты, когда Хейл делал ему подобные замечания: в машине, пока вез его к себе, чтобы перевязать царапину и дать переночевать; когда сегодня Стилински заявился к нему в дом без предупреждения. В первом случае Питер мог просто подбросить его к МакКоллу, а во втором и вовсе не открывать дверь, ведь рано или поздно Стайлз бы ушел. И все же раз за разом волк показывал себя с той стороны, которую, скорее всего, обычно не позволял никому увидеть. Теперь Стилински понял, что не давало ему покоя еще с их встречи у особняка стаи — Питер, которого он видел перед собой, разительно отличался от того образа, который так старательно выстраивали своими рассказами все, знакомые со старшим Хейлом.
Судя по словам той же Коры, Питер был честолюбив, скрытен и терпеть не мог, когда лезли в его жизнь. Зачем же он тогда так легко позволил Стайлзу нарушить его личное пространство, и не один раз? Зачем оборотень прикрывался, да и продолжал это делать, нежеланием разбираться со Скоттом в случае чего? Уж кому-кому, а Хейлу можно не бояться агрессии со стороны МакКолла, ведь он более опытный в плане конфликтов и драк. Скотт тоже сразу не полез бы в огонь, так что слова Питера, что он хочет избежать ссор с альфой, были полным бредом.
— Раньше меня раздражало в тебе все, потому что ты был слишком громким, — снова заговорил оборотень. — Уж не знаю, почему ты вдруг изменился, но то, что ты не отвечаешь на вопросы, бесит не меньше.
— Раньше мы друг друга не знали, — резонно ответил Стилински. — А еще потому, что ты задал нелогичный вопрос. — Парень повернулся к Питеру. — Как раз сейчас у тебя есть все возможности навредить мне. Даже безнаказанно, — он слез с кресла и встал напротив Хейла. Мужчина едва заметно нахмурился. — Никто не знает, что я здесь. Если долго не буду выходить на связь — подумают, что у меня снова завалы на работе. — Питер открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Стайлз остановил его, подняв руку. — Я взял отпуск на две недели, так что там меня тоже не хватятся.
— Тогда логичным вопросом будет: зачем ты это сделал, а сейчас мне обо всем рассказал? — не унимался оборотень.
— А вот этого я и сам не знаю, — Стилински приподнял уголок губ. — Наверное, потому что не могу не помочь тебе.
— То есть, ты думаешь, что я нуждаюсь в твоей помощи? — в ледяном голосе Хейла явно послышались стальные нотки, а на его щеках заходили желваки. Парень поступил очень неосмотрительно, сказав именно это, однако так он мог направить их взаимоотношения в нужное русло.
— Да. И я сделаю все возможное, чтобы исполнить свои слова, — Стилински вздохнул и совсем тихо добавил: — Потому что это, наверное, все, что осталось от прежнего Стайлза.
Глаза Питера потемнели.
— Что ж, тогда спешу тебя расстроить — мне не нужна ничья помощь, а особенно твоя. Я в полном порядке, ты понял? — Хейл мотнул головой в сторону двери. — А теперь ноги в руки и проваливай из моего дома.
Стайлз прекрасно осознавал, что играет с огнем. Шансы пятьдесят на пятьдесят, что его предположения, по которым оборотень его не тронет, верны. Он мог и ошибаться, но что-то подсказывало, будто Хейл ничего ему не сделает. На этот раз, по крайней мере.
— Прогони меня.
В глазах — вызов, в сердце — уверенность, что поступил правильно, а первым пунктом в начавшем вырисовываться плане — вывести Питера на эмоции. Стилински бы тоже не мешало вывалить все, что копилось внутри несколько лет, без разницы, куда или кому. Но сначала надо было помочь разобраться с оборотнем, который молчал и упорно сверлил взглядом лицо Стайлза.
Парню начало казаться, что у него снова пошли глюки. Глаза волка как будто не могли решить, какими остаться — ясно-голубыми, темными, цвета морской волны, или странными серебристо-белыми. И так как Хейл до сих пор молчал, парень задал давно мучавший его вопрос:
— Кстати, твои глаза. Мне иногда кажется, что они становятся… другими, — Стайлз неуверенно улыбнулся.
Питер, сбитый с толку, с секунду отвечал ему недоумевающим взглядом, а потом на его лице вихрем пронеслись облегчение, непонятная радость, печаль, и все снова вернулось к холодному и мрачному спокойствию.
— Тебе не понравится ответ, так что лучше забудь, — сухо ответил мужчина, а Стилински подумал, что раньше оборотень лучше скрывал эмоции. Хотя, в это раньше они были не так хорошо знакомы.
— Значит, я могу остаться? — тут же сменил тему парень, уже чувствуя себя победителем в этом споре.
— Нет, — отрезал Хейл и развернулся, чтобы снова подняться к себе. — Ты уйдешь. И чем раньше, тем лучше.
Не добавив больше ни слова, Питер снова оставил Стайлза одного, перед уходом бросив недовольный взгляд на включенный в гостиной свет. Но это поведение парня нисколько не задело, и он мог переходить ко второму пункту плана — сделать так, чтобы волк привык к частому присутствию Стилински в его доме.
***
Заперевшись в своей комнате на втором этаже, Питер прислонился спиной к двери. В груди бушевали смешанные чувства, и оборотень никак не мог решить, приведут они к чему-то хорошему или же нет. С того самого дня, как он мельком увидел Стайлза, даже не задержал на нем толком-то взгляда, Хейл уже не ощущал себя тем, кем был раньше. Он слышал, что это нормально для некоторых оборотней, проживших часть своей жизни, но никогда даже мысли допустить не мог, что с ним то самое это тоже когда-нибудь случится. А тут вдруг на горизонте замаячил этот странный паренек. Изредка позволяя себе следить за ним, Хейл заметил, что когда в конце концов Стайлзу позволяли высказаться, его планы всегда превосходили все те, что предлагали остальные. Волк никак не мог понять — почему, если парень столько раз доказывал свой блестящий ум и незаменимость (пусть он и был простым человеком), никто не хотел его слушать? Если бы судьба распорядилась иначе, и Стилински каким-то образом общался бы с Питером намного дольше, оборотень обязательно бы прислушивался к его словам. Но сейчас… сейчас все было совершенно по-другому. Сейчас при виде Стайлза сердце покрывала тонкая корочка льда, все внутренности сплетались в болезненный тугой узел, а в горле вставал комок горечи. Кто знает, как волку удавалось пересиливать себя и даже общаться с причиной своих симптомов. Да, именно симптомов, потому что по-другому это нельзя было никак назвать. Представьте, что перед вами на тарелке любимое блюдо, но помните, что не можете откусить ни кусочка, потому что уже долго сидите на диете, чтобы сбивать режим, — именно так чувствовал себя Питер. Естественно, кто-то после недолгих раздумий просто плюнул бы на диету и быстренько расправился с вожделением, но точно не Хейл. Не в его правилах было разрушать то, чего он так долго добивался, а именно железного самообладания. В начале все было просто, потому что Стилински редко появлялся перед глазами. Что уж греха таить, Питер подумал, что наконец-то его забыл, и тут — увидел возле дома стаи. Оборотень порой верил в судьбу, но в предрешенность этой их внезапной встречи верить совсем не хотелось. Ведь тогда бы это означало, что, как бы Питер ни старался, у него все равно не получится избежать своей судьбы. В тот промежуток между встречей в лесу и сегодняшним утром, которым Стайлз вдруг снова оказался на его пороге, волк тщательно обдумывал, почему ему лучше не видеться с парнем. Конечно, хотелось думать, будто из-за собственных соображений насчет плюсов одиночества и совершенного нежелания возиться с человеком, но здравый смысл говорил противоположное: если Стайлз узнает, это сломает ему жизнь. И у Хейла появилось убеждение, что будет намного лучше, если Стайлзу никто не расскажет всю правду. Ложь во благо, так сказать. Принцип, которым оборотень мог оправдать почти любые свои неправдивые слова. Он должен во что бы то ни стало прекратить их общение. Как сказал ранее — чем раньше, тем лучше. Потом будет поздно, потом Питер не сможет спасти Стайлза также, как Стайлз не сможет спасти его.***
Пока Стилински бродил по комнатам внизу, он не заметил, чтобы Питер спускался проверить, не ушел ли незваный гость. Пользуясь этим, парень полностью изучил планировку по крайней мере первого этажа. На нем были гостиная с кухней, небольшая душевая, которой Хейл, казалось, и не пользовался вовсе, а также небольшая полупустая спальня и каморка. Выше Стайлз подниматься не рискнул, но зато нашел теплое покрывало и положил его на видное место, чтобы, если он остался ночевать, было чем укрыться. На самом деле он уже даже не думал, что Питер снова начнет его прогонять. А если и прогонит, Стайлз все равно вернется, он же упертый. Хейлу придется смириться с настырностью парня, иначе он не сможет выбраться из ямы, что сам себе и выкопал. К удивлению Стилински оборотень не появился ни через час, ни через несколько, и даже вечером Стайлзу пришлось самому отыскивать на кухне какие-то продукты и готовить себе ужин. Если так пойдет и дальше, ему придется как-то выкручиваться, чтобы больше времени проводить с Питером. Отпуск на две недели хорошо, конечно, но при характере Хейла этого будет мало для полного восстановления волка. Все же проведя уже вторую по счету ночь в доме оборотня, Стилински проснулся неожиданно бодрым и полным сил. Его так и распирало от разных идей, как получше притереться к Питеру, и с таким же энтузиазмом он принялся готовить завтрак. Того, что обычно было в каждом холодильнике, у Хейла не оказалось, так что получилось приготовить лишь сухие тосты с найденными в кладовке фруктами и заварить слишком приторно пахнувший чай. С легким волнением ожидая, пока спустится Питер, Стайлз разглядывал двор, небольшая часть которого виднелась через окно. Наконец сзади послышались тихие шаги, и Стилински тут же посмотрел на вошедшего в комнату Хейла. Тот как ни в чем не бывало подошел к кофемашине и включил ее, после выставив нужный режим. В то время, как кофе готовился, Стайлз с досадой думал о заваренном чае. Все-таки лучше бы предложил мужчине что-то на выбор, а не сразу за него решать. Скоро кофемашина призывно щелкнула, а Питер достал из нее небольшую кружку с горячим дымящимся напитком и, поставив ее на стол, сам занял место напротив Стилински. Напряжение, раньше казавшееся парню почти незаметным, с приходом Хейла почему-то возросло. Оборотень не произнес ни слова, а Стайлз даже и не пытался завести разговор. В гнетущей тишине поглощая завтрак, человек и волк, не смотря друг на друга, могли легко сказать, что отражалось на лице у каждого из них. Наигранное спокойствие. Но это только снаружи, а внутри у обоих сталкивались планеты и горели целые вселенные, пока в глазах не было ничего, а губы ни на мгновение не трогала даже небольшая улыбка. Покончив с едой, Питер встал, сполоснул в раковине кружку, и хотел уже уходить, но Стилински, не выдержав, бросил ему: — Даже спасибо не скажешь? Я тут, между прочим, попытался хоть что-нибудь приготовить, чтобы ты из-за голода не вышел терроризировать город. — Ты ведь даже не понимаешь, что делаешь, да? — тихо спросил мужчина, не оборачиваясь к Стайлзу, который наконец-таки поднял на него взгляд. Если уж о чем он не думал, то сейчас — ни о чем. Все внимание было сосредоточено на аккуратном профиле Питера, красиво выделявшемся на фоне утреннего света, что бил в окна. — Почему это? — полюбопытствовал парень, облокачиваясь щекой на подставленную руку. — Я прекрасно осознаю, что… — В том-то и дело, что ты понятия не имеешь, куда влез, — жестко оборвал Хейл, теряя обладание. Он и сам заметил, что снова сорвался, и постарался успокоиться, прикрыв глаза и сделав два неглубоких вдоха. — Видишь табличку «Не влезай, убьет!» и идешь напролом. Почему же именно… — мужчина резко отвернулся, так что Стайлз больше не мог видеть его лица. Парень сначала не воспринимал слова волка всерьез, но сейчас невольно гадал, какой фразой закончит их первое (и Стилински надеялся, не последнее) утро Хейл. — Почему же именно — что? — Ты вроде неглупый, Стайлз, вовсе не глупый. Но почему ты не допускаешь такой мысли, что твоя помощь и правда не нужна? — Воцарившуюся ненадолго тишину не нарушило даже дыхание. Казалось, в эту секунду весь мир остановился. — Почему ты не думаешь, что твои действия могут принести один лишь вред? Больше Стилински не считал, что Хейл шутит. Обескураженный, он смотрел, как в полном молчании оборотень покидает кухню. Теперь вся эта ситуация уж точно не напоминала игру в героя, спасающего жизни.
Примечания:
пб включена
