The Wolf and The Boy

      Вечер после разговора получился смазанным. Ни Питер, ни Стайлз не знали, как лучше закончить их внезапный обмен секретами, а потому разошлись они при первой же возможности. Появилась она благодаря Хейлу — пусть парень и оценил его порыв, но волк чувствовал себя слишком странно, а потому просто-напросто сбежал.       Дело принимало интересный оборот. Питер не думал, что все может всплыть так быстро, и именно поэтому понимал, что лучше ему не оставаться наедине со Стайлзом так часто. Он чувствовал, что контролировать себя раз за разом становится сложнее, и будет не очень здорово, если однажды он просто накинется на него, не сдержавшись под очередным напором проснувшихся чувств.       Так и оставшись в волчьем обличии, Хейл провел в лесу несколько часов кряду, носясь по всем знакомым тропкам до изнеможения. Вымотать себя так, чтобы уже ни на что не оставалось сил — прекрасный план. Так получится избежать новых разговоров и немного подготовиться к завтрашнему утру, когда он снова увидит Стайлза у себя на кухне или — что еще хуже — в спальне.       К великому счастью Питера, ближе к полуночи зверь в нем успокоился. Перевоплотившись в человека неподалеку от дома, он убедился, что Стайлз все еще на первом этаже, и только после этого бесшумно поднялся к себе. Взяв из шкафа два полотенца, Хейл пошел в душ и долго стоял под прохладными струями воды, успокаивая сердцебиение и жажду движения. Мысли, выветрившиеся было после вечерней прогулки, вновь вернулись, хватаясь за сознание своими цепкими щупальцами.       Сомнений не оставалось: Питер должен все рассказать. Именно от этого решения он пытался сбежать в лесу и именно о нем были все эти мысли. Держать Стайлза в неведении слишком несправедливо после всего, что тот для него сделал. Будь на его месте кто-то менее знакомый… менее значимый… Да тогда бы вообще ничего не случилось! Не было бы этого желания постоянно держать парня рядом с собой, не было бы невыносимой жажды вдыхать его запах, слушать биение его сердца и чувствовать тепло его тела.       Если так подумать, то невообразимо, как он, Питер, смог держать себя в узде все эти годы. В самом начале было не так уж и плохо — они со Стайлзом почти не виделись, и Хейл еще не понимал, что что-то не так, что что-то изменилось после их первой встречи.       Сейчас же все перевернулось с ног на голову, и Питер совершенно не знал, как вернуть все обратно. Потому что сейчас запах этого чертова мальчишки Стилински пропитал едва ли не каждый чертов миллиметр его чертова дома. Да он чуть не живет уже здесь, и вот надо было позволить ему остаться?!       После освежающего душа стало чуть легче. Из спальни уже доносилась возня Стайлза, и Питер про себя вздохнул. Неужели придется снова ночевать в гостиной? Может, он и возвращался к Стилински пару раз, перевоплотившись в волка, но больше не намерен был этого делать. Мало того, что привязался сам, не хватало еще привязать этого парня к себе. А он ведь привяжется, это же Стайлз. Очень даже в его правилах устанавливать особую связь с теми, кто долго находится рядом.       Погруженный в размышления, Хейл не успел вовремя проскользнуть мимо приоткрытой двери спальни, и был вынужден резко затормозить, когда на ее пороге вдруг резко возник Стилински.       Они оба застыли, глядя друг другу в глаза и не произнося ни слова. От Стайлза так и исходила решительность, словно он был на тысячу процентов уверен в себе, и Питер даже позавидовал про себя его настрою. Если ты не обременен тяжелыми думами, так конечно легче найти в себе эту пресловутую уверенность. Правильные слова — меньше знаешь, крепче спишь. Хейл был бы рад, работай они и в его случае.       — Почему ты сбежал?       Придумать тысячу и одну прекрасную отговорку — раз плюнуть. Питер столько раз мастерски скрывал правду от других, что ложь стала неотъемлемой частью его существа. Единственной, кого обманывать не получалось — да и не хотелось — была Талия. А Стайлз на Талию был похож. Что-то неуловимое, что вряд ли заметил бы кто-то другой, было и в этом парне, и в старшей сестре Питера. Наверное, по этой причине он и молчал сейчас, не желая говорить ни правды, ни лжи.       — Питер.       Настойчивость Стилински, к удивлению оборотня, больше не действовала на нервы. В другой момент он бы сам вспылил, наговорил чего-нибудь, но прямо сейчас лишь продолжал внимательно смотреть на знакомое лицо. Сердце вновь забилось тяжелее, и пусть Питер знал, что без волчьего слуха Стайлз не услышит его биения, все равно старался вернуть самообладание.       — Если ты так и продолжишь молчать, мы никуда не уедем…       Да. Было бы здорово уехать. Взять Стайлза в охапку, и отправиться куда-нибудь в Вермонт или Миннесоту. Он проезжал эти штаты несколько лет назад и был уверен, что парню они тоже понравятся.       — Я не хотел давить, но разговор мы, кажется, так и не закончили, — Стайлз устало потер переносицу, зажмурил на мгновение глаза. — Слушай, мне приятно, что ты хоть немного открылся. Но ты так и не рассказал, почему стал… таким, — тут он сделал неопределенный жест рукой.       А Питер едва сдерживал себя, чтобы не сказать ему в лоб все как есть. Что он — его гребаная пара, предназначенная черт знает кем и для чего. Что осознал он это еще в самом начале, немногим позже их первой встречи, и потом годами старался подавить. Выбросить из головы, со Стайлзом не пересекаться, и тогда все, может, встало бы на свои места. Первое время так и было — Стилински он видел от силы пару раз за год, а потом лишился и этого. Как раз тогда же начались проблемы со стаей.       Недовольство, разговоры за спиной, несколько попыток сменить альфу — все в итоге привело к тому, что Дерек силой отобрал его место. Разве что не убил. Некоторое время после этого он все равно оставался членом стаи, не стал омегой, но это лишь осложняло положение дел. А потом снова появился Стайлз.       — Ну давай, наори на меня, закати глаза, покажи клыки, — тот уже начал терять терпение. — И то будет лучше твоего гробового молчания.       — Я думаю, тебе лучше уйти, — тихо произнес Питер, смотря парню прямо в глаза. Нет, не хочет он ломать жизнь этого мальчишки. Даже если тот сам навязался и даже если невыносимо, до зуда на кончиках пальцев хочется рассказать всю правду.       — А я думаю, что пора перестать играть травмированного взрослого и хоть раз послушать меня! — Хейл почти реально видел, как воздух вокруг Стилински искрит от непонятной сдерживаемой злости. — Ты только и делаешь, что замыкаешься в себе, думаешь, что разобраться сможешь сам! Разве не видишь, что не получается? — его голос подрагивал. — Почему ты просто не можешь позволить мне помочь?       Стайлз шагнул вперед. Питер хотел отойти, но тело не слушалось, и он только тяжело сглотнул.       — Почему?.. — еще шаг. Еще. Стилински остановился в нескольких сантиметрах от Хейла. — Твои глаза… они снова…       — Белые? — хрипло спросил Питер. Ладно… К черту все эти «не хочу разрушать ему жизнь». Не его вина, что мальчишка настолько любопытный, не его вина, что он решил помочь оборотню, не спрашивая у того разрешения. Не. Его. Вина.       — Красивые.       Чертов Стайлз, чертова вселенная, решившая наказать оборотней и вверившая их жизни не только в лапы таких же оборотней, как они, но и в руки других существ… И чертов сам Питер, которому повезло заиметь в истинную пару человека.       — Насколько хорошей идеей будет поддаться порыву, а не сбежать прямо сейчас?       — Настолько же хорошей, как и рассказать мне, в чем дело, — последовал твердый ответ. — И, да, ты задал его вслух, если вдруг тебе интересно. — Стилински сделал шаг назад, давая им обоим больше пространства, неловко повел плечами. — Слушай, я знаю, что все это как минимум странно. Под все я имею в виду то, что происходит после нашей встречи в лесу. Но… Не кажется ли тебе, что после такого ты можешь мне довериться? — на губах парня промелькнула слабая улыбка. — Небо не упадет на землю, если ты поделишься тем, что тебя мучает, я обещаю.       Если б все было так просто.       С одной стороны, Стайлз прав. Смысл Питеру ломаться, если он и так подпустил Стилински непозволительно близко, что самому уже некуда отступать. При любом исходе он сможет пересилить себя и уехать, оставляя стаю и Стайлза позади, если что-то пойдет не так…       — Давай, хмуроволк, колись уже, — ободряющий блеск в карих глазах вынудил Хейла тяжело вздохнуть, а потом неторопливо выложить всю правду.       — Только ты можешь видеть мои глаза белыми, — начал волк, малодушно надеясь, что ему не придется объяснять все подробности, и что до Стайлза как-нибудь само дойдет. Не глупый же он, в конце концов. Но парень продолжал выжидающе пялиться, и пришлось продолжить. — Если у оборотня радужка меняет цвет при взгляде на кого-то, это значит, что… что он нашел свою… — Питер никак не мог заставить себя произнести это последнее слово.       — Нашел свою?.. — эмоций Стайлза мужчина не видел, отдав предпочтение разглядывания пола. Ему едва хватало выдержки от всплеска чувств, который бы наверняка все лишь испортил — Хейл был в этом уверен. Хоть в чем-то уверен.       — Пару, — тихо, не своим голосом выдавил Питер и поднял-таки взгляд на парня. — Белые глаза у оборотня может увидеть только тот, кто предназначен судьбой, — и потом, еще тише: — Ты — моя истинная пара, Стайлз.       Ураган в груди вдруг успокоился, превратившись в мягкий штиль. Зверь одобряюще заурчал, точно довольный кот. И дышать стало легче, и роившиеся в голове мысли словно окаменели, позволяя трезво оценить ситуацию. Так значит, вот каково это чувство? Когда ты можешь явить настоящего себя своей паре, испытать ни с чем не сравнимые умиротворение и покой, и пусть совсем ненадолго, но ощутить небывалый прилив сил, ведь рядом с тобой — существо, которое ты должен, которое ты хочешь защищать, чего бы это ни стоило. И этим существом для Питера является Стайлз.       Временами неуклюжий, неловкий, с переизбытком энергии и за мыслями которого не угнаться, его Стайлз Стилински. Парень, с которым соединились их линии судеб, незримо связывая друг с другом. Союз, заключенный на небесах, как гласит расхожая фраза. Истинный и неразрывный союз оборотня и его пары.       — И когда… как ты это… узнал? — считывать со Стайлза эмоции сейчас было проще простого. Открытая книга, пышущая удивлением, неуверенностью, интересом и чем-то еще, чему Питер не спешил давать определения.       — Когда мельком увидел тебя несколько лет назад, — говорить больше не составляло труда, словно и не было последних часов, проведенных в попытках сбежать. Теперь же Хейл понимал, насколько глупы они были, что вообще допустили мысль, будто сбежать правда получится. Разве не лучше принять судьбу? И разве не лучше дать шанс тому, что все наладится и бежать никуда не придется? — Я знал с самого начала, — теперь настала очередь мужчины делать шаг вперед. Стайлз не шелохнулся и даже не моргнул. — И провел столько лет с бессмысленным желанием это подавить.       Иногда Питеру казалось, что он вообще потерял способность испытывать что-то, кроме вечного раздражения и сопутствующей злости. Или разочарования и тяжелой тоски, которой было в его жизни слишком много, когда он лишился стаи.       День, когда Питер и Стайлз столкнулись в лесу у особняка Хейлов стал отправной точкой их общего спасения. Даже если они оба неосознанно пытались уйти от этого, их нерушимая связь не позволила загубить зарождающиеся чувства. Наоборот, она сделала их сильнее, открыла глаза на истину, помогая встать на ноги.       — Ты ведь тоже что-то чувствовал, Стайлз, — еще один небольшой шажок вперед, чтобы вдохнуть больше родного запаха, заполнить им все легкие. — Тогда, у дома стаи. Ты ведь не пошел бы за мной, если бы ничего не было. И не приехал бы потом снова, — хотелось провести кончиками пальцев по бледной коже, очертить контур приоткрытых губ — только протяни руку, — но Хейл медлил. — Я знал, пусть и боялся принять тот простой факт, что мы связаны. Но теперь… теперь я его принимаю, — Питер улыбался, кротко и с необычайной нежностью, позволяя пройти стадии принятия и Стайлзу.       — Я… — парень быстро заморгал, оборотень услышал, как сбилось его дыхание и как быстро забилось сердце. — Мне надо… Мне надо идти, да, — тихо пробормотал Стилински. — М-м, спасибо… В общем, спасибо за гостеприимство, но мне правда… — не договорив, он переступил с ноги на ногу, бросил еще один — на этот раз нечитаемый — взгляд на Питера и спешно стал спускаться вниз.       Хейл только покачал головой, не стирая с губ улыбку, и зашел в спальню. Расправленная постель осталась в легком беспорядке, из розетки у изголовья кровати торчал шнур от зарядного устройства, а на столе валялись какие-то бумаги. Казалось, словно каждый атом в этой комнате был пропитан ароматом Стайлза. Питеру это нравилось. Так же, как нравилось и наконец открыто признавать свои чувства к этому несносному пареньку.       Питер выглянул в окно, проводил глазами отъезжающую от дома машину и подошел к столу. На вырванных из какого-то ежедневника листочках виднелись неразборчивые грязные надписи, часть из которых была зачеркнута. Но на самом верхнем сохранилось хоть что-то читабельное. Там мелькали имена самого Питера, Коры и Малии.       Кажется, он знал, куда мог направиться Стайлз, если отмести вариант с наматыванием кругов по городу. В принципе, ему тоже было, что сказать своей племяннице, так что они вполне могли встретиться в одном месте. Иногда ведь можно и посодействовать судьбе, чтобы ей не пришлось снова их сталкивать в одиночку.