Гангстеры Лондона (Gangsters en Londres)

      Вечером Смит устроился хорошенько вздремнуть на диване, а я пытался заполнять кое-какие незаконченные отчёты. Но я устал, меня клонило в сон, поэтому через некоторое время я всё же сдался и отодвинул бумаги. Потом достал со дна ящика полицейскую картотеку и огляделся, проверяя, действительно ли я один: но рядом спал лишь мой напарник, к счастью, тихо, а не с ужасным храпом, как у инспектора Лестрейда. Я положил толстую папку на стол и открыл её, рассматривая документы. Вот он, с ледяной улыбкой, искривившей его поразительное лицо, насмешливо глядит на меня с фотографии. Я просмотрел несколько других газетных вырезок: Шерлок Холмс выступает перед присяжными, Шерлок Холмс на страницах светской хроники, посещает вечеринки, устраивает частные концерты, ухмыляется перед зданием Скотленд-Ярда. Я снова перечитал некоторые обвинения, скользя взглядом по разложенным страницам: поджог, убийство, грабёж с угрозами, похищение людей, продажа запрещённых веществ, организация незаконного игорного бизнеса… я раздражённо выругался.       Лестрейд был прав. Конечно, он был прав. Такой человек, как Шерлок Холмс, не мог иметь ко мне ни малейшего интереса. Я не вписывался в эту захватывающую жизнь элегантных вечеринок и риска, и никогда не привлекал никого столь харизматичного, как Шерлок Холмс. Я коснулся пальцами его лица на бумаге. А то, что я сам чувствовал к этому человеку, было влечением? Похоже, да, отрицать это было бесполезно. Мне не нужно было никому в этом признаваться, так что я мог быть абсолютно честен с самим собой. Я провёл по его губам, по самодовольной улыбке кончиком указательного пальца и тоскливо вздохнул по ещё одной вещи, которой никогда не случится, а потом закашлялся и сказал вслух: — Шерлок Холмс, ты просто играл со мной. А теперь можешь перестать дразниться, игра окончена. Я поймаю тебя и посажу в тюрьму, клянусь.       Я чувствовал себя усталым и немного расстроенным: день был длинным, а мне предстояло бодрствовать ещё четыре часа. Меня снова потянуло в коридор, где Молли и остальные парни, работающие в ночную смену, болтались в свободное время. Молли была молчалива и угрюма: события этого дня повлияли и на неё. Но другие полицейские рассказывали анекдоты и пикантные истории, и вскоре наше настроение немного улучшилось. Несколько раз звонил телефон, но не сообщали ничего важного, однако на третий раз звонивший заявил, что слышал шум в соседнем доме, хотя его сосед находится в больнице. Час ночи — это не тот час, когда кто-нибудь из членов семьи отправится забрать чистую пижаму или проверить, всё ли в порядке в доме. Джонатан, дежуривший в отделе ограблений, громко вздохнул, явно раздосадованный.  — И конечно же, это должно произойти именно в ту ночь, когда мой напарник заболел! — пожаловался он. — Я пойду с тобой, — сказал я. — С учётом произошедшего днём, очень сомневаюсь, что сегодня появится что-нибудь для моего отдела. Потому что, наверняка, все гангстеры в Лондоне покатываются со смеха, празднуют и пьют шампанское в нашу честь! — Серьёзно, приятель? Это было бы здорово, спасибо!       Я велел Молли разбудить Смита, если возникнет что-то непредвиденное; я постараюсь вернуться в участок как можно скорее, а вся бумажная работа по оформлению вызова останется на Джонатана.       Мы сели в машину: дом стоял в Шордиче, как раз там, где начиналась самая уродливая и запущенная часть города. Мы добрались менее чем за десять минут; к счастью, передвигаться по ночным улицам было легко и быстро. Дом представлял собой викторианский особняк, знававший лучшие времена. Парадная дверь выглядела плотно закрытой, без каких-либо признаков взлома. Однако в подвале был чёрный ход, и та дверь открылась, едва мы её толкнули. Мы вошли внутрь и на мгновение остановились, прислушиваясь. Тишина. Мы достали оружие и разделились, чтобы обыскать помещение. В подвале никого не было, и вообще все маленькие комнатки вокруг кухни казались заброшенными. Мы поднялись по лестнице: Джонатан остался на первом этаже, а я пошёл на второй.       Я услышал шорохи, как только ступил в главную спальню. Заметив открытые ящики комода и какие-то разбросанные на тумбочке бумаги, я снял пистолет с предохранителя и пошёл на звук шагов. Все комнаты на этом этаже соединялись между собой, огибая лестницу без общего холла, поэтому было трудно определить, где именно находился взломщик. Следующая комната оказалась небольшим пыльным кабинетом, полным шкафов, теперь открытых, их содержимое было разбросано по полу. Так вот где я услышал вора! Конечно же, он искал потайной сейф. Не то чтобы я думал, что в этом доме могло находиться что-то ценное, но кто знает, может быть, у них всё-таки были какие-нибудь драгоценности или семейные реликвии… Но где же грабитель? Я заглянул в соседнюю комнату: ещё одна спальня, явно неиспользуемая, с матрасом, свёрнутым поверх кровати. Я огляделся и заметил, что окно было слегка приоткрыто. Ну вот! Я подбежал к нему и распахнул, сначала высунув руку с пистолетом, целясь в сторону возможного нахождения грабителя. Затем я выглянул и сам, и даже без света уличных фонарей смог разглядеть человека, спускавшегося вниз по водосточной трубе. Он был уже меньше чем в семи футах от земли! Прежде чем я успел поднять тревогу, грабитель поднял голову и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых ясно читалось удивление. Шерлок Холмс!       Я поймал его! Наконец-то, на месте преступления и в пределах моей досягаемости! Он уставился на меня, а потом вдруг спрыгнул и бросился бежать. Я почти скатился за ним вниз, кое-как цепляясь за трубу. Я гнался за ним через дворы каких-то трущоб, он заскакивал в одну дверь и выбегал в другую, меняя переулки, перепрыгивая через заборы — я следовал за ним, не отставая. На самом деле, несмотря на его более длинные ноги, я чувствовал, что с каждым шагом становлюсь всё ближе и ближе. По другую сторону забора грязный двор окружал еще одно ветхое здание. Я на мгновение заколебался: Шерлока нигде не было видно. Но тут краем глаза я заметил какое-то движение за сваленными у стены бочками. Я побежал и перепрыгнул через них, наконец поймав его.       Я прижал его ноги и навалился всем весом выше бедер, оседлав его. Шерлок попытался вырваться, но я держал его, отталкиваясь бедрами и сжимая его запястья обеими руками. Я почувствовал прилив адреналина, прокатившийся по моему телу, и прежде чем успел подумать о том, что делаю, мои губы накрыли его. Я целовался яростно, широко раскрытыми губами ища его рот, покусывая нижнюю губу, и после мгновенного остолбенения он столь же жадно вернул мне поцелуй. Он открыл рот, прижимая свой язык к моему, а я отпустил его запястья и зарылся руками в роскошные волосы. Я чувствовал под собой его тёплое тело, и мне хотелось, чтобы между нами не было столько слоёв одежды. Было очевидно, что он думает так же, потому что его руки, наконец-то свободные, беспорядочно блуждали по моей груди и рукам, как будто не могли решить, где прикоснуться, и в итоге начали расстёгивать пуговицы на моей куртке. Я отодвинулся от его рта, стараясь вглядеться в лицо, всё ещё не веря в то, что это происходит на самом деле. Глаза Шерлока, на этот раз тёмно-зелёные, были широко открыты, острые скулы раскраснелись от бега, а дыхание прерывалось. Я погладил его щёку, а затем потянулся пальцами к губам, красиво очерченным и теперь красным и горячим от поцелуев. Он поймал один из моих пальцев языком, и я замер, загипнотизированный тем, как он лизнул его и втянул в рот, посасывая. Я вытащил палец и поймал его за подбородок, наклонив голову в сторону, чтобы дотянуться до шеи. Я целовал и сосал её, облизывал и покусывал, и наконец довольно сильно укусил в том месте, где она соприкасалась с плечом. Он застонал, и я почувствовал свой болезненно затвердевший член внутри брюк.       Я сел, оставив ему немного места для движения, и продолжил расстегивать свою куртку и рубашку, заканчивая то, что начал он. Его руки потянулись к собственной рубашке. На ней, согласно последней моде, было много очень маленьких пуговиц, и он раздражённо хмыкнул. Я принялся помогать ему, едва закончил со своей, страстно желая увидеть его кожу, прикоснуться к обнажённому телу. Через минуту я рассмеялся над нелепостью ситуации. Он тоже не смог сдержаться и улыбнулся, а потом, забыв о своей проклятой рубашке, всё ещё наполовину застегнутой, сунул руки под мою распахнутую одежду. Он поднял голову, чтобы поцеловать меня в грудь, и попытался изменить наше положение. В моем мозгу моментально вспыхнула красная лампочка тревоги: я крепче прижал его к себе бедрами. Он приподнял бровь, но тут же перестал сопротивляться и удовольствовался тем, что начал гладить мои бока и лизать соски. Вспышка удовольствия прошла вниз по моей спине, прямо к паху. Я последовал его примеру, позволив своим рукам ласкать под одеждой его грудь, и снова поцеловал его рот и шею. Я мог бы делать это целую вечность, но вдруг Шерлок потянул меня за ширинку брюк, что-то бормоча. Он довольно неловко попытался просунуть руку внутрь, не расстёгивая её, пока я сам не помог ему. Он вынул мой член, и я ахнул, когда он начал касаться его сначала только пальцами, а вскоре и проводя рукой по всей длине. Я тоже потянулся к его ширинке, ощупывая эрекцию поверх одежды, а он застонал и схватил меня за задницу. Я быстро расстегнул молнию на его брюках и вытащил член на ночной воздух, счастливый ответить взаимностью на то, что он делал с моим собственным стояком. Мы продолжали целоваться и дрочить друг другу, и я почувствовал лёгкое головокружение, опьянённый слишком большим количеством ощущений, но чересчур счастливый, чтобы жаловаться. Но затем Шерлок взял меня за руку и потянул её, направив вниз под свой член и яйца, и я замер, поняв, о чём он просит. Я взглянул ему прямо в глаза. — Шерлок… ты уверен?       Он кивнул, его глаза блестели, а рот покраснел и распух от моих поцелуев. Я на мгновение приподнялся и стянул вниз его брюки и нижнее белье, отбросив их в сторону, а потом переместился обратно, устроившись между его широко расставленных ног с согнутыми коленями и упёртыми в землю ступнями. Я снова засунул палец в этот прекрасный рот, позволяя ему сосать его, пока он не стал влажным от слюны, а затем поцеловал его и осторожно приблизил кончик мокрого пальца к сжатому входу. Я медленно ласкал его круговыми движениями, и наконец первая фаланга вошла внутрь, довольно легко. Я углубил поцелуй, повторяя языком движения пальца, проникая дальше, двигаясь кругами, вынимая и погружая. Шерлок обнял меня за шею обеими руками, пытаясь расслабиться, теперь его глаза были плотно закрыты. Я вытащил палец и сплюнул в ладонь, смочив уже два пальца всей собравшейся слюной. Прежде чем попытаться ввести их в его отверстие, я плюнул и на другую руку и снова начал дрочить его член. Теперь Шерлок заметно расслабился, стонал мне в ухо и тяжело дышал в шею. Мои два пальца продвигались внутрь, на этот раз не очень легко, но я делал это так медленно и мягко, как только мог, и через некоторое время они уже свободно скользили внутри него в ритме моих поглаживаний его члена. Теперь он стонал довольно громко, но в такой позе я не мог поцеловать его в губы, поэтому тихо прошептал ему на ухо: — Ш-ш-ш… пожалуйста, Шерлок, вспомни, где мы находимся, ради Бога! Успокойся!       В ответ он прикусил свою руку, заглушая стоны. Теперь я чувствовал, что его отверстие становится шире, и два моих пальца входят в него без особого сопротивления, хотя стали уже почти сухими. Может, попробовать? Моя эрекция капала, желая вступить в действие. Шерлок тоже сочился предэякулятом, и по издаваемым им звукам я бы сказал, что он уже близок к оргазму. — Шерлок… — снова прошептал я. — Если ты хочешь, мы можем остановиться сейчас, всё в порядке.       Он открыл глаза, показавшись мне… расстроенным? обманутым? — Но я хочу этого, Джон… пожалуйста!       Боже, как он выглядел… я умирал от желания оказаться внутри него. И это отчаянное лицо… сейчас в его чертах не осталось и следа самодовольства и гордости заправилы преступного мира, но всё ещё были изящество и красота. Я поцеловал его в губы, подталкивая вниз, пока его голова снова не коснулась земли. Я взял свой член в руку и плюнул на него, поглаживая по всей длине, пока полностью не покрыл жидкостью. Потом прислонил головку к его входу и опять посмотрел на него: глаза Шерлока, неподвижно-серьёзные, были прикованы к моим движениям, рот слегка приоткрыт. Я взял его эрекцию и мягко погладил её, лаская большим пальцем щёлку на кончике, в то время как другой рукой направил себя внутрь. Мы оба завороженно смотрели на то, что происходит. Я толкнулся внутрь, но безрезультатно. — Он не войдёт, — разочарованно вздохнул Холмс.       Я думал точно так же. Чёрт! Если бы только у нас было что-то маслянистое, чтобы использовать… но мы находились в холодном и тёмном дворе, земля под пальто Шерлока наверняка была жёсткой и влажной, и тот факт, что он ни на что не жаловался, показывал, как сильно он хотел сделать это. Я попытался его успокоить. — Он войдёт, просто наберись терпения, ладно? Я заставлю его войти, и это будет хорошо, очень хорошо. А если мы не справимся… ну, это не имеет значения. Я почти кончил, лишь только наблюдая за тобой, и мы можем попробовать и другие вещи. То, что мы делали раньше, было замечательно, просто невероятно…       Он прикусил губу, вздрогнул и сказал мне: — Но я всё-таки хочу этого. Попробуй ещё раз. «Нетерпеливый и отчаянный», — подумал я, застонав. Я повторил свои предыдущие действия: плюнул в руку, провёл ею по члену, смазывая его слюной, затем добавил немного слюны в отверстие Шерлока; и всё это, продолжая слегка ласкать его член, сохраняя его твёрдым, но не допуская оргазма. Когда я толкнулся на этот раз, мне удалось ввести головку. Я вздохнул, невероятно возбужденный. Шерлок немного напрягся, но я наклонился, чтобы поцеловать его, и это, казалось, помогло ему расслабиться. Я немного отодвинулся, но не совсем, и снова мягко толкнулся внутрь. — Не останавливайся сейчас, продолжай двигаться! — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Хуже, когда ты не двигаешься!       Я выполнил то, о чём он просил, медленно двигаясь наружу и внутрь, внутрь и наружу, но всё ещё только на величину головки. Трение мучило меня, и это было невероятно приятно, но я не осмеливался войти полностью. Я протолкнулся ещё немного, и мы одновременно застонали. Я плюнул на руку и добавил слюны в то место, где его тело поглощало моё. Затем я положил ноги Шерлока себе на талию и снова толкнулся, теперь уже войдя внутрь почти наполовину. Он снова обхватил меня за шею и приглушил свои стоны и всхлипывания, кусая моё плечо. Сначала я придерживался медленного ритма, не желая причинять ему боль, но сейчас я приближался к оргазму, и очень хотел оказаться глубоко внутри, когда кончу. Наше новое положение делало его легче, и теперь мой член, казалось, входил идеально, проникая текучими движениями каждый раз всё глубже и глубже, и Боже, это было так прекрасно…       Вдруг Шерлок снова вздрогнул и воскликнул: — Джон, пожалуйста… я не могу больше терпеть, давай уже!       Я не нуждался в большем поощрении: я стал толкаться в него короткими и быстрыми толчками и внезапно почувствовал проходящее через меня удовольствие, пока не потерял контроль, и мой разум остался совершенно пустым на несколько секунд. Я старался не кричать, прикусывая губы, но всё равно моё удовлетворённое рычание разнеслось вокруг. Движения моей руки на члене Шерлока стали редкими и хаотичными, поэтому, как только я слегка пришёл в себя, я крепко схватил его и стал усиленно дрочить, целуя в плечо и шею (единственные участки открытой кожи, до которых я мог дотянуться, так как он продолжал крепко держать меня за шею). Вскоре Шерлок задрожал, его бёдра и ноги судорожно задвигались; а затем он напрягся, сильно укусил меня за плечо, впиваясь зубами в разгорячённую плоть, и кончил. Я продолжал ласкать его член, пока не почувствовал, что его тело расслабилось, а затем осторожно вышел из него и снял его руки со своей шеи, обнимая и пытаясь поцеловать в губы. Неожиданно я с удивлением обнаружил, что лицо его было влажным от слёз, а глаза всё ещё крепко зажмурены. О, боже мой! Я действительно причинил ему боль! Я нежно поцеловал его, погладив по щекам, и вытер слёзы. Он, вздохнув, взял мою руку и положил себе на бедро, углубив наш поцелуй.       И только тогда я почувствовал что-то холодное и металлическое вокруг моего запястья. В моей голове снова замигал красный свет! Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть взгляд Шерлока, полностью сосредоточенный: вся туманная похоть разом исчезла, и он был настороже, двигаясь с изяществом и точностью, как всегда. Прежде чем я успел разглядеть, что он, чёрт возьми, там делает, я оказался прикован наручниками к трубе, до которой Шерлок смог дотянуться, трубе, которую я до этого момента не видел, настолько отвлекшись. Я выругался, пытаясь схватить своего любовника и снова прижать его к земле, но всё было напрасно: он изменил позу, пока я обнимал его и вытирал слезы, подлый ублюдок, и теперь уже был вне предела досягаемости.       Он весьма самодовольно ухмыльнулся и встал, натягивая брюки. — Мне очень жаль, дорогой, но мне ещё не пришло время сесть в тюрьму.       Он закончил застёгиваться, смеясь всего в нескольких дюймах от меня.       Я разразился проклятиями. — Ты же не всерьёз думаешь оставить меня здесь, прикованного наручниками к чёртовой трубе! — У меня нет другого выбора, поверь мне…       Он снова полез через забор. Я был рад видеть, что он немного прихрамывает, но ему всё равно удалось перебраться на другую сторону. — Кстати, Джон…       Я ответил ему рычанием. — На твоём месте я бы натянул штаны, прежде чем дуть в свисток…       И он исчез за забором. Я вздохнул, подтянул брюки и достал из кармана свисток. Свист разнёсся по всей округе, так что Джонатан должен был появиться через несколько минут. Если бы только мне удалось хоть как-то застегнуть молнию и ремень прикованной рукой, в этом была самая большая проблема.