Гангстеры Лондона (Gangsters en Londres)

      На следующий день я старался выходить из своей квартиры как можно реже. Когда я закончил заполнять отчёт о ночных событиях, уже рассвело, но, к счастью, я успел на пару минут разминуться со своими товарищами, собиравшимися в Ярд на дневную смену; они уже были в курсе происшедшего и явно собирались перемыть мне все кости. Это всё равно произошло бы, однако в тот момент мне совершенно не хотелось становиться объектом их насмешек и скабрезных шуточек, уж увольте. Поэтому я поспешил домой, где проспал до полудня, потом принял душ и спустился в кафе, чтобы купить что-нибудь поесть и газету. Сидя в уютной тени гостиной, я пил чай, жевал бутерброд с колбасой и луком и просматривал газету, стараясь не наткнуться на лицо, которое и так преследовало меня, но я всё равно не мог удержаться от его поисков… Я с удивлением обнаружил на третьей странице заметку о неудавшемся рейде в нелегальный боксёрский клуб: казалось бы, это было так давно! Я прочитал статью, но там не было ничего нового. Журналист, конечно же, высмеял Скотленд-Ярд и предположил, что Лестрейд настолько бесполезен, что даже не может разобраться с кротом в собственном Департаменте. Дерьмо. Если вчера вечером настроение в отделе было ужасным, то я не хотел даже думать о том, каким оно должно было быть сегодня.       Я продолжал листать газету, пока всё-таки не нашёл его. Снова на страницах светской хроники. Свадебная вечеринка в особняке лорда Варта. Невероятно элегантный в своём смокинге, с сигаретой в руке, он наклонился, разговаривая с каким-то гостем, совершенно не обращая внимания на камеру. Так не похоже на образ в моей голове: потные, раскрасневшиеся щёки, тёмные от похоти глаза, и голые ноги вокруг моей талии. Я вздохнул. Потом взял ножницы и вырезал его фотографию. Смотря на газетную вырезку, я пытался сопоставить этого элегантного и уверенного в себе человека с прошлым вечером. Другая моя рука, почти не осознавая этого, массировала промежность. — Ну и чёрт с тобой! — сказал я вслух, сдаваясь.       Я вернулся к своей кровати, всё ещё держа в руке вырезку, и положил её на прикроватную тумбочку рядом с будильником. Я лежал на боку, глядя на его чёрно-белую фигуру, и почти чувствовал его влажный рот на своём. Я неистово дрочил, закрыв глаза и наконец позволив своему мысленному взору вернуть мне все образы и ощущения прошлой ночи: я чувствовал, как волосы Шерлока касались моей щеки, его запах окружал меня, вторгался в лёгкие; мои губы ласкали нежную кожу его шеи, быть внутри него было невероятно жарко и чудесно, владеть его телом… я кончил с приглушенным криком: «мой!». А потом, в предрассветных сумерках, чувствуя себя более спокойным и расслабленным, вспомнил его смех при нашем расставании, и изумился, как мне вообще удалось представить себе, что он мой.       Краем глаза я заметил газетную вырезку и снова взял её в руки. Мой отец был состоятельным врачом, небогатым, но уважаемым, он хорошо зарабатывал, особенно до войны, но мою семью никогда не приглашали на такие шикарные мероприятия. Я просто не мог представить себя там, нет: Шерлок и я были из слишком разных сред. Но однажды ночью, сидя в темноте в парке, я почувствовал, что Шерлок действительно близок мне, рядом с ним было тепло и уютно. И я бы очень хотел ощутить это снова. Затем ужасная мысль заставила моё сердце подпрыгнуть в груди: что, если всё это было заранее спланировано? Возможно, прошлой ночью он просто хотел отвлечь меня, чтобы сбежать, как он в итоге и сделал… «Однако к чему такое самоуничижение, Джон Уотсон», — усмехнулся я сам себе. Шерлоку, определённо, не нужно было заходить так далеко только для того, чтобы отвлечь меня. Но…       Всегда было какое-то «но». Вот, например, слова Лестрейда. Он предупреждал, что Шерлок попытается завоевать меня, но зачем? Сделать меня своей марионеткой? Это казалось абсурдным, но то, как он оставил меня там одного, прикованного наручниками в грязном проулке… я знал, что должен быть в ярости, но мой гнев не мог кипеть дольше, чем несколько минут, и вскоре воспоминание о прошлой ночи заставило его исчезнуть совсем, превратившись в удивление и тоску. Я со вздохом поднялся. Остаток дня я провёл, убираясь в квартире, а потом отправился на прогулку в парк (никаких признаков элегантного гангстера в нём не наблюдалось; только человек Лестрейда держался за мной на приличном расстоянии: время от времени я даже приветственно махал ему рукой). Вернувшись домой, я поужинал омлетом и до полуночи читал роман. В тот вечер я был не в настроении идти в паб или встречаться с кем-то ещё. Я лёг спать, но слова Лестрейда крутились у меня в голове. Что он пытался мне сказать?       Мне снилось, что я официант на потрясающей вечеринке в шикарном особняке, и пристально наблюдаю за развлекающимся там Шерлоком. Он, казалось, не замечал моего присутствия, но в какой-то момент я увидел, что он ухмыляется в мою сторону; и когда я обернулся, чтобы посмотреть, кому он улыбается, то с удивлением обнаружил, что рядом никого нет, и он улыбается мне. Я покраснел и попытался затеряться среди людей, с нервной улыбкой предлагая им поднос с коктейлями. Но когда я вернулся к маленькому бару, чтобы наполнить бокалы, кто-то с силой дёрнул меня за руку; поднос отлетел в сторону, а я подвернул ногу и чуть не упал на Шерлока, который прижал меня к стене за стойкой и так крепко обнял, что я чуть не задохнулся. В животе сразу же стало тепло и приятно, но когда я, крепко вцепившись в плечи Шерлока, открыл, наконец, глаза, то наткнулся на сердитый взгляд нанявшей меня дамы, и подумал: «О нет, с меня хватит, я только что потерял работу!». Я проснулся, чувствуя себя смущённым, но улыбаясь, как идиот. Солнце уже поднялось над горизонтом, поэтому я бодро соскочил с кровати и выключил будильник ещё до того, как он зазвонил.       Я принял душ и побрился, не сводя глаз с отметины, оставленной этим сумасшедшим в фетровой шляпе: небольшой, но глубокий укус на правом плече, ставший ярко-фиолетовым, почти такой же, как пулевой шрам на другом плече. Я вздохнул и прикрыл его воротником рубашки.       Когда я вышел на улицу, то заметил, что насвистываю и невольно поглаживаю свой засос через одежду.       Моё появление в отделе было встречено бурными аплодисментами. Я почувствовал, что мои щеки пылают, но мне удалось выдавить из себя натянутую улыбку и поклониться моим товарищам, шутовски взмахнув шляпой. Лестрейд призвал их к порядку, и мы все разошлись, всё ещё смеясь.       Смит похлопал меня по спине, сел рядом и воскликнул: — Ты мой герой, дружище! Значит, Холмс оставил тебя в наручниках на проклятом заднем дворе, а ты воспользовался этим, чтобы подрочить, пока тебя освободят? Вот это называется с пользой провести время!       Раздался взрыв общего смеха. В этот момент мне захотелось, чтобы земля разверзлась подо мной и поглотила меня из этого кошмара. Я знал, что это случится, знал с тех пор, как Джонатан пришёл спасти меня прошлой ночью и разразился смехом, увидев мой расстёгнутый ремень и расстёгнутые брюки. Потому что нет, мне тогда так и не удалось их поправить. Я знал, что он непременно расскажет об этом всём в Ярде, и я пытался расслабиться и принять это, но всё равно, это было невыносимо стыдно и неловко…       Лестрейд молчал и хмуро смотрел на меня. Он был единственным, кого, казалось, не позабавил мой промах. Хотя выговор от него сейчас был бы вполне обоснован, на самом деле, это было самое меньшее, чего я заслуживал.       Утро прошло в бумажной волоките и допросах нескольких свидетелей: прошлая ночь выдалась спокойной, но у нас всё ещё было много дел. В обеденное время я вышел поразмяться и принёс кофе Молли в приёмную. Один парень из отдела убийств, увидев меня, засмеялся и сделал непристойный жест, имитируя дрочку. Я показал ему средний палец и намеренно повернулся спиной. Молли слегка покраснела и взяла стаканчик с кофе. — Спасибо, Джон, ты всегда очень добр. Не обращай внимания на этих ребят, поверь, скоро они найдут какой-нибудь другой повод, чтобы поразвлечься, просто потерпи немного. — Да, я знаю… — вздохнул я, склонившись над её столом.       Она была милой девушкой, но избегала смотреть мне в лицо. Что ж. Я подумал, что она не хочет, чтобы определённые образы возникали у неё в голове. Я снова громко вздохнул. Она сделала глоток кофе и, глядя на свои колени, попыталась сменить тему. — Я полагаю, иметь дело с Шерлоком Холмсом — это всегда очень опасно, поэтому ты не должен винить себя в его побеге. Он так умен и находчив! — Ты даже не представляешь себе, насколько… — пробормотал я, глядя на свои ботинки. Но вдруг у меня в голове что-то звякнуло. — Подожди… ты знакома с Шерлоком Холмсом? Я имею в виду, лично?       Она сильно покраснела, розовые пятна покрыли её щеки, уши и часть шеи. — Что? Нет, конечно же, нет!       Но она выглядела действительно встревоженной, глаза были широко открыты, зрачки расширены, и она невольно тёрла руки о юбку, очевидно, пытаясь промокнуть внезапно вспотевшие ладони. Мне не нужно было быть проклятым Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что она лжёт. Я огляделся вокруг, пока не заметил одну из секретарш. — Натали! Вы не могли бы позаботиться о телефоне, пока мы с Молли выйдем выпить кофе? Это займёт всего десять минут, обещаю. — А в чём проблема с тем кофе, который она уже пьёт? — проворчала девушка. — Какой, этот? — сказал я, залпом проглатывая его. — Это ужасный кофе, Молли заслуживает лучшего. Ну же, Молли, бери пальто, на улице холодно.       Я подхватил проболтавшуюся девушку под руку, и мы оба вышли через главный вход. На самом деле, было совсем не холодно. Начиналась весна, и робкое солнце светило, даря нам ощущение тепла, ещё не наступившего, но неуклонно приближавшегося. Я купил в киоске два капучино, и мы пошли прогуляться в сторону Сент-Джеймс парка. Мы сели на скамейку, и тут она наконец открыла рот. — Да, я правда его знаю. Ну что, доволен?       Молли выглядела расстроенной, как будто собиралась заплакать. Чувствуя себя немного виноватым, я взял её руку и сжал, надеюсь, по-дружески. — Как вы познакомились?       Она испуганно посмотрела на меня. Я поспешил её успокоить: — Я ничего не расскажу в Ярде. Это только между нами, обещаю. Но мне нужно знать. Пожалуйста, Молли, скажи мне… — Ладно, ладно…       Теперь она выглядела более спокойной. На её лбу образовалась морщинка, будто она старательно пыталась вспомнить все детали и привести их в порядок. — Однажды я обедала в этом парке, возле пруда, а он сел рядом со мной, и мы начали болтать… сначала это была просто светская беседа, но он появился здесь и на следующий день, а через несколько дней вернулся снова… И теперь два или три раза в неделю я нахожу его уже сидящим на моей любимой скамейке, когда прихожу сюда в обеденное время.       Мой рот сжался в тонкую линию. — И о чём же вы говорите в эти обеденные часы? — резко спросил я. — Как я уже говорила, сначала это была всего лишь ни к чему не обязывающая беседа, но потом… вскоре все изменилось. Пойми, сначала я не знала, что он Шерлок Холмс, а потом, когда я выяснила, как его зовут, я не могла поверить, что это тот самый Шерлок Холмс, который из «Братьев Холмс». — Как думаешь, сколько Шерлоков Холмсов может быть в этом городе, Молли? — сказал я с грустной улыбкой. Дурак, я был таким дураком! — Так, значит, он не сразу сказал тебе свое имя? — Нет, только через пару недель. А потом… я не знаю, Джон, он был очень милым и терпеливым со мной. Он невероятно умный. Забавно, но иногда он казался мне таким грустным, таким одиноким…       Я с болью закрыл глаза и отвернулся к противоположной стороне парка, чтобы Молли не смогла ничего разглядеть на моем лице. — И ты начала с ним отношения, — предположил я, стараясь говорить ровно и тихо. — Нет! — воскликнула Молли. — Так вот что ты обо мне думаешь, Джон? Но я не из таких девушек!       Я снова повернулся к ней, слегка удивлённый. Она казалась действительно раздражённой и обиженной. — Мне очень жаль, Молли. Но ты же сама сказала, он очень обаятелен. Молодой и красивый мужчина подходит к тебе в парке, между вами устанавливает что-то вроде дружбы… это же нормально, если ты подумала, что за этим может последовать что-то ещё, более близкие отношения.       Теперь Молли немного успокоилась. Она отвернулась от меня, глядя вдаль, на деревья, и на лице её появилась мечтательная улыбка; она снова залилась румянцем, на этот раз очень милым. — Ну, он довольно привлекательный, это правда. И он всегда готов поговорить со мной. Не так много людей интересуются мной, выслушивают все мои проблемы, а когда он это делает… я чувствую, что он меня понимает. Даже заботится. И однажды… — её голос стал совсем тихим. — Однажды, две недели назад, он поцеловал меня на прощание. Это было так нежно… Ничего общего с поцелуями из голливудских фильмов, но это заставило всю меня затрепетать. — Она негромко рассмеялась. Но потом прикрыла рот рукой и снова посмотрела на меня испуганными глазами. — О, Боже, прости! Я не хотела тебе об этом говорить! Что ты теперь обо мне подумаешь! — Всё в порядке, Молли, не волнуйся! — успокоил я её, приобняв за плечи, и она заплакала. — Я так запуталась, Джон… Если кто-нибудь из Скотленд-Ярда узнает об этом, меня уволят, а мне нужна работа! Они решат, что я крот, и я действительно не знаю, не могу вспомнить, не сообщила ли я ему какую-то информацию, какие-то детали, которые не должна была говорить… — А как же нелегальный боксерский клуб? Ты ему что-то рассказывала?       Она покачала головой, вытирая слезы носовым платком. — Нет, я сама не знала никаких подробностей об этой операции. Возможно, я сказала ему, что у нас что-то готовится, но ничего конкретного. В этом я уверена. А ты мне веришь, Джон?       Она смотрела на меня полными слёз глазами, губы её дрожали. Я сжал её плечо и вздохнул. — Конечно, Молли. Пошли, нам пора возвращаться в офис. С тобой всё в порядке?       Она кивнула и высморкалась, и мы вернулись в здание Скотленд-Ярда. Она сразу побежала в ближайшую ванную комнату, чтобы поправить макияж, прежде чем кто-нибудь увидит её в таком состоянии, а я отправился искать Смита, на ходу придумывая предлог, чтобы отлучиться из отдела: какой-нибудь опрос свидетелей, что было не так уж далеко от истины.       Два часа дня. Где этот шикарный ублюдок мог находиться в такое время? Я предположил, что в своём клубе. В данном случае это был по-настоящему его клуб, учитывая, что Шерлок владел им. Он находился на Лестер-Сквер, совсем рядом, и я быстро пошёл туда пешком, желая немного успокоиться перед встречей с ним. Смит, конечно же, поверил моему слабому оправданию про свидетелей, потому что я был Джон Уотсон — надёжный, честный парень. Хотя всё было не так: я был шутом, дураком, таким жалким, наивным и одиноким, что любой мог смело посмеяться надо мной. Когда добрых двадцать минут спустя я подошёл ко входу в клуб, то всё ещё кипел от злости. Клуб представлял собой помпезное пятиэтажное белое здание с табличкой «Империя» у двери, по обе стороны которой стояли две коринфские колонны, а в центре — здоровенный швейцар в униформе. Это было похоже на настоящий джентльменский клуб, но мы с Лестрейдом знали, что за «джентльмены» составляли его клиентуру… однажды я даже побывал там во время безрезультатного рейда.       Я остановился перед массивной тушей привратника, без всяких церемоний преградившего мне путь. — Извините, сэр, но вход только для членов клуба.       Я прочистил горло, попытавшись выглядеть уверенно. — Не могли бы вы передать мистеру Шерлоку Холмсу, что Джон Уотсон хочет с ним поговорить?       Услышав имя Шерлока, он моргнул и, кивнув: «Конечно, сэр», исчез за дверью. Эта же дверь резко распахнулась через две минуты и тёмная кудрявая голова с двумя ярко-голубыми глазами появилась прямо передо мной. — Джон! Какой восхитительный сюрприз!       Тон Шерлока был легкомысленным и небрежным, как будто он приветствовал давнего не очень близкого друга. Теперь гнев ясно проявился на моём лице, и я не делал никаких попыток скрыть его: я был в ярости, и единственное, что мне хотелось, так это кричать и ругаться. Но Шерлок схватил меня за руку, по-прежнему широко улыбаясь, и потащил по тротуару, удаляясь от клуба и швейцара (который смотрел нам вслед с самым невозмутимым видом). — Знаешь, я собирался отправить тебе сообщение! — Шерлок продолжал говорить на ходу, всё ещё таща меня за руку. — Но я рад, что ты пришёл раньше, давай прогуляемся, нам многое надо обсудить.       Шерлок продвигался вперёд длинными шагами, я старался от него не отставать, и мы были уже по меньшей мере в двадцати метрах от клуба. Тогда он наклонился к моему уху и прошептал полностью изменившимся тоном: — Я действительно очень хотел увидеть тебя снова, но честно, Джон, о чём ты думал? Прийти в мой клуб? Ты хоть представляешь, что подумают обо мне мои люди, если узнают, что я… содомит?       Он почти выплюнул последнее слово, и мне стало стыдно. — Я об этом не подумал, — пробормотал я. — Конечно, нет. Ну теперь это не имеет значения, мы можем взять такси и поехать ко мне домой, у меня квартира здесь, в центре…       Он говорил невероятно быстро, было удивительно, как его язык мог вертеться в таком бешеном темпе. Его действия тоже были стремительными: он уже шёл к дороге, скользя глазами по движущимся машинам в поисках такси. Теперь была моя очередь схватить его за руку и остановить. — Подожди, — сказал я. — Я здесь не для этого.       При этих словах он посмотрел на меня и приподнял одну бровь, забыв о такси. — Нет? Тогда почему же? — Сделай вывод сам. Это же твоя специализация, не так ли? — Я уже выяснил. Не мог бы ты теперь сам озвучить это, чтобы я проверил, насколько я прав?       Я вздохнул, Шерлок был просто невозможен! Я снова двинулся вперед, и он последовал моему примеру. — Послушай, — начал я, — я хочу, чтобы ты оставил Молли Хупер в покое. Он снова поднял брови. — Молли Хупер? Конечно, Джон. Если ты этого хочешь. Но почему тебя беспокоит, если я буду время от времени встречаться с мисс Хупер? — Потому что ты играешь с нами, дёргаешь за ниточки, как кукловод, и это довольно больно! — наконец-то взорвался я. –Ты не можешь просто использовать людей, особенно такую невинную и добрую девушку, как Молли.       Он посмотрел на меня бесстрастным взглядом. — Я не знал о твоём интересе к мисс Хупер. Прошу прощения, Джон.       О чём он сейчас говорил? — Подожди, Шерлок. Нет, я не заинтересован в Молли… не в этом смысле, понятно? Но она хорошая девушка, и она потеряет свою работу, если мои коллеги узнают, что она встречается с тобой.       Он заметно расслабился. Мы всё ещё шли наугад, и он бесцельно смотрел по сторонам. Я внимательно вгляделся ему в лицо. Там было нечто большее, чем вновь обретенное спокойствие… Что же это было? Облегчение, я бы сказал. Облегчение, но от чего? Я всегда хорошо разбирался в людях, сначала как врач, а потом как полицейский, но Шерлока было трудно понять, он всегда вёл себя так, как будто играл какую-то роль. Хотя, возможно, я просто проецировал на него свои собственные мысли и эмоции.       Несколько минут мы шли молча, а потом он остановился на углу и спросил меня: — А как насчёт того, что я сказал раньше? Может ты всё же хочешь зайти ко мне домой?       Его тон ощущался… слегка растерянным, как будто он был неуверен в себе. Это было так восхитительно, что я поймал себя на том, что чуть ли не пускаю слюни от возможности повторить то, что мы делали прошлой ночью. Я понял, что всё ещё ничего не ответил, молчание было неловким. — Да ладно, не стоит стесняться именно сейчас, тебе не кажется? — воскликнул он. –Кроме того, я видел, как ты смотришь на меня, теперь уже немного поздно притворяться, что ничего не происходит.       Он широко улыбнулся и остановил такси. Любые сомнения, которые могли у меня появиться (я всё ещё был на дежурстве; он был преступником; он был опасен; он был опасно привлекателен), исчезли, когда я увидел, как он прыгнул в машину и похлопал по сиденью рядом с собой, его безумные яркие глаза пронзили меня насквозь. Едва Шерлок прошептал водителю такси «Бейкер-стрит, 221Б» и задёрнул шторку, отделявшую его от нас, он забрался мне на колени и начал целоваться. Однако прежде чем закрыть глаза, чтобы полностью насладиться восхитительными ощущениями, я оглянулся назад и увидел, что человек Лестрейда стоит на улице с открытым ртом и смотрит нам вслед.