Песнь о шадрине

Звери―вот, кто такие альфы. При всех они благородные, сильные и добрые, однако как только они остаются наедине со своей омегой, тут же превращаются в тех, кем и являются по своей сущности. Они заставляют терпеть боль, заниматься непотребствами, и ещё духи знают чем, ведь Чимину не доводилось проводить время с альфой ни разу. Он знает лишь потому, что таким был его отец. Не совсем ясно, почему вельможи должны быть при Чимине на таких мероприятиях. Канцлеры и сенешали могут остаться при дворе, чтобы разрешать разногласия на Дальних землях, а не глядеть на то, как король Пак Чимин Трамантанский будет провожать благородных женихов на охоту, с которой они должны принести лучшую добычу для будущего мужа. Ким Джонхён не похож на охотника; его одежды слишком богаты для целого дня в лесу. Зато Мин Роттенбергский теперь кажется подготовленным: его ноги закрыты до колен простроченной кожей, а плечи завёрнуты в пелерину, покрытую шкурой, которая свисает до самых пят. Охотники сами выбирали себе оружие―принц взял стрелы, а остальные вооружены рогатинами с наконечниками в виде листа шалфея. По глупой традиции омега должен оказать поддержку уходящим альфам; в книге прописано, что это может быть поцелуй или метка запахом―Саран наказала делать последнее, но, вопреки её советам, Чимин выходит вперёд и собирается одарить каждого альфу поцелуем в лоб. Однако с одним маленьким исключением. Маркграф берёт его руку, когда омега подходит достаточно близко и говорит: ―Благословляю на удачную охоту,―и прижимается холодными губами к гладкой коже на лбу Хосока. Альфа восхитительно улыбается и кивает, сжимая флягу с водой на перевязи, которая обмотана вокруг его пояса. Его широкие рукава, подбитые мехом, трясутся, когда Чон двигает руками; на нём нет шкуры, поэтому Чимину приходиться заботиться о том, что альфа может замёрзнуть, однако он быстро вспоминает, что сам недавно скакал на лошади без своего плаща. Следом он целует Джонхёна, от которого пахнет так хорошо, что омега определённо может задуматься о связи с этим альфой, но лишь из-за своих инстинктов, а не потому, что лорд действительно может стать его супругом. ―Надеюсь на Вашу лучшую добычу,―говорит он, а Ким касается его плеча, оставляя немного запаха на шубе Чимина. После он вовсе дотрагивается до его щеки ладонью, задевая и платок, снова повязанный на шее и голове, однако омега нежно убирает его ладонь, всё смотря на замерзшие листья под их ногами. Корона словно вдавливает его в землю. Лорд выпрямляется и хмыкает, когда Чимин следует к третьему альфе. Юнги также склоняется к нему, чтобы омега мог поцеловать его лоб―он кладёт ладонь на широкое плечо альфы, нежно и трепетно выдыхая напротив его лица, а затем, не касаясь кожи, целует близко-близко к его лбу. ―Удачи, Ваше Высочество,―улыбается он, наблюдая за тем, как лицо принца становится удивлённым. Омега знает, что этому альфе тоже восемнадцать лет, поэтому он считает, что им обоим простительны эти игры, которые они затеяли между собой,―всё равно никто и никогда не разузнает об этом. Камергер, который и выдавал им королевское оружие, читает слово охотникам из свитков, пока омега отходит к свите, из которой уже начал доноситься вой. Их предки умели оборачиваться в волков, но сейчас едва ли найдётся человек, который сможет так, однако традиции с тех времён остались, поэтому они все должны издавать вой, когда охотники последуют в лес. Пока что они забираются на своих коней. Чимин молчит, когда камергер заканчивает читать свиток; он молчит и тогда, когда первый громкий вой раздаётся из свиты, когда лошади следуют до начала леса, а затем двое из них разворачиваются, скребя копытами по земле и кивая, альфы вздымают руки с копьями вверх, воя в ответ. Омега не издал ни звука, то же самое не сделал и Юнги, который тряхнул поводьями и ускакал вглубь леса самым первым. ―Желаешь искупаться снова?―спрашивает Юри, снимая с плеч Чимина шкуру. ―Нет, ты и Юна можете отдохнуть,―Чимин обнимает её за шею,―мне надобно поспать. Юри улыбается и притирается носом к носу Чимина, а затем берёт сестру за руку и выводит её из комнаты, закрывая тяжёлую дверь. Суна сидит на подоконнике, перебирая пальцами струны на лютне, однако она прекращает играть, когда её сёстры уходят. ―Духи сказали тебе, что нет выхода?―шепчет она, спрыгивая с окна и подбегая к омеге. Чимин качает головой, присаживаясь на край кровати, Суна встаёт перед ним, принимаясь нежно перебирать его волосы: она достаёт одну из прядей и делит её на три части, чтобы заплести тонкую косу. ―Духи сказали мне всего три слова: грехопадение, надежда и рок. ―Ты должен будешь убить кого-то?―улыбается она, отходя от Чимина, чтобы взять несколько нитей из бусин и шпилек из ящика трюмо. Омега ёжится от холода и когда фрейлина снова подходит к нему, он понимает, что духи действительно не говорили, какой грех он совершит. Смертоубийство. Это ли выход из его беды? Суна подвязывает его косы, в которые она вплела ленты и бусины, а затем она закрепляет их на затылке; Чимин смотрит на корсет её платья и думает о том, что он последует в лес за альфами, которые не могли уйти настолько далеко, чтобы омега не смог их догнать. ―Спеть тебе?―шепчет Суна, поправляя пряди около лица Чимина. ―Я…должен поспать,―говорит он и тут же чихает. ―Ты заболел? Я могу сходить к лекарю, чтобы… ―Нет-нет-нет, всё в порядке. Ты можешь идти к сёстрам,―омега встаёт с постели и кладёт руки на её плечи.―Я усну, и всё пройдёт. ―Тогда я расплету твои волосы и переодену… ―Суна,―Чимин улыбается и скользит руками по её плечам, чтобы потом взять её ладони,―я сам всё сделаю. Фрейлина кивает и разворачивается, чтобы пройти к двери, держась за юбку платья; она кланяется омеге, который кивает в ответ и закрывает за ней дверь. Чимин бежит к сундуку, доставая оттуда плащ, и, дабы никто не смог разглядеть его, скрывает себя им; он в последний раз раздумывает над тем, как ему сбежать из замка. Лютня, оставленная на окне, несомненно, напоминает о матери, однако Чимин шепчет себе, что не стоит думать о ней в такую минуту. Он вешает колчан на кожаную перевязь на своей талии и перекидывает лук через спину, но так, чтобы всё это было под плащом; омега надевает шкуру поверх, а лишь потом цепляет на голову диадему с ростками горного хрусталя. Чимин закрывает покои на ключ и следует по коридору в направлении кухонь, спускаясь вниз по каменным лестницам. Факелы освещают его путь, на котором встречаются слуги, торопливо кланяющиеся. Он надеется, что не увидит виночерпия, потому что тот быстро сможет донести известие о сбегающем короле через подсобные помещения; благословят его духи, Чимин не видит у печей никого, кроме старых кухарок, которые суетятся, чтобы приготовить большой ужин,―видно подчаший занят в погребах. Тяжёлые двери открываются одна за другой, наконец, выпуская омегу из замка. Чимин спускается по дороге, по которой ввозят провизию, чтобы проследовать в конюшни. Если он возьмёт Инсэн, люди быстро догадаются, что его нет в замке, поэтому ему приходится найти Хенджина―старого менора. Чимин знает, что канцлер иногда берёт этого жеребца, чтобы ездить в город, а сейчас лошадь как раз запряжённая. Омега ласкает шею коня, пока тот не начинает довольно ржать, и только потом он скидывает шкуру, завернув туда диадему, в угол стойла, тут же выводя лошадь из конюшни. Караульные сменяются ровно в двенадцать часов, а это значит, что у Чимина есть время проскакать на коне мимо выхода за территорию замка так, чтобы остаться незамеченным. Он надевает капюшон и оглядывается в поисках конюшего, который, по всей видимости, занят тем, что расчёсывает гриву лошади, не обращая внимание на омегу. С неба падает снег, покрывающий тонким-тонким слоем мощенную камнем землю под ногами Чимина, он ведёт лошадь по дороге, задирая подол плаща, хоть в этом нет никакого проку, ведь позже он поедет верхом, и его одежда точно намокнет. Грива Хенджина густая и ярко-чёрная, но она путается из-за холодного ветра, от которого Чимин мёрзнет ещё сильнее. Однако это всё становится таким пустым, когда он наконец-то доходит до ворот, быстро просовывая ногу в стремя и усаживаясь в седло. Он вздыхает, резко встряхивая поводьями, отчего конь громко ржёт и вздымается на дыбы, размахивая передними копытами; омега прижимается к нему грудью, чтобы не упасть наземь. Хенджин скачет вперёд, а его грива развевается на ветру. Чимин сжимает бёдрами его тело, крепко зажмуриваясь, словно готовится к тому, что в его спину вонзится горящая стрела. Копыта лошади ударяются об камень моста―единственный путь, по которому можно попасть в леса. Тело омеги тяжелеет от волнения, поэтому он боится, что может ослабнуть и свалиться с коня в пропасть между замком и скалой, с которой начинается Трамантанский лес. Он скачет дальше, пока не достигает поляны, которая раньше была капищем, и с которой свита провожала охотников. Чимин всматривается в следы лошади одного из альф, которые ведут вглубь леса,―омега полагает, что они принадлежат лошади Юнги, потому что он первым стремительно ушёл в неизвестном направлении, пока другие всё еще стояли перед вельможами. Чимин вспоминает о маме. Она поёт ту самую песню, которую пела чаще всех остальных. Мама дёргает струны лютни, а Чимин встряхивает поводья ещё раз, отчего лошадь скачет быстрее; её черная грива взлетает из-за ветра так же, как и волосы омеги. Старый менор не может нестись так быстро, как это делает молодая андалузская, однако омега всё равно чувствует силу этого животного, словно кровь в их телах смешивается, и теперь они становятся единым целым. Его бёдра ноют от напряжения, хоть они не проскакали и мили. Мама пела эту песню, когда расчёсывала волосы Чимина. Он больно прикусывает язык клыком, думая, что надо было накинуть на Хенджина попону. Лес густеет с каждым скачком коня вперёд, и теперь омега думает, что ему следует замедлиться, чтобы не пропустить то, как следы будут становиться глубже―это будет означать то, что кто-то из альф уже совсем близко. Капюшон давно спал с его головы, а тонкие волоски повылезали из его кос, закреплённых на затылке; уши Чимина, должно быть, покраснели от холода, но это не сравнится с тем, как греется его грудь от частого дыхания. Он тянет поводья, и конь замедляется, начиная бежать рысью. Сбруя, седло, колчан―всё звенит от того, как лошадь сотрясается, перебирая копытами. Чимин сгибается, рассматривая следы, а затем и вовсе снова тянет за поводья, заставляя Хенджина остановиться. На мгновение он расслабляется, переводя дыхание, однако у него остаётся совсем немного времени; Чимин снимает плащ и тут же надевает его обратно, когда лук оказывается в его руках. Трамантанский лес очень светлый, потому что деревья растут не слишком близко друг к другу, однако омега чувствует себя неспокойно. Он надеется, что не повстречает здесь зверя. Спрыгнув с лошади и перекинув поводья на её спину, омега ступает по хрустящему снегу вперёд, рыская глазами по рябящим стволам деревьев, надеясь увидеть хоть что-нибудь. Где-то вдалеке слышится хлопот крыльев―это, наверное, филин, сидящий с закрытыми глазами, нахохлившись, на ветви, и машущий крыльями от недовольства. Чимин тихонько проводит пальцами по оперению стрел, лежащих в колчане на его поясе, и, перешагнув огромный скрюченный корень дуба, идёт вперёд по следам лошади неизвестного альфы; ему не приходится идти в гору, однако его дыхание всё равно сбивается. Ветер перекидывает его почти распавшиеся волосы за плечи и развевает полы плаща, но это не делает путь омеги трудным, ведь сложнее всего из-за того, что сердце в груди грохочет слишком громко. Спустя полмили он начинает чувствовать феромоны альфы в воздухе, а ещё слабый запах костра―он мог бы поднять глаза вверх, чтобы найти столб дыма, но верхушки деревьев слишком высокие. Через несколько мгновений он видит белые пятна между стволами―это значит, что Чимин дошёл до большой поляны, на которой, видно, обосновался альфа. Омега молится про себя, чтобы это был не Хосок, потому что…убить этого человека он точно не сможет. Он доходит до поляны. Стволы деревьев позволяют ему быть незамеченным, поэтому он исподтишка всматривается в альфу. Тетива лука Чимина сделана из сырого шёлка, поэтому она столь хлёсткая и тонкая, что может послать стрелу так далеко, что та поразит тело альфы на другой стороне поляны. Омега наконец-то может распознать Ким Джонхёна, делающего пристанище. Ветер поднимает снег с земли, но омега тратит это время на то, чтобы выставить лук перед собой, держа ушко стрелы тремя пальцами: большим и двумя после него; одно кры́льце его стрелы смотрит в небо, другое же направлено наземь. Чимин выдыхает, целясь в голову охотника и двигая концом стрелы по луку, чтобы точно попасть. Если порыв ветра снесёт его стрелу, то альфа узнает о том, что он не один, поэтому у омеги есть одна попытка. На мгновение всё затихает, и Чимин растягивает тетиву как можно шире, доставая кулаком до правого уха. Вот, сейчас он спустит стрелу в голову, и альфа упадёт замертво―его тело омега сможет оставить на съедение шадрину, или утащит в один из оползней неподалёку, так что его никто никогда не найдёт. Следы заметёт снег ещё до того, как Чимин вернётся в замок. Омега делает вдох. Его верная стрела убьёт человека, который мог бы сделать его несчастным. Однако в следующее мгновение об его бок ударяется что-то тяжёлое и твёрдое, а затем его голова прикладывается об землю. Снег холодит его затылок, рот закрыт чужой рукой. Чимину хватает немного времени, чтобы узнать в человеке, который восседает на его бёдрах, принца Мина; тот склоняется и грозно смотрит в его глаза, и только потом, когда понимает, на ком он сидит, тут же смягчается. ―Ваше Величество?―шепчет он, отнимая руку от лица омеги. Чимин смотрит на него и тут же вспоминает про лук в своих руках, должно быть, он запустил стрелу куда-то в лес. Юнги поднимается на ноги, хватая омегу за плечи, чтобы поднять и его тоже; альфа настолько потерян, что он рыскает глазами по телу Чимина и приглаживает ладонями его плечи, словно прося извинений за свой поступок. ―Если кто-нибудь об этом узнает…―шипит омега, доставая не выпавшую стрелу из колчана и приставляя её к закрытой шее принца. Юнги пятится назад, совсем не понимая, что Чимин имеет в виду, а затем вовсе выставляет руки вперёд, когда его спина упирается в дерево. ―Что Вы пытались сделать, Ваше Величество? ―Ваше дело, милорд, охотиться за пушными зверями, чтобы принести своей будущей омеге добычу, а не допрашивать меня,―рычит он, вдавливая наконечник стрелы в шею альфы. Принц смотрит на него, но он ни капли не напуган, скорее наоборот, ведь в его взгляде читается интерес, несомненно, с толикой ехидства. ―Неужели Вы хотели избавиться от кандидатов?— спрашивает Мин, и один из уголков рта ползёт немного вверх, делая из него гадко ухмыляющегося болвана. Чимин склоняет голову в бок, а затем чувствует, как альфа почти нежно обхватывает одной рукой его ладонь, а другой―стрелу. Юнги, словно укрощает дикое животное, вот так он обращается с омегой, когда вынуждает пальцы Чимина расслабиться и отпустить своё оружие. Он так спокоен, словно они выбрались на прогулку. Альфа суёт стрелу в колчан королю, а затем берёт и вторую руку, соединяя его ладони вместе, согревая их в своих больших. ―Милая маленькая омега…―говорит он, будто мечтая о чём-то,―Вы хоть знаете, что будет, если вельможи узнают об этой затее? Они снесут Вашу голову раньше, чем Вы успеете сказать что-то в свою защиту. Принц проводит горячими пальцами под подбородком Чимина. ―И если Вы попытаетесь снова убить кого-то из тех двоих, то также быстро узнаете, кто сдаст Вас судье,―теперь альфа улыбается, придвигаясь ближе.―Меня Вы теперь не убьёте, потому что я всегда знаю, с какой стороны мне ожидать удара. А сейчас я желаю Вам не потеряться в этом лесу и доехать в целости и сохранности. Принц Мин смыкает губы, его глаза щурятся, а сам он поднимает подбородок Чимина выше, словно ругая мальчишку, который попытался обокрасть его. Он похож на дикого зверя, который ходит вокруг своей добычи, готовый растерзать её. ―Вы должны сделать это быстро, иначе лорд Ким узнает, что Вы были здесь, тогда не миновать беды. Чимин чувствует, как его ноздри раздуваются от раздражения, однако он не отвечает, а наконец-то отворачивается от альфы, принимаясь собирать стрелы, рассыпанные по земле. Закончив, он заталкивает их онемевшими от холода пальцами в колчан. ―Вы знаете, что я могу сделать с Вами, если Вы проболтаетесь,―говорит он, смотря на альфу из- за плеча. ―Я нем, как рыба, Ваше Величество,―смеётся принц, а затем, когда Чимин делает уже достаточно шагов обратно к лошади, добавляет:―своих не сдаю. Охота заканчивается, когда солнце почти садится за горизонт. Вельможи опять стоят позади Чимина, выставив его вперёд, словно он является трофеем того охотника, который принесёт лучшую добычу. Впрочем, так оно и есть: омега проведёт совместную охоту первым с тем альфой, который поймал самое ценное животное. Между деревьев виднеется силуэт, Чимин знает, что это Хосок, несущий на плечах какое-то животное, делающее его стан очень большим и широким―нечеловеческим. Из-за плеча альфы можно разглядеть что-то похожее на спутавшиеся густые ветви. Альфа несёт оленя, ведя свою лошадь рядом. Хосок подходит к омеге и сваливает окровавленную тушу с себя, бросая следом и рогатину. Альфа падает одним коленом в снег, устало выдыхает, и только затем поднимает голову. ―Его тело отныне принадлежит Вам, Ваше Величество,―белый пар вылетает из его рта. Чимин присаживается перед ним, протягивая руки, чтобы ободряюще провести ими по холодным грязным волосам альфы, который сгребает ладони омеги в свои. ―Благодарю,―шепчет он, а затем смотрит на рану от копья на рёбрах оленя.―У нас будут чудесные запасы. Альфа кивает, целуя запястье Чимина. Они показывают прекрасное представление перед вельможами, однако омеге искренне жаль, что альф заставляют охотиться без свиты и собак. Чимин согревает руку Хосока, который, видно, растерял перчатки, или просто не надел их, чтобы не пачкать кровью; его ладони холодны, как лёд. Омега встаёт с колен, помогая подняться и альфе, а затем он тянет его руку в сторону свиты и говорит: ―Позаботьтесь о нём. Юна вопросительно смотрит на Чимина, который кивает и передаёт ей руку Хосока. Фрейлина кланяется и сгребает юбку платья, уводя альфу в замок, чтобы искупать его. За ними тянется небольшая группа альф, которая прибыла сюда вместе с Хосоком―это его свита. Солнце окончательно исчезает, поэтому небо скоро темнеет. Вторым из леса выходит принц Мин. Его меха развеваются от порывов ветра, и идёт он настолько быстро, что совсем не кажется, будто он устал после охоты. В его руках что-то маленькое. Его лошадь устало идёт рядом, и, когда они подходят достаточно близко, склоняет голову, словно готовясь к смерти. Вельможи заинтересованное хмыкают, а некоторые и вовсе принимаются смеяться, поэтому Чимин пытается присмотреться и понять, что же за комочек несёт в своих руках этот альфа. Омега делает шаг вперёд, затем ещё один, пытаясь оказаться ближе к принцу, который вытаптывает свои следы в снег. В его глазах горит ярость, когда он швыряет тушку зайца рядом с мёртвым оленем. Вельможи смеются. Чимин подходит к альфе, который снимает колчан со своего пояса, а затем, взглянув в глаза омеге, бросает его наземь. Из свиты выбивается его отец, яростно кричащий что-то в сторону своего сына, а Чимин взмахивает рукой, безмолвно приказывая ему замолчать; он берёт одну из стрел принца и видит, что её конец снесён. Такими оказываются все его стрелы, и сразу же становится понятно, почему альфа принёс лишь зайца: он выбил его стрелой, а не проткнул,―с большим животным такого бы не получилось. Это королевские стрелы, которые ему дал камергер, отвечающий за сохранность их оружия. ―Это нечестно!―рычит старший Мин, пытаясь пройти к Чимину, однако вельможи останавливают его. Принц собрался проследовать к своему отцу, но быстро развернулся, сильно сжав пальцами руку Чимина. ―Прошу Вас,―тихо говорит он,―не вершите правосудие. Омега смотрит в его тёмные глаза, но альфа отходит от него и следует в замок; за ним идёт его отец, а следом―Юри, которая должна позаботиться о Юнги, но король Роттенберга отталкивает её настолько сильно, что она почти падает. Чимин застывает на месте от этого зрелища, и чуть было не срывается с места, чтобы наброситься на альфу, однако его останавливает сестра. ―Я прикажу их высечь,―рычит он, хоть это чистая ложь, ведь никто не осмелится тронуть принца и короля Роттенбергских. Чимин принимает фрейлину в свои объятия и держит её голову у своего сердца до тех пор, пока последний альфа не виднеется среди деревьев, скачущий на лошади.Он добыл лисицу. Витражные окна не сияют по ночам от того, что солнца нет и нечему просвечивать через них. Чимин постукивает пальцами по холодному камню под окном, рассматривая разноцветные тусклые стёкла. ―…пересмотреть правила, ведь с Вашей стороны было нечестным обеспечивать моего сына ломаным оружием. ―Я, право, не могу изменить закон, писанный духами,―твердит Саран. Нет нужды смотреть на неё, чтобы понять, что она покорно склоняет голову, держа сцепленные пальцы у корсета платья, затянутого до предела. Сестра бормочет о том, что неправильно нарушать то, что люди соблюдали веками, выдавая замуж наследников престола, а король, в свою очередь настаивает на том, чтобы объявить охоту ещё раз. Канцлеры спорят о том, чтобы действительно устроить ещё один этап. Саран слабо соглашается с ними, однако всё равно пытается протестовать. ―Поймите же, это традиции,―говорит она дрожащим голосом. ―Моему отпрыску дали негодное оружие! Чимин морщится от крика альфы. Он разворачивается, бросая взгляд на советников, сидящих за столом, а потом смотрит на короля Роттенбергского, который, размахивая кубком с вином в своей руке, сердито уставился на него. ―Вы слышали, что сказала моя сестра?—настойчиво говорит он, а король отшатывается из-за го грубого тона.—Если её слово для Вас ничего не значит, то я повторю: мы не будем устраивать охоту повторно. И я приказываю Вам больше не вспоминать об этом. ―Кто Вы такой, чтобы приказывать мне? Альфа рычит, кажется, забывая про кубок в своей руке, потому что он подходит к Чимину, становясь перед ним слишком близко и сверкая клыками. От него пахнет гневом. ―Я Пак Чимин Трамантанский,―рычит он в ответ, делая шаг вперёд.―Я наследник престола одного из самых древних королевств. Ваш отпрыск может стать моим супругом, однако скоро у него не будет ни шанса, если мы не оставим вопрос об ещё одном этапе. Теперь повторю: Вы услышали, что сказала моя сестра? Король, оцепенев от злости, кивает. Его пальцы и ладони трясутся, словно он готов задушить Чимина. Зверь. ―Добейтесь хотя бы того, чтобы тот, кто отвечал за оружие, был наказан. Он разворачивается, взмахивая шкурой, когда Чимин объявляет конец заседания. Омега выходит из зала прежде, чем фрейлины поспевают за ним, однако у входа в тронный зал он встречает камергера, который бежит за ним и кричит: ―Ваше Величество, это не моя вина! Чимин останавливается. ―Следить за этим—Ваши обязанности, мой лорд. Я бы, несомненно, наказал Вас, если бы это не было мне на руку. Камергер выжидающе смотрит на него, снимая шаперон с головы. Омега заглядывает за его спину, проверяя, не идёт ли кто по коридору кроме фрейлин; он с опаской поворачивает голову за собственное плечо, и шепчет: ―Я объявлю о Вашем наказании, но не нужно являться на него. ―Благословят Вас духи,―улыбается камерарий и низко кланяется,―Вы чудесны, Ваше Величество. Льстец. Он пытается поцеловать руку омеги, однако тот прячет их под полами шкуры, не давая даже взглянуть на ладони. Чимин знает, что если бы на нём была корона вместо диадемы, он был бы вынужден послушать короля Роттенбергского вместе с Саран и устроить ещё один этап. Камергер был бы казнён.