Песнь о шадрине

Жизнь Чимина похожа на свиток с историей, который перечитывают бесконечное количество раз. Всё снова и снова, если он не выходит за пределы замка. Но однажды омега ночевал в лесу, когда королевская свита забрела слишком далеко, так что солнце уже садилось, и они просто не успевали добраться до замка, поэтому были вынуждены остаться в лесу. Однако это случалось летом, а сейчас―глубокая осень. Когда Саран зашла в опочивальню омеги, чтобы поцеловать его лоб и пожелать спокойных снов, Чимин попытался утянуть её к себе в постель, чтобы обнять сестру и сказать, что он болен. Сказать, что он не сможет спать в холодном лесу. Она оказалась непоколебимой, именно поэтому Чимин сейчас шагает по тонкому снегу вслед за маркграфом Чоном; они направляются туда, где раньше король отдыхал со своей семьёй. Шатёр находится недалеко от замка―он даже виден с холма, но чтобы дойти до туда, нужно пройти через лес, а затем подняться в гору. Множество историй связано с этим ритуалом. В одном из свитков написана легенда об омеге Роттенберга―быть может, это прапрабабка Юнги,―которой предстояло провести по ночи с каждым из десяти альф, а позже она родила ребёнка, отец которого был казнён. Чимин дрожит от мысли о том, что кто-то из альф решит воспользоваться положением и вступить в связь, чтобы оставить наследника своего рода. Хосок не кажется таким. Он отдал Чимину флягу с водой, а сам взялся за провизию и меха, которые он сейчас несёт в своих руках. Они проведут вместе день и ночь. Им столько всего предстоит: обустроить шатер, чтобы там было тепло, добыть какую-нибудь еду ( у них есть вяленое мясо и сыр, но этого будет не достаточно), приготовить её, сделать отвары, чтобы окончательно не замёрзнуть. Саран наказала вести разговор, чтобы понравиться альфе. Откровенно говоря, у Чимина нет желания разговаривать, однако Хосок уж слишком красив и ухожен, чтобы омеге казалось, что он человек непорядочный. Всё же его манеры говорят о том, что он уважительно относится к Чимину. Альфа слишком часто спрашивает, не холодно ли омеге, не устал ли он. Иногда маркграф разворачивается и поправляет шаль Чимина, чтобы та не сползала за его уши,―он благодарен, ведь в лесу дуют сильные ветра. По красивым глазам Хосока видно, что он готов нести Чимина на руках, лишь бы тот не слишком утруждал себя, однако омеге вовсе не прельщает мысль о том, что к нему будут относиться, словно к самой драгоценной вещи на свете. Альфа ничего не говорит, кроме редких вопросов насчёт правильного пути, но в остальном он просто идёт перед Чимином, иногда подавая руку, чтобы помочь переступить через ямы или коряги. Омега не поддаётся, ловко перешагивая всё, что им попадается. Стрелы звякают в его закрытом колчане, из-за чего Хосок хмыкает, иногда бросая взгляд и на лук за спиной Чимина. Словно это игрушка какая, а не оружие. Альфа поначалу настаивал на том, чтобы омега ничего с собой не брал. Шатёр виднеется на возвышенной поляне, когда солнце уже греет им спины. Сперва они разводят костёр огнивом, чтобы добыть ещё немного талой воды; Хосок, убедившись, что Чимин уселся на старый пень, срубленный дедом отца омеги, начинает собираться на охоту. ―Я, право, не знаю, чем Вы будете заниматься здесь,―виновато говорит альфа, сжимая рогатину рукой в кожаной перчатке. Чимин хочет рассмеяться. Однако затем он смотрит на маркграфа, который уже готов отправиться в путь, и, окинув его взглядом последний раз, отвечает: ―Я пойду с Вами. ―Вынужден Вас расстроить, но нет, Ваше Величество. Омега хмурится и повторяет, словно Хосок глух и нем: ―Я пойду с Вами. Чимин встаёт с пня, поправляя одежду, пока альфа трясёт головой, отчего капюшон его плаща вовсе спадает на затылок. Хосок вновь говорит о том, что омега не пойдёт с ним, а Чимин, в свою очередь, пытается доказать, что с ним всё будет в порядке. ―…я не зря взял оружие. Я смогу пристрелить дичь, а Вы ―заколоть её. Вместе мы справимся гораздо быстрее. ―Это слишком опасно, я не могу допустить, чтобы Вы попали в беду. Омега очень хочет всплеснуть руками или даже накричать на непутёвого альфу, но он не делает этого, потому что такое поведение не подобает королю. Отец всегда говорил ему, что нужно оставаться холодным. ―Я приказываю Вам,―начинает Чимин, а Хосок открывает рот от удивления,―замолчать и пойти охотиться вместе со своим спутником, то есть, со мной. Маркграф исступлённо кивает, позволяя омеге пройти мимо себя. Чимин, однако, поворачивает назад и снимает корону с головы, бережно заворачивая её в платок и укладывая в шатёр,―разбойники не должны найти этот шатёр, а если и посетят его, то они вряд ли додумаются заглянуть в платок, лежащий в углу. Омега не расплетает волосы,―пускай будут закреплены сзади, чтобы не мешаться. Хосок с ухмылкой наблюдает за ним, и пожимает плечами, когда Чимин вопросительно смотрит на него; стоит сказать, что альфа ничуть не оценивает его. Возможно ли это, что его взгляд говорит о том, что Чимин интересен ему совсем в ином плане? Почему же Хосок столь вежлив? Чимин думает, что это ловушка. Если бы у омеги был выбор, он бы, несомненно, предпочёл Хосока остальным женихам, ведь именно этот альфа относится к нему не грубо, как Юнги, а по-настоящему особенно, хорошо скрывая свою сущность. Словно им движет не корысть или жажда наживы, а искреннее желание обрести любовь. Чимин улыбается в снег, пока идёт за Хосоком. Омега достаёт тотем, оставляя его висеть на груди, в которой греется чувство симпатии―это нечто выше и сильнее, чем он когда-либо чувствовал, потому что его мысли впервые сосредоточены на мужчине. ―Думается мне, что нужно проверить Ваши способности,―говорит альфа, и Чимин тут же останавливается. ―Это ни к чему, ведь я умею стрелять, причём делаю это довольно хорошо. ―Не поймите меня неправильно,―Хосок бормочет с опаской, оставляя Чимина стоять на месте, в то время как сам отходит к одному из деревьев, доставая кинжал из сапога.―Согласитесь, что было бы спокойней, если бы я был уверен в Вас. Омега кивает, наблюдая за тем, как маркграф вонзает в дерево клинок, снимая кору. Он чертит две перекрёстные полосы, и, закончив, возвращается к Чимину. ―Вот Ваша мишень,―говорит он, отряхивая руки. ―Но до неё же всего десять шагов… ―Как раз то, что нужно омеге. Чимин фыркает, а чувство уважения к Хосоку в одно мгновение становится меньше,―он опечален тем, что альфа видит в нём лишь человека слабого, ведь стреляет он весьма недурно. Омега вздыхает, снимая лук со спины и вставляя стрелу. Он расслабляет плечи, стараясь отогнать дурные мысли, и натягивает тетиву, целясь в центр креста, выдыхая через губы, сложенные трубочкой. Альфа стоит подле него, скрестив руки на груди. Тетива больно хлещет по замёрзшим пальцам, однако она выпускает стрелу чётко, и та несётся в цель. Выстрел Чимина оказался столь сильным, что стрела вошла почти наполовину. ―Омега, умеющая стрелять из лука!―выпаливает Хосок, хватаясь за голову. Чимин, хихикнув, кланяется, как это всегда делали фрейлины после танцев. Как бы омеге сейчас ни хотелось надеть синее платье и закружиться с девушками, не думая о своей судьбине, он всё равно чувствует себя весёлым, а также немного благодарным духам за такого чудесного кандидата на роль мужа. ( Который, возможно, не съест его в неурожай). ―Да иди ты! Будет здесь больше расстояние, так ты промажешь, словно ребёнок!―альфа смеётся, однако совсем скоро его лицо вытягивается, а глаза расширяются. Он грязно ругается,―в таких случаях мать закрывала Чимину уши,―и берётся просить прощение за то, что наговорил. Омега лишь заливисто смеётся над ним, а затем подходит ближе, чтобы взъерошить волосы Хосока, дабы утешить столь виноватого, но милого человека. ―Ничего страшного не случилось. Я―не моя сестра и не стану казнить тебя за то, что обращаешься ко мне с теплотой. Альфа удивляется, когда понимает, что они перешли на «ты»; кроме того, он, видно, предполагал, что Чимин не распознает в его голосе нотки дружеского отношения, а сочтёт его слова за оскорбление. ―В таком случае, Чимин, выстрели ещё, но на этот раз ты встанешь дальше. ―Боишься опростоволоситься? ―Это я боюсь?―Хосок тихонько подталкивает Чимина, чтобы тот отошёл от цели ещё на десять шагов. После того, как альфа убедился, что омега встал достаточно далеко, он возвращается к дереву, чтобы высечь ещё один крест. Чимин усмехается тому, что Хосок не достал старую стрелу, а сделал так, чтобы омега оставил еще одну; маркграф показательно отходит, будто бы пугаясь. Чимин фыркает, вновь натягивает тетиву, держась за ушко стрелы, и стреляет в цель. Альфа кивает и жестом говорит отойти ещё дальше, на что омега вздыхает, но подчиняется. После того, как Чимин наконец-то не смог попасть в цель, потому что тетива не может запустить стрелу так далеко и точно, Хосок хохочет и подзывает омегу к себе. ―Я поражён, Ваше Величество,―улыбается он, взъерошивая волосы Чимина, на что тот тихо вскрикивает. ―Не дорос ещё,―говорит омега, убирая руку маркграфа со своей головы. Честно говоря, Чимин знает, что альфа гораздо старше него, однако и Хосок ничего не говорит, оставляя это фразу чем-то вроде завершения их спора, в котором омега одержал победу. Именно поэтому альфа перехватывает рогатину крепче, запахивает меха, из-под которых видно сюрко,стянутое на талии. Маркграф говорит, что видел следы кабана совсем недалеко от их пристанища, однако вот беда: он мог уйти довольно далеко, с ними нет собаки, а это может сделать их охоту очень трудной, однако Хосок сказал, что не нужно печалиться, ведь они могут собрать папоротника и грибов. В конце концов, у них есть немного сыра и мяса, которые альфа обещал отдать Чимину, на что тот поморщился и сказал, что они, во что бы то ни стало, разделят припасы. Спасает и то, что Чимин стащил с кухни заморские специи, поэтому их еда точно не окажется отвратительной на вкус. Альфа выводит их на следы кабана, по которым они и следуют, едва дыша, потому что животное может испугаться и убежать. Через полмили слышно хрюканье―должно быть он роет корни дерева, ища еду. Чимин идёт быстрее Хосока, надеясь первым увидеть кабана-секача. Это случается ещё через несколько мгновений: зверь пристроился около дуба, тыкаясь мордой в землю у корней; его тело расходится в стороны от громкого и сильного дыхания, а копыта яростно впиваются в снег. Кабан, видно, слишком занят тем, что поедает опавшие жёлуди, громко чавкая, поэтому не замечает охотников. Альфа кивает, поэтому Чимин берёт стрелу, выходя из-за дерева, и хорошенько прицеливается, надеясь попасть в бок. Одно мгновение и кабан вскрикивает от боли, падая наземь. Хосок подбегает к нему и вонзает рогатину рядом со стрелой омеги, приканчивая секача за считанные мгновенья. Кровь хлынула на снег, окрашивая его в тёмный-тёмный красный. Чимин давно привык к такому зрелищу, однако ему всё равно становится жаль зверя; Хосок достаёт клинок, вырезая подшёрсток на грудине кабана, чтобы добыть мясо―целого кабана они не унесут, поэтому они просто вынуждены вырезать столько, сколько им надобно сейчас. Чимин встаёт рядом с Хосоком на колени, тихо произнося молитву над умершим телом. Омега всё же решает отойти от маркграфа, дабы отыскать грибов,―сделать это будет непросто из-за тонкого слоя снежка на земле, но Чимин всё же находит семейство лисичек, срезая их своим кинжалом. Когда он возвращается к альфе, то обнаруживает его за занятным делом: он вырезает клыки кабана, которые с громким отвратительным хрустом выходят из его морды, а кровь не прекращает течь. Вся одежда Хосока была бы запачкана, если б он не был столь осторожен,―Чимин видит сложенные меха на чистом снегу. ―Я отыскал лисичек,―говорит он, когда Хосок заканчивает, заворачивая мясо и клыки в мешок, который до этого болтался пустым на его поясе. ―У нас получится отличное кушанье. Альфа берёт мешок с грибами у Чимина, заглядывая туда,―видимо, опасается, что омега набрал поганок, а затем вовсе забирает его себе, словно это великая ноша, с которой из них двоих способен справиться только он. Чимин решает не спорить, однако всё равно бурчит себе под нос что-то про альф и омег. Они потушили мясо с грибами на огне,―это всё было готово к тому моменту, как солнце уже давно сошло с зенита. Близился вечер. Хосок откуда-то выудил сухие листья смородины, которые он кинул в маленький котелок, засыпав снегом; отвар вышел сносным, но до того горячим, что пришлось долго ждать, пока вода остынет. Альфа оказался чрезвычайно заботливым: он наказал Чимину съесть очень много их похлёбки, пытался одеть его как можно теплее, интересовался о его состоянии и даже настроении, а также спрашивал, не нужно ли ему поспать. Это всё оказалось крайне милым, однако Чимин―человек стойкий, а Хосок заботится о нём лишь потому, что он омега. Хуже него только фрейлины во время течки Чимина. Помимо излишней опеки омега не заметил за альфой ничего дурного, тот даже спросил про стрельбу из лука и охоту, на что Чимин лишь загадочно улыбнулся. Когда солнце село, более не освещая лес, Хосок забросал костёр землёй, осторожно доставая двумя палочками камни, которые он до этого сложил в огонь. Чимин предусмотрительно выкопал ямку под дном шатра, чтобы зарыть эти самые камни туда; они укладывают меха поверх тёплого местечка, ложась рядышком, но, не касаясь ни единым участком тела. Альфа ни разу не тронул его. С Ким Джонхёном дела обстояли совсем иначе. Альфа просто усадил Чимина на один из пней, наказывая сидеть так, пока он не принесёт добычи. Омега бы взялся протестовать, но Джонхён был настолько грозным, что Чимин решил просто подчиниться ему. Несмотря на все ухищрения со стороны лорда, ни одно животное так и не попалось ему в руки, поэтому целый день им пришлось скитаться по лесу в поисках ягод и коры. С тех самых пор, как он ночевал вместе с Хосоком, прошло без малого два дня,―холода медленно приближались, а это значит, что все грибы просто-напросто замёрзли. ―Надеюсь, Вы не слишком голодны, Ваше Величество. И осмелюсь добавить, что с Вашей стороны было весьма дико надеяться на какие-нибудь деликатесы в лесу. Чимин выпучил на него глаза, хлопая ресницами от непонимания. О чем он толкует, если омега не сказал ни слова в сторону происходящего? К тому же, речь Джонхёна показалась ему очень гадкой и язвительной. ―И в мыслях не было обидеть Вас словом о нашей еде,―сказал тогда он,―корни очень питательны. Однако омеге всё равно было тепло, пока Джонхён не затушил костёр, забыв про прогрев шатра, и не улёгся спать, положив Чимина в ворох шкур на другом углу палатки. Когда настала очередь принца Мин Юнги Роттенбергского, Чимин окончательно выбился из сил. Альфа всё дорогу до шатра был каким-то необходительным, и всё время фыркал от недовольства, будто он следовал на каторгу. Однако то, что они поровну разделили их провизию, и несли одинаковые по весу мешки , означало то, что этот человек, может быть, считает, что альфы и омеги равны между собой,―впрочем, такое бывает только в сказках. Но что-то подсказывало Чимину, что Юнги относится к нему ещё хуже, чем лорд Ким, ведь незадолго до сегодняшних событий они повздорили, и отсюда у этого альфы зародилась неприязнь к будущему королю. Это совсем не то чего хотела Саран. Сумки на его ремне скучно болтаются, меч побрякивает об нагрудные доспехи. Принц идёт, даже не удосуживаясь поднимать ноги слишком высоко, поэтому они противно шаркают об промёрзшую листву. ―Милорд, здесь следы,―предупреждает Чимин, указывая рукой на следы шадрина. Альфа поглядел на снег, а затем на омегу, и побрёл дальше. Юнги, по прибытии к шатру, скинул всю провизию с себя, достал нож из кармана и принялся затачивать деревяшку, поднятую с земли. Чимин смотрит на него, всё ещё держа в руках два мешка и шкуру, в которой он хочет спать сегодня ночью; альфа не обращает на него свой взор, расслабленно водя ножом по дереву, придавая ему форму кола. ―Вы…―было начал Чимин, однако вовремя одёрнул себя и прижал язык к клыку. Юнги словно не слышит его, продолжая также невозмутимо снимать кору с деревяшки. ―Милорд… Альфа раздражённо выдыхает и закатывает глаза, наконец-то поднимая голову. Его лицо выражает отвращение и напыщенность, будто бы Чимин донимает его уже целый час, а не несколько мгновений, как это есть на самом деле. ―Что?―почти рычит он, морща нос, так что становится видно его клыки. Чимин на секунду вспоминает, что на нём надета корона. Омега прочищает горло, когда снимает обод с головы, и твёрдо смотрит на альфу, который вновь устало закатывает глаза. Мерзавец. Чимин так бы его и прибил. ―Нам нужно на охоту. ―Нам? Это мне нужно на охоту, а не нам. Впрочем, у нас хватает провизии, поэтому не вижу проку тратить время впустую. ―Милорд, мы замёрзнем здесь, если будем питаться лишь сыром. Чимин бросает мешки на снег, отчего альфа хмыкает. Омега чувствует, как начинает раздражаться из-за того, что этот ужасный человек видит в нём какого-то детёныша, который впервые взял в руки лук и стрелы, обещая убить шадрина. ―Я не стану охотиться,―отрезает принц, возвращаясь к своему делу. ―В таком случае Вы никогда не выиграете состязание. ―Это будет благословением духов,―говорит он и пожимает плечами. Омега озадачено смотрит на принца, стараясь быстро осознать его слова,―он не хочет выиграть? ―Я не стану бороться, если этого желает мой отец,―продолжает альфа, а Чимин хочет закричать «Вы правы, милорд! Я думаю точно так, мы сможем вместе противостоять законам и вельможам», однако он молчит. ―Вы не станете бороться, но помирать с голоду в лесу тоже не по-королевски, не находите? Юнги фыркает. Чимин понимает его без слов. А большего говорить не нужно, ведь омега не намерен голодать в лесу целый день; дует холодный ветер, и падает снег,―они замёрзнут, если не добудут горячей еды. Ему приходится взять всё в свои руки. Для начала омега проверяет тетиву на луке, и, убедившись, что она в порядке и её не нужно заменить, осматривает стрелы, перья на которых тоже хороши. Как бы в лесу ни было холодно, платок на его голове точно мешается,―он защищает от ветра, однако не позволяет слышать негромкие звуки,―Чимин снимает его, также заворачивая корону, и укладывает в шатёр. Принц Мин не смотрит на него. Омега быстро спускается с холма, направляясь в сторону следов шадрина. Шпильки больно колют кожу головы, поэтому он рычит и яростно вытаскивает их из шмака, бросая наземь, и развязывает ленту, давая волосам рассыпаться по его спине и плечам. Чимин пару раз чихает, но тут же закрывает нос и рот, чтобы не издавать звуков. Он быстро подвязывает пряди, лезущие в лицо, на макушке, и двигается вперёд, стараясь осматривать деревья по бокам крупных глубоких следов, которые представляют собой когтистые лапы. На одном из стволов ссечена кора, видимо, шадрин задел её рогом, завалившись набок, а потом побрёл на восток в поисках пищи. Он шёл не спеша, однако нередко поднимался на задние лапы с какой-то неведомой Чимину целью. Омега думает, что животное шло на Трамантанские холмы, потому что следы более не сворачивают после того, как шадрин поцарапал дерево рогом. Скоро он должен почувствовать его запах. Однако рёв зверя доносится до ушей Чимина раньше, чем он видит самого шадрина; омега инстинктивно берёт стрелу в руку, сразу натягивая тетиву. Он сбито дышит, целясь непонятно куда. Ветер дует ему в лицо, поднимая волосы за спиной омеги. Вдруг Чимин видит сбоку от себя чёрную фигуру, поворачиваясь к ней, и, чуть было не спустив стрелу. Этой фигурой оказывается принц Мин. ―Ваше Величество,―говорит он, а его голос кажется тихим из-за расстояния между ними. Чимин выдыхает, опуская лук. Голос принца мог быть услышан шадрином, а это будет совсем уж плохо, потому что зверь может прийти сюда. Омега приставляет палец к губам, безмолвно прося альфу более ничего не говорить. Принц Мин подходит к нему, шагая так тихо, что слышен лишь хруст снега под его сапогами; Юнги рассматривает Чимина удивлённо, словно видит что-то ненормальное перед собой. Его глаза проходятся по всему: по лицу, волосам, груди, скрытой кожаной бронёй, по рукам, держащим лук, и наконец, он смотрит на ноги. Омега вздёргивает подбородок, то же самое делает и альфа, разглядывая его губы. ―Омегам нельзя охотиться,―шепчет он, сбито дыша, а Чимин вскидывает бровь. ―Почему же? Он склоняет голову, и Юнги мягко улыбается, заглядываясь на его лук, а затем и вовсе начинает тихо смеяться, будто бы Чимин учудил что-то. Все альфы одинаковые―как только они видят оружие Чимина, сразу же принимаются осуждающе рассматривать его, а некоторые даже смеются, как это делает принц Мин. Они долго не разглядывают друг друга, потому что из глубины леса слышится вой. Глаза альфы расширяются от удивления, и он делает шаг вперёд, обхватывая Чимина за талию, и тянет на себя. Омега оступается, но под натиском рук принца всё же заходит за его спину. ―Тихо,―бормочет Юнги, на что Чимин громко фыркает. ―Если бы Вы не пришли сюда, я бы давно убил его,―громко шепчет он, всплескивая руками. ―Тихо,―твёрже повторяет принц. Альфа нахально перехватывает руку Чимина, крепко сжимая её в своей, а затем тянет назад к шатру. Омега хмурится и пытается высвободить ладонь из руки Юнги, однако он не настолько силён, чтобы противостоять пальцам, больно сжимающим его. Кто такой этот Мин Юнги Роттенбергский, чтобы тащить Чимина против его воли через лес? Омега хочет зарычать, однако быстро понимает, что в этом нет проку, вместо этого он смотрит на альфу, который, не обращает на него взора. Шадрин совсем рядом―Чимин чувствует это. Альфа последний раз тянет его руку в сторону шатра, однако омега дёргается, высвобождая себя из чужой хватки; Юнги будто бы держится, чтобы не закатить глаза вновь. Чимин бежит к зверю, недолго думая. Он старается сделать так, чтобы снег под его ногами не издавал громкого хруста. Вот, сейчас зверь будет найден посреди стволов деревьев. Чимин мог бы пожелать, чтобы шадрин не был слишком разозлённым, однако он сможет убить его в любом случае. Следы становятся глубокими―это, несомненно, означает, что омега вот-вот найдёт шадрина. Ему осталось совсем немного, он знает это, однако тогда, когда между стволами деревьев виднеется нечто большое и тёмное, Чимин чувствует, как его талию опоясывает чья-то рука, а затем его разворачивают. ―Стойте спокойно,―раздражённо шипит принц, сжимая плечи Чимина. ―Не стану,―шепчет омега в ответ, пытаясь высвободиться. Он думает о том, чтобы расцарапать лицо альфы, но тут же спохватывается, ведь такое поведение не подобает королю. Чимин прикрывает глаза и выдыхает, расслабляясь в руках принца Мина. Мгновенье он собирается с мыслями, и тихо-тихо говорит: ―Мой лорд, мы должны добыть еды. Юнги вздыхает. Его веки трепещут, слово он борется с тем, чтобы не закатить глаза снова. Чимин впервые разглядывает его столь пристально: лицо принца круглее, чем лицо Хосока, они совсем не похожи, поэтому омеге сложно судить о том, кто из них красивее. Однако смотреть на него приятно, потому что его кожа гладкая, а глаза тёмные, губы маленькие, но до того привлекательные, что где-то глубоко в голове Чимина появилась мысль о чем-то неприличном. Омега словно впервые вдыхает запах Юнги―такой странный и непривычный для альфы, потому что нельзя угадать, чем же точно пахнет принц. Он пахнет апельсинами, а ещё оливковой ветвью, а ещё маслами, которые Саран любит втирать в кожу. Юнги пахнет всем, и это кружит голову. Чимин хочет вдохнуть ещё. О чём он думает? Король не должен мыслить о каком-то человеке подобным образом. Альфа, кажется, тоже немного отвлёкся, потому что Чимин, заглянув в его чёрные глаза, видит, что его взгляд направлен на волосы омеги, лежащие на плечах. Шадрин воет. Чимин чувствует горячую руку Юнги рядом со своей, а в следующее мгновение их пальцы переплетаются, видимо, для того, чтобы альфа мог держать омегу рядом с собой. В этом нет необходимости, но Чимин не возражает, следуя рядом с принцем навстречу зверю. Омега даже не успевает понять, что он держится за руки с абсолютно чужим и опасным для него альфой, однако сейчас это кажется необходимым, пусть Чимин и не нуждается в защите. Кожа Юнги грубая, и омега хочет предложить ему масла, пока мысленно не ругает себя за эту весьма глупую идею. ―Он большой,―предупреждает альфа, бросив короткий взгляд на Чимина. ―Вижу,―отвечает омега, и они расцепляют руки. Чимин прячется за стволом дуба, Юнги тоже встаёт за дерево. Отчего-то кажется, что шадрин почувствовал их―заметить их он бы точно не смог, потому что всё это время был повёрнут спиной,―зверь принялся озираться по сторонам и издавать короткие урчащие звуки. Его рогатая голова металась то вправо, то влево, а потом шадрин и вовсе повернулся, направляясь туда, где прятались Юнги и Чимин; его огромные мускулистые лапы вдавливаются в землю, грудь кажется тяжёлой, его глаза горят, а морда блестит от слюны. Слышно, как он втягивает воздух и рычит. Чимин прижимается спиной к стволу дерева, а рядом с ним, через несколько таких же деревьев, стоит Юнги, в сторону которого направляется шадрин. У альфы есть время на то, чтобы показаться зверю и поразить его сердце стрелой, однако он не делает этого. Юнги не нападает на шадрина, потому что Чимин мешает ему: он жестом показывает принцу, что тому грозит опасность, а затем вставляет стрелу в лук. Альфа губами говорит: «Не смейте», однако омега кидает на него полный возмущения взгляд, дескать, на Вас идёт огромный зверь, а Вы не даёте спасти себя. Чимин выходит из-за дерева, расправляя плечи и готовясь стрелять. Конец его стрелы направлен точно в лоб шадрину, туда, между рогами. Зверь замечает его не сразу, и именно это играет омеге на руку, потому что он уже спускает тетиву, когда шадрин поворачивает морду в его сторону. Стрела пронзает его лоб, а сам зверь громко воет от боли и мечется несколько мгновений, вздымаясь на толстые лапы, представая перед Чимином огромной стеной, когда он почти вплотную подходит к нему. Шадрин падает на бок замертво. Омега выдыхает, разглядывая открытые глаза зверя, налившиеся кровью, и, достав кинжал с пояса, перешагивает мёртвую тушу, вонзая лезвие в живот шадрина. Его шерсть колется и ужасно пахнет, однако это не может быть столь волнительным, когда Чимин пачкает кожу в багряной крови, вырезая, кажется, печёнку. Его руки погружаются глубоко между жиром и мышцами. Он берёт в руки скользкий кусочек, отправляя небольшую часть в рот, и только потом поворачивается к принцу, который злобно смотрит на него. Юнги стоит совсем рядом, чего Чимин не замечал, пока не посмотрел на него. Омега знает, что его губы испачканы в крови, знает и то, что альфа сдерживает эмоции, чтобы не выказать своё отвращение к нему; он словно старается не смотреть на то, как Чимин снова срезает кусок с мяса на своей руке и ест, собирая его прямо с лезвия кинжала. Когда-то Суна говорила, что альфы возбуждаются от печени шадрина. Почему-то Чимин хочет это проверить… ―Черви от сырого мяса заводятся,―бормочет Юнги, кивая на истекающее тело шадрина. Омега вмиг трезвеет. Что на него нашло? Он сплёвывает пережёванное мясо на снег, следом избавляясь от красной слюны. Хвала духам, принц не увидел этого, потому что отошёл к мёртвому зверю, Чимин без свидетелей затаптывает кусок печени в снег, который окрашивается в розовый от крови и коричневый из-за земли. Глаза альфы остаются широкими, пока он склоняется над телом, чтобы вырезать мясо. Чимин берёт снег с земли, чтобы попытаться очистить руки, однако сделать это у него получается плохо, и омега хнычет, оглядываясь на Юнги. Принц наконец-то ровно встаёт на ноги, держа в руках большой окровавленный кусок мяса, который похож на какой-то внутренний орган шадрина. ―Я не знаю, какие проклятья были наложены на Вас, Ваше Величество,―говорит альфа, когда подходит к Чимину,―но то, что вы делаете, никак не подобает поведению омеги. Чимин отшатывается. Юнги выглядит слишком красивым, однако он зол, словно омега сделал действительно что-то ужасное, раз подвергается такому осуждению со стороны принца. Он замечает кровь на волосах, когда осматривает себя. До шатра они доходят в тишине. Принц не сказал ни слова с того момента, как начал заворачивать мясо в грубую ткань, попросив перед этим приправ у Чимина―альфа сказал, что так мясо будет вкуснее, а сам омега не решился спорить с ним, потому что он не знает, как обращаться с едой. Юнги тогда поднял лицо к небу, что-то тихо бормоча, а после взял свёрток с мясом под мышку и побрёл в сторону их пристанища, не замечая Чимина. Он продолжал быть угрюмым, пока разбирался с мясом, втирая в него специи чистыми руками, когда как омега пытался найти способ очистить свои от крови. ―Меня не проклинали,―бормочет он, когда тишина начинает больно давить. Альфа фыркает, потому что не верит тому, что Чимин зачем-то пытается доказать. Он оставляет вырезку, завернув её в ткань, и встаёт на ноги, озираясь по сторонам в поисках чего-то. ―Быть может это не совсем проклятье,―всё же отвечает принц,―разве Вы росли не в замке? Омега обнимает свои плечи, щурясь на Юнги. ―Разумеется, я рос в замке. ―А я Вас помню, кажется. Когда я с отцом был в Вашем имении где-то на юге Трамантаны, мы играли в саду. Если мне не изменяет память, там было довольно детей, однако мы были только вдвоём, а Вы сразу показались мне немного другим. ―Мы сыграли свадьбу? Неужели это было с Вами?―спрашивает Чимин, а его губы кажутся заледеневшими, и зубы словно начнут стучать. ―Какая-то местная девчушка сделала Вам венок, и он смотрелся просто прекрасно на Ваших волосах,―альфа берёт в руки ветку, нанизывая на неё куски мяса.―Тогда Вы были просто ярчайшим представителем интеллигентной омеги. Юнги держит ветку с мясом над огнём, медленно проворачивая. Спустя какое-то время кровь начинает застывать; Чимин смотрит на пламя, будто это как-то сможет его согреть, а затем всё-таки встаёт с пня, чтобы подойти к костру и выставить вперёд ладони. ―Что же случилось сейчас?―осторожно спрашивает он, беря ветку в другую руку. Чимин молчит, потирает пальцами ладони, а потом смотрит на альфу, который, кажется, даже не ждёт ответа, потому что его взгляд направлен на запекающееся мясо. Омега подкладывает шкуру под колени и бёдра, позволяя себе усесться рядом с костром. ―Не знаю,―честно говорит Чимин и пожимает плечами.―Я рос всегда в одном окружении, ведь даже одна из фрейлин была со мной на протяжении всей моей жизни. Кажется мне, что они просто не знали, кто я на самом деле, и кем должен быть―женщиной или мужчиной. Отец считал, что я, в первую очередь, будущий король, который должен обладать подобающими качествами, а мать просто…всегда была добра ко мне и говорила, что важно не то, что я король. Она воспитывала во мне человека. ―Значит, отец…―бормочет принц, имея в виду охоту, полагает Чимин. Альфа вздыхает, проворачивая ветвь снова и снова, пока мясо медленно, но очень аппетитно румянеет. Скорее бы съесть его и забыть о голоде и холоде. Омега хочет придвинуться ближе к огню, однако его кожа сгорит, если он приблизит руки ещё чуть-чуть,―тепла костра не хватает, чтобы согреться, как следует. ―Однако я не смею сказать что-то плохое в Вашу сторону,―Чимин сдерживается, чтобы не фыркнуть. Принц отрезает небольшой кусочек, пробуя кушанье, а затем, на удивление омеги, протягивает ему кинжал с дымящимся кусочком мяса на конце. Чимин снимает его зубами и кивает, когда понимает, что еда получилась на удивление хорошей―всё дело в специях, он полагает. Остатки сырого мяса Юнги завернул в ткань, чтобы снова приготовить его, когда солнце сядет, а запечённые кусочки сложил в две деревянные миски, которые они принесли с собой. ―Даже среди крестьян в Роттенберге ходят слухи о Вас,―продолжает он. ―Правда? ―Они говорят, что Ваша красота настолько велика, что ни один человек никак не может нарадоваться, когда смотрит на Вас. Чимин улыбается, а его скулы горят. ―Наглая ложь,―говорит он, довольно прикрывая глаза. Юнги пожимает плечами и наконец-то встаёт, чтобы протянуть омеге тарелку с их обедом. Чимин благодарит его, принимая миску в свои кровавые руки, а затем они оба следуют к пню, присаживаясь на него рядышком: принц упирается локтями в колени, разведя их по сторонам, а Чимин садится ровно, однако бёдра до конца тоже не сводит. ―Я так не считаю, Ваше Величество,―отвечает альфа и принимается трапезничать. Когда они закончили есть, Юнги предложил прогуляться по лесу, на что Чимин с радостью согласился. Они скитались по чаще в уютной тишине, пока не вернулись к шатру из-за близившегося вечера. Омега скинул найденные камни в костёр, который они разожгли вновь, а после зарыл их в землю в шатре вместе в предыдущими. Альфа, отодвинув костёр,закопал свёрток с мясом в самое горячее место в земле―Чимин подумал, что Юнги наскучило прокручивать ветвь над костром, поэтому он выбрал другой способ приготовления пищи. Солнце окончательно село, и лес погрузился в тьму, а это означало, что становилось всё холоднее и холоднее. Костёр стал совсем слабым, так что он потухнет в скором времени, поэтому альфа не трогал его, перед тем, как перенести шкуры в шатёр. Омега наконец-то очистил свои руки, однако от снега его ладони сделались мокрыми и ледяными. Юнги и Чимин разделили меха поровну и заснули почти сразу. Чимин проснулся от холода. Сердце стучит в его горле, а руки дрожат. Он пытается всмотреться в темноту и вздрагивает, когда слышит голос принца: ―Ваше Величество?―зовёт он, и омега не совсем понимает, куда же смотреть, потому что всё, что находится вокруг него, освещается лишь слабым светом звёзд и луны, который проникает через щёлку между запахнутыми полами на входе в шатёр. Однако это его не заботит, ведь его внутренности дрожат и сжимаются, а руки инстинктивно примыкают к телу в поисках тепла, но Чимин ничуть не тёплый. ―Вам холодно? ―Всё в порядке, милорд,―удаётся ему выдавить из себя, а затем он по случайности всхлипывает. ―Мы можем лечь рядом, чтобы согреться. Омега старается расслабиться и быстрее заснуть, чтобы больше не чувствовать этого проклятого холода, но он всё же понимает, что должен ответить. Всё же заниматься такими непотребствами в компании с альфой, которого он едва знает, не входит ни в какие рамки дозволенного. Но Юнги тоже холодно. С мыслью оправдаться именно этим он подползает к принцу, сразу ощущая тепло, которое от него исходит, и ложится рядом. Их плечи касаются друг друга―этого недостаточно, но всё же лучше, чем ничего. Оба громко дышат, словно это поможет им согреться; Чимин несмело поворачивается на бок, чтобы попробовать тихонько прижаться к плечу альфы грудью, а тот вместо того чтобы лежать спокойно, раскрывает руки, и омега уже оказывается в его объятиях. Они дрожат. Руки Юнги гуляют по его спине―он не гладит омегу, но пытается найти самый горячий участок кожи через одежду. Чимин принимает решение просунуть ладони между спиной альфы и шкурами, на которых они лежат, омега подгибает колени, сворачиваясь рядом с принцем, насколько может. Хвала духам, что он снял холодный нагрудник, который показался бы сейчас ещё и очень твёрдым. Запах Юнги опьяняет, потому что нос Чимина находится прямо рядом с пахучей железой альфы, и с каждым вдохом омега чувствует, как тепло расползается внутри его живота. Шея Юнги тёплая и гладкая, Чимин медленно прижимается к ней сильнее, думая о том, как дышит альфа, как под его кожей напрягаются мышцы, и как в них течёт кровь, так что он даже чувствует биение сердца Юнги, и омеге кажется, что оно такое большое, сильное и выносливое. Чимин дышит рядом с ним, успокаиваясь, потому что он мыслит только о шее Юнги. Омега наконец-то прикрывает глаза, касаясь ресницами кожи альфы. Его губы раскрываются, чтобы вдохнуть больше воздуха, и по случайности задевают шею Юнги, который стискивает талию Чимина, наваливаясь на него. Чимин на мгновение пугается, потому что альфа не даёт ему сдвинуться, однако он просто ложится на него, более ничего не делая, поэтому омега может оставаться спокойным, располагая ладони на спине Юнги, который зарывается лицом в шею Чимина. Его дыхание беспощадно щекочет, от этого омега немного дёргается, улыбаясь и пытаясь вывернуться из хватки альфы. Он тянется к краю мехов, и накрывает их обоих―теперь всё окончательно погрузилось в темноту. Собирается ли Юнги убить его или развратить? Чимин уже не думает об этом и, засыпая в тёплых объятиях незнакомого человека, он знает, что возможно ( только возможно!) не все альфы звери, ведь есть принц Мин Роттенбергский, который поставил его вровень с собой.