Сон или реальность?

      Здание Биг Хит сегодня выглядит пугающе. Огромное, оно жужжало как рассерженный улей. Люди носились туда-сюда, окидывая нас странными взглядами. А мы всё стояли у входа в здание и не могли заставить себя войти. Даже Джин, самый старший из нас, сейчас выглядел напуганным. Вперёд выступил Намджун, как обычно, какой бы сложной не была ситуация, он всегда вёл нас вперёд. И этот случай не стал исключением. Только вот сделав шаг к двери, он замер в нерешительности. Мы все понимали, чем закончится эта встреча, и пытались оттянуть решающий момент как можно дальше, но постоянно откладывать невозможно. Смотря на злополучную дверь, я мысленно готовил себя к тому, что произойдёт. Я должен осознанно пойти на то, чтобы сделать себе невозможно больно. Но я обязан, тогда у остальных всё наладится, а меня навсегда заклеймят избалованным, извращённым макнэ, которого правильно выгнали из группы. Прервав мои внутренние приготовления, Намджун заговорил.       — Сегодня странный день, — тихонько говорит он, — Улицы совершенно пустые, а здесь так оживлённо. Нам надо войти.       — Да, нам надо войти, — вторит ему Джин, только вот с места никто не двигается.       Постояв ещё несколько минут, я решительно делаю глубокий вдох и на негнущихся ногах шагаю к двери. Сзади раздаются шаги, ребята медленно подтягиваются за мной. Перед смертью не надышишься, правильно говорят, я уже больше не могу ждать. Лучше уже оборвать всё и остаться, наконец, одному, а не сжимать судорожно руку Тэхёна, который взволнованно подрагивает. Полный разрыв и открытый перелом всегда лучше, заживают быстрее. Только вот… у меня… не заживёт…       — А мелкий опять оказался самым смелым из нас, — тихо говорит Юнги, когда двери лифта закрылись за нами.       — Так всегда и было, — усмехнулся Чимин, — Он всегда был самым смелым и решительным. Просто мы этого не замечали.       — Я не смелый, — качаю головой, — Просто ждать больше сил нет. Пусть всё закончится, — на последнем слове голос меня подводит и я отворачиваюсь.       На этаже, который принадлежит Бан Шихёку, абсолютно тихо. Только неподалеку от выхода из лифта нас ждёт Хёнджун. Он выглядит усталым и очень-очень виноватым. Встречаясь со мной взглядом, он сразу же отворачивается. Понимая всё без слов, мы идём за ним к кабинету главы компании. Сжимаю подрагивающие пальчики Тэхёна в своей ладони, нужно потерпеть ещё немного. Осталось совсем чуть-чуть, и можно будет не скрывать своих чувств. Дверь в кабинет открылась, и я сразу же сцепился взглядом с Шихёком, который привычно восседал в своём кресле. Он скользнул по мне взглядом и остановился на наших сплетённых руках. Я должен высвободить руку и заговорить, надо сказать, что я принимаю всю вину и ответственность на себя и что покидаю группу. Но я застыл. Сумасшедший страх накрывал меня огромными волнами, погребая всю решительность и любые доводы. Через несколько секунд напряжённого молчания вперёд вышел Намджун.       — Здравствуйте, господин Бан, — он говорит совершенно безэмоционально. Как будто мы пришли обсудить особенности нового альбома, а не распад группы.       — Здравствуй, Намджун, — он кивнул нам, чтобы мы сели, но никто не сдвинулся с места, — Не ожидал, что даже ты присоединишься к их сумасшествию.       — Дело не в Чонгуке и Тэхёне, вы же знаете, — болезненно улыбнулся лидер. Уйти от Бан Шихёка для него больнее, чем кому бы то ни было из нас. Именно он когда-то поверил в совсем юного паренька и велел ему собрать группу, и Джун собрал. Лично нашёл каждого из нас. И теперь видеть то, что Шихёк творит с нами для него… практически невыносимо.       — А в чём тогда дело, Джун? — кажется, только с ним директор готов был говорить серьёзно, оставив свой снисходительный тон. Может, я мог бы понадеяться, что Намджун сможет убедить его, но всё уже столько раз оборачивалось против нас, что надеяться было бессмысленно.       — Дело в том, что мы не роботы. Мы не можем дышать и жить в угоду компании. Ребята уже многим пожертвовали, чтобы добиться процветания группы и компании в целом. И никогда никто из нас и не думал переметнуться или навредить, и сейчас, когда нам пришло время немного отделиться, вы режете это на корню, — Намджун сделал глубокий вдох, — После свадьбы Хосока вы убедили меня, что просто не уверены, что ему пора жениться и что Чеён вообще его человек. Я поверил вам. Но дело же не в этом. Нужное время вообще никогда не наступит. Пока мы ещё выступаем, пока мы связаны с компанией, оно не наступит, потому что это вам не выгодно.       — Ты очень точно всё понял, Намджун. Не зря именно ты стал лидером, я не прогадал, когда тогда доверил тебе собрать нужных ребят, — почти по-отечески улыбнулся Шихёк, — Ты умный парень, так скажи мне, стоит ли ваше сопротивление того, с чем вы в итоге останетесь? Я ведь уничтожу жизнь каждого из вас.       — Мы не просто так стоим здесь перед вами. Мы приняли решение. Каждый обдумал его очень тщательно, — Намджун сделал шаг назад, становясь с нами в один ряд, — Если участникам группы не будет предоставлена определённая свобода, то мы прямо сейчас идём собирать вещи в общежитии и уходим.       — Неужели всё закончится именно так? — плечи директора театрально поникли, словно он был и правда огорчён этим. — Тэхён, и ты ничего не сделаешь, позволишь друзьям сломать свои жизни, только чтобы вы могли потешить свои члены?       — Я… — голос Тэхёна дрогнул, он крепче вцепился в мою руку, словно искал поддержки, но потом с одной стороны его обнял Юнги, сзади обхватили руки Чимина и он выпрямился. — То, что происходит, происходит не из-за нас! Это всё ваша вина, господин директор.       — И ты тоже, Чонгук, будешь оправдывать себя тем, что вашей вины нет? — он впился в меня взглядом. Я почувствовал, что внутри всё заледенело. Вот оно. Момент настал.       Я приподнял наши переплетённые с Тэхёном руки, аккуратно поцеловал его запястье, а потом высвободил свою. Смотреть на него не мог, я просто с ума сойду, если увижу на его лице испуганное непонимание или наоборот, понимание того, что я делаю. Ноги почти не гнутся, но я упрямо делаю шаг вперёд, попутно стряхивая с плеча руку Джина, который пытался меня остановить, а потом и Намджуна, что обхватил моё запястье, пытаясь вернуть в общий ряд. Руки конвульсивно сжимаются в кулаки, но я осознанным усилием заставляю себя расслабиться. Поднимаю взгляд, Шихёк смотрит заинтересованно, словно перед ним разыгрывают невероятно интересное представление.       — Я покидаю группу!       — Чонгук, нет! — Джин хватает меня за плечо.       — Совсем сбрендил, мелкий?! — шипит Юнги.       — Это того не стоит, Чонгук, — хрипит Хосок.       Но из всех просьб и голосов я различаю только один. Тэхён.       — Чонгук?.. — он словно спрашивает меня, словно ждёт, что я откажусь от своих слов.       — Я не на эмоциях это сейчас говорю, — ближе всех ко мне Джин, поэтому отвечаю ему, — Я обдумал всё, очень хорошо обдумал. Это единственный выход минимизировать ущерб, что я уже нанёс вам. Я приму всё на себя, скажу, что шантажировал Тэхёна, чтобы вынудить его быть со мной. Я должен так поступить, понимаете? Я всё начал, мне и заканчивать.       — Меня устраивает, — кивает Шихёк. Я уже успел почти позабыть о нём. Весь его вид говорит о самодовольстве. Словно всё сложилось так, как и должно было.       — Отлично, — я киваю ему, — Ребят, — смотреть им в лица я не могу. Если увижу хоть кого-то, то просто не смогу заставить себя уйти. — Простите меня, я довёл всю эту ситуацию до абсурда. Я должен был раньше послушать вас, но был слишком эгоистичным, чтобы позволить кому-то встать на пути исполнения моих желаний. Я причинил вам очень много проблем и боли, простите меня, — склоняюсь перед ними, словно в первый раз. — Позаботьтесь за меня о Тэхёне, пожалуйста, — всё ещё не меняя позы, прошу я. От этих слов, от любимого имени, на губах по телу пробегают волны боли, и я чувствую, как по лицу катятся слёзы. Они капают на пол, показывая всем мою слабость, но не всё ли равно.       Я делаю несколько шагов вперёд, понимая, что все вопросы с документами будут улажены через адвоката, и моё личное присутствие здесь больше не нужно. Ребята, всё ещё шокированные моими словами, легко расступились, пропуская меня к выходу. Но не успел я сделать несколько шагов, как мой свитер сзади схватили чьи-то руки. Я замер. Ну почему именно сейчас? Мои силы почти на исходе, я просто не смогу уйти, если меня будут упрашивать остаться.       — Чонгук, — Тэхён всхлипывает за спиной, я молчу, заставляя тело заледенеть, потому что желание развернуться и обнять, успокоить, кажется мне слишком сильным, чтобы справиться с ним. — Чонгук!       Тэхён не кричит, не умоляет меня остаться, он не делает ничего. Только повторяет моё имя так, словно это самое важное слово в его жизни. Будто ничего больше и не осталось. Я, ощущая себя последней тварью, вырываю свитер из его рук, чувствуя при этом, что разрываю на кусочки нас обоих. Делаю шаг вперёд, пытаясь сдержать рыдания, но Тэхён снова хватает край моей одежды, словно боится коснуться меня. Делаю глубокий вдох и совершаю роковую ошибку: разворачиваюсь, собираясь выкрикнуть ему что-нибудь в лицо, что-нибудь очень обидное, чтобы отшатнулся, отпустил и позволил сбежать. Но вместо этого сталкиваюсь с испуганным взглядом.       — Чонгук, — его лицо залито слезами, они скатываются по шее и теряются где-то под рубашкой. Он сжимает пальцы так, что костяшки белеют, но не отводит взгляда и почти не моргает. Я тону в его взгляде, тону в том, чем он переполнен. — Чонгук! — необдуманно хватаю его руки и прижимаю к своему лицу, это в последний раз, убеждаю себя так отчаянно, что сердце заходится от боли.       — Тэхён, родной, — целую его ладони, запястья, — Так надо. Слышишь? Так надо. Я знаю, что это несправедливо, что больно и обидно, но по-другому никак. Нам не суждено, прости. Я не должен был втягивать тебя во всё это. Но сейчас я должен уйти, а ты должен позволить ребятам помочь тебе оправиться. Хорошо? — словно наркоман, я притягиваю его к себе для последнего объятья. Зарываюсь пальцами в волосы и всхлипываю, — Будь хорошим мальчиком и позволь хёнам позаботиться о тебе, хорошо? А теперь отпусти меня. Закрой глаза и отпусти. Тэхён, прошу, я не смогу уйти, если ты будешь смотреть, — дрожащими губами целую его в висок, а в собственной голове набатом бьётся боль и какое-то отчаянное стремление сдохнуть прямо здесь. — Намджун, — я умоляюще смотрю на лидера, понимая, что не смогу оторваться самостоятельно. Он качает головой. — Намджун, пожалуйста! — всхлипываю так, что Тэхён вздрагивает в моих руках, издаёт какой-то булькающий звук, падает на колени, а я за ним.       — Чонгук! — снова выдавливает он, вцепившись в мою одежду, и начинает просто выть мне в плечо.       — И не проси меня! — кричит Джун, — Я не буду отрывать Тэхёна от тебя! Никакое благополучие не стоит того, через что вам придётся пройти. Этот ублюдок, — он указывает на Бан Шихёка, который удивительно молча наблюдает за всем, — не должен добиться того, чего хочет.       — Но… — я попытался, честно попытался отстоять своё решение, но Хосок меня перебил.       — Намджун прав, Гуки, он уже достаточно разрушил, не позволяй ему победить окончательно, — в глазах Хоупа блеснули слёзы.       — Значит так! — холодный голос Бан Шихёка разрезал образовавшуюся тишину, — Мне очень понравилось представление, но…       Я сжался в страхе на полу, обнимая притихшего Тэхёна, но договорить свою карательную речь директор не смог, в кабинет ворвалась девушка-помощница, а за ней Хёнджун, который выглядел испуганным.       — Я же просил не входить в мой кабинет, пока я не закончу с группой, — раздражённо рявкнул директор. Помощники замерли, и только девушка продолжала указывать на что-то за спиной Шихёка. А потом Хосок резко развернулся и задохнулся своим изумлением.       — Посмотрите! — он потрясённо указал на окно, и только тут я обратил внимание, что там творится.       У окна было уже три специальных подъёмных устройства, на каждом из которых было по две девушки. Все они заклеивали окна листовками. Присмотревшись, я понял, что все они в нашу поддержку. Они требовали, чтобы мне и Тэхёну позволили любить друг друга. Бан Шихёк подскочил к окну и замер. После него у окна оказался Намджун, который охнул, но счастливо засиял и подозвал нас. Помогая Тэхёну встать, я чувствовал, как внутри трепещет что-то подозрительно похожее на счастье. Но то, что мы увидели внизу, я даже и представить себе не мог. Целое огромное море разноцветных лайстиков поднимались и опускались. Только потом до меня дошло, что это. Сколько хватало глаз, площадь перед компанией и все близлежащие улицы были заполнены людьми. Они не скандировали и не держали в руках плакаты, но у каждого была в руках листовка с нашими именами. Только у самого входа в здание двери перекрывала полиция, но и они были спокойны. Потребовалось всего несколько минут, чтобы окно во всю стену было полностью заклеено листовками. В комнате стало в раз темнее, точнее изменился свет, теперь из-за жёлтой бумаги он выглядел золотым. Пальцы Тэхёна крепко переплелись с моими. Дышать удавалось через раз, но я первым бросился на улицу, утянув за собой Тэхёна. За нами поспешили и все остальные, а Шихёк что-то кричал нам вслед.       На улицу мы вывалились запыхавшимися, но столкнувшись с такой огромной толпой замерли. Лиц было так много, заметно было, что они из разных стран, кто-то выглядел очень усталым, возможно только с самолёта. Тысячи и тысячи людей, сотни всевозможных лайстиков, их было так много вокруг, что всех и не охватить сразу взглядом. Здесь, наверно, собрались практически все фанаты всех групп, что есть в Корее. А потом сзади к нам подошли совсем уж неожиданные помощники.       — Мы не могли бросить своих старших в такой беде, — улыбнулся Субин, робко опуская глаза перед Намджуном, — И привели к вам своих ребят, — лидер поднял руку и лайстики группы взлетели вверх, как бы подтверждая его слова. Переглянувшись с Намджуном, Субин встал рядом с ним, и ребята выстроились по левую сторону от нас.       — Верно, — голос Чеён заставил вздрогнуть всех, а Хосок резко повернулся к ней, — Мы не могли бросить главных звёзд корейской сцены, особенно учитывая, что один из них мой муж.       — Чеён, но ты же… — голос дрогнул, Хосок замолчал, отводя глаза.       — Да, прости за это, — девушка обняла напряжённого Хоупа, который даже в таком состоянии всё равно сразу сомкнул руки на её талии. — Когда ты рассказал мне, я сразу поняла, что пришло время сделать что-то грандиозное, но тебе не могла об этом рассказать, ведь за вами наверняка следили. Они должны были поверить, что вы остались без поддержки, а для этого поверить должен был ты.       — То есть всё это время… — Хосок снова не смог договорить, но теперь глаза его светились надеждой.       — Да, всё это время я организовывала акцию протеста, — она улыбнулась толпе и в воздух взлетели лайстики девушек. — Здесь практически все фандомы и очень-очень много фанатов. Мы организовывали перелёты из разных стран, чтобы здесь оказались все, кто только захочет. Они здесь, чтобы поддержать Чонгука и Тэхёна. А ещё, чтобы добиться ослабления контроля над айдолами и принятия таких пар в обществе.       Я слушал всё это и не мог поверить, нас поддерживают. Общество принимает нас, ведь важнее всего мнение тех, для кого мы поём, а остальные пусть давятся своим ядом самостоятельно! Я почти обрадовался, почти расслабился, но крик Бан Шихёка прервал это восторженное единение с морем фанатов.       — Я требую прекратить эту акцию! Она незаконна! — он был напуган. По-настоящему напуган количеством толпы, что поддерживала нас, и силой, что мы теперь обладали. — Офицер, почему вы ничего не делаете?! — верещал директор, обращаясь к ближайшему полицейскому.       — Прерывать мирную акцию протеста силой не имеет смысла, — ответил полицейский, напряжённо следя за резкими, паникующими движениями директора. Он был напряжён, но почему-то мне казалось, что он не боится беспорядков со стороны фанатов, скорее, наоборот, он переживает, что компания натравит охранников на толпу.       — Если вы сейчас же, слышите, сейчас же не прекратите этот балаган, то завтра же лишитесь работы! — пригрозил Шихёк. — Вы хоть понимаете, что они защищают парочку геев?!       — Это ребята из группы BTS, верно? — вдруг спросил офицер, мы все напряглись. Одно дело лишиться карьеры, но связываться с полицией мы совсем не хотели.       — Да! Именно они! А главные провокаторы — Чон Чонгук и Ким Тэхён! — довольно отозвался директор, я дёрнулся к нему, но Тэхён схватил за руку, а на пути оказался Бомгю.       — Не нужно, хён, он своё получит! — он через плечо кинул расстроенный взгляд на Шихёка.       — У вас есть дети, господин Бан Шихёк? — офицер сложил руки на груди.       — Нет, — растерянно отозвался мужчина.       — Тогда вам никогда не понять то чувство, когда ваша единственная дочь умирает от анорексии, из-за того, что её дразнят в школе, прогресса в лечении нет, а врачи говорят, что нет и надежды. Ты уже морально готовишься потерять своего единственного, горячо любимого ребенка, а потом приходишь в палату и видишь, что она ест. С аппетитом. Твоя дочь слабым ещё голосом рассказывает тебе о мальчике, Пак Чимине, — Чимин крупно вздрогнул, когда прозвучало его имя, — Говорит, что теперь не позволит никому её обидеть, потому что этот парень велел ей любить себя. И смеётся так чисто и открыто, как никогда раньше. Потом постепенно, она рассказывает тебе обо всех, как Намджун плакал, прося фанатов беречь себя на последнем концерте, как Тэхён болезненно переживал травлю из-за очередных злых комментариев в сети, но выбрался и улыбается, как Чонгук научился чему-то новому, подтверждая своё звание золотого макнэ. Она называет себя арми, и ты позволяешь ей всё, что угодно, только бы она была здорова, а потом и сам знакомишься с их творчеством и понимаешь, что лучше этих ребят найти сложно. Знаете, мне плевать любят ли эти парни друг друга или нет, они спасли жизнь моей дочери, а значит, не могут быть плохими! — офицер кидает свой значок и удостоверение на землю и встаёт в толпу рядом с какой-то улыбающейся молодой девушкой. За ним следуют и все остальные полицейские.       На площади стояла тишина. Только мы содрогались в своих слезах. Шихёк поражённо смотрел в толпу, откуда к нам прибывали всё новые и новые айдолы. Идя прямо через толпу, они не боялись ничего, даже фанаты не задерживали их. Они становились рядом с нами, образуя ещё одну толпу, и в итоге директор крупнейшего агентства в Корее сдался. Он сбежал обратно в свой кабинет, дав нам почувствовать сладкий вкус победы. Но, на самом деле, это не так уж и важно. В какой-то момент я почувствовал острую необходимость отплатить всем им за их веру в нас. Опускаясь на колени, я сложил руки на асфальте и уткнулся в них лбом. Я всю жизнь буду им благодарен. Рядом опустился Тэхён, а потом и все остальные.