Антитеза

      Юнги вызывают для беседы с представителями университетов, которые готовы предоставить ему спортивную стипендию. В свое время он много бы отдал за такую возможность, а сейчас, кроме смеха, это не вызывает ровным счетом ничего.       Какая, все-таки, изменчивая штука жизнь. Сегодня ты мечтаешь покорить мир, а завтра — умираешь. Никаких гарантий. Завтра означает никогда. Жаль, что осознание этого приходит слишком поздно.       Солидные мужчины в тесных пиджаках по очереди рисуют ему те сногсшибательные перспективы, которые откроются перед ним благодаря их университетам. Юнги ловит себя на мысли, что все трое настолько одинаковые, что напоминают ему агентов из «Матрицы».       Он никому не отказывает, но и не соглашается, обещая подумать, хотя это ложь. В отличие от него самого, у Юнджи нет никаких шансов на выживание. Она навсегда исчезнет, как только они, наконец-то, доберутся до Ли Джунги. Юнги соврет, если скажет, что совсем не будет скучать. В конечном итоге это было весело.       Убив на эти бесполезные разговоры около полутора часов, Мин чуть не пропускает обед. Когда он приходит в столовую, то дежурные уже убирают со столов. Приходится подкрепиться тем, что осталось. Юнги это не радует.       Он никогда не отказывал себе во вкусной еде. Юнги не был склонен к полноте, да и признаться, тело его никогда особо не волновало. Ему было крайне трудно добиться красивого рельефа, поэтому он не утруждал себя постоянными занятиями в тренажерке.       Чимин, видимо, успел поесть в начале, все-таки он с самого утра не брал в рот и крошки, и теперь уже был дома. Юнги хотелось верить, что Пак окончательно оклемался и сейчас чувствует себя хорошо.       Основная часть их плана выполнена. Осталось сесть на паром и считай, что дело сделано. Для них все еще может кончиться хорошо. Нужно продержаться.       За себя Юнги не волновался, а вот Чимин с каждым днем беспокоил все больше. Его приступы случались все чаще. Мин не был спецом в этих вопросах, но не нужно быть доктором, чтобы понять — это нифига не норма.       Подгоняемый этими мыслями, Юнги спешит поскорее вернуться в их домик. Смутное чувство тревоги вдруг накатывает с головой.       Уже почти добравшись до места, он вдруг застывает, как вкопанный.       На той небольшой аллее из кленов, где они так любили гулять вдвоем, Юнги видит Чимина, который опустив глаза, слушает то, что ему говорит Сонун.       Сердце вдруг наполняется той самой яростью, что он чувствовал тогда, в своем сне. Она клокочет внутри, подступая к самому горлу. Этому чувству невозможно сопротивляться.        Юнги прячется между деревьев, чтобы не попасться им на глаза, и подходит ближе. Он останавливается, когда слова становятся отчетливо слышны. Мысленно досчитав до десяти, Мин дает себе приказ успокоиться, иначе можно просто прибить обоих на месте.       — Чиэн, не знаю, что со мной. Я раньше никогда не встречал таких, как ты! — в голосе у Сонуна чувствуется неподдельное волнение. Видимо этого олуха и впрямь угораздило влюбиться в Пака! Как вообще так вышло то?! Ему что, настоящих девушек было недостаточно, раз из всех он умудрился выбрать именно Чимина?       — Могу себе представить… — хмыкает Пак, и Юнги тоже не может сдержать ухмылки. Сама по себе ситуация до того абсурдна, что вполне может стать основой какого-нибудь комедийного кинца категории «Б».       — Раз уж все это закончилось, после того, как ты вернешься, мы могли бы сходить куда-нибудь?        Юнги смешно. Твоя дорогая Чиэн может никогда не вернуться, а если у них все получится, то вряд ли Пак Чимин захочет с тобой встречаться.       — Да, Сонун. Когда вернусь…       В душе у Юнги все клокочет от возмущения! Ох, когда вернусь, очень, блин, приятно слышать! После всего того, что между ними было, Чимин вот так запросто соглашается на встречу с этим хреном? Как Пак вообще себе это представляет?!       Тем временем Сонун подходит непозволительно близко к Минни и берет его за руку. Это переходит уже все границы! Юнги не намерен больше терпеть эту херню!       Он выходит из своего укрытия, заставая голубков врасплох. Чимин выглядит растерянным, и это, почему-то, бесит Юнги еще больше. Значит, это действительно не было спектаклем.       — Мы уходим, дорогуша, — шипит он, сузив глаза.       — Юн… джи! Что ты тут делаешь?! — Пак настолько теряется, что едва не палит их маскировку.       — Честь твою спасаю! Брату моему, Юнги, ты что скажешь, а? Что в парке со всякими тут зажималась?!       — У тебя есть парень? — удивленно спрашивает Сонун, переводя взгляд с него на Юнги.       — Н… — Чимин старательно мотает головой.       — Да! Мой старший брат! Он, кстати стрельбой занимается, и если что, пристрелит тебя нахрен, если будешь свои яйца подкатывать!       Его откровенно несет. Нафига он нагнал про брата Юнги? Да и вообще, чего полез-то к ним? Это же нихрена не его дело. Вообще. Просто вот как накатило и все, не смог сдержаться. Еще и блядский Пак в своей блядской юбке.       Юнги грубо хватает Чимина за руку и тащит в сторону их дома. Он ужасно зол и ему хочется придушить Пака прямо здесь, закопав под этими долбаными кленами. Как он вообще мог так поступить?!       Оказавшись около входа, Юнги наконец отпускает руку.       Чимин смотрит на него непонимающим взглядом, словно действительно расстроен, что Юнги их прервал. Это просто невозможно злит!       — Зачем ты это сделал? — тихо спрашивает он, закусывая губу.       — Я?! Это ты зачем?! Все, круиз у нас в кармане, нахуя ты с ним миндальничаешь?! — Юнги даже не пытается скрыть свою ярость.       — Твое-то какое дело? Тебе все равно на меня наплевать! — устало спрашивает Чимин, разводя руками.       — Да… да даже если и так! Это не повод ложиться под первого встречного.       — Ложиться? Ложиться?! Мне просто хотелось немного тепла, понимаешь ты! Человеческого отношения! Я не могу больше! Я пытался быть дружелюбным с тобой, но только раздражаю тебя. У меня тупые вопросы, веду я себя не так, одеваюсь не в то, делаю все неправильно. Лучше…лучше бы ты оставил меня там!!!       Юнги больно от этих слов. Он же не думал так о Чимине, ну разве что иногда. На самом деле, Мин не был уверен, что вообще ввязался бы во все эти авантюры, если бы не он. Рядом с Чимином было удивительно легко на душе, наверное, потому что сам он был такой легкий и солнечный.       Именно это он и хочет сказать Паку, но вместо этого выдает:       — Ну, это, конечно, повод раздвинуть ноги.       Черт. Почему сказать грубость в разы легче, чем признаться в том, что был неправ? Он видит слезы в уголках глаз, и ругает себя за паскудство. Чимин ничего ему не отвечает, просто разворачивается и уходит. Юнги хочет остановить его, но не успевает. Пак падает на землю словно подкошенный, судорожно обхватывая голову руками.       — Минни, что с тобой?! Господи, только не это!       — Больно, больно…       Тело начинает скручивать судорогами, Юнги сам готов завыть от отчаяния, но панике поддаваться нельзя. Черт, такого еще не было. Их время на исходе.       Он подхватывает хрупкое тело на руки и быстро поднимается на веранду. Нужны таблетки, они помогут. Пожалуйста!       Чимин тем временем извивается в его руках так, что Юнги боится, как бы тот не сломал себе хребет. Все резко уходит на второй план.       Мин пинком открывает дверь, осторожно положив Чимина на кровать, и тут же высыпает все содержимое тумбочки на пол, хватая заветное лекарство.       Кое-как разжав челюсти, он вскрывает сразу три капсулы и просто высыпает их содержимое Минни в рот. Юнги знает, что нужно какое-то время, чтобы препарат начал действовать, поэтому он просто обнимает Чимина, устроив его голову у себя на коленях.       Сам того не замечая, он начинает поглаживать светлые волосы, удивительно мягкие на ощупь. Сердце наполняется щемящей нежностью. Чимин понемногу успокаивается в его руках, но Юнги не спешит уйти. Он не знает, сколько времени они проводят так.       — Август…       Мин чуть ли не подпрыгивает от неожиданности. От этого имени по телу, почему-то, начинает идти дрожь. Чимин все еще не открывает глаз, но явно вернулся в сознание.       — …тебя звали Август. И я… убил тебя… сжег на костре за инакомыслие, — голос у Чимина тихий и ужасно усталый, что совсем на него непохоже. Все вдруг изменилось в один миг, как будто бы возвращая их в сегодняшнее утро.       — О чем ты говоришь?       — Я видел тебя там… на костре. Я сам разжег его под твоими ногами. Я убил тебя. Я выжил…       Юнги вспоминает свой сон. Как он пронзил насквозь тело Чимина и был счастлив. Словно что-то перестало сдавливать грудь, когда глаза напротив него закрылись навсегда. Неужели это была не просто фантазия? Неужели они и правда встречались раньше?..       — Тише Минни, тебе нужно отдохнуть. Совсем скоро мы будем на Чеджу и все наладится. Обещаю, — прижимая его сильней, произносит Юнги. Все уходит на второй план. Перерождение, мысли о собственной смерти, Ха Сонун.       Главное, чтоб с Чимином все было хорошо. Юнги осознает это как никогда ясно.       — Я верю тебе, Юни… — и от этих слов на душе становится тепло.