Антитеза

      Кто бы мог подумать, что прощаться так тяжело. Раньше Юнги как-то не замечал этого. Девчонки обступили их плотным кольцом, наперебой галдя о том, какие они клевые, и всучивая листочки со своими аккаунтами в соцсетях. Мин с усмешкой подумал, что еще никогда не пользовался такой популярностью у женщин.       Они оба обещают написать и обязательно встретиться после, но, конечно, понимают, что это невозможно. Вне зависимости от исхода их путешествия, Пак Чимин и Мин Юнги — это совсем другие, незнакомые им люди. Поэтому сейчас они расстаются навсегда. Наверное, из-за этого как-то особенно грустно.       Одним из последних к нему подходит Сонун. Юнги это порядком удивляет, поскольку в последний раз они расстались не слишком хорошо.       — Береги ее, ладно? — доверительно говорит Сонун, похлопывая его по плечу. Он как будто бы все понял, несмотря на слова Юнги о несуществующих братьях, занимающихся боксом.       — Постараюсь, — отвечает Мин, чувствуя, что больше не испытывает неприязни к этому парню. Он ведь ни в чем не виноват и никогда не был. Сонун никак не мог забрать у него Чимина, потому что это просто невозможно. Теперь Юнги это точно знает.       У них на руках два сертификата на любой круизный лайнер компании «Эст Кореан», совершающий путешествие вокруг корейского полуострова. Обычно началом маршрута является Пусан, но сейчас самой удобной точкой для них является Йосу. Исходя из расписания, если они сядут на ближайший рейс сегодня в 21:35, то завтра с утра уже будут на Чеджу. Это просто идеально.        Автобус высаживает их в центре. Времени навалом, поэтому они решают пойти в океанариум, в дневные часы по будням там как раз пускают вдвоем по одному билету. Они внимательно рассматривают огромных скатов, неспешно проплывающих прямо у них над головами, стайки пестрых маленьких рыб, снующих туда-сюда, грациозных тигровых акул, притаившихся на самом дне, и удивляются разнообразию оттенков анемон.       Чимин выглядит здоровым и отдохнувшим. Он много улыбается, то и дело указывая на что-то своим маленьким пальчиком. Юнги смотрит на него, и в душе как будто распускается неведомый цветок, состоящий из чистого света.       — В детстве я обожал бывать в океанариуме! Мог целый день провести. Помню, мама с папой поспорили, через сколько я пойму, что они ушли, — говорит Чимин, наблюдая за парой морских коньков.       — И каков был результат?       — Через пять часов они неслабо испугались и вернулись за мной, а я так и не заметил, — пожал плечами Минни.       — Ничего себе.       — Меня всегда успокаивало море и все, что с ним связано.       — А я не особо люблю воду, хотя рыбалка — это неплохо.       — Когда все это кончится, мы обязательно поедем в Пусан, и ручаюсь, что ты полюбишь море!       — Раз ты так говоришь, — Юнги обнимает его за талию и легонько чмокает в губы. На них все еще их женский камуфляж и Юнги это кажется забавным. Осталось пройти паспортный контроль в порту и прощай, парик.       Все как будто бы хорошо, и Юнги ужасно боится даже вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть это самое «хорошо». Потому что все так зыбко, словно предрассветный туман, который клубится у самой земли и исчезает под лучами восходящего солнца.       Юнги ужасно хочется верить в лучшее, но для этого он слишком реалист, а себя не переделать. Так бывает только в сказках, где любовь всегда побеждает любое зло. Но, черт, глядя на цветущего Чимина, он так хочет этого гребаного чуда, что готов закрыть глаза на то, что в жизни такого не бывает. Пусть все будет, как в диснеевских мультфильмах.       — Знаешь, я бы перекусил, — застенчиво говорит Чимин, а Юнги жалеет, что не имеет сейчас доступа к своим картам, иначе выбрал бы самый дорогой ресторан в городе и заказал бы для Минни все, что тот только пожелает.       — Значит, пойдем и поедим. Срочно!       Они находят недорогое уличное кафе, с ужасно вкусными кимбапами. Юнги берет для Чимина двойную порцию, и тот уплетает ее за обе щеки.       — Боже, какое наслаждение чувствовать вкус! Я раньше никогда не задумывался об этом, — произносит Чимин с набитым ртом. Юнги улыбается ему, а сердце колет.       Сколько же всего выпало на долю маленького хрупкого Пака. Какой стержень нужно иметь внутри, чтобы вынести все это с улыбкой на устах? Юнги бы так не смог, он не настолько сильный.       — Вот увидишь, завтра решим свои проблемы, перестанем быть ценными лабораторными крысами, и наконец-то заживем полной жизнью.       — Но ведь мы уже живем. Прямо сейчас, — возражает ему Пак. Юнги смотрит на него и понимает, что он прав. Он чертовски прав.       — Тогда продолжим жить с ощущением ценности каждого мгновения, — Юнги накрывает ладонь Чимина, давая тому обещание.       — Да, так и будет, Юни. Я уверен.       Жаль, что им пришлось пройти через такие испытания, чтобы понять настолько простые вещи. Однако, это все-таки стоило того. Боль забудется со временем, а те уроки, что они усвоили благодаря ей, останутся с ними навсегда.       Оставшееся время они просто шатаются по городу. Совсем скоро придет весна, снова зацветет слива, и он впервые в жизни пойдет смотреть на ее цветение, как ходят все влюбленные парочки. И насрать, что это сопли в сахаре. Тем более наплевать, что он сам всегда издевался над этим. Юнги хочет ходить с Чимином за руку, целоваться под дождем и носить дурацкие парные свитера. А любому, кто захочет высказаться по этому поводу, Мин его ценное мнение лично затолкает в известное место.       Проходя контроль в порту, Юнги машинально оглядывается по сторонам. Вокруг только престарелые парочки, которые и составляют основную публику таких путешествий, особенно в это время года. Сертификаты были действительны в течение шести месяцев, и они с Минни запросто могли бы махнуть в круиз летом, когда контингент заметно молодеет, но увы. Да и на лайнере им придется только переночевать, не более.       Обгоняя неспешных пенсионеров, они проходят на одну из верхних палуб, довольно быстро находя свою каюту. Это, естественно, не премиум-класс, но хотя бы не тот вариант, когда ты по факту плывешь в трюме без окон.       У них одна большая двуспальная кровать, что радует их. На односпальной в лесном домике вдвоем было ужасно неудобно, даже учитывая худобу обоих.       — Жаль, что мы не сможем полюбоваться закатом, — говорит Чимин, прильнув к иллюминатору.       — Но у нас будет рассвет, — Юнги целует его в затылок, ероша светлые волосы. Пак ласково мурлычет, подставляясь под его руку.       — И не один, правда же?       — Да. Много. Вся жизнь.       Юнги не говорит, что эти рассветы будут общими, как и жизнь. Это понятно без слов. Теперь у них все будет на двоих. Пак успеет еще раз сто пожалеть об этом. Все-таки характер у Юнги не сахар, он и сам прекрасно это знает.        Оба решают больше не надевать эти женские шмотки, а наконец-то побыть собой, хотя Мин соврет, если скажет, что не будет скучать по Чимину в юбке. Все-таки она ему чертовски шла.       Каким-то чудом им удается занять место в ресторане на открытой палубе. Видимо, пенсионеры боятся простудиться, поскольку вечерами было ещё довольно прохладно.       Официанты в белоснежной форме разносят приветственные бокалы с шампанским, и они с Минни берут по одному, чисто символически.       — За знакомство! — Юнги поднимает свой бокал, салютуя Чимину.       — За знакомство? Не поздно ли? — удивляется Минни. Их бокалы соприкасаются, приятно звеня.       — Нет. В самый раз. Мы никак не отпраздновали его, а вот нам наконец-то выпала такая возможность!       — Верно. Это и правда стоит отметить, — соглашается Чимин, улыбаясь ему, и Юнги в который раз поражается, какой же он все-таки красивый.       На ужин подают запеченную камбалу с жареными артишоками и пюре из зеленого горошка. На палубе чуть приглушают свет, и небольшой оркестр играет тему из старого французского фильма. Кажется, это «Шербурские зонтики».       — Потанцуешь со мной? — тихо спрашивает он у Минни, а тот кивает в ответ.       Они выходят на небольшую площадку, где одна пожилая пара неспешно двигается в своем собственном ритме.       — Наверное, это музыка их молодости, — говорит Чимин, глядя на них.       — Скорее всего, так и есть, — Юнги кладет одну руку на талию Пака, а другой переплетает их пальцы.       У него на душе сейчас так спокойно. Они плавно движутся в такт музыке, улыбка не сходит с их лиц, а мир вокруг сузился до любимого человека напротив. Все исчезло. Остались только Чимин и чудесная музыка. И больше Юнги ничего не нужно.