Просьба

Сквозь плотно закрытые жалюзи не проникал ни один лучик света. — Ты за этим попросил меня купить шторки? Матвей скривил рот в нервной улыбке, облизнулся, хотя губы и так были мокрыми от слюны. Последние минут пятнадцать они с Артёмом провели, самозабвенно целуясь. Матвей с таким энтузиазмом вылизывал рот Стрелецкого, будто это было самым лучшим занятием на земле. Хотя, почему как будто? Артём целовался, как мастер, вдумчиво и обстоятельно. Проводил по кромке зубов, скользил глубже в рот, прикусывал губы. И только от этих нехитрых действий Матвей уже тёк. В буквальном смысле, как девчонка свой первый раз. Правда, чего уж греха таить, для Матвея это и был первый раз, поэтому он и реагировал так бурно. И переживал. — Именно, — Артём по-доброму усмехнулся. — Чтобы не травмировать психику промышленных альпинистов. Вдруг не выдержат и решат спуститься на землю побыстрее? Помрут ведь. А мой лимит на спасение от падения с высоты уже исчерпан. — О, боже, — пробормотал Матвей. — Всё, молчу, — Стрелецкий наклонился, прижался губами к горячей шее. — Просто хотел немного тебя отвлечь. Ты слишком нервничаешь. Сделай глубокий вдох. Матвей втянул носом воздух, но тут же поперхнулся, когда Артём принялся целовать его шею. Это было щекотно, но одновременно с этим очень приятно. Всё посторонние мысли тут же вылетели из головы, мозг вообще отказался работать. Матвей только и мог, что распластаться под ним, подставляя горло. Из футболки он выпутался с помощью четырёх рук, Артёмовых и своих собственных. Потом снова пошли поцелуи, затем Артём стащил собственную футболку, прижался голым торсом к телу Матвея. Комната была наполнена влажными звуками, громким дыханием и шуршанием простыни. Два тела были похожи на одно, и от этой мысли у Матвея волоски на затылке вставали дыбом. Он никогда прежде не был настолько близок с кем-либо, особенно с кем-то, похожим на Артёма. Матвей же просто обожествлял его. Глаза, которые видели всю душу насквозь, губы, которые, несмотря на все едкие слова, которые с них срывались, были такими приятными. И пальцы. О, господи, эти пальцы с длинными фалангами, на которые Матвей залипал с первого дня знакомства. И, в глубине души, в самом надёжном месте, спрятанном за семью замками, Матвей мечтал, как однажды эти пальцы сожмут его горло. Кажется, это было похоже не помешательство, но Матвей готов был позволить Артёму буквально всё. Прямо как сейчас, когда Стрелецкий, отвлекая его поцелуями, ненавязчиво скользнул рукой под ремень джинсов. Матвей дёрнулся, из его горла вырвался короткий отрывистый стон, едва пальцы Артёма прикоснулись к паху. — Не нервничай, — успокаивающе сказал Артём. — Всё хорошо. Будет круто. Повинуясь ласковому тону Артёма, Матвей постарался расслабиться, но сделать это было не так-то просто, учитывая, что рука Стрелецкого уверенно двигалась вниз. Когда прохладные пальцы коснулись члена Матвея, парень снова не выдержал, потрясённо ойкая. Артём улыбнулся. Он делает всё правильно, это точно. Ясно, что в первый раз Матвея надолго не хватит, но это ничего. У них ещё всё впереди. Артём, внимательно наблюдая за реакцией Матвея, обхватил полувставший член пальцами, аккуратно провёл вверх-вниз. Матвей вдохнул сквозь сжатые зубы, зашипел, как кот. Ноги у него так забавно дёрнулись, что Артём не отказал себе в удовольствии сжал пальцы плотнее, а потом потереть под головкой. Матвей застонал, но тут же захлопнул рот, краснея неровными пятнами. Причём, пунцовыми становились не только щёки, но и всё лицо. Подрагивающими пальцами он вцепился в руку Артёма. — Неприятно? — хрипло спросил он. — Мне прекратить? — В штанах.., — отрывисто пробормотал Матвей, — неудобно. Артём еле удержался от того, чтобы рассмеяться. Мало ли, подумает Матвей, что Стрелецкий над ним ржёт, заработает себе травму, а это совсем н входило в планы Артёма. А вот громко стонущий от новых ощущений Матвей ещё как входил. И, собственно, Артём его и получил. Перед глазами мелькали разноцветные точки, сердце колотилось, грозя вот-вот сломать рёбра. Матвей метался по матрасу, скользя теперь лишёнными одежды ногами по простыне. Конечно, он дрочил сам себе, а кто этого не делал, но когда ему надрачивал сам Артём, мать его, Стрелецкий, это было раз в миллиард круче. Должно быть, от самих мыслей, что это именно его, Артёма, пальцы, размазывают выступившую смазку по стволу, Матвей не мог держать себя в руках. Он дёргался, как от электрических разрядов, вскрикивал, словно его пытали, и чуть не плакал. Каждое движение пальцев по перенапряжённому члену отдавалось прямо в мозг, посылая сигналы о каком-то просто запредельном удовольствии и Матвей не знал, что ему делать. Казалось, он сейчас сдохнет, отбросит коньки к чертям собачьим, прямо здесь, в офисе, на кровати, которая вовсе не кровать, а шкаф, под горячим телом Артёма и с его ладонью вокруг собственного члена. Артём не выдержал, полез в собственные штаны, потому что член уже давно встал и теперь, упираясь в ширинку, причинял боль. Несмотря на то, что у Стрелецкого был далеко не первый раз, всё было ярко до белых точек перед глазами. Он видел, как Матвей распахнул рот, пытаясь вдохнуть больше воздуха, как руки его бесконтрольно заметались по матрасу, а бёдра мелко задрожали и приподнялись сантиметров на пятнадцать от кровати. Матвей лежал в позе морской звезды, раскинув руки и ноги. Во всём теле чувствовалась такая расслабленность, словно он как минимум неделю отдыхал где-нибудь на берегу моря. — Вытрись, — Артём, который всё же переборол себя и добрался до рабочего стола, бросил рядом с Матвеем раскрытую упаковку салфеток. — И не убирай далеко. Я заказал пиццу. — С грибами? — безмятежно спросил Матвей, стирая сперму с живота. — Обижаешь. Конечно, с грибами. Матвей улыбнулся.