Обмен телами

Юри стало казаться, что его любимый муж засматривается на других омег, а Виктор утверждал, что тот просто выдумывает. Но как не ревновать, когда твой мужчина красивейший альфа в мире, известный и богатый, а ты беременный омега с кучей комплексов, в том числе по поводу своего лишнего веса? Нет, Юри не толстый… он просто слегка полнее, чем раньше, и Виктора это полностью устраивает. Ведь он считает Кацуки красивым: его красивая бледная кожа, черные прямые волосы, глаза цвета черного шоколада и то, как его щеки покрываются милым персиковым румянцем, когда он смущается — всё красиво. Он самый очаровательный и милый омега в мире, и пару лишних килограммов это никак не портят, но, конечно же, упрямому омеге это не объяснишь. Время летит так быстро, Юри уже на восьмом месяце беременности, и роды могут начаться в любую секунду. Никифоров решил порадовать своего любимого омегу его любимым блюдом — кацудоном. Кацуки тем временем гулял с Маккачином по еще не темным улицам Санкт-Петербурга. Когда парень наконец вернулся, он спустил пса с поводка и крикнул мужу, что уже дома, хотя… Кажется, тот и так все прекрасно услышал. Помыв пуделю лапы, они пришли на кухню к Виктору, и он учуял запах любимого японского блюда, которое его мать так часто готовила в детстве, чтобы порадовать сына. Юри подошел к Никифорову со спины и крепко обнял, вставая на носочки, чтобы убедиться в том, что тот готовит именно его любимые свиные котлеты. И он убедился, это были именно они. Виктор почувствовал чужие холодные от воды пальцы на своей груди и улыбнулся, сталкиваясь взглядом с обладателем этих пальчиков. — Как запах? Я решил попробовать приготовить твое любимое блюдо. Наверняка оно не получится таким вкусным, как готовила Хироко… Но я старался! Юри сглотнул и крепче обнял Виктора. — Вить… Он же такой калорийный… Альфа закатил глаза и развернулся к нему, крепко обнимая. — Юри, милый, ты все еще переживаешь за свою фигуру? Ты же у меня самый красивый! Омега лишь шмыгнул носом, а на глазах выступили слезы. — Я боюсь, что ты от меня уйдешь… Ты же идеальный, мечта любого омеги. Виктор вздохнул и убрал с глаз мужа очки, кладя их на столешницу и вытирая чужие прозрачные слезы. — Ну к кому мне уходить? Я только твой… Солнце, милый… Когда же ты уже поймешь, что я не идеал, и такого дурака можешь вынести только ты. Омега снова шмыгнул носом и опустил взгляд, а Никифоров продолжил. — Ты у меня очень красивый! Без тебя бы я не был таким счастливым, ты ведь мой лучик солнца… Ты тот, кто носит нашего ребенка, в своем милейшем животе. Кацуки сам вытер льющиеся с глаз слезы и положил ладонь на ладонь мужа. — Ладно… Но обещай, что после того, как я рожу, ты поможешь мне привести свое тело в форму! Альфа улыбнулся и кивнул, гладя любимейшего парня по щеке. — Конечно помогу, куда же я денусь… Ты ведь себе тоже должен нравиться, хоть у тебя и так самое сексуальное тело на всем белом свете. Юри почти сразу стал похож на спелый помидор и закрыл ладонями рот мужчины. — Виктор! — вскрикнул он, а затем рассмеялся вместе с альфой. Тот подхватил Кацуки на руки, усадил его за стол и поставил перед ним вкуснейшее блюдо. Юри конечно все еще комплексовал, но уже намного меньше… И не ревновал почти что. Разве может такой человек, как его Витя, изменять? Да у него даже времени на измены нет, и омега чувствует себя любимым рядом с ним, желанным. Он ужинал, а Виктор быстро собрался на работу и, чмокнув беременного мужа в щечку, уехал на каток — работать-то надо.