Астрид: свет, что не боится ночи

— Не думал, что встречу здесь кого-то еще так рано, — произнёс Люпин с мягкой улыбкой, завидев ученицу на узком мосту, соединяющем Северную и Южную части замка. Воздух был холодным, сырым. Сквозь туман лениво проступали очертания башен, а где-то вдалеке перекрикивались между собой совы. Еще было раннее утро, около шести часов — в это время замок ещё дремал. Люпин всегда любил эти часы. Было в этой старой школьной традиции что-то особенное: можно было стоять, облокотившись о перила моста, и наблюдать, как солнце медленно поднимается над горами. Он даже подумать не мог, что кто-то, помимо него самого, не спит в это время. Это место в своё время стало для него своего рода убежищем. Здесь все мысли звучали особенно ярко. Да, на Ремуса это действовало отрезвляюще. Здесь можно было размышлять обо всем. О загубленном детстве — сломленном, но все же прожитом. О школьных годах, во время которых он на большое количество времени перестал считаться изгоем, отверженным в обществе. Он размышлял и о своих добрых друзьях, единственных в его жизни товарищах, которые приняли его таким, какой он есть на самом деле. Люпин помнил их постоянные шутки на тему его истинной сущности, помнил, как они проводили ночи в полнолуние, гуляя по Запретному лесу. Действительно, были ведь времена. Девушка сидела неподалёку. Люпин узнал ее сразу. Гриффиндорка. Это была та самая девушка, которая, также, как и Гарри Поттер, отреагировала на появление дементоров тем, что потеряла сознание. Перед глазами вновь вспыхнула сцена с поезда: Ремус хорошо помнил, как ему пришлось из одного купе бежать через весь вагон в другое, когда ему сообщили, что еще одному ученику стало плохо. Состояние ее было еще более критичным, чем у Поттера. Его Патронус смог изгнать дементоров из вагона, что помогло ему прийти к здравому мышлению. Девчушка была в глубоком обмороке и не приходила в сознание добрых пятнадцать минут, чем несказанно напугала друзей и самого преподавателя. Люпин пытался привести ее в чувство всеми способами, которые только знал: обрызгал лоб холодной водой, похлопал по щекам, шептал успокаивающие слова. Лишь когда он очень сильно встряхнул ее, удерживая за плечи, из ее горла вылетел протяжный тихий стон. Она распахнула испуганные глаза и редкие слезинки покатились из глаз. Люпин замер: ее глаза были восхитительные, они притягивали взор человека. Это был насыщенный золотистый оттенок, с черными крапинками. Было в этом что-то завораживающее, притягательное. Оборотень понял, что проявляет чересчур повышенное внимание к своей будущей ученице и развернул шоколад, который прихватил из своего чемодана. Сладость здесь оказалась как нельзя кстати. Теперь, глядя на неё в утреннем свете, Люпин вновь отметил насыщенный цвет ореховых глаз, а также внешнюю хрупкость и чистоту. Она была красива, но красива по-своему. Фигура уже более-менее сформировавшаяся, хотя плечи слегка угловатые, детские. Волосы, заплетенные в тугую косу, были замечательного темно-шоколадного оттенка. Личико были чистым, ни одного изъяна, правда мертвенно-бледное. Нос прямой, без горбинки, но слегка вздернутый, брови густые и широкие, но аккуратные. Да и вообще одежда на девушке была довольно опрятной, сразу видно, что ребенок чистоплотный, и родители его любят. На вечернем банкете он, сам того не замечая, искал глазами эту девочку и был приятно удивлен, увидев ее среди гриффиндорцев. На ее груди был приколот значок старосты школы. Люпин по себе знал, какими стараниями нужно заслужить эту маленькую эмблему: часы труда, безупречная дисциплина, доверие со стороны преподавателей. Значит, была неглупой. Снаружи девушка была спокойна, почти холодна — сдержана и благовоспитана, как и полагается старосте. Но Ремус знал, что внутри ее бушевала буря. Еще в купе он заметил неподдельный страх и ужас в ее глазах. Тогда ей было по-настоящему страшно. Теперь же, почувствовав его взгляд на себе, девушка подняла голову и прямо посмотрела на него. В ее глазах он увидел нескрываемое любопытство, настороженность и что-то, что заставило Люпина уткнуться носом в тарелку и не рассматривать хорошеньких учениц. «Вот уж до чего докатился», — хмуро укорил он себя, продолжая трапезу. И еда была бы довольно вкусной, если бы не взгляд сидящего рядом Снейпа. Он словно увидел что, кто-то копошится в его зельях — в его глазах читалась неприкрытая злоба и отвращение. И поводом для этого был он, Ремус Люпин. Так он же не виноват в том, что Северус очень любил в школьные годы совать свой нос в дела Мародеров. А теперь он, ненавистный ему оборотень, чуть не перегрызший тому горло, занимает должность, которую Снейп выбивал у Дамблдора вот уже несколько лет. Вобщем, именно после этой череды случайностей он был крайне удивлен, вновь заметив знакомую ученицу на горизонте. Люпин должен был признать, смотреть в эти миндалевидные глаза было сложнее всего. Неизвестно почему. Ученица, перемахнувшись через перила, сидела, болтая ногами в невесомости. Казалось, она вовсе не боится высоты. Волосы были собраны в незамысловатую слегка растрёпанную прическу, мантия безупречно застёгнута, как и на вчерашнем банкете. Когда она услышала голос профессора и повернулась к нему, он тут же отметил, что глаза у нее были уставшими, а выглядела она не хуже его после ночи в полнолуние. Под глазами залегли темные мешки, глаза красные. Либо она не спала, либо плакала. — Профессор… — она робко посмотрела на него. — Извините, я… просто… Да, довольно сложно объяснить, по какой причине ученица нарушает положенный ей режим. — Сложная ночь после встречи с дементором? — попытался досказать за девушку предложение Ремус. Она с благодарностью кивнула и отвернулась, рассматривая воду внизу моста. Несколько мгновений стояла тишина, лишь лёгкий ветерок трепал рукава мантии. — Я вам не помешаю? — спросила она вдруг, неуверенно, будто боялась нарушить невидимое пространство утреннего покоя. Вопрос застал его врасплох. Он хмуро посмотрел на девочку, пытаясь вспомнить фамилию ученицы. — Мисс Мур, верно? — кивок. — Я бы на вашем месте не стал злоупотреблять своим положением старосты школы и пошел спать. Девушка опустила голову. — Да, конечно, профессор, — тихо ответила она, не глядя на мужчину. От неловкости ладонью поспешно вытерла щёки, пытаясь скрыть мокроту от преподавателя — но поздно: Люпин уже заметил блеск слёз. На душе у него что-то дрогнуло и стало гадко. «Может, она хотела выговориться?» — опечалился оборотень. — «В любом случае надо сообщить о ее состоянии МакГонагалл. Все-таки она ее декан, ей виднее, как помочь своей воспитаннице». — Я ничего не говорил, — мужчина улыбнулся после паузы. — Оставайтесь, потом вас провожу до гостиной. Мало ли что случится с вами в таком состоянии. — Я сама прекрасно могу дойти. — девушка гордо вскинула голову, но на Люпина даже не посмотрела. — сир. Ремус тихо хмыкнул и облокотился о перила в метре от девушки. Та, если и заметила, что они находятся на таком близком расстоянии, никак не отреагировала, продолжая созерцать восход солнца и прозрачную гладь озера. Но идти ей никуда не хотелось, особенно в холодную постель. Всю ночь Астрид терзали кошмары: то с участием ее родителей и оборотня, то время от времени появляющимися дементорами. В одном из них даже промелькнул этот странный новый преподаватель, что было совсем уж непонятно. Все эти ужасы сплетались воедино, превращаясь в вязкий морок. Девушка не хотела снова видеть эти страшные, мрачные сны, из ночи в ночь слышать крики своих умирающих родителей. В голове возникла идея — отчаянная, но вполне рабочая: нужно попробовать сварить зелье от сновидений. По рецепту, насколько она припоминала, оно почти несложное, надо лишь вытянуть у Снейпа некоторые ингредиенты. Судя по тому, как он на нее смотрел в Большом зале, а выглядело это так, будто она случайно капнула грязи на его идеально начищенные ботинки, сделать это будет очень сложно, но попытка не пытка. «Получить от него хотя бы щепотку лунной травы — уже будет подвиг», — усмехнулась она про себя. Однако слушать язвительные комментарии зельевара ничто по сравнению с перспективой снова переживать ночные кошмары. А вот новый профессор Защиты от Темных Искусств не дал ей как следует прийти в себя. Девушка любила это место, действительно любила и делить ни с кем не собиралась. Теперь придется приходить туда немного позже по времени, чтобы не пересекаться с ним лишний раз. Непонятно по какой причине, но он вызывал у нее некоторые опасения и волнения. Почему? Астрид не знала ответа на этот вопрос. Он искренне пытался ей помочь, от дементоров спас, успокаивал как мог, но девочка чувствовала нутром исходящую от него опасность. Хорошо бы было, если бы она ошиблась. Не хочется брать на себя новую головную боль. Молчание затягивалось. Оно было невыносимым, почти ощущаемым физически, поэтому девушка не выдержала и задала ему вопрос: — Профессор? — увидев, что Люпин заинтересованно к ней повернулся, она продолжила. — я хотела спросить вас о дементорах. — Ну что же, спрашивай, — мягко улыбнулся ей собеседник и снова перевёл взгляд к горизонту, где солнце медленно поднималось из-за гор. — Против них ведь есть заклинание… Патронус, кажется, — заметив одобрение в глазах мужчины, в ней прибавилось смелости. — Что для него нужно знать? Я очень мало помню про это. — Патронус — действительно сложное заклинание. Чтобы победить дементора, нужно ваше самое счастливое, самое радостное воспоминание, иначе у вас ничего не получится, кроме маленьких вспышек света. — А если… — Астрид заколебалась, но все же посмотрела на него прямо. — А если никаких счастливых воспоминаний нет? Люпин удивился. В его голосе, когда он повторил, почти слышалась неверие: — Нет? Совсем?.. Астрид ответила не сразу. — Нет. Наверное нет, — прошептала она после паузы. — Я не справлюсь с таким сложным заклинанием, — девушка тяжело вздохнула и перемахнула через перила. — Мне пора. Ушла быстрыми шагами, боясь, что ее окликнут. И оставила Люпина в удивление и недоумении. Он долго стоял неподвижно, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Он и сам не понимал, что его так потревожило: то ли невольное собственное участие в судьбе этой девушки, то ли то, что в ее глазах на мгновение промелькнула пустота, знакомая ему самому до боли.

***

Самые первые уроки в начале учебного года проходили на удивление обыденно и скучно. Уроки текли лениво, будто сам замок ещё не до конца проснулся. На уроке истории магии профессора Бинса, который бубнил о войнах троллей, Астрид, не выдержав однообразия, позволила себе на минуту прикрыть глаза. Минута, очевидно, очень сильно затянулась. Когда она очнулась, вмешался не голос совести, а неодобрительный холодной взгляд Перси Уизли. Девушка тихо вздохнула, пообещав себе, что на следующем занятии будет паинькой. С профессором Флитвиком было куда интереснее и живее. Проходили они сложные Дезиллюминационные чары, с которыми пока справлялись только несколько учеников из их группы, включая саму Астрид, и то с десятой попытки. Тем не менее, периодически крошечный профессор радостно подпрыгивал, радуясь малейшим успехам своих подопечных. А вот на зельеварение она шла с крайне нехорошим предчувствием. Ещё когда она зашла в подземный класс и Снейп окинул ее озлобленным ледяным взглядом, девушка поняла: сегодня будет жарко… Очень-очень жарко. Урок проходил совместно со Слизерином, поэтому она без промедлений подсела к Маркусу Флинту, который на ее действия лишь одобрительно хмыкнул. Он коротко усмехнулся и спросил: — Скучала? На самом деле, ситуация с дружбой между разными факультетами была не настолько ужасной. Мир вполне держался, если его не тормошить. Лишь некоторые гриффиндорцы слишком сильно рвались на приключения и подвиги, слизеринцам же пришлось уже давно смириться с данной ситуацией и лишь ехидно комментировать действия глупцов. А вот между остальными факультетами царили мир и покой, каждый из них уважительно относился к другому и был готов прийти на помощь. С Флинтом дружба зародилась давно, правда, по его инициативе. Астрид приходилось терпеть его шутки и постоянные разговоры об их «паре». Она до сих пор помнила, как он смеха ради окатил ее водой при входе в класс, что заставило его потом извиняться целый месяц и носить ее учебники. В чем-то он был полезен, помогал ей на Уходе за магическими существами, таская за неё мешки с кормом, но на теории чаще всего он просил помощи у Астрид, которая давала ему списывать общие для них уроки. — Как ты себя чувствуешь? — участливо поинтересовался он у подруги, ставя котёл на огонь. — Паршиво, — бросила она, раскладывая свои принадлежности на парте. Заметив очередной тяжёлый злой взгляд от Снейпа, она ослепительно улыбнулась и раскрыла учебник Флинта на нужной странице. — Что это Снейп на тебя так смотрит? — заметил Маркус, нарочито понизив голос. — Как будто ты украла у него ценные травы. Астрид прыснула. — Так ведь это правда. Я действительно украла у него ценные травы, — ее слова ошеломили парня, заставив проникнуться к ее персоне еще большим уважением. — Мне нужна была одна трава для настоя. Флинт покачал головой: — Учти, если тебя выгонят — я точно не смогу без тебя сдать экзамен по зельям. Он был не так уж и далёк от правды. Сегодня они готовили Крововосстанавливающее Зелье, если коротко, это зелье для восстановления потерянной крови. Варево имело достаточно сложный состав, требующий точности и строгого соблюдения времени. Астрид, уже несколько раз готовившая его на индивидуальных занятиях со Снейпом, довольно быстро справлялась со своим зельем, что нельзя было сказать о Флинте. Бедный парень мучил свой котел так, что из него пошел неприятный запах, смахивающий на навоз. — Ты убьёшь все живое в радиусе трёх метров, — прошипела Астрид, морщась и закрывая нос. — Выливай это, и начинай заново. Быстрее, пока Снейп не подошёл! Он послушно подчинил. Под ее чутким руководством дело пошло куда лучше. К концу урока зелье Астрид имело нужный для указанного зелья оттенок, а у Маркуса, хоть и немного похуже ее, но все же вполне себе приличное, совсем близкое к идеалу. Снейп же, дойдя до их стола, хмуро взглянул в котел парня, затем, еще более нахмурившись, посмотрел в котел Астрид и внимательно посмотрел на притихших учеников, которые ждали своей оценки. Брови профессора почти сошлись на переносице. — Минус двадцать очков Гриффиндору, — холодно произнёс он. — За подсказки. Наступила гробовая тишина. Сказать что Астрид остолбенела — это ничего не сказать. Маркус пребывал в том же состоянии, что и напарница. — Но профессор… Она же пыталась помочь мне. Я не знал, — посыпались сбивающиеся слова из уст Флинта. Он не мог стерпеть такой несправедливости по отношению к своей подруге-примерной ученице, у которой зелье было самое лучшее из всего класса. — То есть вы, мистер Флинт, сознаетесь в незнании приготовления данного зелья? — Снейп склонил голову набок, вкрадчиво произнося каждое слово. — А также в умении читать пошаговую инструкцию, указанную в учебнике? Или может вы вообще не умеете читать? Я разочарован. Кто-то в заднем ряду хихикнул, но быстро стих под взглядом преподавателя. Остальные ученики искоса наблюдали на перепалку, не вступая в конфликт и делая вид, что заняты своими котлами. Поддержать в данном случае Астрид значило снова-таки перечить профессору, а это означало лишение новых очков с факультета. Луиза хотела вмешаться, но заметив предупреждающий взгляд Астрид, осеклась и тут же выбросила из головы эту затею. Уже отходя от их стола Снейп холодным, насмешливым голосом бросил через плечо: — Минус двадцать очков Слизерину за неумение читать и незнание простейшего для седьмого курса зелья. Уже когда зельевар оказался в другом углу класса, Астрид разочарованно запыхтела, скрестив руки на груди. — Ну мышь старая, я тебе припомню! — прошипела она сквозь зубы. — Маркус, я же хотела как лучше, что он взъелся так?! — вопрошала она у не менее пристыженного однокурсника. Тот успокоил ее и заверил, что он вовсе не в обиде, а Снейп еще получит по заслугам. После урока девушка нарочито долго собирала свои вещи со стола. Класс постепенно опустел, последние ученики скрылись за дверьми, и в тишине остались только она и профессор. Снейп, в это время склонившийся над своим столом, записывал что-то на листе пергамента, но, едва услышав ее шаги, сощурился и сверкнул чёрными глазами из-под пряди волос. Астрид подошла к нему медленно, но с таким решительным видом, что он даже на мгновение поперхнулся воздухом от возмущения. Правда, он быстро пришел в себя и начал по новой отчитывать ученицу. — … И если вы правда думаете, что у меня к вам особенное отношение, то глубоко ошибаетесь. Вы такая же глупая и заносчивая, как и все на вашем факультете! — закончил свою гневную тираду Гроза Подземелий. Астрид притихла и виновато опустила глаза. Давненько она не слышала от него подобных слов. Отчитываться ее, как ребенка за шалость! Было обидно, но совсем немного. Слава богу, она захватила свои подарки, поэтому она аккуратно достала упакованные свёртки и молча разложила на столе перед изумлённым преподавателем. — Это что ещё такое? — Снейп подозрительно осмотрел разложенные перед ним вещи, приподняв брови. — Кажется, компенсация за ваши нервы и ценные травы, которые я ук… позволила себе взять без вашего разрешения. Простите, сир, — она отпустила голову так, что волосы закрыли ее покрасневшее лицо. Выглядело это даже трогательно. Снейп нахмурился, но выражение его лица смягчилось. Это действие и богатые подарки, лежащие на столе, немного разжалобили строгого преподавателя. — Хм… Щедро, — он помолчал, потом поднял глаза. — Хорошо. Я продолжу заниматься с вами индивидуально. И даже… Даже попытаюсь относиться к вам на уроке чуть более снисходительно, нежели сегодня. Это была победа. Астрид едва не улыбнулась. Она и не думала, что все будет так просто. Однако ее радость длилась всего несколько секунд. — Но за ваши опрометчивые действия вы заплатите по-другому, — Снейп едва заметно усмехнулся. — Поэтому у вас месяц отработки у Филча, — увидев остолбеневший взгляд девушки, полный ужаса, он не скрыл улыбки. — Но профессор, сир. Может я лучше котлы буду чистить. Или… Можно проходить отработку у вас? — Нет, нельзя. Вас давно пора придержать в ежовых рукавицах. Так что мы с вами прощаемся на этой грустной ноте, — он снова изобразил подобие улыбки, но получился скорее злобный оскал, чем выражение великодушия. Астрид сглотнула и медленно поплелась к выходу, чувствуя, что его взгляд все ещё следит за каждым ее шагом. Она смогла слышать лишь обрывки фраз, брошенных ей напоследок. — Давно было пора взяться за воспитание… Чертова девчонка… Вся в бабушку… Выдрать бы… Лишь оказавшись за дверью, Мур тяжело вздохнула. По-крайней мере, все оказалось не так плохо, как она ожидала. Но вот месяц отработки! Еще и у Филча! Астрид предчувствовала нотации от Перси и от этого ей стало нехорошо. Но когда она посмотрела на часы и увидела, что до начала урока осталось всего пять минут, то ужаснулась. Опоздать на первый урок ЗоТИ не очень-то хотелось, поэтому девушка что есть сил рванула к лестницам.